Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 108 страниц)

Глава 16.20

– И вот еще что, – спохватился я, выдернув себя из воспоминаний. – Для их постоянной материализации нужна подходящая история. Я предложил им проработать ее вместе с вами – со всеми вами, чтобы кто-нибудь чего лишнего не сболтнул. Не знаю – например, сотрудники Олега или где-то в поездке познакомились. Нужно все мельчайшие детали продумать: возраст, профессию, увлечения, прошлое. Можно даже представить их парой – так легче объяснить, почему они везде и всегда рядом будут.

Аленка прыснула – и опустила глаза, покусывая губы. Когда же она вновь подняла их, ее взгляд из отстраненно прохладного сделался глубоко задумчивым.

– Я не думала … – произнесла она так, как будто обращалась к кому-то другому. – А теперь начинаю понимать …

– Что? – насторожился я.

– Почему Гений велел нам – перед уходом, – снова сфокусировала ее взгляд на мне, – обращаться только к тебе – в любой ситуации и с любым вопросом.

Вот как бы мне устроить так, чтобы темный предводитель еще и с моим наставником разъяснительную беседу провел?

Аленка уже явно смутилась от совершенно необычного для нее эмоционального всплеска и, развернувшись, шагнула к двери. Из проема которой бросила мне вполоборота:

– Спасибо.

– Обращайся, – также обошелся я, переводя дух, без излишнего пафоса.

В общем, продолжало меня нести вслед за моим наставником. Вот так раз ступишь на скользкую дорогу, и уже не остановишься. И хотя я еще не догнал его в этой погоне за всевозможными невозможными ситуациями, он уже вполне мог начинать через плечо оглядываться.

А вот с Аленкой накликали мы с темным предводителем. Хотя обратилась она ко мне в следующий раз не с проблемой, а с бурлящей радостью – которая впоследствие чуть не закончилась полной катастрофой.

За подготовку истории хранителей Олега взялись наши дети основательно. Судя по тому, что творилось в Аленкином сознании, у них там жаркие баталии по каждому пункту возникали и длились потом днями – особенно, если у самих хранителей возражения возникали. Светлой наша молодежь быстро рот закрывала – мол, нечего выступать тем, кто землю совсем не знает, но с темным, который далеко не первую миссию среди людей проводил, эти аргументы не работали. И кроме того, он наверняка просто по привычке любому нашему начинанию палки в колеса вставлял.

Не знаю, чем еще можно объяснить то, что за две недели они даже имена пополнению своей компании не придумали. Мою биографию, например, мы с моим наставником за два дня составили – причем, рабочих – а имя мне Татьяна просто с первого взгляда приклеила – и что-то не помню я, чтобы свеженазванный хоть словом возразил.

И это все при том, что мой призыв включить воображение вызвал у нашей молодежи самый живой отклик. Настолько живой, что я даже за Аленки блок стал пореже заглядывать – от некоторых предложений, которые у нее там запечатлелись, у меня на расстоянии волосы дыбом вставали.

Вот так и прозевал я тот момент, о котором предупреждал меня темный и уже мой предводитель. Хотя …

Уже намного позже я подумал, что он, похоже, и такой поворот событий предусмотрел – обязав, перед своим исчезновением, детей держать меня в курсе любых изменений в их жизни.

Сделали они это, разумеется, через Аленку. Которая даже конца ужина дожидаться не стала – прямо во время его пересеклась со мной взглядом и, не отпуская его, резко опустила свой блок.

Я чуть не подавился – очень кстати: пока откашливался, смог рассмотреть, не привлекая к себе особого внимания, то, что она мне показывала.

Там возле Дары с Игорем была какая-то новая личность. Парень, примерно их возраста, молчаливый, даже немного застенчивый, судя по тому, что больше слушал, чем говорил, и только согласно кивал время от времени – прямо, как Игорь еще совсем недавно. Он и внешне на него походил, хотя – справедливости ради – нужно было отметить, что выглядел новичок более улыбчивым и располагающим к себе, чем вечно замкнутый в своем мире лидер нашей молодежи.

И сиял этот новичок в Аленкином сознании просто-таки неземным светом.

Я быстро закончил ужин, сославшись на кучу срочной работы, и, указав ей взглядом на дверь, пошел к выходу из кухни.

– Можешь быстренько планшет посмотреть? – бросила мне в спину Аленка, – а то у меня там ничего не открывается.

Я повернулся со старательно нахмуренным видом.

– Вот обязательно отца от работы отвлекать? – заворчала Галя. – Освободится и посмотрит, а ты бы лучше посуду пока помыла.

– Так сегодня же моя очередь! – поднялась из-за стола Дара.

– Если там что-то серьезное, тогда потом, ладно? – просительно подняла брови домиком Аленка.

– Ладно, пошли, – тяжело вздохнув, махнул я рукой.

В комнате девочек я взял – для маскировки – планшет в руки и сел – с той же целью – спиной к двери.

– Это кто такой? – негромко спросил я, вглядываясь не в планшет, а в сознание Аленки, которое она все еще не закрыла блоком.

– Сработало! – ответила она мне ликующим шепотом. – Все те отборочные тесты, которые мы с Гением составили – все работает! Есть уже один – вот этот самый Влад! – который нам по всем параметрам подходит! Он думает точно так же, как мы, а с Игорем они вообще на одной волне – друг за другом фразы заканчивают!

– А откуда он взялся? – продолжил я рассматривать новичка в поисках хоть какого-то знака – то ли успокоиться, то ли в набат бить.

– Так из нашей же базы! – торжествующие ткнула мне Аленка в лежащий рядом на столе ноут Дары. – Мы с ним уже давно переписываемся – он из другого города – а позавчера он к нам в университет перевелся, специально на тот же факультет, где и Дара с Игорем. Сказал, что хочет нам прямо помогать, не удаленно. Мы сейчас думаем, что ему доверить – он готов все наши контакты вместо Дары вести, чтобы у нее больше времени для помощи Игорю было.

Я задумался.

И продолжил думать, уйдя к себе в большую комнату.

И потом всю ночь там просидел – благо, Галя привыкла, что я могу до утра со срочной работой засидеться.

Наш общий предводитель сказал, что опасность, скорее всего, придет в совершенно обычном виде – но не исключил возможности простого совпадения.

С одной стороны, встреться мне этот новичок не в сознании Аленки, а где-нибудь на улице, я бы на него даже не глянул.

И у университета нашего очень хорошая репутация – наверняка желающих перевестись в него всегда немало было.

И тесты, предложенные предводителем, для того и создавались, чтобы настоящих единомышленников побыстрее найти.

И среди исполинов, скорее всего, не одни только наши дети испытывают искреннюю привязанность к земле.

С другой стороны, как-то уж очень вовремя этот новичок здесь оказался – когда на земле никого, кроме меня, не осталось.

И в университет он не просто так перевелся – а на точь-в-точь нужный факультет, да еще и, похоже, прямо в группу Дары и Игоря, как будто никакой академразницы не существует.

И стопроцентное соответствие требованиям тестов – это тоже, по статистике, из области совсем не научной фантастики.

А полное совпадение образа мыслей среди намного более узкого круга исполинов – это уже вообще за ее пределами.

Что-то у меня случайное совпадение сравнялось с подозрительным по числу аргументов в их пользу.

Глава 16.21

Ладно, наш общий предводитель оставил мне еще один способ сместить это равновесие в сторону истины. Причем, такой, что – предложи мне его кто-то пару месяцев назад – очень сильно бы этот кто-то об этом пожалел.

Но пару месяцев назад речь не шла об опасности нашим детям.

На следующий день после обеда я отпросился у Сан Саныча и поехал к университету Дары и Игоря. Прямо к концу занятий. Но добравшись до него, я – во избежание всяких неожиданностей – позвонил Даре.

– Слушай, Стасовы красавцы возле вас? – спросил я без всяких предисловий.

– Ну да, – удивленно отозвалась она. – А что?

– Я уже подъехал, – быстро объяснил я. – Мне с ними поговорить нужно.

– Что случилось? – напрягся у нее голос.

– Да ничего, – досадливо цокнул я языком. – У Стаса связь я ними прервалась – он меня попросил узнать, в чем дело. Чтобы не забывали, наверно, что они у него под контролем. Так что вы с Игорем виду не подавайте – не выдайте им меня.

– А может, ты нас потом домой подвезешь? – прыснув, тут же запросила Дара плату за свое содействие.

– Всех? – возмутился я.

– Ну, тебе жалко, что ли? – ответила она мне своим самым обворожительным тоном.

Ладно, если мои подозрения не оправдаются, прокачу мордоворотов Стаса на радостях, а если оправдаются – все равно нужно будет им сообщать об усилении бдительности.

Инвертировавшись, я занял то же место, что и в тот памятный день, когда состоялся наш с детьми откровенный разговор – напротив выхода их корпуса Дары и Игоря, но в стороне от ожидающегося потока студентов.

Дара с Игорем вышли первыми и тоже задержались, негромко переговариваясь и поглядывая в ту же сторону, что и я.

Через несколько минут на улицу вывалила целая толпа – в центре которой я сразу же заметил новичка. Хотя, судя по его манерам, его уже нельзя было так назвать – он уже явно освоился, оживленно болтая с однокурсниками и даже находясь в центре их внимания.

Поглядывая по сторонам, он заметил Дару с Игорем – Игорю махнул ему рукой, подзывая – и он тут же отрывисто попрощался со всеми и направился к Игорю. На лицах остальных отразилось крайнее недовольство – чтобы не сказать раздражение – и его проводили тяжелые взгляды, перемещающиеся вместе с ним к Игорю.

Он же – по мере удаления от них – моментально согнал с лица улыбку, принял сосредоточенный вид и стал даже чуть клониться вперед на ходу, как будто ему не терпелось побыстрее добраться до своей цели.

Я же, поморщившись от того, что мне предстояло, и, по-моему, довольно неуклюже, рывками с непривычки – начал водить мысленным взором по его сознанию. Слева направо, линия за линией – чтобы не только всю картину воссоздать, но и никакой мелочи в ней не упустить.

Никакого опыта у меня в этом, конечно, не было и быть не могло – до сих пор мне только Аленкино сознание открыто было, и только в нем я научился блок преодолевать. Так что сравнивать мне было особо не с чем – и все равно: в сознании новичка преодолевать было нечего, оно было полностью открыто.

Подозрительно.

Даже как-то слишком открыто, подумал я через пару секунд – даже у людей в сознании, со всем их слабым контролем над ним, всегда есть что-то, что как будто в тени скрывается – о чем они предпочитают не думать и даже не вспоминать. В голове же у новичка был один сплошной, залитый ярким полуденным солнцем пейзаж – причем, пейзаж пустыни, с видимой линией горизонта, куда ни глянь, и абсолютно одинаковыми песчаными барханами вокруг, на каждом из которых было написано: «Я с вами, я за вас, я за вами и для вас».

Очень подозрительно.

А еще через несколько секунд я обнаружил в этом просматривающемся во все стороны песчаном пейзаже мерцающие, вибрирующие точки – как будто смотришь на них через дрожащие потоки горячего воздуха.

Ассоциация начала развиваться сама собой. Вулкан. Огромные массы раскаленной лавы поднимаются к поверхности, давя на нее со страшной силой, чтобы проломить в каком-то месте и вырваться наружу. А снаружи – тишь и благодать. Деревья растут, цветы цветут, птицы поют – и о приближении сметающего все на своем пути извержения можно догадаться только по исподволь накатывающим волнам все более жаркого воздуха.

Сознание новичка было полностью открыто – кроме тех его частей, которые не подлежали постороннему взгляду и были поэтому безжалостно вдавлены в самую его глубину. И ответное противодействие создавало в этих местах такое сумасшедшее напряжение, что вся картина подрагивала – потому и была под пустыню замаскирована.

Это было уже не просто очень подозрительно – я понял, что разговор с охраной Игоря даже до машины откладывать нельзя.

С трудом оторвавшись от чудовищного зрелища в сознании новичка, я двинулся к Даре с Игорем, возле которых расположилась та Стасова парочка – инвертированная, судя по усиливающемуся грохоту у меня в ушах.

В невидимости я все же зажал их руками – помогло не очень, но я решительно убедил себя в обратном.

– Всем привет! – торопливо бросил им я, чтобы побыстрее закончить эту пытку. – С сегодняшнего дня – повышенная боевая готовность.

– Ты откуда нас вычислил? – настороженно отозвался один из них.

– Оттуда же, откуда вас научили! – огрызнулся я – застучало уже не в ушах, а в самой голове. – Запомните вот этого – в его присутствии держитесь к Игорю как можно ближе.

– Сейчас командиру доложим, – неуверенно протянул второй. – Он никаких новых указаний не давал.

– Да что он оттуда, сверху, видит? – завопил я, еле сдерживаясь, чтобы не завыть. – Я вам здесь и сейчас говорю, что с этим типом что-то не так – от него явная угроза исходит. У меня свои источники есть – будете Стасу докладывать, скажите ему, что информация от … того, кто возглавлял делегацию на землю.

– Какую еще делегацию? – снова напрягся первый.

– Докладывайте! – таки взвыл я. – Немедленно! Только отойдите! Чтобы я не подслушал. Я пока Игоря постерегу.

Когда в голове воцарилась блаженная почти тишина, я вслушался в эхом отозвавшуюся в ней последнюю инструкцию темного предводителя. Ну, вот он и пришел, момент экстренной связи, подумал я, морщась от уже слегка забытого ощущения впивающихся во все тело колючек.

Глава 17. И проиграв, осталось в мироздании…

Создать манифест Союза свободных и независимых миров оказалось существенно проще, чем сам Союз.

Хотя и на создание манифеста ушло намного больше времени, чем рассчитывал Первый.

Он сам только его самые общие положения успел в голове сформулировать, но, ступив в свой кабинет, в первый момент подумал, что в спешке ошибся пунктом назначения – в конце концов, туда он давно уже не наведывался.

Атмосфера в его кабинете была такая, словно там окончание особо сложного проекта отмечали. Народу там собралось примерно столько, сколько и в его последнюю встречу с ними, но если в тот раз владельцы миров большей частью помалкивали, лишь бросая на него настороженные взгляды и выдвинув только одного выразителя их интересов, то сейчас вокруг них бесновалось такое оживление, что его появления никто даже не заметил.

Все они ни минуты на месте не стояли – бросались то к одному, то к другому, обнимались, хлопали друг друга по плечу, жали протянутые со всех сторон руки – и беспрестанно и одновременно галдели.

Первый опустился на стул за своим столом, поставил на стол локти, подпер руками голову и принялся вслушиваться – в надежде добавить в манифест пару-тройку тезисов в дополнение к своим собственным.

Однако, доносились до него со всех сторон лишь уже неоднократно звучавшие в его башне обвинения в адрес другой – но с одним лишь отличием: в начале каждой произносимой фразы звучало «Больше никогда!».

Обводя глазами это броуновское движение, Первый наткнулся ими на своего помощника – прижавшегося к стене возле двери и явно пережидающего первый шквал эмоций присутствующих с выражением бесконечного терпения на лице.

Вот если бы я одним только терпением каждый накат ледяной пустыни встречал, подумал Первый, то она бы меня давно уже похоронила.

Он встал и резко, со всего размаха, хлопнул в ладоши.

– Тихо! – рявкнул он, словно тот самый завывающий, пронизывающий до костей ветер перекрикивая. – Замолчали все! И сели. Куда-нибудь.

Все головы не менее резко дернулись в его сторону – и время как будто остановилось: все звуки оборвались посреди слова, и все жесты и движения замерли в том положении, в котором их застал его окрик.

Через пару минут время снова запустилось, и окаменевшая только что толпа начала понемногу рассасываться – каждый устраивался, где придется. С видом невероятного облегчения к Первому двинулся, лавируя между притихшими владельцами миров, его помощник.

– Угомонились? – удовлетворенно кивнул Первый. – Тогда работаем.

Если это можно было назвать работой. Первый вдруг понял, насколько он привык в этой башне к полному взаимопониманию со своей командой, где каждый схватывал слова другого на лету и если и выдвигал возражения, то исключительно конструктивные, которые направляли обсуждение задачи в новое русло – то ли сокращая путь между двумя ее точками, то ли обходя возникшие препятствия.

Здесь же он словно снова со своим миром столкнулся – вставляющим ему палки во все колеса из чистого удовольствие подтвердить лишний раз свое чувство противоречия – только многократно умноженным.

По крайней мере, они смогли хотя бы оттолкнуться от того названия манифеста, которое родилось у него мгновенно и само собой.

С ним все согласились единогласно и без раздумий.

Но затем последовали дополнения и уточнения. Продраться через которые – хотя бы к следующей фразе документа – оказалось ничуть не легче, чем через самые густые заросли в мире Первого.

Под свободой его собеседники понимали полную неподконтрольность кому бы то ни было. А также полную неподотчетность. И отказ от любых законов. И непризнание любых авторитетов.

В понятие независимости они вкладывали полную автономию от других миров, право устанавливать свой собственный порядок на своей территории, распоряжаться всем на ней находящимся по своему собственному усмотрению и являться на ней единой и неделимой властью.

А вот в союзе они видели обязательное оказание помощи со стороны других миров при возникновении любых проблем в их собственных. И вопрос Первого – «Какой именно помощи?» – впервые не вылился в долгую и жаркую дискуссию: «Любой!» – в один голос заявили они.

Первый заподозрил, что такое единодушие было вызвано тем, что перед ним сидели представители именно тех миров, которые были созданы одними из первых и в которых уже начались сбои. А их открытая неприязнь к другой башне проистекала из того, что никакой помощи оттуда в отношении этих сбоев они так и не получили – хотя именно разработка этой помощи была объявлена Вторым основной причиной набора выходцев из этих миров в его башню.

Но кроме того, также отметил про себя Первый, при создании этих миров больше всего учитывали пожелания из будущих владельцев – и, соответственно, вносилось больше всего изменений в стандартные проекты.

И вот в этом-то и крылась, по мнению Первого, основная проблема.

При модифицировании базового проекта в каждом из миров создались условия, наиболее благоприятные для одного из видов деятельности – в ущерб, разумеется, другим. В становлении этих условий играли свою роль особенности ландшафта и климата, процентное соотношение суши и водных просторов, разнообразие видов растительности и живности, не говоря уже о полезных ресурсах, расположенных как на поверхности их планет, так и глубоко под ней.

Один из миров был равнинным и практически постоянно солнечным, с богатейшей почвой – что позволило круглогодично выращивать в нем всевозможные плоды.

В другом равнины были изначально покрыты густой и роскошной травой – на которой буйно плодилась живность, приносящая более питательную пищу и прочные покровы.

Третий был покрыт высокими лесами с могучими деревьями в них, которые – как Первый уже хорошо знал – отлично подходили для сооружения как жилищ, так и средств передвижения.

Еще в одном леса были труднопроходимыми и полными пушистой живности – которая снабжала его обитателей куда более теплыми покровами на холодное время дня или года.

Были там также и миры, почти сплошь состоящие из горных массивов.

В одном с этих гор стекали бурные реки – вращающие на своем пути некие конструкции, вырабатывающие энергию.

В другом в глубине гор скрывались разнообразные руды, которые, после определенной обработки, давали металл – пусть менее прочный, чем камень, но намного более долговечный.

Еще в одном мире, также глубоко под его поверхностью, находилось вещество, называемое в нем антрацит и дающее больше огня и тепла, чем дерево – и просто созданное для обработки металла.

Все эти особенности своих старых работ Первый отлично помнил – он собрал их все в своем мире, уравновесив и дополнив бескрайними водными просторами, которые до тех пор не вводил ни в один из своих прежних проектов. Даже в тот, на котором он потренировался перед созданием своего собственного – владелец этого наиболее сбалансированного по ресурсам мира также находился сейчас в его кабинете.

Ну, этот еще куда ни шло, подумал Первый, а остальные как выживать собираются?

Хлопнув ладонью по столу, он прервал очередную бурную дискуссию – о том, что больше никогда не достанется башне Второго.

– Я понял вашу идею, – подвел он итог бесконечного галдежа. – Вы хотите отныне жить абсолютно самостоятельно, не пересекаясь с другими мирами – кроме, как в случае возникновения некой угрозы, так?

Все они согласно и энергично заковали.

– Отлично, – продолжил Первый. – А пропитание где брать будете? – обратился он к горным мирам.

Те нахмурились и растерянно переглянулись.

– А вы – орудия, чтобы деревья валить? – повернулся он к лесистому миру, и затем сразу к плодовому: – А вы – лес, чтобы жилища строить?

В его кабинете повисла длительная пауза.

– Мы могли бы обмениваться, – предложил последний из тех, к кому он обратился, со слегка вопросительной интонацией,

– Здорово! – одобрительно кивнул Первый. – А как? Поштучно? Они, – махнул он в сторону лесистого мира, – вам один ствол, а вы им – один плод?

– А чего нет? – оживился плодовый мир, в то время как лесистый решительно замотал головой.

– Можно, наверно, по весу? – подал он голос, покосившись на плодовый мир.

– Блестящая мысль! – подхватил его идею Первый. – Вы даете один ствол, а они, – ткнул он пальцем в пушистый мир, – вам равное по весу количество покровов взамен?

– Еще чего! – возмутился пушистый мир.

– А ваш продукт как взвешивать будем? – глянул Первый на энергетический мир.

– Тогда нужно найти эквивалент, – вкрадчиво вступил в разговор металлический мир. – На него будет обмениваться один продукт и за него же приобретаться другой.

– А кто будет определять соотношение эквивалента и разных продуктов? – с интересом прищурился Первый.

– Мы, разумеется, – пожал плечами металлический мир. – Мы же его изготавливать будем – и только нам известно, чего это стоит.

На него уставились все остальные миры – кто скептически, кто подозрительно.