Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 76 (всего у книги 108 страниц)
Глава 17.1
– Вот об этом я и говорю, – озвучил Первый все их мысли. – Ни о какой автономии даже речи быть не может – значит, нам нужно выработать принципы взаимодействия. Кроме того, мы можем выйти из-под власти другой башни, но мы все равно останемся с ней в одной вселенной – ни нам, ни им деваться из нее некуда. Поройтесь в памяти – наверняка припомните и другие, не упомянутые здесь продукты, которыми вас раньше откуда-то снабжали. Их распределением занимается та башня – значит, нам придется и с ними о взаимовыгодном обмене договариваться. И это еще не говоря о принципах организации самого нашего союза.
– Что Вы имеете в виду? – подал, наконец, голос его помощник – как всегда, неторопливо и весомо.
– Для начала, – откинулся Первый на спинку своего стула, – мы создаем его как федерацию с равным правом голоса у каждого мира или жесткую вертикаль власти с единственным центром принятия решений?
Голоса у миров разделились сразу – и кандидатура, предлагаемая сторонниками единоначалия, категорически не устроила Первого, который после окончания всей этой истории намеревался как можно быстрее вернуться в свой мир.
– Вообще-то не мешало бы сначала меня спросить, – решительно объявил он. – Я согласен быть вашим представителем на организационном этапе, но решать каждый возникающий вопрос – увольте!
– Значит, федерация, – закончил его мысль помощник.
– Затем, – благодарно кивнул ему Первый, – нужно определить порядок решения таких вопросов: то ли на общем собрании, как сейчас, то ли в рамках избранного комитета.
Подозрительно переглянувшись, миры настояли на общем собрании.
– Ну, если это будет что-то вроде сегодняшнего, – крякнул Первый, – то любой вопрос будет решен как раз к тому моменту, когда перестанет быть актуальным.
– Этого можно избежать, – снова взял слово его помощник, – если ведением собрания будет кто-то руководить.
Энергично закивав, миры возились на Первого в жаркой надеждой в глазах.
– Хорошо, – вздохнул он, – пока процедуру не отработаем. Потом передам полномочия … Возьмешься? – повернулся он к своему помощнику.
– Честно говоря, – с неловкостью отвел взгляд тот, – я бы охотнее взялся за взаимодействие с той башней. В последнее время я все вопросы со Вторым решал и знаю, как говорить с ним – меня ему точно не удастся из себя вывести.
Ладно, не стал давить на него Первый, уже наметив себе другую замену – владельца энергетического мира. В прошлый раз именно он выступал от имени всех остальных, и Первый намеревался весьма настойчиво, если придется, апеллировать к этому прецеденту.
– Не возражаю, – принял он принцип равенства голосов. – Теперь, что вы сделаете к следующему разу …
– Нам еще нужна дипломатическая составляющая, – перебил его энергетический мир, и, чуть подумав, добавил: – И военная.
– Это еще зачем? – прищурился Первый.
– Дипломатическая – это условное название, – пожал плечами тот. – Нам нужно провести работу среди других владельцев миров, разъяснить свои позицию, привлечь союзников …
– Нет! – резко выпрямился Первый. – Двери нашего союза будут всегда открыты, но любой, кто захочет присоединиться к нам, сделает это добровольно – повторяю по слогам: абсолютно добровольно. Мы – не та башня, чтобы сторонников к себе приманивать. – Он помолчал, давая всем понять, что в этом вопросе уступок не будет. – А военная зачем? – не стал он заканчивать на слишком безапелляционной ноте – в конце концов, жесткую вертикаль власти они только что отвергли.
– Я очень сомневаюсь, что та башня позволит нам уйти без какого бы то ни было сопротивления, – сжав губы в тонкую линию впился в него взглядом энергетический мир – с явным посылом, что в этом вопросе не уступит он. – Нам нужны и местные отряды самообороны, и силы быстрого реагирования.
– Подготовь свои предложения, – согласился Первый – эти предложения, скорее всего, таковыми и останутся, но полностью рубить инициативу будущего ведущего собраний не стоило. – Вернусь к тому, что не закончил. К следующему разу составьте подробный перечень того, что вы можете предоставить в общее пользование: ассортимент, объемы, сроки поставок. А также – столь же детально – того из общих запасов, что вам необходимо для жизнедеятельности. И третье – перечень нужных вам продуктов, которые придется запрашивать у другой башни, и их примерный эквивалент в тех, что производите вы. Встречаемся через два дня – я к тому времени составлю манифест, и мы его тоже обсудим.
Миры зашевелились, поднимаясь – и Первый с удовлетворением отметил, что на их лицах выражение экзальтированного восторга сменилось твердой, даже слегка угрюмой, решительностью.
А потом он удивил сам себя.
– И напоследок скажу еще одно, – вырвалось у него им вслед, словно без участия его воли, – что не подлежит обсуждению. Наш союз выходит из-под власти другой башни – но не Творца. Мы находимся в его вселенной и подрывать ее изнутри не будем.
Все последующие два дня – составляя, перефразируя, перечеркивая и переписывая манифест – Первый постоянно возвращался в мыслях к этим словам.
Сейчас, оказавшись вдалеке от своего израненного мира, он видел все картины разрушений под другим углом. Они не поблекли и не смазались – и уж точно не стерлись из его памяти – и Первый все еще был полностью уверен, что решение о катастрофе было принято лично Творцом – вопрос был в ее масштабе. Захоти он действительно уничтожить его мир, достаточно было просто разорвать его изнутри – так, как сам Первый поступил с идеальной планетой, созданной для Второго, а ведь у Творца возможностей для этого было побольше.
Скорее, речь шла о наказании. В самом деле, лишение первородного жизни, дарованной ему Творцом, было самым, наверно, непререкаемым табу, наложенным им на все миры без исключения. А то, что и лишенный жизни, и лишившие ее относились к группе первородных, навязанных его миру – в этом Творец вряд ли стал бы разбираться. Или ему об этом крайне предусмотрительно не доложили.
Да и попытка истребления всех первородных как-то не вязалась с образом Творца. Ведь саму идею мироздания он разрабатывал вместе с Первым, и тот прекрасно помнил, что в основе их совместной концепции лежало создание миров, способных развиваться – а кто же будет их развивать в отсутствии первородных? Оставить впустую потраченными и невостребованными все ресурсы, ушедшие на создание вот такого мертвого памятника в назидание другим – это было совсем непохоже на Творца, знающего цену создания материи.
А вот Второму всегда было плевать на тех, кого он приручил – он рассматривал Адама с Евой лишь как занозу в мире Первого и так и бросил их там умирать, даже не оглянувшись. Главное – найти потом приемлемую формулировку их гибели в докладе Творцу.
Первый вспомнил свой последний разговор с Творцом, в котором тот обвинил его в узурпации своей власти и даже не стал слушать его объяснения. А ведь долгое время перед этим он просто оставлял отчеты по развитию своего мира Второму – и даже не задумывался о том, какими комментариями тот мог сопровождать их.
А потом ему и вовсе было отказано в аудиенциях – и вновь устами Второго. Без малейшей возможности проверить соответствие его слов действительным инструкциям Творца. И если, не зная их, Первый им не следовал, это отлично работало на версию о его гордыне и упрямстве.
Именно поэтому Первый и принял, в конечном итоге, предложение владельцев миров о выходе из-под власти Второго – но не в пустоту. Им он объяснил, что из вселенной, созданной Творцом, нет выхода, но – хотя он никогда не говорил об этом вслух – она была их совместным с Творцом творением, и у него не было ни малейшего желания оставлять ее Второму, не имеющему даже примерного представления о принципах ее функционирования. Нет, он намеревался вернуть их хотя бы части вселенной – и вернуться к их обсуждению непосредственно и только с самим Творцом.
Именно в таком ключе он и составил документ, декларирующий создание нового объединения миров и его возвращения к первозданной идее Творца и в его личное ведение.
Манифест получился довольно небольшим, и чтение его на следующей встрече с другими отцами-основателями заняло намного меньше времени, чем написание – и было встречено слегка озадаченным молчанием. Похоже, Первый слегка перестарался с философским обоснованием. С другой стороны, в силу своей сложности, использованные им формулировки определенно не способствовали никакой дискуссии.
Миры взяли свое на обсуждении практических вопросов. Пока один из них докладывал, что может поставить другим, его слушали внимательно, но стоило ему заговорить о своих потребностях, на него налетал шквал возмущенных возражений.
– А чего это вы свой продукт раз в месяц поставлять будете, а как мы вам свой – так каждый день?
– А у вас продукт скоропортящийся, он за месяц в полную непригодность придет!
– А у нас продукт сезонного характера – так мы в межсезонье вообще, что ли, без поставок останемся?
– Так складировать его в сезон нужно, чтобы на весь год хватило – вот мы можем вам больше дерева для построек поставлять!
Все эти возгласы регулярно перемежались замечаниями металлического мира об эквиваленте всех продуктов, который с легкостью – за счет небольших размеров – можно накапливать и обеспечивать им любые срочные потребности.
Первый снова грохнул кулаком по столу. Призвав все миры к элементарной вежливости и велев металлическому – вместо ехидных реплик – заносить все возможности и потребности остальных в таблицу, на основании которой и можно будет вывести единицу эквивалента.
Глава 17.2
Через полчаса их работа вошла в некое подобие конструктивного русла. Миры, после своего выступления, еще требовали для проверки таблицу, чтобы убедиться в правильности занесенных в нее данных, но уже изучали ее всю с острым интересом. За эквивалент Первый был спокоен – за его вычислениями все миры следили, как коршуны, и на корню пресекали любую попытку металлического мира поставить себя в привилегированное положение.
Удостоверившись, что шумовые эффекты в этом процессе больше не требуются, Первый отправился ставить в известность башню Второго об изменившейся реальности. Глядя на с головой ушедшие в совместную работу миры, он вдруг осознал, что его башня действительно стала чем-то большим – прежде в ней так творила только его команда.
Реальность, однако, изменилась, не только в его башне.
Дверь в башню Второго снова оказалась закрытой. И не открылась, даже когда он снова начал бить в нее ногой. Вместо этого, после добрых двух десятков ударов, рядом с ней из стены выскочила горизонтальная панель. На уровне груди, размером с два ладони Первого, с небольшими бортиками по краям и чуть более высоким в передней части.
Шагнув к ней, чтобы поближе рассмотреть это новшество, Первый заметил, что на дне панели что-то написано. Прямыми, ровными, легко читаемыми буквами.
«Для подачи заявок на запись на прием».
Тряхнув в полном изумлении головой, Первый ткнул в ее переднюю часть пальцем, чтобы убедиться, что ему не чудится.
От его тычка панель немедленно въехала назад в стену – слившись с ней так, что не зная о ней, ее невозможно было увидеть.
– Куда! – рявкнул Первый. – Я же ничего туда еще не положил!
Панель послушно выехала назад из стены – но другая: чуть ниже и абсолютно плоская, без бортиков. И надпись на ней была другая.
«О решении по Вашей заявке Вам сообщат через оператора».
Он, что, издевается? – подумал Первый. Хотя нет, из-за двери же не видно, кто пришел. О нововведении с предварительной записью на прием Второй ему и в прошлый раз говорил, но у него же все сотрудники внутри башни находятся – значит, такая обезличенная и бесконтактная процедура только для башни Первого предназначена. И что это за оператор? Это что за оператор связи между башнями, о которой Первому ничего не известно?
Они тут, что, все из ума выжили?!
Ну, ничего, у него ум все еще при себе – и этот вход в башню Второго далеко не единственным является.
Круто развернувшись, Первый решительно зашагал назад. Но та фраза об операторе не давала ему покоя. Мысленная связь действительно возможна – он это уже давно и много раз со своим помощником проверил. Но кто сказал, что она возможна только между обитателями башен – или только между самими башнями?
Замедлив шаг, он начал искать нужное воспоминание. Чтобы точно отклик вызвало.
Перебрав несколько десятков их – от самых лихорадочных в упоении творчеством до самых напряженных среди громов и молний – Первый остановился, наконец, на самом давнем. На том, в котором для него началась эта жизнь и эта вселенная. В котором Творец только что создал его – свое самое первое творение – и рассматривал в жарким любопытством в глазах. Тогда его взгляд был полон им намного чаще.
Первый собрал все свои силы и метнул это воспоминание во все стороны, толкая и толкая его все дальше. И дальше … И еще дальше … Уже теряя надежду …
Отклик пришел, когда он уже почти добрался до своей башни – и заставил его замереть на месте.
– Да как Вы смеете? – громыхнуло у него в голове. Очень тихо, едва различимо, словно из невообразимой дали.
– Извините, – задыхаясь, забормотал Первый, – у меня не было другого выхода. Скажите мне, когда Вы вернетесь – у меня к Вам очень важное дело!
– Меня больше не интересуют Ваши дела, – чуть не придавал его ответ своей тяжестью.
– Это не обо мне, – сделал Первый еще одну отчаянную попытку. – И даже не о моем мире. У нас здесь очень большая проблема образовалась – решить ее можете только Вы.
– Что еще за проблема? – резануло его на этот раз острым недовольством.
– Долго рассказывать, – ухватился Первый хоть за какой-то интерес к своим словам, – а связь прерывается. Разрешите мне рассказать Вам все лично. Пожалуйста!
Молчание длилось так долго, что Первый решил, что связь таки оборвалась. Или Творец сам оборвал ее. Затем в его сознание ворвались дата и время – хлестко, коротко, на одном дыхании, словно чтобы не передумать.
Переводя их в уже более привычные ему мерки его мира, Первый подумал: «У меня есть три месяца».
Чтобы все придумать.
Чтобы все организовать.
Чтобы представить Творцу абсолютно безупречный проект.
Ворвавшись в свой кабинет, он отмахнул нетерпеливым жестом все вопросы, отправил владельцев миров в зал заседаний для всей дальнейшей работы, а своему помощнику велел ждать его возвращения в кабинете. Не отлучаясь от него ни на один шаг и ни одну минуту.
И ринулся наверх – к выходу на следующий горизонт.
После сдачи каждого проекта его макет перемещался вверх, освобождая место для следующего. Никуда при этом не деваясь – как зерно, из которого вырос соответствующий мир, он существовал наравне и параллельно с ним. На случай необходимости внесения каких-либо изменений в мир и их предварительного тестирования в макете.
И также оставались неприкосновенными и выходы в любой макет. Из обеих башен.
Беспрепятственно выйдя из своей на следующий горизонт, Первый обнаружил – с облегчением, но не без удивления – открытым и выход на него из башни Второго.
Теперь оставалось только спуститься в его кабинет.
Сколько же их тут уже развелось-то, мелькнуло в голове у Первого, когда он сбегал вниз по лестнице, постоянно натыкаясь на целый группы сотрудников Второго.
При виде его все они менялись в лице и бросались прочь с его дороги, норовя укрыться за ближайшей дверью. Или друг за другом. Или хоть за пачкой документов в руках, вжимаясь при этом в стены.
Понятно, нехорошо усмехнулся Первый, значит, дошла уже молва о катастрофе в его мире – и реакция с его стороны ожидается соответствующая. Вот и хорошо!
Влетев с разбега в кабинет Второго, он уже не удивился, увидев, как и у того кровь от лица отлила. Но у Второго, по крайней мере, хватило смелости встать. Если только это не был первый шаг к бегству за дверь кабинета Творца.
– Как ты сюда …? – проблеял он, безуспешно пытаясь принять привычную величественную позу.
– Я в этой башне работал, когда тебя еще ни в одном проекте не было, – небрежно бросил ему Первый. – Вот зашел лично на прием записаться. К Творцу. Вот на эту дату, – процитировал он последнюю фразу в их мысленном контакте.
– С какой стати ты решил …? – ввиду отсутствия непосредственной угрозы насилия, Второму удалось все же приосаниться.
– Дата и время с ним согласованы, – охотно объяснил Первый. – И согласие на прием также получено лично от него, так что не будем зря беспокоить оператора. Ты не стой, – поторопил он Второго взмахом руки, – в талмуд свой вписывай. Так, чтобы я видел.
Грузно опустившись в свое кресло, тот резко притянул к себе здоровенную книгу, рывком открыл ее и принялся листать, чуть не вырывая при этом страницы. Затем он взял, слепо пошарив по столу, ручку – Первый пристально следил за каждым ее движением.
День. Время. Имя посетителя. Над строчкой в следующей графе, существенно большей всех остальных, ручка в руке Второго зависла.
– Цель посещения? – проговорил он бесцветным тоном, все также не поднимая глаз от книги.
Первый развернул сложенный вчетверо манифест и, шагнув вперед, положил его на книгу перед Вторым. И припечатал его ладонью для подтверждения важности момента.
Нахмурившись, Второй пробежал его глазами. Затем прочитал его еще раз. Затем третий – медленно водя взглядом со строки на строку.
– Что это? – поднял он на Первого ожившие, наконец, глаза.
– Цель посещения, – с нарочитым удивлением развел Первый руками. – Все в названии указано – еще раз прочитай!
Глаза у Второго сверкнули – он не успел прикрыть их веками.
– Ты испрашиваешь аудиенцию у Творца, – прищурился Второй, чтобы скрыть блеснувший огонек в глазах, – чтобы объявить о своем открытом бунте против него?
– Нет, – наклонился к нему Первый, уперев кулаки в стол, – я записываюсь на прием к Творцу, чтобы объявить, что определенная часть миров просит его разрешения перейти непосредственно в его подчинение и решать все вопросы лично и только с ним.
Второй не дрогнул под его взглядом. Наоборот, он окончательно ожил – к лицу вернулись краски жизни, уголки губ приподнялись в намеке на неизменную усмешку и даже плечи расправились.
– Слишком обширная формулировка, – повел он кончиком ручки над большой графой, и указал им затем на манифест. – Я могу сюда сокращенный вариант вписать – вот этот?
– Делай, как считаешь нужным – тебе виднее, – широко повел рукой Первый. – А потом ты еще кое-что сделаешь – отметишь получение этого документа здесь, – указал он на другую книгу, в которой фиксировалась сдача каждого его отчета, – и я, конечно же, распишусь в том, что передал тебе его. И если, несмотря ни на что, он у тебя все же потеряется, Творец об этом узнает. О документе он в курсе, – приврал для надежности Первый, – и я ему еще один экземпляр лично вручу.
Губы Второго окончательно сложились в приклеенную улыбку, на которую только что намекали.
И получение от Первого документа он зафиксировал, не издав больше не единого звука возражения – подвинув, разве что, резким тычком книгу ему на подпись.
Глава 17.3
– Мне возвращаться, как пришел? – выпрямился Первый, поставив ее. – Или здесь выпустишь?
– Я могу открыть эту дверь, – поднял на него вновь безжизненно холодный взгляд Второй, – только по сигналу о прибытии снаружи.
– А к следующему разу ты уже, наверно, и камнями запасешься, – съязвил Первый, – чтобы они в нежеланных посетителей вместе с отказом летели?
– Я подумаю над этим, – не принял его иронический тон Второй.
Пожав плечами, Первый вышел из его кабинета на лестницу. И там вдруг полностью, до конца, осознал, что у него все получилось. Что Второй больше никогда не будет стоять непреодолимым барьером между ним и Творцом.
От этой мысли он взлетел к выходу из башни чуть ли не быстрее, чем скатился от него вниз.
И даже через макет смог перенестись без излишних усилий – все же это был прототип не его мира, и в нем его ничего не отвлекало.
И оказавшись в своей башне, не спустился сразу к себе в кабинет, а задержался по пути туда в зале заседаний, где все еще трудились владельцы миров.
– Как дела продвигаются? – спросил он их, стремительно входя в зал.
Сдвинутые вместе головы одним рывком обернулись к нему – и все миры вновь загалдели одновременно, попеременно хвастаясь достигнутыми успехами и жалуясь друг на друга из-за возникающих препятствий.
– Тихо! – снова остановил он их поднятой рукой. – Я договорился о встрече с Творцом по поводу нашего проекта. Времени до нее не так уж много, – он снова пересчитал три месяца в его мире в соответствующий отрезок времени в башнях. – Поэтому с этой минуты перед вами стоит одна-единственная задача – подготовить максимально проработанную, до самой незначительной с виду подробности, модель нашего союза. С четкой схемой взаимодействия как внутри него, так и его самого с окружающим миром. С ясно и однозначно сформулированными – и подтвержденными расчетами – преимуществами его образования.
– Какова была реакция Второго? – внезапно перебил его … ну, конечно – энергетический мир.
– А никакова, – хмыкнул Первый. – Встречу мне лично Творец назначил – что он теперь может сделать? И напоминаю еще раз: мы примем любое решение Творца – поэтому должны сделать все возможное, чтобы склонить его к нужному нам решению.
Убедившись, что его слова произвели должное впечатление на все миры, Первый кивнул им и отправился в свой кабинет.
Там его ожидал, как ему и было предписано, его помощник. Встретив его появление без единого звука – лишь напряженным вопросительным взглядом.
Первый также коротко повторил ему результаты своего посещения башни Второго – и напряжение начало прямо на глазах отпускать его помощника: не только его взгляд, но и лицо, и всю фигуру.
– У меня к тебе другой вопрос, – не дал Первый благополучно закончиться этому процессу. – Это что за оператор связи между башнями?
– Мысленной связи, – рассеянно поправил его помощник, и, спохватившись, бросил на него тревожный взгляд.
– И откуда же она взялась в той башне? – прищурился Первый, закипая.
– На самом деле, – начал его помощник размеренно, словно взывая к рассудительности, – она существенно облегчила наше взаимодействие с той башней. И походов туда-сюда стало намного меньше, и большинство вопросов решается намного быстрее, в рабочем порядке – а это все экономия времени.
– У нас здесь недостаток времени образовался? – процедил Первый сквозь зубы.
– Иногда, знаете, очень даже, – прозрачно намекнул ему помощник на длительные периоды отсутствия и, вследствие этого, неполное владение ситуацией. – А потом, в той башне, они уже целую сеть рабочих контактов организовали, в основном, среди руководящего состава, и даже замкнули ее на одного оператора – чтобы не тратить время на ожидание вызова.
– Какое отношение этот оператор имеет к нам? – спросил Первый, уже предчувствуя ответ.
– А мы эту сеть переняли, – подтвердил его опасения помощник, – хотя и по другой причине. Мы используем ее, большей частью, для общения с владельцами будущих миров – тех, работа над которыми еще ведется. Нам совершенно незачем, чтобы они сюда постоянно наведывались – как Вы прекрасно знаете, в последнее время у нас много дополнительных видов деятельности появилось.
Просто великолепно, подумал Первый: сначала за его спиной появляются левые проекты, затем его задним числом ставят о них в известность, и теперь к этому его запоздалому знанию еще и апеллируют, как к обоснованию следующих несанкционированных действий!
– Подведем итог, – произнес он, все еще сдерживаясь, но уже с трудом. – Ты передал Второму принцип мысленной связи – созданный мной и исключительно для общения с тобой. И вновь без моего ведома. И теперь его башня не только сплела мысленную паутину, но и нашу ею опутала?! – На последнем вопросе его сдержанность дала очень широкую трещину.
– Я не передавал ему никакие принципы! – также возвысил голос его помощник, явно оскорбленный. – В конце концов, мы передаем миры владельцам – не вводя их в курс того, как они функционируют! Я просто сообщил ему, что точкой вызова является его кабинет – или любой другой руководящий – как если бы туда кто-то лично на прием пришел. И он принял этот подход так, как и должен был его принять – как нечто, само собой разумеющееся. Ему и в голову не пришло, что возможны параллельные каналы. Они остались – и останутся – только у нас.
– Так это что, – дошло вдруг до Первого, – он может … в любой момент … прямо сюда …? – ткнул он пальцем в свой стол.
– Я также добавил, – застенчиво потупился его помощник, – что хозяин кабинета может как принять, так и отклонить вызов – в зависимости от степени своей занятости.
Вот жук! – мысленно усмехнулся Первый. Пожалуй, действительно стоит оставить ему все будущее взаимодействие со Вторым. Но только после разговора с Творцом – а сейчас, его изобретательность в другом месте пригодится.
– Тогда так, – окончательно расслабился он, – с сегодняшнего дня и до встречи с Творцом все контакты со Вторым и его башней отменяются. На самом деле, мы здесь действительно более, чем заняты, а они могут начать вынюхивать все, что только можно, о нашем проекте. Так что по любым вопросам им придется общаться только со мной – отныне в этом кабинете нахожусь только я. Тебя же я попрошу подключиться к владельцам миров – работа у них, конечно, идет, но навыков нашей башни и близко нет, так что надо бы их организовать.
Первый очень скоро убедился в правильности своего решения. А также того давнего, когда он решил оставить его вместо себя в своей башне и доверить ему все ее ежедневные дела.
Раньше, в свое отсутствие, он только предполагал, что у его помощника оказались очень яркие способности в ведении таких дел – сейчас же он увидел их воочию. Его помощник успевал не только координировать, как и прежде, всю работу по текущим проектам – принося Первому на утверждение лишь их детально проработанный план на стадии запуска и полный отчет о выполнении этого плана на стадии передачи мира владельцу – но и контролировать всю деятельность по подготовке создания их союза миров.
Больше всего Первого впечатлило его умение вести – и направлять – переговоры с их владельцами.
За любым предложением он мгновенно видел всю цепочку его последствий – и не просто озвучивал ее, а сразу же предлагал пути решения возможных проблем.
Он вообще смотрел далеко в будущее, просчитывая каждый шаг в нем, предполагая возможную реакцию на любой из них и строя множество схем поведения в зависимости от не меньшего множества ответных шагов.
Он абсолютно не терпел пустых перебранок среди миров, и вместе с высказанной претензией требовал предоставить хотя бы три варианта ее устранения. В результате, при сопоставлении этих вариантов с такой же тройкой встречных от стороны, которой предъявлялась претензия, у них всегда находился компромисс – от которого ни одна сторона не была в полном восторге и который, именно поэтому, примирял их.
Поприсутствовав несколько раз на их совещаниях, Первый только головой вертел от того, с какой видимой легкостью его помощник шел – и заставлял других идти – на уступки. Только для того, чтобы при обсуждении следующего вопроса обратить эту уступку в орудие приобретения более выгодной позиции в дальнейших переговорах.
Еще более впечатлила Первого манера его помощника вести эти переговоры. Он никогда не говорил – резко и однозначно – «Нет», он никогда не горячился и не выходил из себя – но всегда играл на вспыльчивости своих собеседников. Внимательно выслушивая их эмоциональные выступления, он четко фиксировал все слабые места в них – и всегда возвращался к ним, иногда и через несколько дней, выбивая у очередного оратора почву из-под ног. Любому из них обычно хватало одного-двух подобных уроков.
Одним словом, под бдительным взором его помощника работа учредительного комитета не только пошла быстрее и эффективнее, но и приобрела типичный для башни Первого характер.
И становилось у них этой работы все больше – к ним потянулись новые миры. Несмотря на категорический запрет Первого какой-либо рекламы их нового проекта, молва о нем ширилась – и, к огромному удивлению его создателя, не только в его башне.
Сначала это были владельцы уже существующих миров. Они наведывались в башню Первого по одному, с большими перерывами во времени и с самыми общими вопросами о новом союзе – задаваемыми как бы между прочим.
Услышав от своего помощника об этом явлении, Первый категорически приказал приводить их всех к нему в кабинет – где он беседовал с каждым из них лично, дотошно расспрашивая их об источнике их информации о союзе и причинах их желания присоединиться к нему.
Все они – в разных выражениях, но в один голос – твердили, что сыты по горло башней Второго и ее подавляющей ролью в отношениях с ними.
