Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 108 страниц)

Глава 3.3

– Пожалуйста, уходите отсюда, – запричитал Киса справа от меня. – Немедленно!

– Ага, сейчас, – рывком отклеился Стас от стены. – Покомандуй мне еще. Уйду, когда она слово даст …

– Уговорил, – остановила я его. – В этом деле я участвовать не буду. И ни в каких других твоих делах тоже. Наша с тобой совместная работа закончена.

Стас шумно выдохнул, оглянулся по сторонам, подхватил за ножку стул у моего рабочего стола, установил его перед моим креслом и грузно опустился на него. Упершись ладонями в колени и подавшись вперед.

– Марина, послушай сюда, – начал он, глядя на меня в упор. – Это дело людям не по зубам. Оно пока и нам не по зубам. Ждем, когда темный гигант мысли от Верховного вернется.

– Какого Верховного? – икнул Киса.

– Какой темный? – одновременно вырвалось у меня.

Стас хмыкнул, покачав головой.

– Самого Верховного, – бросил он Кисе, стрельнув глазами в потолок, и снова обратился ко мне: – Вот сколько я тебя учил ничего не предпринимать при недостатке вводных данных?

– Я вопрос задала, – огрызнулась я. – Что за темный?

– А я, Марина, уже сам не пойму, – досадливо поморщился Стас, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, – кто нынче светлый, а кто – темный. Бред этот с подчинением людей мелким наши придумали, да – но сразу вышли с ним на темных. И те за него двумя руками ухватились – им эти руки в отношении людей полностью развязать посулили. Чтобы охотились они в свое удовольствие и без моего заботливого надзора.

Я настороженно прищурилась. Стас никогда не прибегал к детальным объяснениям. План любой операции он всегда излагал короткими, отрывистыми фразами, давая каждому участнику четкие указания. Если у него был этот план. Или, действительно, достаточно исходной информации для его составления.

– Судя по твоим словам, – медленно проговорила я, пытаясь понять, не врет ли он, чтобы снова мной манипулировать, – не все они согласились. Где Макс?

– Да с нами он, – скривился Стас. – Хотя не уверен, где бы он оказался – с такими перспективами для мелкой – если бы не их особо выдающийся авторитет. Он его Гением называет, – хмыкнул он, покрутив головой.

– Откуда он взялся? – нетерпеливо прихлопнула я ладонью по подлокотнику.

– Его Анатолий где-то раскопал, – дернул он плечом с видом смирившегося участкового, приставленного присматривать за неисправимым малолетним нарушителем. – Когда опусы к нам отсюда передавали. Не знаю, что тот в нем увидел, но сделались они – не разлей вода. Голова у корифея, признаю, хорошо работает. Это он придумал, как доказательства состава преступления наших рационализаторов получить. Татьяна же к ним работать собралась …

Я задохнулась, вытаращив глаза.

– Ей только радужное будущее мелкого обрисовали, – поднял руку Стас в успокаивающем жесте. – А в контракте, который она подписать должна была, все направления работы были зафиксированы. Вот мы этот документик и изъяли. И титан мысли с ним к Верховному и отправился.

Киса снова икнул. Я покосилась на него в приливе гордости за человечество – если бы люди такой пиетет к своему начальству испытывали, до сих пор бы в рабовладельческом строе жили.

– Зачем? – вернулась я к Стасу. – И кто вам сказал, что его примут?

– А у него пунктик насчет баланса сил в природе, – развел руками Стас в ответ на мой первый вопрос. – Он уверен, что действия наших заговорщиков этот баланс нарушат, и отправился, насколько я понял, именно к его гаранту. А насчет примут ли – это я тебе не скажу, но у него, по-моему, даже мысли не возникло, что нет.

– Очень убедительно! – фыркнула я.

– Не знаю, – пожал плечами Стас, – он у темных, как я понял, самый древний старожил – может, какие связи сохранились… Да и манеры у него, я тебе скажу! – вдруг взъерошился он. – То все ходил вокруг да около, дурачком прикидывался, хрень какую-то нес заумную… А потом всех собрал, отчеты выслушал, вещдоки взял, обстановку изложил, инструкции раздал на период своего отсутствия – и свободны, исполняйте!

– Что – не понравилось? – насмешливо склонила я голову к плечу.

– Да не то чтобы, – тут же сдулся он, – говорил он дельно. Только не привык я как-то все яйца в одну корзину складывать – в один план, в смысле.

– А если его не примут? – насторожилась я.

– Тогда, боюсь, – медленно проговорил Стас, глядя в сторону, – будет нам всем уже все равно. Мой отряд расформируют, за ненадобностью. Ваш, кстати, тоже, – поднял он глаза на Кису, – и еще несколько.

Я получила еще одно подтверждение преимущества человеческой расы перед высшей, как последняя думает. Это – единственное, что его волнует? Даже мысли в голову не пришло сопротивляться? Не говоря уже о мысли о людях, которых они – как будто бы – защищать и оберегать призваны.

– И тебя это устраивает? – не стала я даже приглушать презрение в голосе.

– Ты меня первый день знаешь? – процедил он сквозь зубы. – Инструкции выполнять будем, но инициативно. Татьяна вернулась в новый отдел по мелким и Анатолия туда протащила. Так что разведданные поступать будут. От темных там еще и Макс … – Он явно проглотил какую-то фразу. – Рационализаторы пока нацелены на обработку сознания мелких – нам велено им палки в колеса вставлять. Но есть мысль понести их далеко идущие планы в широкие массы, особенно в те, что под нож пойдут. Есть у нас специалист по связям с общественностью … – Он значительно глянул на меня с одобрительным видом. – Вот она и воспротивится нарушению баланса, если гарант откажется.

Они действительно уверены, что являются тем коллективным Юпитером, которому позволено то, что не позволено быку – ну да, тому, который на тучных пастбищах пасется. Вот где справедливость? Это она лежит в основе всех балансов в мире – иначе грош им цена.

Впрочем, он только что дал мне доказательство того, что не вся высшая раса поражена раболепием и вовсе не намерена смиренно падать ниц перед лицом своей верхушки

И я дам ему, пожалуй – той же самой справедливости ради – еще одну возможность признать людей достойными союзниками.

– Хорошая мысль! – одобрительно кивнула я. – Человеческая общественность с удовольствием поддержит вашу.

Я протянула ему пальмовую ветвь мира – он принял ее за дубину, которая огрела его по голове. Судя по выражению его лица.

– Марина! – взревел он, добавив последнюю деталь в образ жертвы варварского нападения. – Я тебе о чем уже целый час талдычу?

– Вот и хорош талдычить, – спокойно бросила я. – Теперь меня послушай.

– Что мне тебя слушать? – еще больше разъярился он. – Что мне слушать, я тебя спрашиваю? Даже гений этот … а его не зря, наверно, так назвали! – размахался он руками, – … так вот, даже он говорит … и я с ним здесь полностью согласен! – ткнул он в меня указательным пальцем, – что люди не готовы к такой бойне. Они же в нас не верят! В смысле, всерьез. А если и поверят – ты понимаешь, что наш раскол у них вызовет? До нас они не дотянутся – а вот мелких на части порвут!

– Гений, говоришь … – процедила я сквозь зубы. – А скажи-ка мне, как часто он на земле бывает?

– Не знаю, – озадаченно сбавил он тон. – Но точно был. Пару раз.

– Так откуда он людей знает? – дала я, наконец, и себе волю. – Их и ты не знаешь. И он, – махнула я в сторону Кисы, – и вообще никто из вас. Вы только с отдельными экземплярами сталкиваетесь. Ну ладно, ты их больше видел, – выдавило из меня дурацкое чувство справедливости, – но отнюдь не лучших. Так кто вам право дал обобщать?

– Вот не понял, к чему это, – подозрительно откинул голову Стас.

– А к тому, что инстинкт самосохранения у человечества по необходимости хорошо развит! – Теперь я к нему придвинулась. – Может, люди в вас и не верят, но возню вашу закулисную чуют. Сколько всегда слухов было о масонах, иллюминаторах и закрытых ложах – а в последнее время уже вообще открыто о клубах хозяев жизни и тайном мировом правительстве говорят.

– Так то говорят, – небрежно отмахнулся от меня Стас. – Они о вышестоящих никогда ничего хорошего не говорят. Главное, чтобы бунт не подняли – у меня штата не хватит их остановить. Они же эту землю разнесут ко всем темным!

– Нет, не просто говорят, – заверила я его, и он снова замер, уставившись на меня исподлобья. – Своим правителям люди верят ничуть не больше, чем вам, и давно уже поняли, что им нужно самим себя защищать. И научились самоорганизовываться. В последнее время это совсем не трудно стало.

– Опять не понял, – угрожающе произнес Стас, выдвинув вперед челюсть. – Это же чем наш отдел по изучению земного общественного мнения занимается? У них под носом подпольные ячейки плодятся … Вернусь – уши поотрываю.

– Ну-ну, пусть поищут! – торжествующе рассмеялась я. – Это виртуальные ячейки. В соцсетях.

Стас пренебрежительно фыркнул.

– А вот это зря, – фыркнула я ему в ответ. – Там люди не только фотки выкладывают и путешествиями хвастаются. Они свои мысли публикуют, находят тех, кто их разделяет, обмениваются информацией, советами … Группы единомышленников создают … – Я выжидательно замолчала.

Стас уставился на меня отсутствующим взглядом с совершенно непроницаемого лица. За которым – как я по своему личному опыту знала – всегда стояла лихорадочная, но всесторонняя оценка вновь поступивших данных. Или жесточайшая борьба с самим собой.

– Что ты предлагаешь? – услышала я, наконец, долгожданный вопрос.

– Найти группы, обсуждающие неведомых и невидимых правителей, – решительно заявила я, – войти в них и начать готовить активное и, главное, организованное сопротивление им – как бы их в группах ни называли.

Отреагировать Стас не успел. Никак.

Глава 3.4

– Я категорически возражаю! – взвизгнул, как всегда, некстати Киса.

Мы со Стасом синхронно повернулись к нему, но я могла бы этого и не делать – все его выпущенные иголки нацелились на Стаса.

– Это очень опасно, – понеслось из Кисы взахлеб. – Марина осталась единственным человеком, знающим о природе детей. Что известно наблюдателям. И скорее всего, за ней следят. Меня предупреждали. До сих пор обошлось, но любая необычная активность резко повысит вероятность попытки ее устранения.

– Кто предупреждал? – произнес Стас тоном, от которого даже у меня мурашки по коже пошли.

– М … Макс, – пискнул Киса, запнувшись.

– Когда? – еще тише поинтересовался Стас.

– После аварии, – окончательно задрожал у Кисы голос. – Он тогда к своим отправился, чтобы безопасное место для детей подготовить. Я еще удивлялся, откуда темные о планах наблюдателей знают.

Стас закрыл глаза, и по лицу его растеклось мечтательное выражение.

– Убью гада, – пробормотал он сладострастно.

После меня, подумала я, вспомнив Кисино неотвязное следование за мной повсюду. Он даже в офисе каждые пятнадцать минут ко мне в кабинет вламывался с какой-то ошибкой в бухгалтерских расчетах.

Впрочем, одернула я себя, сейчас у нас не так много союзников, чтобы ими разбрасываться. Убьем мы его потом – когда у нас человеческая поддержка появится.

У меня же из-за этого идиота … идиотов сейчас все сорвется!

Стас открыл глаза и глянул на меня с бесконечным сожалением.

– В соцсетях регистрируются под псевдонимом, – уверенно заявила я ему, небрежно отмахнувшись от Кисы.

– Но заполняют личные данные, – не менее уверенно квакнул тот.

Это он за этим мне в затылок дышал, когда я на криминальных форумах копалась?

– Их можно с потолка заполнить, – возразила я с нажимом.

– Адрес компьютера все равно можно узнать, – вывел он более длинную лягушачью трель, удвоив мой нажим.

– Можно, – согласилась я, одобрительно ткнув его кулаком в бок. – Только это людям известно, а не ангелам.

Киса открыл рот – и снова захлопнул его, клацнув зубами.

Стас расплылся в довольной ухмылке.

– Вообще заманчиво, – пробормотал он, глядя в сторону. – Так мы могли бы эшелонированную оборону выстроить. Первую линию у себя, потом с мелкими плотно поработать, а если еще люди на себя тыл возьмут …

Он вдруг вскинул жесткий взгляд на Кису.

– Вот только сначала будет у меня вопрос к тебе, – сопроводил он взгляд не менее суровым тоном. – Постоянную охрану мы ей сейчас организовать не сможем …

– Наконец-то хоть одна хорошая новость! – не удержалась я. – Кого мне за нее благодарить?

– В новом отделе подписку о невыезде берут, – нарочито пропустил Стас мои слова мимо ушей, – и у меня … тоже куча дел будет … – Он снова что-то проглотил. – Так вот, хранитель, готов ли ты к проверке боем – настоящим?

Киса резко выпрямился и снова возмущенно выстрелил иголками – во все стороны на сей раз.

– Если не забудет, что я его в хранители взяла, а не в охранники, – умерила его пыл я.

– А ты тоже особо не расходись, – попытался и меня загипнотизировать Стас, – это я постоянный контроль тебе не обещаю, а так орлов своих время от времени посылать буду. И чтобы докладывала, если что. Слушай, – вдруг снова напрягся он, – а если наши земного спеца завербуют, чтобы тебя вычислил?

– А Тоша на что? – рассмеялась я, чувствуя, что твердолобое ангельское упрямство сломлено.

– Ладно, – оставило это упрямство последнее слово за собой, – в экстренном случае как-то вырвемся. Есть лазейка, – опять недоговорил он что-то.

Когда он, наконец, ушел, я откинулась на спинку кресла, шумно отдуваясь. Самая непреодолимая преграда позади, и я снова в гуще событий. Повторения последних месяцев безызвестности, бездействия и полного бессилия я больше не допущу.

Не прошло и часа, как я убедилась, что ошиблась. Монолитная, непробиваемая с виду стена всегда ломается при должном напоре. Мягкая, уступчивая, резиновая прогибается под ним – и тут же возвращается на свое место.

В разговоре с Тошей я поняла, что что-то не так, почти сразу.

– Ну, сколько можно? – пробурчал он, появившись, как только я его вызвала после ухода Стаса.

Можно подумать, я его неделями в неведении держала, как меня раньше.

– Сказала же – наберу, как только все узнаю, – напомнила я ему наш короткий разговор после звонка Стаса.

Не успела я ему о заоблачном заговоре рассказать, как он расцвел. В самом прямом смысле – прямо рыжая шевелюра нимбом вокруг головы засветилась.

– Так это же замечательно! – зашелся он в непонятном восторге, вскакивая с дивана.

– Что замечательно? – оторопела я.

– Значит, все позади! – забегал он по комнате, хлопая себя ладонями по плечам. – Поняли они наконец, что наблюдатели неправы. Нашлись светлые головы. Вот я всегда знал, что правда восторжествует, как бы ее ни пытались извратить.

– Светлые?! – задохнулась я.

Выслушав вторую часть плана светлых голов, Тоша притих. Я бы даже сказала, слишком – никакого естественного, с моей точки зрения, возмущения я в нем не заметила.

– Ты знаешь, Марина, – произнес наконец он, глядя себе под ноги, – мне кажется, что ты судишь всех людей по себе. А они не такие. Ты вспомни тех уродов, которых мы для Стаса разыскивали.

– Это исключения! – вспыхнула я.

– Правильно, – согласился он. – Их немного, но и таких, как ты – единицы. Большинство же людей – как моя Галя. Я не в обиду, но им нужны только достаток, уют и социальный статус. Чтобы как у всех, но только немножко лучше. Их одинаково страшат и преступление, и подвиг. Они за ними даже на экране телевизора наблюдают, как за хищниками в зоопарке – главное, чтобы их надежная решетка разделяла.

– Значит, я сужу людей по одной себе, – прищурилась я со злостью, – а ты по одной Гале?

– Да нет, – пожал он плечами. – Я уже давно ко многим людям приглядываюсь – и по работе, и для Стаса. Для него я вообще больше в их излияниях и откровениях копаюсь. Ты себе не представляешь, – вскинул он на меня глаза, полные брезгливости, – что они у себя на страничках постят! Еще и стараются перещеголять друг друга в пошлости и банальности. И селфи эти бесконечные – я, я, я, и еще раз я. Вокруг которых пустота. И это в Интернете, – добавил он с горечью, – величайшем достижении человечества!

– Ну, постят люди разное, – не согласилась я. – В Интернете, как и в жизни, всякого хватает, на любой вкус и цвет. Мне, например, там другие посты нужны будут – и в этом мне понадобится твоя помощь.

Я рассказала ему свою идею организации людей и добавила для верности, что идея эта получила полное одобрение Стаса.

Не помогло. Не только я выпала на слишком долгое время из гущи событий, когда все ангельские силы были брошены на спасение Татьяны в заоблачных джунглях. Но если у меня на той обочине только энтузиазм накопился, то Тоша там напрочь потерял безусловный прежде трепет, в который его когда-то приводило одно только упоминание о Стасе или Анатолии.

– Марина, безопасность я тебе обеспечу, – твердо заявил он мне, – но больше на меня не рассчитывай. Честно говоря, я не то, чтобы не уверен, что людей спасать нужно – я просто сомневаюсь, что они хотят, чтобы их спасали. Так, порассуждать о высоких материях – это они всегда готовы, но что-то делать, выходить из своей зоны комфорта – сомневаюсь. Так что не буду я в этих твоих группах участвовать – не хочу еще больше в людях разочаровываться.

И сдвинуть его с этой позиции мне так и не удалось. Ни призывами к справедливости, ни напоминанием, что ангельская предвзятость просто с мелких на людей переместилась, ни угрозой его собственной будущей работе, если хранителей упразднят, ни прямым вопросом, на какой стороне баррикады он находится.

– Я на стороне Дары и Аленки, – с убийственным хладнокровием ответил он мне. – Вы будете делать то, что считаете нужным – я тоже. Вот Макса я совсем не понимаю. У девочек … и у Игоря, – поспешно добавил он, – впервые появилась надежда на будущее, на какую-то перспективу. Ты всерьез думаешь, что я поставлю эту перспективу под угрозу, выступив против ее авторов? Ради чего?

И я еще считала его самым очеловечившимся из всех наших ангелов!

На поверку полное отсутствие ангелов у меня под рукой оказалось не такой уже хорошей новостью.

Глава 3.5

Описывая Стасу возможности поиска единомышленников в соцсетях, я не стала вдаваться в подробности – в конце концов, он тоже явно что-то от меня утаил. На самом деле, я рассчитывала на Тошу не только как на систему безопасности.

Зарегистрировавшись в нескольких открытых группах, показавшихся мне интересными – через них потом приглашение и в закрытые получу – я с ходу уперлась в крупную проблему.

Писала я всегда легко и всегда только то, что думала. Подстраиваться под вкусы современности, все более скатывающейся своими смайликами к наскальной живописи древних людей, чтобы завоевать читателя – нет уж, спасибо.

У меня и моя часть воспоминаний для Татьяны на одном дыхании на бумагу легла, потому что я в ней душу, наконец, отвела – и от всей этой души высказалась и об ангелах в целом, и о Татьянином, в частности.

Так же к месту пришлась прямота и откровенность в моей псевдо-книге, которая помогла нам со Стасом проникнуть в бывшее Светкино издательство, где авторов просто грабили. Там редакторы все время предлагали мне смягчить тот или иной абзац – что дало мне возможность раз за разом наведываться к ним, пока мы не выяснили всю схему их махинаций.

И здесь, в одной из групп, просмотрев публикации ее участников, я быстро написала несколько комментариев. Скорее критических, не скрою, но уж очень меня взбесили отдельные пораженческие настроения. Вести диалог с теми, кто хочет поработить тебя, искать с ними точки соприкосновения или, еще лучше, компромисс – как по мне, так это просто напрашиваться на полный разгром.

А меня забанили. Как провокатора.

Ладно, подумала я, сцепив зубы, большое дело требует самопожертвования. Я перешла в другие группы и начала составлять куда более умеренные комментарии, напичкав их всякими «Как известно», «Представляется разумным», «Было бы неплохо» и «Никто не станет спорить, что…». Мало того, что на эти расшаркивания у меня намного больше времени ушло, так еще и сцепленные зубы после них заныли – от их приторности.

Меня снова забанили. Без объяснения причин.

Понятно, снова подумала я, тут, похоже, узкие круги образовались – каждый со своим сводом правил. Вот, кстати, было бы неплохо и их опубликовать. Но со своим уставом, правда, в чужой монастырь не ходят. С ним свой монастырь создают – решительно внесла я свою лепту в человеческую мудрость.

Я создала новую группу. Назвала ее туманно: «Самооборона человечества» – если ангельские ищейки на нее наткнутся, так речь об инопланетянах. Пригласила в нее наиболее трезвомыслящих участников забранивших меня групп – их активность и решительность не могли не привлечь их к моему названию. И быстро набросала несколько программных статей – чтобы приглашенные сразу же включились во всестороннее обсуждение методов сопротивления порабощению.

За три дня хоть бы кто-то лайк поставил. Хоть в благодарность за приглашение.

Киса все это время крутился вокруг меня с чрезвычайно довольным видом. Что отнюдь не улучшило мне настроение.

Помянув очень злым и очень не тихим словом – Киса укоризненно крякнул – Тошу с его сотнями друзей и подписчиков, за которые в особо напряженные периоды нашей совместной со Стасом работы я его постоянно пинала, когда его телефон раз за разом звякал, булькал, попискивал и ухал, объявляя приход нового сообщения, я вдруг вспомнила о Даре.

Дара начинала переписку с контактами из их с Игорем базы мелких.

Дара полностью взяла на себя всю эту переписку, когда Игорь начал аналитические записки для меня и Стаса составлять.

Дара всегда умела найти общий язык с кем угодно.

И при всем этом – судя по открытому заявлению Стаса и замкнутому выражению лица Тоши – ее оставили в полном неведении относительно готовящегося переворота и за бортом всех предпринимаемых мер по его предотвращению.

А вот этого я уже стерпеть не могла!

Тоша отказал мне в совете и помощи – нет вопросов, меня проконсультирует Дара.

На следующий день в офисе, в коротком перерыве между Кисиными обходами, я позвонила ей и попросила приехать ко мне вечером. Особо подчеркнув, чтобы она по дороге своего наблюдателя со следа сбила. Его она уже давно приручила, но с него же станется Тоше доложить.

Такую прямоту и откровенность тот мне никогда не простит. И Стасу нажалуется.

Кроме того, наблюдателям положено своему начальству обо всех событиях в жизни мелких рапортовать. Тому начальству, которое, похоже, ни сном, ни духом не ведает, что – после всех их многолетних усилий по дискредитации последних – тех вот-вот утвердят ангельскими наместниками на земле.

А вот такую утечку информации мне Стас никогда не простит. И таки приставит кого-то из своих каждый мой вдох-выдох контролировать.

С моей стороны, нужно также Кису устранить – этот точно Тоше доложит и сразу. Отослать его куда-нибудь у меня не вышло – ни в магазин за хлебом, ни в офис за срочно потребовавшимся и случайно там забытым документом. Уперся, как баран: хранителю не положено выпускать из вида хранимого человека. Мелькнуло искушение врезать ему чем-то по голове – как Анатолий однажды наблюдателя Игоря уложил. Ангелы же бессмертные, а за полчаса беспамятства ничего с ним не случится.

Остановило меня одно-единственное соображение – так я Татьяниному неврастенику уподоблюсь. Чего сама себе никогда не прощу.

Пришлось запереть Кису в своей комнате – я там замок поставила, как только он ко мне на реабилитацию прибыл, чтобы родители случайно его у меня не застали, войдя ко мне по привычке без стука. Он разверещался, конечно, на что я ответила назидательно через закрытую дверь, что хранителю стоит иногда идти навстречу пожеланиям хранимого человека, чтобы не толкать того на крайние меры.

Когда прозвенел звонок, я открыла дверь … и сразу поняла, что пошла на крайние меры напрасно.

Дара приехала с Игорем.