Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 108 страниц)
Глава 11.7
И опять выход нашла Лилит. Причем такой, что у Первого сердце радостно ухнуло. И вовсе не от перспективы избежать заготовки еще доброй сотни бревен. В ледяной пустыне и в условиях полной невозможности их транспортировки по замерзшей реке.
Скептически оглядев его творение, Лилит предложила снова связать бревна в помост и спустить его в водоем. О приближении опасности их предупредит их живность, и они успеют погрузить на помост всех детенышей и оттолкнуть его от берега. Ни один из хищников, встретившихся им, водоплавающим не был, а уж сами они как-то отобьются.
У Первого дыхание перехватило. Вот они – пока еще только проблески, только зачатки великой идеи покорения водных просторов, и насколько же раньше, чем он смел надеяться! Действительно, лучше начинать с малого – жидкость в водоеме уже нужной плотности, но течения в нем нет, а значит, помост никуда не снесет …
– А вернуться как? – подала голос его привычка прорабатывать все детали возникшей идеи.
Пожав плечами, Лилит кивнула на гибкие ветви, из которых плела корзины.
Через день помост был снова собран, прочно привязан к берегу длинным шнуром в три плетения и опробован добрый десяток раз. На него усаживалась Лилит, Первый отталкивал его от берега и, когда он останавливался посередине водоема, аккуратно подтягивал его назад. Самому Первому и двух экспериментов хватило, чтобы убедиться в надежности изобретения Лилит, но он решил дать ей возможность запомнить удовольствие от перемещения по воде. Особенно после того, как она начала руками подгребать, чтобы быстрее до берега добраться.
Наконец, больше никаких препятствий для его визита в башни не было.
– Ты знаешь, мне в еще одно место отлучиться нужно, – начал он небрежно, словно между прочим, чтобы не напугать Лилит, осторожно смывающую запекшуюся кровь вокруг уже понемногу затягивающихся ран лохматого и его соседки.
– Да-да, конечно, – даже не повернула Лилит головы, и рассеянно добавила: – Только недолго.
Первый опешил. Нет, это было, конечно, лучше паники у нее в глазах или просьбы прислать ей звезду как знак его возвращения. Первый содрогнулся при мысли о поисках на орбите планеты еще не использованных остатков строительного мусора – причем, достаточно больших, чтобы сразу в атмосфере не сгорели. Еще и поди зашвырни их потом – после сборки-разборки помостов!
Но вот только не хватало, чтобы Лилит перестала ждать его. С нетерпением. Жгучим. Чтобы перестала она испытывать надобность в нем … нет, необходимость … нет, его незаменимость рядом с собой в этом мире. Что ему тогда – к себе в башню возвращаться?
Он решил свести к минимуму свой визит в обе – чтобы Лилит еще больше не привыкала к его долгому отсутствию.
К себе он намеревался заскочить только для того, чтобы переодеться. Его туника уже снова совсем истрепалась, а в башню Творца следовало являться в надлежащем виде – иначе лекция о приличиям и соответствии статусу могла занять слишком много драгоценного времени. Потом, по дороге туда, он решил быстренько просканировать Адама – заявление его помощника об обычном поведении того прозвучало бы более убедительно, если бы он знал, что является для этого ненормального первородного обычным. А там – оставить Второму отчет и задать ему один-единственный вопрос.
Новая туника, уже ожидающая его в кабинете, на него не налезла. Нет, он ее, конечно, натянул, но поднять в ней руку – не говоря уже о том, чтобы как следует размахнуться – не представлялось возможным. Без угрозы снова лишиться надлежащего вида.
С трудом стянув ее с себя, он вызвал своего помощника.
На этот раз тот не заставил себя ждать – ворвался в его кабинет, запыхавшись, и тут же отшатнулся, увидев там вызывающий сигнал во плоти. Причем изумление этим фактом никак не сходило с его лица – наоборот, рот у него приоткрылся, а глаза округлились и захлопали, вбирая в себя неожиданного посетителя с головы до ног.
– Слушай, сгоняй к ребятам, – прервал Первый затянувшееся молчание, – к тем, что покрепче. Мне нужна туника больше этой, – тряхнул он маломеркой у себя в руке.
Его помощник – все также молча – кивнул и тут же удалился. Вот что-то не нравится мне эта сдержанность, подумал Первый, подходя к своему столу, неужели все-таки обработали его? А как о мысленной связи узнали, если никто сюда не наведывался? По словам, правда, помощника.
При первом рассмотрении на столе царил его собственный творческий беспорядок. При более детальном – тоже, но он уже ни в чем не решался быть уверенным. Только он придумал, как сделать этот беспорядок невоспроизводимым для несведущих рук, как вернулся его помощник.
С туникой.
И вновь обретенным даром красноречия.
И настоятельной просьбой всей команды о совещании с ним.
Первый ругнулся про себя – соблюдение принятых в башне Творца норм поведения и так уже слишком задержало его.
– ЧП или рабочие вопросы? – поинтересовался все же он – в его башне во главе угла стоял производственный процесс, а не дворцовый этикет.
– И то, и другое, – не менее коротко ответил его помощник.
Первый нахмурился: вот так оставь без ежедневного присмотра хорошо налаженный процесс – и тут же чрезвычайные ситуации становятся рутиной.
– В целом, но по порядку, – вернулся он к уже доказавшему свою результативность непререкаемому тону.
– Пошли жалобы на сбои в мирах, – мгновенно выпрямившись, четко отрапортовал его помощник.
– Во всех? – подозрительно прищурился Первый.
– Нет, – поспешил успокоить его помощник. – Но во многих. В основном, в уже давно созданных.
А вот это уже было интересно: если бы искажения возникли во всех мирах – или только в последних – можно было бы с большой долей уверенности говорить о таком же вмешательстве в них, как и в его собственный. Но зачем лихорадить старые, которые создавались во времена их полного с Творцом единства по поводу их устройства? По еще не приевшимся Первому проектам и в отсутствие у него не то, что желания – даже мысли как-то их разнообразить?
– Природа сбоев? – взяло верх над желанием поторопиться профессиональное любопытство.
– Так данных же нет! – прорвалось в его помощнике возмущение через невозмутимость субординации. – Та башня затребовала себе выходцев из таких миров – с полным отчетом о происходящем прямо с места событий, но никакой информацией не делятся! А владельцы только жалобы строчат – что нам в них анализировать?
Против воли Первый присвистнул. Пополнять ряды башни Творца потомками первородных – это было нечто вообще из ряда вон выходящее. Даже с зацикленностью Творца на эффективности миров. И с какой это стати ее нарушениями административное крыло занимается, а не те, кто создавал и воплощал условия ее достижения?
– Ладно, пошли! – мотнул он головой помощнику – дискриминацию своей команды он еще никому не спускал.
И отчет заодно опробует. На гарантировано благодарной аудитории.
Справедливости ради, он все же начал с напоминания о том, что его мир не относится к стандартным проектам.
Благодарная аудитория оживленно зашевелилась.
Он продолжил предположением, что сбои в мирах – возможно – объясняются вовсе не дефектами проектов, а способностью их воплощения к самосовершенствованию. Чему его мир является ярчайшим примером.
В глазах благодарной аудитории появился острый охотничий блеск.
Он рассказал им о модификациях пищевых цепочек, о копировании отдельных объектов в не отведенных для тех местах и даже о появлении не предусмотренных проектом существ – а также о своих способах решения каждой внештатной ситуации. Заметив мимоходом, что некоторые из этих решений потребовали существенного напряжения всех сил и возможностей.
От благодарной аудитории до него донесся завистливый вздох.
– Рассмотрите каждую жалобу под этим углом, – вернулся он к своей непосредственной функции ее лидера. – И в каждом случае разработайте рекомендации владельцам – не по устранению, подчеркиваю, а по предотвращению искажений. И еще, – добавил он, вспомнив их прежний нездоровый интерес к его участию в своем проекте, – вопрос прямого воздействия владельцев на миры все также не обсуждается.
– А глядя на Вас, не скажешь, что это такая уж и плохая идея, – обрел голос правый фланг благодарной аудитории.
Первый грозно глянул в ту сторону – и встретил отнюдь не стушевавшийся взгляд. Его верного помощника.
– В смысле? – прищурился Первый.
– Мы так понимаем, что Ваше присутствие в мире идет ему только на пользу, – пояснил его помощник, – и, судя по Вашему виду, он оказывает на Вас такое же воздействие.
По рядам благодарной аудитории пронесся смешок. Восторженный, крякнул Первый, вскипев.
– Сколько раз повторять, что этот мир – исключение? – не успев остыть, отрезал он.
– Так, может, пора ему перестать таковым быть? – произнес вкрадчиво глашатай благодарной аудитории. – Данных по сбоям у нас нет, но мы тут подумали … Даже если стандартные миры не способны к саморазвитию, как Ваш – со временем в них неизбежно появление новых, неизвестных переменных. Взять хотя бы первородных, – уверенно тряхнул он головой, – через несколько поколений для их потомства все заложенные в исходную пару устои – пустой звук.
Первый вспомнил, как изменилась Лилит в своем … в их мире, с какой – непонятно, откуда взявшейся – уверенностью она начала возражать ему – его создателю, и озабоченно нахмурился. Еще не хватало, чтобы Малыш счел их перепалки самым обычным делом – он ведь их с самого первого дня слышит …
Глава 11.8
– А владельцы даже указать им не могут на отклонения от установленного порядка вещей, – продолжал тем временем его помощник. – Личный контакт им запрещен, а знаки посылать – те их за явления природы примут. В то время, как о Вашем мире слухи уже пошли …
– Откуда пошли? – перебил его Первый внезапно осипшим голосом.
– Да не от нас! – решительно отверг его опасения собеседник. – Мы же сами до сегодняшнего дня ничего о нем толком не знали. А вот сколько раз у нас – до сих пор – первородные в макете застревали? – прищурился он, склонив голову к плечу. – И до Вас ни на консультации, ни для обсуждения проекта не достучишься – все уже и спрашивать перестали, прямо ко мне идут. А два плюс два сложить даже в той башне могут, – пренебрежительно добавил он.
Ничего себе, мазнуло Первого легкой волной сочувствия к Творцу – здесь время, конечно, медленнее идет, чем в его мире, но, видно, и его хватило, чтобы у него в его собственной обители оппоненты появились. Не хватало еще бунта в его команде. Что ему тогда – в своем маниакально саморазвивающемся мире до скончания веков оставаться? После окончания жизненного цикла Лилит? Среди их потомков, напрочь забывших об устоях?
– И если бы только в мирах дело было! – оглянувшись по сторонам, снова вошел в роль выразителя общественного мнения его помощник. – У нас есть подозрение, что сбои в них – это всего лишь отражение изменения ситуации здесь. Когда Творец в последний раз интересовался нашей работой? Нашими потребностями, чтобы выполнять ее как следует? Нашими предложениями по ее улучшению?
Благодарную аудиторию словно прорвало.
– На самый отшиб нас выпихнули!
– С глаз долой – из сердца вон!
– А чего – пусть крутятся, как хотят!
– Как проект, так наше дело – только козырять!
– А если в нем что-то не так – нам даже сообщать не надо!
– Нам только указания спустят!
– А как новых сотрудников – так себе!
Первый похолодел. Бунт команды против него оказался отнюдь не самым худшим предположением. Похоже, в его отсутствие созрел бунт всей его башни. Против – на минуточку! – башни Творца.
И это в то время, когда у него самого возникло крайнее напряжение в отношениях с Творцом.
В то время, когда его собственный уникальный проект вдруг – по совершенно необъяснимой причине – стал вызывать у Творца крайнее неудовольствие.
В то время, как в его уникальном мире произошли события, которые просто не могли не заставить Творца изменить свои намерения в отношении его судьбы.
Что вряд ли улучшит его настроение.
– А ведь мы могли бы разработать способы вхождения владельцев в их миры! – с нездоровой горячностью принялся усугублять его размышления солист уже не столь благодарной аудитории. – В явном или в неявном виде – если вдуматься, возможностей там немеряно. А какие перспективы могут открыться! Какой поток информации может оттуда пойти! И с владельцами можно в пост-проектном контакте оставаться, чтобы они не забывали, кто львиную долю работы для них выполняет …
– Значит, так – слушайте все сюда! – резко перебил Первый незваного помощника своих все омрачающихся предчувствий. – Вопрос с той башней я решу – получите всю поступающую туда информацию до последнего нюанса. Ваша задача – учесть их все в каждом новом проекте.
– А со старыми как? – Его привычно командный тон мгновенно – как всегда – призвал только что бурлящую аудиторию к порядку. Почти – ее голос даже молчал несогласно.
– А никак, – отрезал Первый для закрепления эффекта. – По окончании проекта ответственность за него мы не несем. И молитесь, чтобы ее на нас назад не взвалили – не потянем, штата не хватит. И последнее, – обвел он взглядом их всех, задержавшись на каждом и особенно пристально – на своем все еще безоговорочно верном, как он надеялся, помощнике, – тема противопоставления башен закрыта – отныне и навсегда. Нашу представляю я, и говорю вам прямо и однозначно: никакого выступления против Творца я не поддержу. Никогда, ни при каких обстоятельствах и ни при каких условиях.
Он еще немного подержал свою уже совсем притихшую аудиторию взглядом – и удалился. Не попросив помощника задержаться. Даже для дополнительных инструкций – хватит уже, навыделял того своим вниманием.
Да и драгоценного времени на незапланированное совещание уже уйма ушла.
Он чуть не перенесся прямо в башню Творца, но в самый последний момент вспомнил о первородном – если его собственную команду нельзя оставлять надолго без надзора, как выяснилось, то что уж о том говорить?
Но ни о какой пешей прогулке по макету и речи быть не могло.
Во-первых, сегодняшний подавленный, твердо уверил он себя, в самом зародыше бунт только укрепил его намерение максимально сократить пребывание Лилит в ее собственном обществе – и под пагубным влиянием мира.
Во-вторых, имитация макета в этом самом мире за все время заготовки травы уже надоела ему до такой степени, что свое собственное пребывание в ее куда более обширном оригинале ему хотелось сократить еще больше.
Так и решил он добраться до башни Творца в два прыжка: одной ногой – к первородному, второй – ко Второму.
Свой первый прыжок он второпях не совсем точно рассчитал – мгновенно очутился на поляне у водоема, чуть не врезавшись в Адама с его парой.
Метнувшись было за деревья – здесь мысль о переходе в невидимость ему даже в голову не пришла – он, впрочем, тут же остановился.
Неизменные обитатели поляны стояли к нему спиной. Причем на коленях. И с закрытыми глазами. И с такой блаженной улыбкой на губах, что Первый – без всякого зазрения совести – просканировал бы их, даже если бы не собирался делать это изначально.
Кто бы сомневался! Сознание Евы всего лишь отражало картину, созданную в мыслях Адама – так же, как она сама была почти полной его копией. И в центре этой картины располагался, разумеется, ее кумир собственной персоной. Стоящий на пьедестале в самой нелепой позе – со вздернутым подбородком и с расставленными в разные стороны, ладонями кверху, руками.
Ну понятно, здесь если и объявился сюрприз, то из разряда ожидаемых, презрительно усмехнулся про себя Первый. И тут же внес небольшую поправку в предстоящий разговор со Вторым – идеальная планета была уже готова, но он, пожалуй, не станет ставить того в известность об этом. Пока не создаст на ней пару-тройку копий летучего эскадрона своего мира – посмотрим, как долго продержится величавая поза под их напором.
Да и второй прыжок стоило тщательно рассчитать: открыть дверь в приемную Второго с ноги – зрелище, конечно, эффектное, но там Первому были нужны сейчас ответы на вопросы, а не нотации о манерах.
Ответы на свои вопросы он получил. Причем сразу и без всякой уклончивости – стоило столько формулировок перебирать! А потом этих ответов стало даже слишком много.
– Разумеется, он не читает твои отчеты, – высокомерно бросил ему Второй. – С нынешним кризисом ему сейчас не до твоих экспериментов.
Вот это хорошо, подумал Первый, переводя дыхание. Значит, за постоянными демаршами мира не Творец стоит. Возражать ему, спорить с ним – для этого он и создал свое самое первое творение, а вот прямой отпор его действиям – это уже смахивает на открытое превышение данных полномочий … А тут еще и его команда взбунтовалась – поди докажи потом, что не под его руководством!
– А что это за кризис? – решил Первый по-быстрому выполнить данное им обещание. – Мне мои сказали, что вы потомков первородных из каких-то миров начали в штат зачислять – это что еще за новшества?
– Не каких-то, – менторским тоном поправил его Второй, – а тех, в которых начали отмечаться отклонения от заложенного алгоритма функционирования. И не в штат, а как непосредственных свидетелей этих отклонений, которые могут дать нам их детальное описание.
– А с какой это стати, – вновь вскипел Первый от столь неприкрытого пренебрежения его командой, – они только вам это описание дают? Нам об отклонениях знать не нужно?
– Когда будет принято решение о порядке устранения нарушений, – вновь раздулся Второй от возможности продемонстрировать свою важность, – оно будет немедленно передано в твою башню.
– А может стоит и моей башне дать возможность предложить свое решение? – процедил Первый сквозь зубы, вдруг осознав, что его длительное отсутствие сказалось, похоже, не только на рабочей атмосфере в его башне, но и на отношении к ней со стороны другой. – А потом и обсудить оба? И принять окончательное с учетом мнения всех сторон? Кому это решение в мирах-то воплощать? Кто их создавал? Кто их лучше знает? Если и затесалась где нестыковка, кто ее быстрее обнаружит?
– А вот это как раз и есть одна из версий, – тонко усмехнулся Второй, откидываясь на спинку своего чудовищного кресла и сложив перед лицом руки – ладонь к ладони, палец к пальцу. – Нарушения алгоритма отмечены только в тех мирах, которые были созданы в самом начале – а именно тогда, когда еще не было четко и детально разработанных типовых проектов, и поэтому в них оказалось слишком много места для вашего волюнтаризма.
– Да не в этом дело! – ворвался в разговор уязвленный профессионализм Первого. – Вот тебе еще одна версия: это пока сбои проявились только в первых мирах, поскольку в них – во всех – существует, похоже, тенденция к саморазвитию. Можешь мне поверить – на примере моего мира эта тенденция просматривается совершенно неоспоримо.
– Спасибо, это очень ценный факт. – За сложенными перед лицом Второго руками снова промелькнула довольная усмешка. – Нас интересует развитие миров по заданным параметрам и в заданном направлении. И если оно подменяется саморазвитием – значит, эта возможность заложена в них изначально. А в твоем мире – судя по отчетам – размах волюнтаризма вышел за любые допустимые рамки на всех его этапах.
– А ты, значит, мои отчеты читаешь? – прищурившись, задал Первый свой следующий самый главный вопрос.
– Просматриваю, – уклончиво махнул Второй рукой в сторону кипы документов у себя на столе, отведя туда же взгляд. – На всякий случай. Это моя работа – избавлять Творца от неприятных сюрпризов.
Глава 11.9
У Первого исчезли последние сомнения. По установленному непререкаемым авторитетом Творца закону ложь в их обеих башнях была просто немыслима. Значит, если это не Творец вносил смуту в его мир, оставался только Второй – больше ни у кого доступа к его отчетам не было.
– А может, ты по той же причине и моим информацию не даешь? – Подойдя поближе, Первый наклонился над Вторым, упершись в стол кулаками. – На всякий случай? Во избежание неприятных сюрпризов? Чтобы доложить потом, что моя башня оказалась неспособна хоть какое-никакое предложение выдвинуть? И чтобы ваше осталось единственным, имеющим право на существование? Без споров и дискуссий – рационально и эффективно?
Второй выпрямился в своем кресле в позу воплощенного негодования.
– Я передам все имеющиеся у нас свидетельства в твою башню, – изрек он соответствующим позе тоном. – И если она – все же – окажется способна на обоснованные предложения, я немедленно доложу о них Творцу.
– Ты только, главное, не передумай, – рывком оторвавшись от стола, повернулся Первый к выходу. – Узнаю – прямо к нему пойду. С неприятным сюрпризом.
– Я не привык разбрасываться своим словом, – донеслось до него сзади. – В отличие от тебя. У нас был договор: он не увидит твои отчеты, пока ты не подготовишь для активации мой мир. Он закончен?
– На девяносто девять процентов, пара последних штрихов осталась, – бросил ему Первый через плечо, окончательно укрепившись в своем решении сделать будущий мир Адама немного менее идеальным.
Посмотрим, что запоет Второй о заданном развитии самого что ни есть типового проекта при наличии в нем этого самовлюбленного бездельника, впадающего в ярость при виде любого препятствия его лени.
– Не торопись, – остановил его неожиданно добродушный тон Второго. – И Творец сейчас слишком занят, и у тебя действительно забот хватает, и мне бы не хотелось, чтобы ты что-то упустил второпях. Так что заканчивай внимательно и методично, я подожду.
Вот это да, мелькнуло в голове у Первого – похоже, не только с Творцом скандалить полезно.
На обратном пути Первый заскочил на минутку к себе в башню, чтобы передать своей команде торжественное обещание Второго.
Обязав их следить за его неуклонным исполнением.
Обеспечив их полную занятость на неопределенное время, чтобы его на крамолу в головах не оставалось.
И восстановив – одним махом – уважительное отношение к своей башне извне и к своей персоне внутри нее.
А потом, он летел на свою планету так, как еще никогда и никуда не летал.
С одной мыслью – не изменилась ли и она в его отсутствие до полной неузнаваемости? Не отыгрался ли Второй за свое невиданное смирение в конце их разговора, подняв его мир полностью на дыбы? Лилит хоть заметит его возвращение?
Заметила.
Но лучше бы снова драться начала, как после его самой первой отлучки с планеты.
Она только посмотрела на него – таким усталым взглядом, что Первый тут же дал себе самую торжественную клятву, что отныне как минимум половина всех забот по хозяйству будет снята с ее хрупких плеч и возложена на его широкие и значительно, судя по тунике и завистливым взглядам его команды, окрепшие.
Через пару дней, впрочем, выяснилось, что найти тунику для его могучих плеч существенно проще, чем подходящее домашнее дело. В руки последние ему еще давались, но стоило ему повести плечами, чтобы взяться за них как следует, они тут же взбрыкивали и бросались назад к Лилит.
Его попытка добыть молоко из крупной козы закончилась ударом заднего копыта в его незащищенный покровами бок. Который он сам ей подставил, спасая в последний момент емкость с толикой драгоценной жидкости на дне. Лилит отобрала ее у него и наполнила ее доверху в считанные мгновенья – коза даже не шелохнулась.
Сбор яиц тоже не обошелся без жертв. С его, разумеется, стороны. Он всего-то пару раз руками махнул, чтобы разогнать птиц с их насестов – те послушно отлетели, но, как выяснилось, только для разгона, с которого и бросились на него всей клювастой стаей. Вот сами же от пернатого чудовища у коварного водоема натерпелись, а теперь его повадки копировать? Пока он от них отбивался, Лилит спокойно и неторопливо собрала с десяток яиц.
Нарезание мяса на куски и натирание их существенно улучшающими вкус белыми кристаллами из водоема прошло определенно лучше. Как ему показалось – пока Лилит не отобрала у него значительно уменьшившийся в объеме деликатес, сказав, что время принятия пищи еще не наступило и следить нужно за рационом не только их живности. Интересно, с обидой подумал Первый, облизывая пальцы, кто за ее рационом следит в его отсутствие – опять вон и поправилась, и похорошела!
Плетение подстилок, за которое он взялся, чтобы отработать случайную внеочередную трапезу и скоротать время до очередной, оказалось вообще сущей игрой. В том смысле, что гибкие стебли играли с ним, послушно переплетаясь под его руками и тут же вырываясь на волю, как только он отворачивался за следующим. Лилит скептически осмотрела его творение с торчащими во все стороны концами стеблей и решительно замотала головой, стоило ему только оценивающе покоситься на кипу нащипанной с козы шерсти.
Нащипанной Лилит шерсти. Когда он решил помочь ей и в этом, коза только глянула на него – и они с ней тут же расстались в полном взаимопонимании.
У ушастых тоже, похоже, один только его вид все еще ассоциировался с погоней. Он ведь с дарами к ним пришел – специально для них надерганной самой свеже-выросшей травой – а Лилит потом добрых полчаса за ними бегала, чтобы назад к дарам согнать. После чего попросила Первого плоды из одной кучи переложить в другую. Зачем-то.
Тут уж он отвел душу, перебрасывая их с места на место – и с размаха, и пинком, и через голову. Что вызвало живой интерес у скакуна и его подруги, которые тут же принялись выравнивать новую пирамиду плодов, подбирая с земли те из них, которыми он промахнулся. Их творческое единение разогнала Лилит, сказав ему, что и старая, и новая пирамиды уже приобрели абсолютно совершенную форму, и попросив его поиграть с Малышом.
Озадаченный ее единственным на его памяти сбоем в понимании совершенства, Первый наведался по дороге к лохматым – те единодушно встретили его громким рыком, дружно перекрыв ему собой подход к их раненной пленнице. Как будто у Первого до сих пор в руках копье было. Нахмурившись – память в живность на планете он точно закладывал, чтобы дрессировке поддавались, а вот чтобы им что-то мерещилось … нужно с проектом свериться – Первый направился к Малышу. Надеясь поваляться около него и отдохнуть – куда тот, сидя, денется?
Малыш, разумеется, оставался на месте – чего не скажешь о камешках, которые Первый подавал ему, растянувшись на земле в полном блаженстве. Бросал Малыш камешки мгновенно и строго в направлении, противоположном Первому, заходясь в заливистом смехе. Когда же камешки закончились, смех его сменился более требовательными звуками.
Первый сползал за ними на четвереньках – непонятно от чего уставшее тело категорически отказалось подниматься. Не успел он свалить возвращенные трофеи перед Малышом и там же рухнуть, кряхтя, на землю, как камешки – один за другим – улетели уже в другую сторону.
В пятой вылазке за ними Первый вдруг замер на месте. Мир определенно – методично и скрупулезно, не пропуская ни единой возможности – выдавливал его из их с Лилит … и Малышом, само собой, места обитания. Это он, что, досаморазвивался до идеи, что Первого теперь можно более податливым для воздействия Малышом заменить? Или это Второй уже отошел от непривычного отпора его авторитету и принялся формулировать миру очередные инструкции, взяв на вооружение новую тактику – избавиться от самой возможности неприятных сюрпризов, изъяв из экспериментального проекта источник волюнтаризма. Он, что, уже полностью себе этот мир подчинил?
– Слушай, может, ты куда-нибудь сходишь? – раздался над ним озабоченный голос Лилит. – Запасы у нас еще есть, но с твоим аппетитом …
Первый сел, резко выпрямившись. Лилит, конечно, часть его мира, но ведь самая совершенная – ее ничего подточить не может! Да нет, вроде, смотрит с искренней заботой, тревогой даже, хватит ли ему еды, устыдился Первый минутной слабости. А слетать куда-то, размяться …
И проверять, всерьез ли мир взялся выживать его, лучше подальше от Лилит и Малыша …
И заодно выяснить, где именно тот будет особо настойчиво его выживать …
– Ну, разве что, если ты настаиваешь… – медленно проговорил он, внимательно следя за выражением ее лица.
– Поищи траву – может, уже где-то пробилась, как у нас, и стебли гибкие никогда не помешают, – тут же перешла она на деловитый тон, и вдруг запнулась и добавила совсем тихо: – Только недолго. Пожалуйста. Лучше меньше принеси, но возвращайся скорее.
У Первого отлегло от сердца – он был согласен на схватку на выживание с кем угодно, если только это будет не Лилит.
Скрывшись с ее глаз, он тут же поднялся в воздух – где с него словно смыло всю усталость и плечи снова зазудели, буквально требуя размаха.
Сначала он планировал слетать в имитацию макета – там, в максимально приближенных к исходным условиях, мир наверняка даст себе полную волю. Но с готовностью сделав несколько стремительных выпадов и резких пике, Первый вдруг вспомнил о птицах. Которых мир послал выполнять миссию, прибереженную его создателем для более высокой формы жизни на планете.
Заманчиво. Пресечь очередное самовольство мира, осмотреть на месте его участок, до которого руки до сих пор не дошли, набросать план работ на нем – и все в рамках обещанного Лилит недолго: если жалкие птицы туда как-то добираются, то у него-то сколько времени такой полет займет?
