Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 108 страниц)
Глава 18.21
Аксакал в ставке всегда невидимкой прикидывался, а сейчас так и вовсе с лица спал. Щеки втянулись, глаза под белесые брови ушли, физиономия мрачная и нахохлился весь, как орлы после разноса. И взгляд застывший, как перед особо суровым взысканием. Аналитикам чем-то не угодил, что ли – и расклеился? Может, самое оно – целителей вызывать? Как раз к разминке можно – там до края зоны отчуждения два шага, с пинка его прямо им в руки отправлю.
Не успел. Повод для контакта с Максом образовался.
Орлы сами, минуя Зама, вызвали – уже напрягся. Точно ЧП. И орлы из охраны мелкого – это уже почти набат. Только опять почти.
– Командир, мы так поняли, что приятелю объекта хранителя пригнали? – прозвучал у меня в голове озадаченный голос.
– Точно, – отлегло у меня от души.
– Только мы не поняли, чего двоих-то? – подтянулся и второй голос, уже чуток настороженный.
– Еще раз, – скомандовал я, чтобы выдать главному хранителю по всем статьям – это что за бардак у него в подразделении?
– Один уже с неделю, как появился, – снова включился озадаченный орел, – но больше в стороне держался. А пару дней назад второй выскочил, вообще от объекта не отлипает.
– Ну, так наверно, сначала сосунка прислали, – предположил я, все еще держа в уме вечный хранительский бардак, – а потом не справился – ему инструктора пригнали.
– Непохоже, – наполнился озадаченный голос сомнениями. – Кипеж начался как раз, когда второй засветился. И не слабый такой – там уже и люди включились.
– Какие люди? – резко выпрямился я, забыв о куче глаз в ставке. – И ваш объект?
– Нет, наш не встряет, – уверенно отбросил сомнения первый орел. – Там хранительские девчонки волну гонят. Особенно младшая.
Я не понял – они тогда на земле с мелких стружку снимали или похвальные грамоты им раздавали? А дезертир хранительский куда смотрит? Подгреб их всех под свою опеку – значит, за каждого лично ответ держит. У него под носом собрата по ремеслу шпыняют, а он и ухом не ведет?
– Командир, тут еще один момент, – вернул меня к делу настороженный голос. – Наш объект в свалку не лезет – ну, и мы при нем. Но по ощущениям, есть подозрение, что один из этих типа хранителей – темный.
Набат? Опять нет, леший его на части разбери! Похоже, рядовая вылазка темных. Среди мелких перевес в нашу сторону – там только старшая мелкая чисто по крови к темным клонится. А пацан до сих пор вообще не в счет был – как человек, он ни нашим, ни вашим. Так то был – похоже, ситуацию темные всерьез пасут. Решили не дать нам еще больше усилить наши позиции среди мелких, а наоборот – ставки уравнять. А мониторить тот участок на земле так плотно, чтобы мгновенно ответить на наш ход по пацану, они могут только через связку старшая мелкая – Макс.
О, на ловца и зверь бежит! На всех законных основаниях вызвал его в переговорку. Он меня сбросил. Причем, так, что окажись я там наяву – на лестницу бы снесло.
Нормально? Спускать силовую структуру с лестницы – даже не выслушав предъявленные обвинения?
Пообещал ему мысленно тесный контакт на той лестнице во время перерыва – до него рукой подать. Не понял – он даже не фыркнул в ответ. Подозрительно. Сидит, на панель таращится – одной рукой голову подпер, другой нос теребит. Титану, что ли, докладывает об удачном рейде по нашим дальним тылам? Да нет, вроде – экран признаки жизни подает.
– Что ты хотел? – необычно собранно обратился ко мне Макс, опустив руки на стол с обычно непроницаемым видом.
– Опять браконьерим? – начал я чуток погорячее, чем собирался. – Опять за старое?
– Ход твоих мыслей – или, вернее, того, что у других называется мыслями, – вернулся он к своей типично темной манере разговора, – ускользает от моего понимания.
– Я про пацана на земле! – принял я во внимание только что признанную тупость. – Мало нам точек напряжения? Взяли мы пацана под присмотр – какого лешего вы суетесь?
– Я бы констатировал совершенно обратную хронологию, – принялся он катать слова, как шары бильярдные – с явным, гад, удовольствием. – Моя дочь обратилась ко мне с просьбой обеспечить безопасность нового участника их ячейки. Прими во внимание, что – в отличие от вас – ей эта мысль сразу пришла в голову. Более того, она обратилась ко мне после отказа ваших хранителей исполнять свои прямые обязанности.
Здесь все понял – кроме одного: с какого перепуга балабол привлек к решению задачи силовую структуру, не поставив ее в известность, что параллельный запрос к темным ушел? Похоже, станет лестница в переговорку местом тесного контакта не с одним только Максом. До завтрашней разминки не дотерплю.
– Дальше, – бросил я Максу – перерыв уже таки на носу, нужно собрать все основания для особо внушительного контакта.
– Разумеется, мы немедленно выделили компетентного и опытного специалиста, – не заставил он просить себя дважды. – Который на месте сразу же доказал свое полное соответствие требованиям ситуации. А вот затем – возвышенно светлоликие спохватились. Вдруг передумали – и прислали какую-то недоучку, которая, собственно, и создала там новую точку напряжения.
– Красиво плетешь, – медленно проговорил я, перелопачивая его слова в поисках подвоха – не может его у темных не быть! – Но есть одна нестыковочка. Гонца на землю с пол-щелчка не посылают – значит, вы к этому заранее готовились.
– Ну, что ты! – засочился его голос ехидством, как цыпленок жиром на вертеле. – Я отнюдь не претендую на знание вашей бюрократии – на это всего моего воображения не хватит. У нас же это делается несколько иначе – при возникновении необходимости нужный специалист находится незамедлительно. Из множества желающих. Этого же я отбирал лично, и отправился он на землю по моей просьбе.
– А тебе пацан зачем? – насторожился я.
– Не могу не напомнить тебе, – запузырилось ехидство в его голосе, – что мы обладаем зрением чуть более широким вашего тоннельного. В силу чего способны решать несколько задач одновременно.
– Каких задач? – напрягся я всерьез.
– Например, самых последних и неожиданных, – подозрительно разлюбезничался он. – Спешу поставить тебя в известность, что о точке напряжения ты можешь больше не беспокоиться. Мы только что провели переговоры – со всеми заинтересованными сторонами – и наш сотрудник согласился ввести вашу недоучку в курс правил поведения на земле – ваша система образования вновь подтвердила свою полную несостоятельность.
– Макс, ты вообще охренел? – закашлялся я, представив себе объяснения с главным хранителем на предмет того, как мои орлы проморгали попытку вербовки нашего молодого бойца. – Ты понимаешь, под что ты хранителей подставляешь?
– А тебя больше устроит наличие точки напряжения? – отозвался он с полным удовлетворением. – В том самом месте, которое просто не должно привлекать к себе никакого излишнего внимания?
Вот этот отголосок торжества меня и насторожил.
– Ты мне, давай, тут не развешивай! – прищурился я. – Этот напряг только что возник – а что за задачи ты своему гонцу в самом начале ставил?
Замолк. Новую версию лепит или понял, что придется со следствием договариваться?
– Хорошо, – выдохнул он, наконец. – Признаю – была у меня просьба подстраховать Марину.
– Ах, ты, сволочь! – сразу понял я, что вот теперь мы до главного добрались. – Ты же мне сказал, что она к земле навечно прикована? Глаза отводил? А сам, значит, все также клинья подбиваешь?
– Я не знаю насчет сволочи, – высох его голос в уголь пережаренного цыпленка, – но я точно не ты. Я не привык беспокоиться только о тех, кого могу использовать. Да, Марина на земле навсегда, но мне бы хотелось, чтобы она оставалась там в безопасности. Гений почему-то уверен, – добавил он с досадой, – что у нее там абсолютно непробиваемая защита, но мне хотелось самому в этом удостовериться.
– Что за защита? – снова навострил я уши. – Это те, что ли, с кем ты меня свел?
– Нет, – уверенно ответил он. – Я спрашивал. Он даже рассмеялся – сказал, что этой силе во всей вселенной нет ничего равного.
Так, как только грохнет набат – сразу в леса. Похоже, нам с орлами там с куда большими силами контакты налаживать придется.
– Ладно, проехали, – переключился я на то, зачем хотел его вызвать. – У меня к тебе еще дело есть – поважнее. У тебя связь с вашим мозговитым есть?
– Связь очень слабая и неровная, – вильнул он в осторожность.
– Тогда давай на месте и на пару решать – только без твоих выкрутасов, – предупредил я его. – Если я смогу добыть доказательства заговора – прямо с языка его организаторов – сможешь их где-нибудь на ваших стекляшках припрятать? Но только так, чтобы к ним только у вашего титана мысли доступ был – ваши верхи тоже в сговоре.
Опять замолк. Если сейчас откажется … А, плевать – со смуглым договорюсь!
– Это тебя Гений надоумил? – заговорил он совершенно незнакомым тоном – я прямо дернулся, не подключился ли кто. – Или, кроме меня, больше обратиться не к кому?
– Слушай, ваш мозговитый не все мозги в мире себе подгреб! – чуток психанул я от облегчения. – Все очень просто: если меня возьмут, то вывернут наизнанку. Сколько бы ни брыкался. И из всех здесь только тебе есть, куда увернуться, чтобы ни до тебя, ни до доказательств не добрались. Я так понял, что у вас там можно вечность за беглецом гоняться. Без толку. А вечность и не надо – пока ваш титан не вернется. Он будет знать, что с этим делать, даже если без меня. Так что – по рукам?
– Я все сделаю, – сказал он так, что я почему-то сразу поверил – дожился! – А вот насчет без тебя – боюсь тебя огорчить, но даже малейшая вероятность того, что любой из нас не увидит полное крушение подлости и вероломства, уже исключена. Когда ты уже признаешь его Гением?
– Как увижу – так признаю, – закончил я переговоры: главное решение принято, а турусы на колесах – это не ко мне.
Набат грохнул где-то через две недели – а вот в леса сразу уйти не удалось.
Глава 18.22
Обеспечив сохранность доказательств, которые будут добыты в Генштабе, я все время ломал себе голову, как туда попасть.
Вариант со своим увечьем я все же отмел. Пожертвовать собой ради стоящего дела – не вопрос, но только на последнем броске к финишу. Чтобы к нему хоть по инерции вынесло. А при наличии серьезных повреждений бросок может пшиком кончиться.
Остается аксакал. Очень кстати он дергаться начал. Одно дело в переговорке слюной брызгать или на стекляшку свою скалиться – но он и на разминках озверел. Орлы еще во время натаскивания их с Татьяной группы в нашем павильоне мне докладывали, что он – не наш кандидат, с пол-щелчка в раж впадает. Сейчас в него вообще леший вселился.
Он постоянно атаковал – головой вперед и не включая эту голову – но брал бешеным напором, и его обычный спарринг-партнер, у которого главным оружием всегда язык был, уже с трудом с ним справлялся. И комментарии не помогали – после каждого аксакал вообще берсерком на него бросался.
Я поставил его против себя – и заметил два интересных момента. Со мной еще рановато ему тягаться было, но он даже не пытался чему-то научиться. Он тупо лез напролом и, поднимаясь после очередного нокдауна, всякий раз обжигал меня таким взглядом, что будь мы людьми, я бы по вечерам по сторонам поглядывать начал – такой на раз из-за угла ножом пырнет. Это первое.
А второе – ража ему и со мной хватало, но это был слепой раж быка на красную тряпку. А вот с Анатолием он как будто в личный бой бросался – причем, не до первой крови, а на смерть.
Короче, нездоровые признаки были прямо налицо. И уже явно требовали вмешательства специальной службы.
Вызвал главу целителей.
– Я по поводу курсанта, которым Вы интересовались, – перешел я сразу к дарам. – Готовы принять? Ему, по всем статьям, ваша помощь требуется.
– С ним что-то случилось? – всполошилась она.
– Да нет – просто, похоже, переутомился, – успокоил я ее. – Ведет себя неадекватно. Надо бы причины установить – и, само собой, устранить.
– В чем проявляется неадекватность? – оживился ее голос профессиональным интересом.
Целители, леший их прихлопни! Им скажи, что у кого-то две головы отросло и руки с ногами местами поменялись – вместо сочувствия слюной на неизученный феномен закапают.
– На всех вокруг бросается, – начал я с самого главного. – На неодушевленные предметы зубами клацает. В разговорах зациклен на одной теме.
– Для установления диагноза мне нужно более подробное описание, – нетерпеливо цокнула языком она.
Не понял – я же только что все факты изложил! Я ей тут балабол, что ли? Это по его части – и в красках изобразить, и в лицах представить. А вот это мысль!
– Давайте я Вам его оттранслирую, – с облегчением предложил ей я.
– Что Вы сделаете? – упал ее голос почти до шепота.
– Буду смотреть на него и передавать Вам зрительный образ, – объяснил я. – Так что Вы все увидите моими глазами. Только будьте все время на связи – я не знаю, когда на него очередной псих найдет.
– С кем Вы работаете? – хлестнуло меня резким вопросом.
– Не понял, – напрягся я.
– Кто Вас готовил? – посыпались удары хлыста один за другим. – Кто обучил Вас этой методике? Кто передал Вам абсолютно закрытую информацию?
– В ваш огород, что ли, ненароком залезли? – хмыкнул я.
– У нас к методам работы с сознанием такого уровня допускаются только самые продвинутые специалисты, – заверещала она.
– А я, что, задвинутый, что ли? – вскипел я. – Если бы мой отряд гонцов с новыми данными туда-сюда гонял, то не бы темных, а они нас за горло держали!
– Вы ознакомили с этой методикой своих сотрудников?! – задохнулась она.
– Вот что вы, гражданские, за ангелы? – Наезд на орлов я никогда и никому не спускал. – Почему меня жаба не давит поделиться всем, что знаю – а вы на своих наработках, как собака на сене?
– Да поймите Вы, дилетант! – Похоже, я ей тоже на больную мозоль наступил. – К такой тонкой работе с сознанием нельзя допускать кого угодно! Ею должны заниматься только специально обученные и опытные специалисты! Иначе мы посеем полный хаос: грубым наскоком можно добиться сиюминутного результата, но его последствия могут проявляться спустя годы и оказаться совершенно непредсказуемыми!
Не понял – это мне только что намекнули, что я решил в Генштаб пролезть под гипнозом темного титана, что ли? Да нет – пока еще сам решения принимаю, сказала же, что спустя годы. И потом, насчет спецподготовки не знаю, но опытом титан ей точно не уступит.
Отставить думать в этом направлении! Дожился – меряю темного с собратом по окрасу с перевесом в сторону первого!
– Короче, чтобы Вы спали спокойно, – свернул я и разговоры в том же направлении. – Приемом этим в моем отряде владею только я, и натаскали меня на него, кто нужно и как нужно. Вам транслировать курсанта или нет?
Не отказалась. Кто бы сомневался! С одной стороны, хоть глаз положить на устоявший под чисткой памяти феномен и подготовить законную базу для того, чтобы полностью его к рукам прибрать. С другой – дошло, видно, что обзывать силовую структуру кем угодно тоже без последствий не пройдет. Причем, как раз предсказуемых.
Транслировал я ей аксакала дня три. И на разминке, и в ставке, и в переговорке – там, правда, фильтровал: то, что он нес о людях – да, а сопли в адрес аналитиков за пределы ставки выносить не стоило.
Короче, насмотрелся я на этого дохляка до тошноты, глаз уже дергаться начал. Глава целителей слово держала – по первому вызову подключалась. Даже странно было от гражданской, но видно, неспроста их служба приближенной к силовым считается.
Под конец вызвал ее, принципиально глядя в противоположную от аксакала сторону … нет, принципиально закрыв глаза. Крепко мне не понравились фразы о тонкой работе с сознанием и продвинутых специалистах: таким только открой пункт наблюдения – они к нему навечно пристроятся.
– Ну, что скажете? – спросил я у темноты.
– Явные признаки нервного перенапряжения, – огласила она свой вердикт. – Высокая вероятность срыва, но вспышки агрессии пока подавляются самостоятельно.
– Так высылайте своих сотрудников, – перевел дух я. – К нам вы не попадете – закрытая зона, вход только по спецпропускам – но мы вам его на границу доставим.
– Боюсь, – произнесла она с явным сожалением в голосе, – что достаточных оснований для его госпитализации пока нет. Он явно не представляет непосредственной угрозы для окружающих.
– Не понял, – открыл я глаза, направив их на сжавшегося в тугую пружину перед панелью аксакала. – Нужно ждать, пока он на кого-то бросится, что ли?
– К сожалению, да, – вздохнула она. – Причем, этот факт должен быть совершенно официально зафиксирован. С неопровержимым подтверждением того, что акт насилия не был спровоцирован. В противном случае, мы можем принять пациента на лечение только по его собственному заявлению, что он нуждается в профессиональной помощи.
Нормально? Это все равно, что сказать, что темный считается темным только после того, как письменно в этом признается – а до тех пор гонять его никому не позволено!
– А вы на что? – намекнул я ей на продвинутые методы. – Нельзя ему внушить, что ли, чтобы сам сдался?
– Психические отклонения поддаются коррекции, – понесла она мне пургу для новобранцев, – только если пациент осознает их – искренне и добровольно. В противном случае, любые попытки воздействия на сознание будут восприниматься им как насильственное вторжение, что только усугубит причины недомогания.
Ну, теперь ясен пень, почему эпицентр всех катастроф все еще на воле! Еще раз ко мне в отряд припрется, запру в тоннеле, пока собственноручно заявление на прием в психушку не напишет.
А аксакала куда запереть? Нет, придется искать ему жертву.
– Ладно, – начал я уже прорабатывать детали, – моя трансляция будет считаться официальным подтверждением акта насилия?
– Я думаю, да, – нерешительно протянула глава целителей. – Но еще раз подчеркну – она будет пристально изучаться на предмет отсутствия любых провокационных действий.
Не вопрос. На том, чтобы подвести объект, как по флажкам, к нужной нам цели – причем, так, чтобы он неладное не учуял – мы с орлами уже стаю собак съели. Не одну сотню лет на темных тренировались.
Теперь только жертву выбрать.
Причем, такую, чтобы без осечки. Аксакал, может, и псих, но точно не дурак. В ставке молчит, как сыч, и не отсвечивает. В переговорке только словесно отплевывается – разве что, на моральный ущерб потянет. Бросается на всех только на разминке – а там агрессию всегда на боевой азарт спихнуть можно.
Эх, самому бы вызваться! Но нет – мне транслировать нужно. Причем, со стороны, чтобы во всех деталях.
Макс бы тоже подошел – на темных аксакал всегда с пол-щелчка скалится – но он мне в целости и сохранности нужен, чтобы доказательства из Генштаба сберечь.
На Татьяну даже в мыслях рука не поднимется!
Остается … а чего – идеальный кандидат!
У аксакала на него откуда-то неслабый зуб вырос.
Вечно болтает о чувстве долга и готовности к самопожертвованию – вот пора бы и дела к словам приложить.
По боевому искусству аксакала не намного обошел – с пинка точно не отобьет, так что акт агрессии зафиксируется достаточной угрозой.
А если аксакал его чуток помнет, можно будет сразу обоих целителям сдать – будет и за теми должок.
Но сразу ставить идеальному кандидату задачу – дурное дело. Это он разоряться о высоких материях горазд, а как до практики – отопрется, отболтается и отвизжится. Значит, сначала нужно жертву к цели подвести – и еще и привязать ее там, чтобы до акта агрессии деру не дала.
Глава 18.23
Не вопрос – включился во все его сольные выступления в переговорке. Обстановка располагала – как там титан аксакалу язык развязал! Ну, так и я не просто так сиднем при этом сидел – пустил сейчас в дело все его подходцы, раз за разом вытаскивая из оратора высокопарные разглагольствования о том, как должно поступать настоящему ангелу. Чтобы все их потом ему и вернуть – с такой кучей свидетелей уже не отопрется.
Не успел.
В тот вечер, когда аксакал выполз, как обычно, на своих снарядах качаться, мы снова сцепились по новой порции материалов, присланных мелким.
Макс с какого-то перепуга оказался не в ударе по их переделке, балабол заверещал, что хватит кормить аналитиков реальными данными – я твердо стоял на том, что перебор с дезинформацией подозрения поднимет.
Сошлись на половинчатом варианте. Как раз примерно половину отчетов мелкого кое-как переписали – графоман на каждое предложение со своими комментариями выскакивал – другую решили бросить, как есть.
– Хватит на сегодня! – подхватился графоман. – Все очень даже правдоподобно получилось – а ненормированный рабочий день лично у меня в контракте прописан не был!
Нормально? Он и на земле, что ли, по часам работал? Это поэтому у него там Татьяна в аварию сиганула?
Глянув на нее, я увидел, что она вдруг резко дернула головой в сторону окна – и тут же снова повернулась назад. С совершенно круглыми глазами.
– А где Тень? – медленно проговорила она, переводя взгляд со своего балабола на меня и потом на Макса.
Я рванул к двери – аксакала на снарядах не было.
И нигде рядом с ними.
Рейд вокруг ставки дал тот же результат.
Вернулся я в нее, уже включившись в режим ЧП.
– Стас, у меня просто нет слов! – на голубом глазу соврал, как всегда, балабол. – Как тебе это удалось?
– Что ему удалось? – прищурился Макс.
– Были соображения сдать его целителям, – с важным видом сообщил ему балабол, и снова повернулся ко мне с заговорщической ухмылкой. – А как им удалось к нему подобраться? Или они его из запретной зоны выманили?
Сомнительно – плюнь целители на формальности, должны были предупредить. Но возможно – к силовым структурам они только приближены, и дисциплина у них, как у всех гражданских, на обе ноги хромает.
Вызвал их главу, выслушал ее короткий ответ, велел немедленно переходить в режим повышенной готовности и без дальнейших объяснений отключился.
– Его у них нет, – поставил я в известность ставку.
– Может, он сбежал? – снова выскочил балабол. – Он в последнее время какой-то нервный был.
На слезу прошибло – не на одного меня, значит, всевидящее око титана резкость наводило. Но тоже вариант возможный – даже самый лучший из всех возможных.
Вызвал орлов, послал всех находящихся в расположении – в полном составе – прочесать местность между штаб-квартирой и ставкой. Объект – самый борзый из Татьяниной группы при прохождении курса молодого бойца в нашем павильоне. Особая бдительность – способен сливаться с местностью и нападать из-за угла. При обнаружении подставиться под нападение – потом вязать – потом снять побои у пострадавших – потом объект и протокол с побоями к целителям.
В ожидании доклада глянул на Макса.
– Связь есть? – У него наверняка самый прямой контакт с титаном.
Он покачал головой, сжав губы в тонкую линию.
– Уже проверил, – неосознанно смахнул он пот со лба.
– Продолжай вызывать, – скомандовал я – и обомлел: он только кивнул.
Орлы доложили часа через два – объект не обнаружен.
– Под каждый куст заглянули? – прижал я их для порядка.
– Обижаете, командир! – засопели они хором.
– Если он и сбежал, – довез я их доклад до ставки, – то как только отсюда выполз – и целенаправленно. На нашей территории его нет – значит, уже успел в штаб-квартиру нырнуть.
– А может, его аналитики забрали? – выдал балабол очередную сногсшибательную версию. – Как специалист говорю: он уже вообще в полном неадвекате был – вот они его и вызвали, чтобы в чувство его привести. Через блок-пост он бы без особых указаний не прошел.
Через тот блок-пост – после того, как мои орлы там пошумели – кто угодно прошел бы. Но справки навести можно – совершенно официально: сотрудник особо секретного отдела пропал – докладывать все равно придется. А куда еще докладывать? У всех в ставке доступ только к своим – значит, только внештатникам на блок-посту и передавать рапорт о пропаже. Пусть дальше по инстанции ее ищут.
Или …
И вот тут-то и грянул набат.
– Значит, так, – медленно проговорил я, переводя взгляд с Макса на балабола с Татьяной. – Прямо сейчас набирайте мелких – все ли у них в порядке. Между делом! – быстро добавил я, глядя на их бледнеющие физиономии. – Без объяснений – нам там паника сейчас совсем не в тему.
Макс выхватил телефон из кармана первым.
– Панели! – рявкнула Татьяна, рывком опуская свою.
Дожился – вчерашний курсант вперед меня о безопасности думает!
Убедившись, что связь у всех установилась, вызвал орлов – тех, что охрану мелкого обеспечивали.
– Нет, командир, все штатно, – дружно удивились они. – Даже новые хранители угомонились – в связке работают.
– Никаких других гонцов не мелькало? – переспросил я для верности.
– Так доложили бы, командир! – надулись и эти. – Вокруг объекта уже столько наших крутится, что к нему никто не подкрадется.
Родители мелких уже тоже порозовели – те их уверили, что из необычного у них только сессия на носу.
Я не понял – с какого перепуга набат гремел?
Не понимал я это долго – ставка опять в мертвый штиль вошла. Никакого кипежа по пропаже аксакала не было – орлы держали ухо востро. У целителей он так и не обнаружился – их глава психанула, как будто я его умыкнул. Никаких новых распоряжений никто из нас не получал – допрашивал каждого с пристрастием.
Объяснение могло быть только одно – аксакал таки точно с катушек слетел, и аналитики его от греха убрали, готовя другого засланного казачка – мозгами покрепче.
Использовал это время по полной – в ставке без аксакала посвободней стало. На разминках гонял и Макса, и балабола до седьмого пота. В переговорке заткнул балаболу рот и каждый день проводил инструктаж по тактике скрытного наблюдения. А отправляясь в свой отряд, всякий раз сразу же двигал на самый верх штаб-квартиры в засаду.
Врать не стану – ничего толкового я там не назасадил. Та здоровая, как в бункере, дверь в зал Совета была все время закрыта – кроме одного раза. Дожился – какой-то прилизанный дохляк с выпученными рыбьими глазами врасплох меня застал. Выскочил, как ошпаренный – не успел я за ним внутрь нырнуть.
Ладно, проехали – раз вышел, значит, вводные данные уже доложил, а без них одно только обсуждение совсем не тот вес имеет. Наверняка доклад не последний – мы им новые вводные все время подкидываем – в следующий раз ушами хлопать не буду.
За дохляком, само собой, проследил. Недалеко – как и следовало ожидать, оказался он из аналитиков. Крепко подмывало пробраться к ним, наконец, но рисковать провалом засады, только чтобы потешить свое самолюбие – это не по-моему. До орлов дойдет – конец авторитету.
В переговорке добавил к инструктажу по скрытному наблюдению тактику скрытного проникновения. Слушала меня одна Татьяна. Балабол ее только глаза закатывал – с таким видом, как будто он на земле ужом работал. А Макс вообще в полную прострацию ушел – сверля пространство перед собой глазами и морщась время от времени так, словно у него это сверло там застряло.
А однажды вообще прямо посреди инструктажа телефон вынул и ухом к нему приклеился. Нормально?
Рявкнуть я не успел – орлы вызвали. Те, что охрану мелкого обеспечивали.
– Командир, тут хранитель кипеж поднял, – встревоженно доложили они. – Чего делать?
– Который? – отвел я все же душу.
– Старший, – коротко ответили они, учуяв мое настроение.
– По поводу? – сохранил и я краткость, чтобы окончательно не сорваться – этот дезертир забыл, кому докладывать в случае чрезвычайной ситуации?
– Возле объекта появился новый пацан, – перешли орлы к докладу по всей форме. – Учатся вместе. Уже пару дней. Спокойный, открытый, не высовывается. С объектом сошелся на ура. И даже с девчонками. А только что вылез хранитель – говорит, что он представляет опасность и что информация от того, кто какую-то делегацию сюда водил. Прямо трясется весь.
Не понял – как титан на землю попал? И какого лешего он мне напрямую не докладывает, если что разнюхал? Чтобы я весь отряд на подмогу охране мелкого выслал? А сам снова в арьергарде остался?
– Темный или наш? – уточнил я.
– Так в том-то и дело, что человек! – озадаченно крякнули орлы. – Мы потому волну и не стали поднимать. Наши действия?
– Я не понимаю! – заорал вдруг Макс.
