Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 108 страниц)
Глава 7. Другие предпочли начать все снова…
Сразу доложить Творцу об очередном эксперименте с первородными Первому не удалось.
Переправив Лилит в предназначенный для нее мир, он просто не мог удержаться, чтобы не показать ей все его уголки – в конце концов, было только справедливо предоставить ей право самой выбрать, где обосноваться.
Но Первый после Творца совершенно не ожидал, что сам увлечется показом ей своих открытий до полной потери чувства времени.
До сих пор любая уже воплощенная идея тут же переставала его интересовать. К тому моменту у него уже всегда другие появлялись – загадочно размытые и дразняще переменчивые. Поэтому он никогда прежде не оглядывался на свои законченные творения. По строгому уговору с Творцом, по завершении и принятии проекта Первый больше не мог ничего изменить в нем – улучшить, усовершенствовать, разнообразить – что сразу же лишало последний привлекательности в его глазах.
Образно выражаясь, он готов был работать до бесконечности над податливой глиной, послушно принимающей все более изысканные формы под его чувствительными пальцами. Но как только она застывала, любое чрезмерно настойчивое движение могло лишь разрушить законченность созданного из нее объекта.
Сейчас же он рассматривал воплощение своих фантазий как будто глазами Лилит – и просто упивался ее реакцией. Несмотря на то, что та далеко не всегда совпадала с его ожиданиями и собственным отношением к той или иной диковине. Он даже в мыслях их так по привычке называл – хотя и без того настороженного недоумения, которое вкладывали в это слово его заказчики, когда он предлагал им добавить несколько персональных штрихов в стандартный проект.
Лилит же просто смотрела вокруг – широко раскрытыми глазами, жадно впитывающими одну разворачиваемую перед ней картину за другой. И ей все было мало – как однажды убедился Первый после Творца, оставив ее на ночь в одном из подготовленных убежищ и обнаружив на следующий день – после долгих и отчаянных поисков – на довольно приличном расстоянии от него.
И это при том, что ему пришлось признать, что первое знакомство Лилит с его … ее миром оставило у нее не самое лучшее впечатление.
Он перенес ее в белоснежную пустыню, плотно укутанную замершими кристаллами воды.
Ему хотелось сразу поразить ее воображение бесконечным разнообразием их совершенства, их таинственным превращением в капли воды на ладони, мягкостью сформированного из них покрова …
Ему хотелось, чтобы ей сразу бросились в глаза новые для нее формы пушистых игольчатых деревьев и мохнатых зверьков с их умильными мордочками и приглашающими к игре манерами.
Одним словом, ему хотелось сразу показать ей картину нового мира, максимально отличную от скучной до зевоты комфортности макета.
У Лилит действительно широко распахнулись глаза и перехватило дыхание. Крайне довольный достигнутым эффектом, Первый после Творца принялся рассказывать ей о смене света и тьмы, тепла и холода … и лишь поднеся к ее лицу ладони, полные пушистых белых хлопьев, заметил, что у ее оцепенения есть куда более материальная причина.
Она вся сжалась, кожа у нее побелела, а губы посинели и дрожали, как она их не сжимала.
Первый после Творца запоздало вспомнил, зачем он создал мохнатых зверьков, и озадаченно смерил Лилит взглядом. И как она их ловить будет, если шевельнуться, похоже, не может? А их ведь добрых два десятка понадобится.
Нет, пожалуй, придется ей начинать осваивать планету с более теплых ее частей. А сейчас, наверно, лучше знакомство продолжить и вовсе с жаркими. Взяв Лилит за ледяную и прямо окаменевшую на ощупь руку, Первый переместился с ней в песчаную пустыню.
Там она вдруг обмякла и опустилась на песок, подставив солнцу запрокинутое лицо с закрытыми глазами и разведенные в стороны руки. Первый сел рядом с ней, пересыпая песок из руки в руку и дожидаясь, пока она отогреется.
Наконец, она открыла глаза с удовлетворенным вздохом и тут же зажмурилась от яркого солнца, сморщив нос.
– Тут лучше, – объявила она Первому, сверкнув белозубой улыбкой.
Выдохнув с облегчением, он повторил – на всякий случай – свой рассказ о сменах сезонов на планете и принялся детально описывать особенности пустыни.
Лилит слушала его, внимательно следя за движениями его рук. Потом зачерпнула горсть песка и повернула ладонь, дав ему просыпаться назад. Она рассмеялась, набрала еще одну горсть, сжала ладони в кулак и выпустила песок тонкой струйкой, водя рукой перед собой, чтобы он ложился на землю зигзагами.
Первый после Творца замолчал, с улыбкой наблюдая за ней и сложив руки на коленях. Она вопросительно глянула на него в повисшей тишине, затем перевела взгляд на его неподвижные руки – и протянула к ним свою, посыпая их песком из сжатого кулачка. Усмехнувшись, он раскрыл ладонь, принимая предложенный дар. И затем вернул ей его в другую подставленную ладошку.
– Пить, – вдруг произнесла она через какое-то время.
Первый после Творца перенес их в пустыню недалеко от скрытого под поверхностью источника воды, чтобы подкрепить свой рассказ об этой части планеты наглядной иллюстрацией самой важной ее части.
– Идем, – вскочив, протянул он руку Лилит.
Она шла, семеня и пританцовывая, чтобы как можно чаще отрывать ноги от раскаленного песка. Первый озабоченно поглядывал на нее: она уже тяжело дышала, лицо у нее заблестело от испарины, а кожа начала приобретать нездорово розовый оттенок. Но, как и в замороженной пустыне, она ни разу не пожаловалась, только стреляла во все стороны глазами – все более испуганно – в поисках хоть намека на водоем.
Когда они добрались до растений с мясистыми листьями, Первый после Творца молча указал ей на чахлую тень, падающую от них, и Лилит тут же юркнула туда, испустив шумный вздох облегчения.
– Вода там, – ткнул Первый пальцем себе под ноги. – Глубоко. Нужно копать, – показал он руками, как это делать.
– Сейчас, – отчаянно замотала она головой.
Первый мысленно поздравил себя с предусмотрительностью, подошел к растению, в тени которого стояла Лилит, и отломил от него крупный тяжелый лист.
– Вода есть еще здесь, но немного, – сказал он, протягивая ей свой запасной источник влаги.
Она с сомнением глянула на него и снова покачала головой.
– Это – не пить, это – есть, – неуверенно произнесла она.
– Попробуй, – настаивал Первый, поднеся лист изломом к ее лицу – так, чтобы ей были видны крупные капли жидкости на нем.
Она с опаской взяла его обеими руками, подозрительно принюхалась, лизнула, потом впилась в него зубами, втянула в себя жидкость, потом еще раз …
Затем она резко оторвалась от листа и протянула его Первому.
– Это тебе, – улыбнулся он, качнув головой и прокашлявшись от растерянности.
У созданий Творца не было физических потребностей, и им даже в голову не приходило заботиться друг о друге. В обитателей миров, с другой стороны, изначально закладывалась поддержка друг друга. Когда Лилит включилась в его игру с песком, он с готовностью подыграл ее инстинкту, но когда она предложила поделиться с ним жизненно важной только для нее влагой – этот жест неожиданно тронул его. Неожиданно и глубоко.
Лилит тем временем прикончила лист, облизнулась и отбросила его плотную оболочку в сторону.
– Это – не пить, – уверенно повторила она. – Пить – это так, – она широко развела перед собой руки, сделала ими глубоко черпающий жест и поднесла воображаемые пригоршни воды к лицу.
Отлично, подумал Первый после Творца, снова протягивая ей руку, похоже, самое время познакомиться с бескрайними водными просторами.
На их берегах Лилит задохнулась, прижав ладони к лицу, и тут же бросилась в воду, подняв сноп брызг.
Остановилась она, оказавшись в ней по грудь – развела руки ладонями вперед, пытаясь поймать мягко набегающие на них волны, зашлепала по ним ладонями, рассыпалась своим серебристым смехом, склонилась над водой, разглядывая что-то в ее глубине … и вдруг рывком ушла под поверхность.
Первый после Творца ринулся к краю просторов, но Лилит уже выпрямилась, словно ужаленная. Отфыркиваясь и отплевываясь, она повернулась к нему с выражением полного недоумения на лице.
– Нельзя пить! – выдохнула она потрясённо.
– Нельзя пить, – подтвердил Первый, переводя дух.
Она оглянулась через плечо на уходящую к горизонту темно-лазурную равнину, покрытую легкой рябью и вспыхивающую солнечными бликами и белыми барашками волн, и снова перевела озадаченный взгляд на Первого.
– Зачем столько? – спросила она, недоуменно нахмурившись, – Если нельзя пить?
– Это – не чтобы пить, – рассмеялся Первый, обрадовавшись возможности сразу рассказать ей о том, что за горизонтом скрываются еще и другие чудеса.
Она вопросительно склонила голову к плечу.
– Подожди, – бросил он ей, оглядываясь по сторонам.
Глава 7.1
На узкой полосе песчаного берега валялось много чего, вынесенного на него волнами и ветрами – до того, как ему удалось усмирить последние: подводные растения, раковины, обломанные ветви и более крупные, бесформенные куски деревьев.
Первый после Творца поднял одну ветку, подошел к краю воды, подождал, пока набежавшая волна начнет откатываться, положил на нее ветку и подтолкнул ее в сторону Лилит.
– Плыть, – показал он пальцем на устремившееся прочь от берега наглядное пособие с двумя торчащими в стороны сучками.
Лилит с интересом проследила взглядом за приближающимся к ней объектом, дернула в сомнении бровями, осторожно откинулась назад, раскинув руки … и осталась лежать на поверхности, покачиваясь на волнах и глядя в уже начинающее темнеть небо.
Через пару мгновений к нему взлетел ее звонкий, переливчатый смех, а ее саму начало сносить к берегу. Она оттолкнулась ногами, словно противясь возвращению, затем руками, затем руками и ногами вместе – и начала быстро удаляться от берега.
Первый после Творца остолбенел, даже забыв порадоваться тому, с какой легкостью она приняла созданный им мир и приобретала нужные в нем умения. Он же совсем не это имел в виду! Его первородным полагалось плыть на прочном и надежном приспособлении, образом которого должна была послужить та ветка. На котором можно было хранить запас пищи и найти место для отдыха на долгом пути к горизонту. Которое должно было служить защитой от обитателей водных глубин. А он еще столько их создал – и даже позволил некоторым питаться другими живыми существами!
– Не так! – заорал он, прыгая на одной ноге и стаскивая со второй плотно прилегающую к ней матерчатую обувь. – Не так плыть! Так нельзя! Назад! Лилит, назад!
Так он в первый раз назвал ее выбранным ею самой именем. Нарушив тем самым строгое правило Творца ничем не выделять его создания, не говоря уже об обитателях созданных им миров. Тревожно вглядываясь в скользящую над поверхностью воды голову своей первородной, Первый после Творца даже не заметил этого нарушения.
Лилит остановилась. Забарахталась на одном месте, пытаясь – по всей видимости – развернуться, и резко ушла под воду. Первый принялся стаскивать с себя тунику, запутавшись – в спешке и от непривычки – в рукавах.
Когда он, наконец, выпутался из впервые помешавшей ему одежды, Лилит уже снова была на поверхности и двигалась к берегу – лицом к нему. Первый в изнеможении опустился на песок.
Добравшись до места, где она остановилась в первый раз, Лилит – судя по движениям – стала на ноги, отдышалась, закинув голову к небу, и пошла к берегу. С каждым шагом она словно вырастала из воды, и Первый вдруг почувствовал, что хорошо, что он успел сесть.
Солнце уже опускалось к горизонту – прямо у нее за спиной, заливая ее золотистым светом. Намокшие волосы слиплись у нее за спиной, не отвлекая больше внимание от ее лица. Цветущие растения, обвивавшие ее тело в макете, съежились от холода в ледяной пустыне, палящее солнце добило их в жаркой – и они больше не скрывали ее фигуру.
Она была совершенством, каждую черточку которого Первый после Творца мог воссоздать в памяти в любой момент. Сейчас же из потока яркого солнечного света и мерцающей его отблесками воды к нему выплывало совершенство ожившее.
В макете она двигалась либо порывисто, либо замирала на месте, напоминая ему сделанные его собственной рукой эскизы. Сейчас же она словно переняла движение волн – свободное, уверенное, ничем не ограниченное.
И в каждом этом движении сквозила полная гармония с окружающим миром и чистое удовольствие от самого пребывания в нем.
Первому всегда нравилось смотреть на нее – с удовлетворением от создания истинного шедевра. Сейчас же исходящая от нее полнота жизни отозвалась в нем удовольствием почти болезненным, почти нестерпимым в своей силе.
Он отвел глаза, неловко поднимаясь на ноги. Когда она подошла к нему, он протянул ей свою тунику, все также глядя в сторону и размышляя, куда ее дальше понести.
Возле водных просторов оставлять ее нельзя, пока она не поймет, как правильно плавать. Кроме этого, нужно твердо объяснить ей необходимость покровов не только в ледяной и жаркой пустынях – иначе вряд ли получится объяснить что-либо еще.
Лилит удивленно глянула на протянутую ей тунику, взяла ее, повертела в руках и принялась прикладывать к своему телу, изгибаясь то в одну, то в другую сторону и заодно промокая воду на нем. Показывать ей, как надевать эту вещь, Первый не решился – пришлось бы снова на нее смотреть. О том, чтобы помочь ей, речи вообще не было – при одной мысли о прикосновении к этому источнику бьющей наповал полноты жизни, ощущение последней хлынуло в Первого с такой силой, что у него руки задрожали.
Так и не разобравшись, что делать с туникой, Лилит отступила в сторону, чтобы оказаться в поле зрения Первого, и с улыбкой вернула ему ее. Болезненно сморщившись, он рывком отвернул голову в сторону. Лилит снова шагнула туда же, глянув на него с вопросом и обидой в глазах. Первый быстро опустил свои и снова протянул ей руку.
– Пойдем, – сдавленно обратился он к этой руке.
На этот раз он перенес ее в небольшой уголок, напоминающий макет. На самом деле, он создал его уже после изменения наклона оси планеты, чтобы первородные начали ее освоение с относительно знакомого им места. Но понаблюдав за непоседливой Лилит в макете, он и тут не удержался: увеличил центральный водоем, расширил и углубил впадающий и вытекающий из него потоки воды, сделал богаче окружающую их растительность, наполнив ее до предела цветами, и поместил в нее – на пробу – самых дружелюбных зверьков.
Сейчас его очередной необъяснимый порыв пришелся очень кстати. Первый после Творца быстро наломал охапку гибких ветвей, наиболее густо покрытых листьями и цветами, и протянул ее Лилит, старательно глядя только ей в лицо. Точно, как первородный, мелькнуло у него в голове – вслед за чем пришло неожиданное сочувствие к тому. Теперь-то Первый понимал, что заставило его так варварски разорить водоем в макете.
Лилит тем временем уверенными движениями закутывалась в очередное подношение. Первый обратил внимание, что – в отличие от подсмотренной им сцены в макете – она не просто накидывала ветви себе на шею и плечи, а переплетала их, чтобы они плотнее сидели на теле и не мешали движениям. Так, за жилище можно быть спокойным, даже в более неблагоприятных условиях, с удовлетворением подумал он. Пора переходить к другим жизненно важным потребностям.
– Кушать? – вопросительно глянул он на нее.
Она с готовностью закивала.
В эту копию макета Первый после Творца поместил больше цветов, чем съедобных плодов. Во-первых, чтобы первородные не стали ограничиваться ими, а начали охотиться на зверьков, чтобы обеспечить себя не только пищей, но и согревающим покровом в преддверии холодов. И во-вторых, он расположил эти плоды выше на деревьях, чем в макете – чтобы первородные научились перемещаться не только горизонтально, но и вертикально, что должно было подготовить их к освоению гористых участков планеты.
Он подвел Лилит к одному из деревьев и показал ей грозди ярко-желтых плодов, виднеющихся среди листвы у них над головами. Он специально сделал их легко различимыми на фоне зелени и чрезвычайно аппетитными даже с виду.
Лилит проследила взглядом за его рукой, смерила им расстояние до плодов – и уголки губ у нее разочарованно опустились. Чуть пожав плечами, она принялась оглядываться в поисках более доступной пищи.
– Нет, – остановил ее Первый. – Нужно туда, – показал он ей руками, как подтягиваться, перебираясь с ветки на ветку.
Лилит скептически изогнула бровь, но подошла ближе к дереву, подпрыгнула, ухватилась руками за самую нижнюю ветку, попыталась повторить показанное им движение … и тут же взвизгнула, разжала руки и кулем свалилась на землю, съежившись, сложив перед лицом ладони и дуя на них.
Первому пришлось прервать обучение ее жизни на планете и отвести ее к водоему, куда она опустила руки и держала их там, пока не остановилась кровь. М-да, мрачно подумал Первый, вообще-то добыванием пищи полагалось заниматься первородному – для того и был он снабжен более грубой кожей.
С другой стороны, этот неудачный эксперимент дал ему возможность сразу показать Лилит альтернативные источники питания. Еще раз убедившись, что царапины у нее на руках уже затянулись, он поманил ее склониться над водоемом.
– Смотри, – ткнул он пальцем в медленно скользящих в глубине подводных обитателей. – Кушать.
Лилит вскинула на него изумленный взгляд и затрясла в отвращении головой.
– Кушать, – уверенно кивнул он. – Ловить, – сделал он хватательное движение руками, – и кушать.
Дважды приглашать Лилит в воду не пришлось. Рассыпав трель своего серебристого смеха, она прямо с корточек бросилась в водоем, окатив Первого веером брызг и взбаламутив воду. Там она принялась вертеться во все стороны, рывками шаря под поверхностью руками. Безрезультатно, конечно – перепуганные вторжением подводные животные шарахались от нее во все стороны.
– Не так! – завопил Первый, вскакивая и отряхиваясь. – Назад!
Лилит выбралась на берег, вопросительно глядя на него.
Создав этот уголок, Первый после Творца тщательно изучил пищевые цепочки в нем, максимально упростив их, чтобы первородные освоили их как можно быстрее. Сейчас он оглянулся по сторонам, поднял с земли обломок более прочной ветки и принялся ковырять им землю возле водоема, снимая с нее растительный покров.
– Копать? – произнесла вдруг Лилит с выражением озарения на лице.
Первый улыбнулся ее памяти и отбросил ветку, найдя наконец очередное наглядное пособие. Схватив двумя пальцами длинное и тонкое, скользкое и извивающиеся существо, он показал его Лилит, растянулся на земле лицом к водоему и опустил в него руку с приманкой.
– Теперь ждать, – бросил он через плечо Лилит.
Она улеглась рядом с ним, но уже через пару минут начала вздыхать и ерзать.
– Тихо, – шепотом предупредил ее Первый, заметив крупного подводного обитателя, осторожно приближающегося к зажатому в его руке существу.
Лилит замерла, даже дыхание затаив.
Глава 7.2
Держать сжатые в щепотку пальцы неподвижными оказалось на удивление неудобно, и Первый порадовался, что удалось приманить подводное животное, пока они совсем не онемели. Когда его добыча схватила приманку, он плавно разжал их и тут же снова сомкнул вокруг подводного охотника. Но только на мгновенье – неуловимым мгновением тот выскользнул из его руки и тут же ушел в глубину.
Первый после Творца озадаченно уставился на свою пустую ладонь – звеньям пищевой цепочки полагалось следовать установленным правилам. Лилит звонко расхохоталась.
– Не важно, – уверенно бросил он ей, вставая. – Нужно так делать.
В конце концов, этот мир создавался для его первородных – вот пусть они и учатся его осваивать. В задачу Первого входило лишь создание нужных им условий – и подсказки Лилит он давал только потому, что она оказалась в этом мире в одиночестве.
Он решил ограничиться еще одной, последней. Ему уже давно пора было отправляться с докладом к Творцу.
Их с Лилит появление в этом уголке уже давно привлекло внимание пушистых зверьков. Поначалу те прятались в зарослях, настороженно изучая шумных и суетливых пришельцев, но когда Первый и Лилит замерли на берегу, приманивая подводное животное, один из зверьков решился на более близкое знакомство.
– Молчи, – едва слышно произнес Первый, снова усаживаясь рядом с Лилит на землю и указав ей глазами на смельчака.
Она отпрянула назад, ответив зверьку не менее настороженным взглядом.
– Не шевелись, – остановил ее Первый, едва шевеля губами и подавая ей пример неподвижности.
Через какое-то время сидящий на самом краю зарослей зверек с острыми, чуть подрагивающими ушами и пушистым хвостом, обвитым вокруг лап, поднялся и сделал шаг в их сторону. Подождав немного, он сделал другой, снова застыл в ожидании их реакции … и так, подкрадываясь и замирая, постепенно приблизился к ногам Лилит.
Там он снова остановился, вытянул шею и начал принюхиваться, смешно дергая носом и шевеля торчащими во все стороны усами.
Лилит тихо рассмеялась и протянула к нему руку – зверек выгнул спину, вздыбил на ней шерсть и зашипел, захлестав хвостом.
Лилит отдернула руку и недоуменно глянула на Первого.
– Не спеши, – едва различимо проговорил тот, легким кивком вновь привлекая ее внимание к зарослям.
Оттуда уже вышли еще два зверька. Крупнее первого и скорее мохнатые, чем пушистые, они двигались более угловато и определенно предпочитали держаться вместе. Потому, наверно, и приближались не так с опаской, как с интересом.
Первый зверек тем временем, убедившись, что его предупреждение возымело действие, вновь вернулся к обнюхиванию Лилит. Добравшись до ее руки, неподвижно свисающей с колена, он замер, подозрительно присматриваясь к только что напавшему на него объекту – и вдруг боднул его головой и тут же отскочил назад, припав к земле.
Без какого-либо напоминания Первого Лилит ни единым мускулом не пошевелила. Зверек выждал какое-то время, выпрямился, пригладил шерсть и снова – бочком – приблизился к руке Лилит. На этот раз он не стал бодаться, а протиснулся под ее рукой – головой, шеей, всем телом, выгибая спину так, чтобы ее пальцы прошлись по всей ее длине.
Лилит снова почти беззвучно рассмеялась и повторила движение, столь недвусмысленно подсказанное ей зверьком. Тот вытянулся на земле рядом с ней, привалившись боком к ее ногам, и оттуда послышалось довольное урчание.
Увидев это, два других зверька уже решительнее направились к Лилит, но остановились все же на некотором расстоянии, вытянувшись – так же, как и первый – бок о бок на земле.
Лилит осторожно протянула руку и к ним – ее жест остановило двойное рычание: негромкое, но отнюдь не такое дружелюбное, как доносящееся от ее ног.
Пожав плечами, она снова погладила первого зверька – тот завалился на бок, изогнувшись, а два других положили головы на вытянутые перед собой лапы, опустили настороженно вздернутые уши и чуть прикрыли веками глаза, не сводя их все же с Лилит.
Первый перевел дух и только тогда заметил, что затаил дыхание в начале этой сцены. Знакомство его первородной с другими обитателями планеты прошло куда лучше, чем он опасался после первых неуклюжих встреч с другими ее уголками. И если ей сразу удалось научиться вызывать у зверьков доверие, это существенно облегчит ей охоту на них.
– Кушать, – негромко дал он ей свою последнюю вводную инструкцию. – Их тоже можно кушать.
Лилит резко повернулась к нему, сморщившись от отвращения, и отчаянно замотала головой.
Очевидно, именно в этот момент светило планеты полностью, наконец, скрылось за горизонтом, и постепенно сгущающиеся сумерки сменились стремительно наступающим мраком.
Лилит вскочила, дико оглядываясь по сторонам. Пушистый зверек взвился в воздух и стремглав бросился в заросли. Лохматые тоже поднялись, недовольно ворча, и потрусили за ним.
– Что это? – выдохнула Лилит, с ужасом глядя на Первого. – Не вижу! Ничего нет!
– Это ночь, – успокаивающе ответил ей Первый, тоже поднимаясь. – Ночь – темно. А раньше был день – светло. И после ночи снова будет день.
– Зачем ночь? – притопнула Лилит ногой.
– Ночь, чтобы спать, – объяснил Первый, поведя вокруг рукой. – Смотри.
Зверьки не скрылись в зарослях – они устроились на самой их границе, свернувшись в клубочки: мохнатые друг возле друга, пушистый – чуть в стороне. Теперь настал черед Лилит озадаченно рассматривать их.
Убедившись в их полной безмятежности, она – все еще теряясь в сомнениях – оглянулась вокруг. И вдруг охнула, прижав руки к лицу, когда взгляд ее упал на поверхность водоема. В котором отражались уже показавшиеся в ночном небе звезды.
– Что это? – спросила она совершенно иначе.
Первый после Творца молча поднял вверх руку.
Проследив за ней взглядом, Лилит закинула голову, качнулась, словно теряя ориентацию, затем опустилась на землю, вытянулась на ней и принялась водить глазами по небосводу, чуть приоткрыв рот.
Первый начал понемногу пятиться к зарослям – он уже и так откладывал возвращение в свою башню слишком долго.
– Не уходи! – послышалось от водоема. – Пожалуйста. Красиво! Что это?
Вспомнив подсмотренную сцену в пещере в макете, Первый просто не смог уподобиться своему первородному.
– Это звезды, – ответил он, возвращаясь к Лилит и укладываясь рядом с ней.
– Что такое звезды? – тут же отозвалась она.
– Каждая звезда, – вытянув вверх руку, потыкал он в небо пальцем, – это мир. Такой, как здесь. И в них живут такие, как ты. – Он внутренне усмехнулся невозможности такого сравнения.
– Много, – заметила она, сосредоточенно водя глазами по ночному небу. – А ты там живешь?
– Да, – ответил он, чтобы не направлять ее мысли в ненужное русло. – Только очень далеко.
– А как туда попасть? – поинтересовалась она, и Первого кольнуло подозрением, что она думает о возвращении в макет.
– Твой мир здесь, – твердо ответил он ей.
– Мой и Адама? – подтвердила она его подозрения.
– Да, – скорее напомнил он себе, чем заверил ее.
– А он придет? – остро глянула она на него, повернув голову.
– Придет, – коротко бросил он, подавляя неприязнь – любой нормальный первородный уже давно бы бросился, сломя голову, вслед за таким совершенством.
– А ты? – вдруг спросила Лилит, все так же пристально глядя на него.
– Обязательно, – неожиданно для себя самого ответил он без малейших колебаний. – Пока тебе будет нужна помощь.
Лилит вдруг снова ахнула, указывая ему на светящуюся точку, промелькнувшую у них над головами.
Первый после Творца рассмеялся и объяснил ей, что это – всего лишь крохотное ночное существо из этого мира.
– Почему здесь все движется, а там – нет? – разочарованно протянула она, кивнув на небо.
Первый только крякнул про себя. Ему удалось создать совершенно уникальный, не имеющий аналогов мир – и, похоже, обитателей ему под стать. По крайней мере, обитательницу – которая воспринимает все окружающие ее чудеса как нечто, само собой разумеющееся, и хочет новых. Ну что же, найдя наконец истинного ценителя его творений, он с удовольствием пойдет ему навстречу.
– Хорошо, – загорелся он, уже прикидывая, как реализовать возникшую идею. – Когда тебе понадобится помощь, позови меня. Просто подумай обо мне. И когда я отправлюсь в путь, ты увидишь, как к твоему миру приближается звезда, и будешь знать, что я тебя услышал.
– Хорошо, – эхом ответила ему Лилит, довольно вздохнув и закрывая глаза. – Здесь хорошо.
Когда она, наконец, уснула, Первый еще некоторое время с интересом всматривался в ее лицо – сам он не создал ни одного эскиза ее спящей, и уж точно не в темноте, в одном только звездном свете. У него возникло странное ощущение, как будто он вовсе и не свое собственное творение разглядывал. Как будто его первородная перехватила у него идею дальнейшего совершенствования уже созданного идеала – как и весь этот саморазвивающийся мир – и далеко не всегда по заложенным его создателем принципам.
