Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 90 (всего у книги 108 страниц)
Глава 19.2
– Я не сдал нашу башню, а спас ее! – процедил его бывший помощник сквозь зубы. – Чтобы было кому – однажды – закончить то, что начали – и провалили – Вы. Мы не будем церемониться и бороться с той башней в белых перчатках – мы переймем все их методы, чтобы отплатить им той же монетой! И наступит день, когда мы их переиграем – и вернем себе свое место.
– Ты ничего не понял, – снова покачал головой Первый. – Та башня уже стала символом подлости и лжи – задолго до всех этих событий. Теперь же ты навесил на нашу клеймо предательства. Не меня или нашего союза – Творца. Это уже прописано в этом вашем документе, и можешь не сомневаться – та башня распространит его повсюду. И здесь, и во всех, без исключения, мирах. И сейчас, и на все времена до скончания веков. Это клеймо будет висеть на каждом представителе нашей башни – даже на тех, которые пополнят ее ряды в будущем. И что бы вы ни делали, какие бы попытки очиститься от него вы ни предпринимали – все это будет восприниматься всего лишь, как коварные происки свергнутой, но жаждущей реванша тьмы.
– У Вас будет возможность убедиться в том, что Вы ошибаетесь, – натянуто возразил ему его бывший помощник.
– А у тебя – в том, что я прав, – без тени сомнения парировал Первый. – Хотя я уже не уверен, что ты сможешь это осознать.
Круто развернувшись, он вышел из зала заседаний. И тут же инвертировался в ту еще не названную, но все еще прочно держащую его на плаву точку – пусть гадают, куда он пропал.
У него оставался один-единственный шанс – завтра Творцу представят все неопровержимые, документально подтвержденные свидетельства его якобы бунта против создателя вселенной, но неужели все они смогут перевесить живое слово самого первого его создания?
Это слово, однако, нужно было еще донести до Творца. Беспрепятственно.
Он вернулся в зал заседаний – благо распахнутую дверь так и не закрыл за собой. Его бывший помощник сидел там, глядя куда-то перед собой отсутствующим взглядом. Он ступил прямо под этот взгляд, поводил перед ним рукой – его бывший помощник встряхнулся, упрямо выдвинул вперед челюсть и вернулся к бумагам на столе. И даже не глянул в сторону двери, когда Первый снова вышел. Удовлетворенный результатами своего эксперимента, но все еще не окончательно убежденный в них.
Он повторил его на рати Второго. Проскользнул через едва приоткрытую дверь своего кабинета наружу – и осторожно двинулся к ним. Затем пошел быстрее и увереннее. Затем несколько раз пробежался перед их строем, подпрыгивая и размахивая руками – ни один из них даже глазом в его стону не скосил. Его просто подмывало проскользнуть через их строй и запустить в кого-нибудь сзади камнем – но такая мелочная выходка не стоила риска обнаружения и потери его последнего шанса.
Вернувшись к себе в кабинет, он открыл вход в тоннель и быстро спустился в него. Перемещался он по нему тоже чуть ли не бегом – почему-то вопрос о том, в каком виде он предстанет перед Творцом, уже не казался ему столь важным. В конце тоннеля, однако, он немного задержался, чтобы восстановить дыхание – на тот случай, если придется действовать молниеносно – и прислушаться. Из кабинета Творца не доносилось ни единого звука. Он чуть приподнял часть пола, закрывающую выход из тоннеля – и с облегчением увидел через открывшуюся щель, что в кабинете не было ни его хозяина, ни кого бы то ни было другого.
Значит, он все же успел! Выбравшись из тоннеля, он снова закрыл его, убедился, что ничто не указывает на его существование, и устроился в углу, прямо на полу – ждать. Что всегда давалось ему с невероятным трудом.
Творец был, как всегда, точен. На следующий день он вошел в кабинет из приемной Второго и широкими шагами направился к своему столу – с лицом, на котором даже издалека отчетливо читалось приближение грозы.
Первый вскочил на ноги – следом за Творцом посеменил мелкими шажками Второй.
– Вот документы, подтверждающие мои слова, – подобострастно изогнувшись, положил он стопку бумаг на стол перед Творцом.
– Оставьте меня! – пророкотал гром в голосе Творца, и Второго сдуло из кабинета.
Обведя медленным взглядом кабинет, Творец опустил его на принесенные бумаги. Пробежав глазами несколько из них, он отложил их в сторону и закрыл лицо рукой. Первый шагнул вперед, возвращаясь в свое обычное состояние.
Опустив руку, Творец глянул на него, даже бровью не шевельнув.
– Ваша настойчивость, – медленно проговорил он, – могла бы найти себе намного лучшее применение.
– Разрешите мне объяснить, – внезапно охрип Первый.
– Я уже со всем ознакомлен, – махнул Творец рукой в сторону бумаг.
– Я думаю, события изложены здесь во вполне определенном виде, – вернулся к Первому голос, – и часть из них наверняка упущена. Позвольте мне восполнить пробелы и начать с самого начала.
Какое-то время Творец сверлил его тяжелым взглядом – потом молча кивнул.
Первый начал с Адама – и чем больше фактов вмешательства Второго в жизнь его мира и его первородных он приводил, тем больше мрачнело лицо Творца.
Наконец, он поднял руку, остановив Первого.
– Вы начали отнюдь не с начала сложившейся ситуации, – словно отмахнул он рукой все доводы Первого, – и говорите отнюдь не о ее причине.
– Я не совсем понимаю, – растерялся Первый.
– Все это, – ткнул Творец, не глядя, в лежащие перед ним бумаги, – началось задолго до описываемых и здесь, и Вами событий, и причина их лежит не в Вашем противостоянии со Вторым – она кроется в Вас. Это Вы дали им ход.
– Я?! – оторопел Первый.
– Вы были созданы как носитель точки зрения, противоположной моей, – размеренно произнес Творец, – сосуществование которых обеспечивало баланс. Как тезис и антитезис совместно рождают синтез, позволяющий мирно и плодотворно объединить, казалось бы, несовместимое. Вы нарушили этот баланс.
– Да как я его нарушил? – вскинулся Первый.
– Созданием своего мира, – отчеканил Творец.
– Да Вы же утвердили его! – возмутился Первый.
– Утвердил, – согласно кивнул Творец. – А потом Вы начали вносить в него изменения. Без какого-либо обсуждения. Вы дали в нем право на существование только своей мысли. Да, Вы создали совершенный мир, но идеал не жизнеспособен – самые высокие достоинства невозможны без недостатков. И оторвав одну часть от целого, отгородив ее от него, Вы автоматически создали свой антипод. Он не был предназначен для этого, он не был настроен на равновесное сосуществование – ощущая Вашу чуждость, он нацелен на ее ликвидацию.
– Так ведь именно это я и хотел изменить! – снова загорелся Первый. – Не знаю, предоставили ли Вам наш манифест, но в нем однозначно сказано, что мы выступаем как раз против его подавления и видим себя исключительно в союзе с Вами!
– Так уже не получится, – покачал головой Творец. – Созданный Вами антипод нельзя устранить вот так, – щелкнул он пальцами. – Но это действительно только начало. Вы прекрасно знаете, что у каждого действия есть последствия, которые распространяются волнами – и вширь, и вглубь. Насколько мне известно, Ваша башня отвергла Вас – так же, как Вы отвергли меня. Со временем в ней найдутся несогласные с таким решением, а у них свои противники. Также и в этой башне будет вспыхивать недовольство, в ответ на что будет усиливаться давление и расти встречное недовольство. Не исключаю, что и Ваш мир выступит против Вас, а против него – его обитатели, а затем одни из них – против других. И эту войну всех против всех, это саморазрушение запустили Вы.
– Так давайте сейчас все и исправим! – в полной готовности выпрямился во весь рост Первый. – Прямо здесь и сейчас!
– Исправлением ошибок занимается тот, кто их совершил, – холодно ответил ему Творец. – Вы сами исключили мое участие в своих делах. Если Вам удастся воссоединить все, что Вы раскололи, тогда и поговорим. До тех пор я запрещаю Вам беспокоить меня. В конце концов, это всего лишь одна небольшая часть моей вселенной – если она погибнет, Вашими стараниями, так тому и быть.
– Я Вам не верю! – вырвалось вдруг у Первого. – Мне предлагали избавиться от моего мира – я не смог. Я не верю, что Вам все равно.
– Да как Вы смеете?! – впервые возвысил голос Творец.
Ответить Первый не успел.
– Вы меня вызывали? – торопливо ступил в кабинет Творца Второй – и тут же заметил Первого. – Стража! – завизжал он, выпучив глаза.
Первый мгновенно инвертировался и бросился к входу в тоннель. Там он, однако, остановился – открыть его сейчас значило лишь выдать Второму его личный прямой доступ к Творцу.
Он медленно двинулся к двери и вдруг заметил, что Творец следит за ним глазами – полными острого интереса. Словно опомнившись, Творец тут же опустил их.
Второй отступил в сторону, пропуская двоих стражников, которые принялись топтаться по кабинету, загребая руками воздух. С легкостью уклонившись от них, Первый выскользнул в приемную Второго и расположился в его кресле, ощупывая стол и хлопнув перед этим дверью на лестницу. Второй со стражниками тут же выскочили из кабинета Творца и ринулись туда.
Кнопка открытия входа обнаружилась именно там, где и ожидал найти ее Первый – прямо под столешницей и напротив кресла – можно было нажимать на нее, не меняя величественной позы. Что он и сделал – и через мгновение уже был в макете.
– Возможно, Вы и правы, – догнал его мысленный голос Творца со сдержанным смешком. – Жаль было бы лишиться такой яркой изобретательности. Я действительно надеюсь, что Вы найдете достаточно весомый повод для нашей следующей встречи.
Глава 19.3
В свой мир Первый перенесся прямо из макета. Вернее, только попытался – и не смог. На самом краю воздушной оболочки планеты он словно в стену врезался. Подвижную, гибкую – она подавалась, прогибалась под его напором, но с каждым его новым усилием росло и ее сопротивление, и в конце концов она всякий раз отбрасывала его назад.
Как они это сделали? – остановился он в замешательстве. Его бывший помощник сообщил ему, что владельцам миров, вошедших в его союз, отныне запрещен доступ в них. Это значило, что границы миров патрулируются подчиненными Второго – и при любой попытке их несанкционированного пересечения нарушитель будет немедленно задержан. Это было как раз в духе Второго. Но создать физический барьер на границе? На такое башня Второго была неспособна по определению – созидание никогда не входило в ее функции. Ее обитатели даже выходы из нее всего лишь заперли, даже не попытавшись хоть как-то видоизменить их.
Неужели Творец? – замер Первый. Оградил его от любых отвлекающих факторов? Чтобы он всецело сосредоточился на своей главной задаче – ликвидации порожденных им разломов? Он ведь прямо сказал, что раскол между башнями пойдет дальше – как трещина в поверхности планеты при землетрясении. И за ним последует – уже последовал! – раскол между Первым и его башней. А затем – между ним и его собственным …
– Ты здесь? – уперевшись руками в невидимую и непреодолимую стену, обратился Первый к своему миру. – Ты слышишь меня?
По стене прошла легкая дрожь.
– Мне тут какой-то барьер поставили, – продолжил Первый, похлопав по стене. – Давай, поднажми со своей стороны, а то у меня не получается.
Стена чуть прогнулась – и резко бросилась на Первого, отшвырнув его назад.
– Это ты меня, что ли, не пускаешь? – не веря своим глазам, снова двинулся к ней Первый – стена угрожающе подалась вперед.
Это была не обычная подначка его мира – как тогда, когда тот напоминал ему о своих правах.
Это была не его мстительная оплеуха – как тогда, когда Первому удавалось обойти его ловушки.
Это был даже не раскол – трещину можно было перескочить.
Это было намного хуже – полное отторжение Первого, полное исключение его из созданного им творения.
– Слушай, я же не сбежал, – еще раз попытался пробиться к нему Первый. – Я ушел, чтобы остановить и наказать тех, кто на нас напал. И я … проиграл. Мне некуда больше идти.
На прозрачной прежде поверхности стены вдруг отразилось бездонное ночное небо с мириадами звезд. И Первый получил правильную трактовку ответа мира на тот вопрос, с которым он покинул его.
– Хорошо, я понял, – смирился он. – Вы меня предупреждали. Мне придется остаться там, куда я ушел. Но есть еще и другие. Обитатели таких же миров, как и ты. Такие же, как Лилита. Они точно также сражались, и их убивали так же, как Моего. Только еще страшнее. И все равно они не уступили, не сдались. Может, возьмешь их к себе? Иначе им грозит полное уничтожение.
Стена замера в упрямой неподвижности. Потом по ней снова пошла легкая рябь – и тут же исчезла. Потом она снова вернулась – и по стене медленно, словно в сомнении и неуверенности, начали прорисовываться … стираться … снова прорисовываться … очертания смытого гигантской волной континента мира.
– Я о нем тоже подумал, – перевел дух Первый. – Те, о ком я говорю, умеют выживать в самых тяжелых условиях – и восстанавливать самые разрушенные места. Я хотел помочь тебе сам – но если нет, позволь послать тебе других. Я даю тебе слово, что ты об этом не пожалеешь: ты поможешь им – они в долгу не останутся.
Контуры израненного континента начали изгибаться. Центр его как будто оттягивался от Первого – образуя нишу.
– Спасибо, – сглотнул Первый комок в горле. – Мы скоро будем.
Вернувшись в свой кабинет, он принял свой обычный вид и медленно оглянулся по сторонам. Похоже, придется здесь задержаться. Похоже, надолго. И очень долго придется играть новую роль.
Вызвав поодиночке все свои оставшиеся миры, он убедился, что с них сняли охрану, и попросил их спуститься к нему.
Он провел разговор с ними в максимально жестком тоне. Ему нужно было не только сообщить им весь масштаб предательства его башни – ему нужно было создать не вызывающую ни малейших сомнений иллюзию своего полного разрыва с Творцом и своей полной раздавленности.
Он был абсолютно уверен, что за ними следят – его помощник крайне своевременно предоставил Второму доступ к их башне. Ему нужно было, чтобы этот разговор услышали. Ему нужно было, чтобы выражения лиц миров подтвердили искренность каждого слова в нем. Он даже сцену с запиской Лилит – как будто он не знал, что она читать не умеет! – разыграл, как последнюю и безуспешную попытку связаться с ней. Как последний всплеск отчаяния. После которого во всеуслышание отказался от своего титула Первого. Ему нужно было, чтобы Второй торжествовал.
Когда миры, сгорбившись и не глядя друг на друга, вышли, он дал наблюдателям время полюбоваться их подавленным видом, пока они – примерно – не доберутся в те помещения, которые им отвели в его … нет, уже не в его башне. Затем собрал воедино все точки их вызова и обратился ко всем одновременно.
– У себя? – коротко бросил он, и быстро добавил: – Лица держать! Нам теперь долго лица поверженных держать придется – чтобы только на них смотрели и за нашими руками не следили.
До него донесся четырехкратный мысленный вздох облегчения.
– Я договорился насчет места, куда можно переместить ваших смертных, – сообщил им Первый. – Отправляйтесь к ним немедленно – времени у нас, я думаю, немного: пока Второй все приговоры не составит и подпись Творца на них не получит.
Антрацитовый тут же отключился – Первый рывком вернул его назад.
– Сообщите им о возможности вернуться в свои миры, – добавил он. – Нам нужны только полностью уверенные добровольцы. Чтобы на новом месте проблем не возникло.
– Мои не вернутся, – без тени сомнения бросил антрацитовый.
Пушистый и энергетический промолчали.
– Пусть добровольцы к вечеру будут готовы, – обозначил им временные рамки Первый. – Плодовый, твоя задача – максимально привлечь к себе внимание. Бурным желанием немедленно начать работать на нашу башню – во искупление старых грехов.
– Понял, – коротко ответил тот.
Как выяснилось, чутье … нет, скорее, опыт общения со Вторым поторопил Первого не зря. Закончив разговор с мирами, он только взялся за воплощение еще одной идеи, как в дверь его кабинета постучал его помощник … бывший помощник.
– Сдача обитателей взбунтовавшихся миров назначена на завтра, – сообщил он Первому все с тем же каменным лицом, и добавил в ответ на вздернутую бровь: – Та башню требует присутствия их бывших владельцев – и Вашего. В противном случае, смертные будут уничтожены.
– И Творец пожалует? – прищурился Первый.
– Насколько мне известно, – и глазом не моргнул его собеседник, – Творец сегодня заканчивает все дела в той башне и сразу после этого отбывает. Так что, нет – не пожалует.
– Мы будем, – кивком отпустил его Первый.
Опять придется и творить, и действовать в сжатые сроки – ничего, он уже даже во вкус вошел.
Идею, как передать сообщение в его мир, подсказало ему само его упрямое творение. Той прозрачной стеной, которая визуализировала его мысли. Это был его самый последний шанс: владельцы миров могли проникнуть в отныне закрытые для него пункты назначения только один раз – затерявшись среди своих смертных.
Он быстро создал два подобия прозрачной стены – достаточно больших, чтобы изображение на них было четко различимым, но не слишком громоздких, чтобы не бросаться в глаза. И настроил оба на демонстрацию не так сиюминутных мыслей, как воспоминаний.
На первое он надиктовал вдобавок инструкции Малышу, Крепышу и всем оставшимся с ними: восстановить их плавучий дом и добраться-таки до израненного континента – там и места побольше, и с новыми обитателями обустроить его будет проще. Но главное – он просил их помнить. Всегда. И Лилит, и его самого. Потому что они обязательно вернутся. Как только смогут. Для передачи этого сообщения Первый выбрал антрацитовый мир.
Второе он оставил безмолвным. Чтобы ничем не выдать его присутствие. Он наполнил его самыми яркими моментами их с Лилит жизни, настроил его на активацию при отражении в нем ее – и только ее – лица и планировал незаметно разместить в самом укромном из тех мест, в которых она могла находиться. Для этого как нельзя лучше подойдет пушистый. После этого ему оставалось только уповать на ту часть ее сознания, которая все же вспыхнула при его появлении.
Поздно вечером – по временной шкале его мира – он дождался сообщений антрацитового, пушистого и энергетического о готовности – и двинулся вместе с ними к своему миру. Перемещаться со смертными требовало больше времени – сначала их нужно было перевести в состояние, подобное летаргическому сну.
По дороге он сообщил антрацитовому и пушистому о своей просьбе, получил их согласие и объяснил каждому, как добраться до его пункта назначения. Миры тоже рассказали ему – крайне неохотно, особенно антрацитовый – что часть их обитателей все же решили принять ультиматум башни Второго о сдаче.
– Право на выбор имеют все – даже смертные! – решительно заявил им Первый.
Прозрачная стена на границе его мира оказалась на месте. У Первого все внутри похолодело – неужели Лилита уже окончательно человеческий облик потеряла и заставила мир отказаться от своего обещания?
– Мы здесь, – обратился он к нему резче, чем намеревался. – Ты, что, передумал? Имей в виду, пришельцы умрут прямо здесь – обратный путь они не выдержат.
На прозрачной стене вновь показались очертания изувеченного континента – словно напоминая им, что это – единственное место, где им позволено обосноваться. Центр континента вновь начал втягиваться внутрь – все дальше и дальше, пока не лопнул от натяжения, открыв неширокий проход. Первый махнул рукой, подгоняя миры с их смертными входить, пока окно возможностей не захлопнулось.
Глава 19.4
Под конец он едва удержался, чтобы не попробовать и самому затесаться среди последних переселенцев. Но зная и прежде вздорный нрав своего мира, решил не рисковать – если вдруг молнии посыплются, энергетический, конечно, сразу себя, как дома, почувствует, а вот остальные вряд ли.
Вместо этого он обратился к своему миру – чтобы отвлечь его внимание от пришельцев, но не только.
– Я не прощаюсь с тобой! – послал он ему ответное, но более четко сформулированное предупреждение. – Я знаю, ты всегда хотел большей самостоятельности – ты был таким создан. Ты всегда следовал только своему пониманию жизни – ты был таким создан. Ты всегда умел учиться – ты был таким создан. Но ты не знаешь, насколько безгранично жестокая и подлая сила тебе противостоит. Она нацелена на полное сокрушение, стирание в пыль, в небытие всего, что не понимает. Она уже это сделала со многими другими мирами – я видел это своими глазами, и вновь прибывшие подтвердят мои слова. Но я не собираюсь ей подчиняться, и ты тоже – ты был таким создан. Она уже пыталась уничтожить тебя, и у нее ничего не вышло – теперь она будет действовать иначе. Она будет незаметно внедряться в тебя, находить твои слабые места, клевать в сотню разных точек. Сейчас ты не хочешь, чтобы мы противостояли ей вместе, но я буду делать это параллельно с тобой. И прошу тебя запомнить только одно: если однажды она подточит твои силы и ты почувствуешь, что в одиночку слабеешь – я приду по первому твоему зову.
Толкаться прозрачная стена не стала, но ее вдруг заволокло туманом, по которому пошли волны, забурлившие белыми гребешками, и Первому показалось, что до него донеслось свежее дыхание бриза с бескрайних водных просторов. Вместе с до отвращения знакомым жужжанием летучего эскадрона мира.
Потом эти волны закружило в бешеном водовороте, из центра которого выскочили антрацитовый, энергетический и пушистый. Со слегка обалдевшим выражением лиц.
– Все сделали, – доложили они, чуть заикаясь. – А у вас там всегда такой горячий прием?
– Бывает, – усмехнулся Первый. – Ладно, возвращаемся, а то плодовый сейчас голос от энтузиазма сорвет.
Торжествующий Второй, подумал он, устраивает меня куда больше уязвленного – у него под носом можно довольно свободно маневрировать.
На следующий день он узнал, что для полного торжества Второй наметил намного больше поводов.
Когда Первый – со своими мирами – прибыл в антрацитовый, он застал там Второго со значительно более многочисленной свитой. Они расположились у одного из выходов из подземелий – на некотором удалении от него и на склоне ближайшей горы, откуда открывался полный обзор происходящего внизу. Сам выход был со всех сторон окружен теми существами из башни Второго, которых Первый уже видел в других мирах – в момент их уничтожения. Они выстроились в две плотные шеренги, образовав довольно широкий коридор, ведущий прямо к подножию горы, на которой находились свидетели капитуляции антрацитового мира.
Второй определенно ждал появления Первого. Увидев его, он искривил губы в подобии усмешки и дал знак рукой. Его команда была передана по цепи стражников, и последний из них, стоящий у самого входа в подземелье, подошел к нему и что-то прокричал внутрь, приложив рупором руки ко рту.
Через несколько долгих минут оттуда начали выходить смертные. Болезненно жмурясь от света, опасливо глядя по сторонам, стараясь держаться вместе. Стражники остановили их, дали команду двигаться вперед по одному – длинной цепью, на расстоянии в пару шагов друг от друга.
Сверху Первому было трудно точно посчитать их, но было их там определенно не один десяток. Большей частью обитатели пушистого и энергетического миров, но кое-где среди них виднелись и представители антрацитового. Первый скрипнул зубами: выходцы из первых двух уже оказались в чужом мире, и их вполне могла соблазнить предоставленная возможность вернуться в свои, но чем удалось башне Второго поколебать неукротимых обитателей антрацитового?
Сгорбившись, они брели вперед, опустив головы и шаркая ногами – явно истощенные, явно обессилевшие, явно сломленные.
Как выяснилось, Второму было этого мало.
Не доходя до конца коридора, сдавшиеся смертные остановились – по знаку стражников. Те подошли к первому из них и, крепко взяв за руки, подвели его к самому подножию горы. Там его обыскали – нарочито грубо – рывком поставили на колени и … заклеймили.
Это была не фигура речи. В самом начале Первый не обратил внимания на металлическое сооружение у самого подножия с раскаленными углями в нем – в этом мире в них не было недостатка – и еще одним стражником, стоящим возле него отдельно от других. Сейчас тот поднял длинный металлический прут, другой конец которого только что лежал на углях, и резким движением прижал его к щеке стоящего на коленях смертного.
Раздался пронзительный крик – и миры Первого шагнули вперед. С разными звуками – от глухого рычания до отчаянного стона. Не раздумывая, Первый молниеносной отключил их сознание – как уже делал с плодовым после того, как башня Второго сожгла его мир.
Он понял.
Второй нашел способ обойти свои собственные обещания, зафиксированные в им же составленных и заверенных Творцом документах.
С одной стороны, он действительно дал обитателям восставших миров возможность вернуться в них – но в виде раздавленных изгоев, отмеченных печатью отверженности и превращенных в устрашающий пример для остальных.
С другой, он действительно не стал преследовать владельцев восставших миров – но исключительно за прошлые прегрешения. Если же спровоцировать их на еще одно выступление, то – независимо от его причины – он будет в полном праве сокрушить неисправимых бунтовщиков.
Отключив миры, Первый лишил его этой возможности. Сам же он ни на секунду не оторвал глаз от экзекуции – врезая в память каждую ее подробность.
Крик следовал за криком – стражники отволакивали очередного заклейменного к самому подножию горы. Некоторые, поняв, что их ждет, бросились было назад, к входу в подземелье – их закололи копьями на бегу. Но судя по тому, что экзекуция не остановилась ни на секунду, ни один из смертных не попытался избежать ее, сообщив стражникам о тех, кто успел укрыться в мире Первого – этот момент он печатал в свою память особенно глубоко.
Наконец, все стихло – у подножия горы лежала куча слабо шевелящихся тел. Первый перевел все тот же пронзительный, вбирающий в себя любую мельчайшую деталь увиденного, взгляд на Второго. Никогда прежде тот не присутствовал при реализации своих самых кровожадных планов. Никогда прежде Первый не видел его в этот момент.
Второй не смотрел на гору жертв, сваленных к его ногам – он не отрывал глаз от Первого. С выражением легкой досады в них. Которая сменилась расчетливым интересом, когда он перевел их на бесчувственные миры.
Это не конец, понял Первый, он не остановится.
Сгребя миры в охапку, он перенесся с ними в свой кабинет в уже не своей башне. Там он осторожно, слой за слоем, восстановил их сознание.
– Живые остались? – были первые, очень хриплые слова антрацитового.
– Большей частью, – не стал врать ему Первый.
– Я же говорил им, я же предупреждал! – обхватил голову руками энергетический, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Это уже неважно! – остановил его Первый. – Главное, что остальных вывели. Меня поставили в известность, что наша башня получила возможность пополнять свои ряды выходцами из миров. Дождемся окончания их жизненного цикла и заберем их сюда. Поэтому берем себя в руки и крепко держим – нужно, чтобы было, кому их забирать.
Убедить в этом миры оказалось проще, чем себя самого – у них перед глазами не стояла картина, которая навечно запечатлелась в его памяти. И расчетливый прищур Второго после нее.
Чтобы хоть немного облегчить ее тяжесть – и занять хоть чем-то миры – он создал еще два подобия прозрачной оболочки, которой его мир отгородился от него.
Одну из них он передал мирам и попросил их перенести в нее все свои воспоминания – и светлые, и мрачные – чтобы ни одно из них не потерялось в вечности. У него не было сомнений, что башня Второго сделает все возможное, чтобы извратить их, оставив лишь свою версию событий – нужно было создать ей противовес.
Нужно было создать истинную летопись их союза – со свидетельствами причин его возникновения и обстоятельств его уничтожения. Первый понятия не имел, когда она ему понадобится и понадобится ли вообще, но Творец был прав – их вселенная не терпит дисбаланса, каждое действие в ней сопровождается противодействием, а значит, диктат Второго рано или поздно породит сопротивление. Которое нужно будет вооружить всеми возможными знаниями.
Второе подобие прозрачного барьера он оставил себе – для своей собственной летописи.
Сначала он заполнил его картинами борьбы и гибели миров, которые видел своими глазами – чтобы дополнить воспоминания их владельцев свидетельством из дополнительного источника. Там же он с облегчением разместил и только что увиденную сцену. И решил делать это регулярно – хроника действий Второго и его башни после их победы была крайне важна для как можно более раннего обнаружения зародыша противодействия им.
Затем было только справедливо сохранить там и историю появления его собственного мира – в эти воспоминания он погружался медленно, затаив дыхание, заново проживая каждый момент. Проект необычного мира, наброски его ландшафта и обитателей, воплощение их в жизнь, неожиданная встреча с Лилит в макете, ее переход в мир, его попытки помочь ей освоиться в нем, их взаимное притяжение, вечное хулиганство его мира, их новое пристанище в нем, Малыш, Крепыш, Лилита …
Эти воспоминания и выгнали его из башни – в макет его мира. В первый раз недалеко – его остановили стражники Второго, сообщив, что отныне макет принадлежит их башне, а бывшей башне Первого оставлена лишь небольшая полоса вокруг нее.
Все последующие выходы в макет он совершал в инвертации. И нашел, наконец, что искал: неширокий, но игривый ручей среди буйных, но диких зарослей. В этом месте так легко было закрыть глаза и представить себе, что это журчит река возле их последнего пристанища, шелестят деревья вокруг теплого водоема и вот-вот его окликнет Лилит …
