Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 73 (всего у книги 108 страниц)
Глава 16.14
– Но все же сопротивляются! – вновь нащупал я железный аргумент. – Иначе моего отдела просто не существовало бы! Да и ваши своих кандидатов на земле находят.
– И много? – мгновенно отозвался он. – В безудержно растущем океане всех оттенков серого? Я помню, что у Вас сейчас нет доступа к материалам вашего отдела, но подумайте о его штате: увеличился ли он хоть немного за все то время, что Вы в нем работаете? Что же касается нашей башни, которая также интересуется яркими – пусть иначе – личностями, то уверяю Вас с полной ответственностью: их становится все меньше и меньше – проверьте мои слова у нашего дорогого Макса.
Можно подумать, Макс хоть слово скажет в подтверждение того, что дела у темных идут совсем не так блестяще, как они обычно изображают. Даже – нет, особенно – если это будет чистейшей правдой.
– Но зачем нам – без разделения на течения, – ввернул я темному предводителю его же фразу, – превращать людей в эту серую, бездумную и бездуховную массу?
– А вот это как раз еще одна задачка для Вас! – с нескрываемым удовольствием объявил он. – Подумайте, зачем нашему сообществу – и на сей раз подчеркну: руководимому вашим течением – превращать неотъемлемую часть определенного мира в нечто, совершенно ему чуждое? В ущерб своим, казалось бы, собственным интересам.
Самое неприятное в его вопросе было то, что он задел меня лично – я только не сразу это понял.
Сначала я вернулся к своему анализу – материалы же прямо под рукой были – и таблица его основных характеристик вдруг начала генерировать все новые и новые вопросы.
Прав был темный предводитель: все человеческие открытия родились из мечты, совершенно безумной в то время. Мечтателей безумцами и считали – над ими насмехались, им тыкали в нос их бесполезность, их травили, и во многих случаях умирали они совсем не естественной смертью, что автоматически отправляло их на очередной жизненный цикл. Который, по всем нашим законам, назначался для исправления ошибок в прежнем и избавления от его недостатков.
Получается, мечты оценивались у нас как нечто, требующее искоренения? Но ведь по тем же самым законам именно люди, поднявшиеся над рутиной и вырвавшиеся из единообразия социума, считаются наиболее подходящими кандидатами для вступления в наше сообщество, и как раз с ними наш отдел работает. Куда смотрели хранители мечтателей? Нет, для начала – были ли они у них?
Я выписал с десяток самых ярких имен, чтобы проверить потом по нашей базе данных. Ох ты, так я же забыл темного предводителя попросить повлиять на моего наставника и Стаса!
И, кстати, чем Стас в то время занимался? На пару с целителями. Травля любого мечтателя обычно с его непосредственного окружения начиналась – нельзя было меры вовремя принять? До того, как он становился полным изгоем?
А массовые гонения? Взять хотя бы охоту на ведьм, или крестовые походы, или изгнание коренных народов с их земель после появления там исследователей белых пятен на карте. Ведь каждый из этих походов объявлялся благим делом и начинался во имя света и добра – почему мы позволили установиться такому их пониманию?
А в войнах вообще каждая из сторон за добро и правду сражается. Получается, в них добро воюет само с собой и себя же уничтожает? Но нет, в любой битве есть победитель – и именно его правда, в конечном счете, объявляется единственно верной. Получается, добро – это просто то, что сильнее?
А в сказках человеческих – еще одном примере их мечтаний – добро вообще всегда побеждает. Причем, делать ему это приходится снова и снова – такое впечатление, что зло терпит поражение за поражением, но окончательную победу добру одержать так и не удается. А если это отражение ситуации в нашем сообществе, как и практически все на земле? Хотя я здесь, скорее, вижу аргумент в пользу слов темного предводителя о балансе сил в основе мироздания: вот и у нас существуют же до сих пор темные, которых уже давно, я думаю, можно было прихлопнуть – Стас только приказа ждет.
А вот на земле этот баланс уже нарушен – или, вернее, в нем явно просматривается серьезный перекос, снова пришлось мне согласиться с темным предводителем. После еще одного короткого взгляда на сводную таблицу результатов моего анализа. Количество открытий, рожденных из человеческой мечты, не просто катастрофически уменьшилось – оно практически сошло на нет. А все мечты людей – вместо стремления ввысь и вдаль, на поиск справедливости и на помощь другим – свелись к удовольствию и комфорту здесь и сейчас. Любой ценой. Завтра слишком далеко, завтра не интересно, завтра – хоть потоп.
Из чего вытекало два еще более тревожных вопроса. Одно из двух: либо – если земля является нашим отражением – что же происходит у нас, чтобы вызвать такие перемены на ней? Либо – если подобный перекос случился только на ней – как мы допустили, чтобы земля превратилась в наше кривое зеркало?
Это что же получается: мой наставник, вечно мечущийся между взлетами и падениями, которые сам и генерирует, служит земле лучшую службу, чем я, не ищущий на ней ничего, кроме спокойных и комфортных условий работы?
Я всегда воспринимал Галю как неизменную постоянную. Возможно, после бурного начала моего присмотра за ней, когда ее у меня чуть не увели, мне хотелось только одного: чтобы она оставалась такой, как есть. В конце концов, усмотрел же в ней один из наших рекрутеров подходящего нам кандидата – пусть и к администраторам, им тоже новые сотрудники нужны.
Меня вполне устраивала ее приземленность: полностью погружена в дом и семью – значит, темных больше не заинтересует, равнодушна к Интернету – значит, не нахватается там всякой гадости, ничего не читает, а только сериалы дурацкие смотрит – зато у меня под боком и не мешая мне заниматься моим собственным земным увлечением.
У меня и мысли ни разу не возникло расшевелить ее, расширить ее кругозор, показать ей, что мир намного больше того, каким ей кажется. Я думал, что не хотел ее пугать – на самом деле, я сам боялся ее реакции.
Мой наставник оказался менее рассудительным – и Татьяна не только превзошла самые смелые его ожидания – одно ее открытие чего стоит! – но и его заставила постоянно совершенствоваться.
Не испугалась и Анабель – и Франсуа не только относительно спокойно принял ее признание, но и условия работы сделал ей еще более комфортными.
А Света – ничуть не менее приземленный человек, чем моя Галя? Ладно, еле откачали – но откачали же! И после того первого раза на даче продолжила себе крутиться среди ангелов, как ни в чем ни бывало. И еще и Марину уговаривала вести себя с темным предводителем прилично – чтобы землю не позорить.
В общем, как-то мне совсем не по себе стало. На людей сверху вниз смотреть легко, своим коллегам претензии выставлять – тоже много ума не надо, вот только не мешало бы при этом и самому всегда на высоте быть.
Вечером, после ужина, зашел я к Гале на кухню, спросил ее, что она смотрит, о чем там речь и что она об этом думает. Она удивленно глянула на меня, спросила, не хочу ли я добавки, и зашикала на все мои вопросы – не отвлекай, тут у героев судьба решается. Последующие пять минут герои сидели за столом, со стаканом сока перед каждым, и обменивались односложными репликами и многозначительными взглядами – пока один из них не вылетел почему-то из комнаты, опрокинув стул. А я понял, что момент оказаться на высоте упущен. Причем, уже давно.
Ночью этот момент ко мне вернулся – в виде той сцены из сериала. За столом сидели мы с Галей, я объявил ей, что я – ангел, в ответ на что не стул под ней перевернулся, а мне в лицо полетел стакан с соком. С обвинениями в том, что я ей специально голову морочу, чтобы ее бросить. А как же дети? – прогремело у меня в голове перед закрытием занавеса.
Одним словом, утром на работе настроение у меня было не из лучших. Не успел я чуть-чуть уговорить себя, что много– и разнообразие не только на земле приветствуется, что моя работа описывается определенными принципами, а не почасовой инструкцией, что мой наставник является всего лишь моим консультантом, а не образцом для обязательного подражания, как у меня зазвонил телефон.
Человеческий.
В кармане.
Марина.
Вот сейчас она меня взбодрит!
– Привет, занят? – раздался в трубке резкий и отрывистый сигнал побудки.
– Да что ты, Марина – просто так на работе сижу! – негромко ответил я, прикрывая трубку ладонью – вот в мысленной связи таких неудобств нет!
– В смысле – говорить можешь? – неожиданно пустилась она в объяснения.
– Скорее, слушать, – подтолкнул я ее к возврату к обычному директивному тону – можно будет сразу трубку повесить.
– Ладно. Слушай, как тебе этот гость залетный? – директивно поинтересовалась она.
Так, это что за виражи во вселенной творятся?!
– Подожди, в коридор выйду, – бросил я в трубку, вставая – мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями.
– Что именно ты хочешь узнать? – спросил я, закрывая за собой дверь в офис. – Только давай недолго – я действительно на работе.
– Я хочу понять, что ему от земли нужно. – Судя по тону, Марина уже тоже пришла в себя.
– Это я не знаю, – покачал я головой, – но одно могу сказать тебе точно: среди наших я такого отношения к ней еще никогда не встречал.
– В смысле? – приняла она всерьез мою просьбу не затягивать разговор.
– Она для него имеет значение сама по себе, – облеклись, наконец, в слова все те задачки, который ставил передо мной темный предводитель, – не как подконтрольная нам территория.
– Подробнее давай! – прикрикнула на меня Марина уже совсем знакомым тоном.
– Да говорю же – не могу! – также привычно огрызнулся я. – Он не так говорит, как вопросы задает, а когда начинаешь на них ответы искать, все вверх ногами переворачивается.
– Вот вас бы так! – не удержалась от любимой шпильки она.
– Давай, что мне в глаза бросилось, – пропустил я ее мимо ушей. – Во-первых, он за землей давно наблюдает.
– Я тоже заметила, – неохотно заметила она.
– И ему не нравятся перемены на ней, – продолжил я перечисление своих наблюдений.
– Его не спросили! – охотно возразила мне она.
– И он считает … по-моему … что эти перемены – наших рук дело, – добавил я, подумав.
Глава 16.15
– Чего? – Судя по голосу, мне снова только что удалось загнать ее в растерянность – вот всего за пару дней в заместителях больше навыков приобрел, чем за пару десятилетий в подмастерьях.
– Тут я не уверен, – на всякий случай отступил я в сторону. – А ты что скажешь?
– Знала бы – не звонила бы, – восстанавливалась Марина всегда быстро. – Умеет он многое – я тут случайно свидетелем стала.
Я вдруг засомневался, что хочу узнать, чему она стала свидетелем – и что заставило ее интересоваться чьим бы то ни было мнением об ангеле.
– Марина, а ты не думаешь, что все может начать вверх ногами переворачиваться прямо с земли? – озвучил я еще один крайне тревожащий меня вопрос – даже если это будет переворот в нормальное, исходное состояние, вряд ли он пройдет безболезненно.
– Главное – чьими ногами! – фыркнула она с довольным смешком. – Земля – круглая и и так вертится, ей любые фортели нипочем.
– О, где-то я уже такое слышал … – задумчиво протянул я. – А, да – от Анатолия.
– Тебе, кажется, к работе возвращаться нужно было? – снова хмыкнула Марина, и отключилась.
Поработаешь тут с ними, как же! У меня целый день мысли метались между догадками о том, зачем наше сообщество унифицирует человечество и что умеет темный предводитель. В первом случае у меня были хоть какие-то вводные данные, а во втором речь шла о примитивном переборе вариантов по принципу возможно-невозможно. Признать невозможным мне не удалось ни один из них, и после нескольких десятков я бросил гадать на кофейной гуще и сосредоточился на собранных фактах, услышанных вопросах и продуманных ответах на них.
Я рассматривал их под всеми углами, сопоставлял, укладывал в схемы, перетасовывал, размещал в другом порядке – как те песчинки в Аленкином блоке. Которые точно также вращались и вращались у меня перед глазами – пока я не нашел-таки способ проникнуть через них …
Ага, кажется, понял!
Когда раздался сигнал мысленного вызова, я вздрогнул так, как в первый раз не дергался, и нервно глянул на дату на экране ноута – я, что, здесь уже сутки просидел?
– Я приношу свои извинения за вызов раньше оговоренного срока, – раздался у меня в голове напряженный голос темного предводителя, – но он продиктован обстоятельствами.
– Да что Вы, я очень рад! – совершенно искренне ответил я, спеша поделиться своим новым соображением. – По-моему, я догадался, зачем наше сообщество подвергает людей такому давлению – можно?
– Я слушаю Вас, – произнес он с явно сдерживаемым нетерпением.
– Я думаю, – торопливо начал объяснять я, – людей просто стало слишком много, и воображение у них никуда не делось. Поэтому и понадобился этот пресс, чтобы отделить простую мимолетную фантазию от действительно стоящей мечты – первая под ним развеется, а вторая устоит. Может такое быть?
– Может, – бесстрастно согласился он, – определение истинно достойных как наиболее устойчивых не ново. А может … Я попробую воспользоваться более близким Вас языком и заранее прошу прощения, если сделаю это не совсем корректно. Если сайт на поддается взлому, можно запустить в него вирус – не находите?
– Какой вирус? – оторопел я.
Хотя кто его знает, может, и вирусы у нас придумали – вот как раз он сам?
– Вирус равнодушия, – принялся перечислять он, не задумываясь, – тщеславия, зависти, эгоизма, лени … Возьмите любой из пороков – или все вместе. Такое уже бывало в истории этого мира. Однако, – явно встряхнувшись, вернулся он к тому собранному тону, которым начал разговор, – сейчас у нас есть более насущные вопросы. Я должен буду отлучиться на некоторое время, и в мое отсутствие у меня будет к Вам просьба … нет, распоряжение – можете даже считать его приказом.
– Я слушаю, – мгновенно подобрался я – первое официальное, без вокруг да около, поручение!
– Я прошу Вас, – облек он даже свой приказ в безукоризненно вежливую форму, – крайне внимательно следить за нашей свежей кровью и – главное – за всем, что происходит вокруг них. Если Вы заметите появление рядом с ними любой – я подчеркиваю: любой – подозрительной личности, немедленно связывайтесь со мной.
– В инвертации? – уточнил я.
– Не думаю, – ответил он почти без колебания, – способность свежей крови чувствовать инвертированных известна уже не только нам. Скорее, это будет совершенно обычный облик, и в этом случае возможны, конечно, совпадения, и поэтому Вам нужно будет проверять каждое новое явление в их окружении. Я даю Вам разрешение на сканирование – и уверяю Вас, что имею на это право.
У меня сердце упало – сначала блок, потом прямая линия, теперь еще это … Что-то далековато меня завела дорожка в направлении к моему наставнику – это же одни сплошные темные методы!
Но, с другой стороны, дети …
– Кому опасность грозит – Игорю? – плюнув на все, пошел я дальше по той же дорожке.
– Вы – первый из моих собеседников, – в голосе его прозвучало явное одобрение, – кто совершенно самостоятельно поместил мальчика в центр картины. Поздравляю Вас – я и сам так думал. Раньше, до того, как увидел их всех. Сейчас я бы сказал, что он находится в основе ее центра.
– А картина – это Дара? – вырвалось у меня без малейшего участия моей воли – видно, самолюбию еще одного комплимента захотелось.
– Часть ее, – ограничился он полу-похвалой. – Хотя также, раньше, казалась мне целой. Я даже сказал однажды нашему дорогому Максу – в ответ на его вопрос, зачем она мальчику – «Зачем атланту небо?», что, по-моему, очень расстроило его.
– И зачем же атланту небо? – не упустил я случая пойти дальше Макса.
– Оно является целью его существования, – произнес он так, словно речь шла о совершенно очевидном факте. – Без него все, что совершает атлант, лишено какого бы то ни было смысла. С другой стороны, – добавил он после короткого молчания, – без атланта небо вообще не будет существовать – оно просто рухнет.
– Куда рухнет? – резко выпрямился я.
– В мрак. В бездну, – с готовностью объяснил он. – Но это тоже фраза из старых времен. Сейчас я уже могу сказать: рухнуло бы.
– А что изменилось? – чуть-чуть перевел дух я.
– Ну, как же – рядом с девочкой находится Ваша дочь, – ответил он даже с каким-то удивлением. – Она является тем якорем, который всегда, при любых обстоятельствах, удержит девочку от любых необдуманных, чрезмерно эмоциональных поступков.
Нет, он точно Гений! – застрял у меня комок в горле. Я всегда знал, что придет день, когда не один только я буду видеть, что моя Аленка – это не просто приставка к Даре!
– И это еще не вся картина, – продолжил он уже не так с удивлением, как с благоговением. – Рядом с Вашей дочерью есть еще тот, другой мальчик, являющийся – надеюсь, Вас не обидит мое сравнение – песочными часами для тех крохотных крупинок ее сознания. Я думаю, она еще не раз удивит Вас во многих, связанных с ним, вопросах. И есть еще и другие … – Он явно проглотил какие-то слова. – И все они связаны между собой, переплетены, настроены друг на друга – как все элементы этого мира. Неужели Вы до сих пор не видите его совершенства?
– Подождите, давайте о детях! – категорически отказался я уходить в философствование в таких важных делах. – Причем здесь мир?
– Мы говорили с Вами о том, как трудно людям сопротивляться нашему давлению, – не согласился он слезать с любимого конька. – То же самое можно сказать и о мирах. Уверяю Вас, я видел слишком много тех из них, которые не выдержали нагрузки – и сейчас даже у нас умирают соответствующие им уровни. Этот мир – до сих пор единственный, которому удалось продержаться так долго и только своими силами. Поэтому наша свежая кровь и для него является шансом на возрождение – не исключено, что последним. Если с ними что-то случится, его оставшихся сил уже может не хватить.
– Значит, опасность грозит не только Игорю? – предпочел я обойтись без догадок в официальном поручении.
– Ему – в первую очередь, – пошел мне навстречу темный предводитель. – Наши оппоненты справедливо видят в нем центральную фигуру, но – не понимая этот мир – не видят всю картину целиком. Кроме того, – усмехнулся он, – в силу своих особенностей они всегда действуют по одной и той же, отработанной схеме. К которой на этот раз мы будем готовы, правда? – закончил он с непонятным задором.
Ну вот, и прямые линии не так уж идеальны – мое ответное «Да, конечно» заглушили какие-то посторонние шумы.
– И последнее, – вернулся мой темный руководитель к деловому тону. – Сигнал у нас с Вами достаточно сильный, должен достичь меня где угодно – если сразу не отвечу, пошлите мне вместе с сигналом уведомление о степени срочности. Но если я так и не выйду на связь, а Вы обнаружите упомянутое подозрительное присутствие, немедленно обращайтесь к Максу – и только к нему. В обстоятельствах, возможность которых я предполагаю, нам понадобятся только трезвые головы.
И как Макс сюда попадет, хотел бы я знать? Или с него уже запрет сняли – как мне дали разрешение сканировать направо и налево? Еще не хватало, чтобы он сюда снова постоянно шастать начал! Макс – трезвая голова в отношении Дары, ну да, смешно!
– Я все понял. Не волнуйтесь. Все будет выполнено, – сделал я еще один шаг в сторону моего наставника, вечно обещающего руководству все, что угодно, лишь бы его выпустили тут же нарушать все данные обещания.
Но эта мысль как-то по краю сознания прошла – я уже строил график инспекций Аленкиных мыслей за блоком: как краткосрочных пару раз в день и обзорных каждый вечер, так и внезапных – при появлении у меня малейшего подозрения на предмет любых необычных событий в ее жизни.
Но удивлять меня она начала вслух и лицом к лицу.
Глава 16.16
За следующую неделю я немного расслабился – девочки вели себя самым обычным образом, по дому не носились никакие волны напряжения или возбуждения, не раздавались неожиданные звонки и за Аленкиным блоком была полная тишь и благодать.
Дети уже запустили созданный под руководством темного предводителя опросник среди своих контактов и сейчас изучали их ответы на него. Я бы с удовольствием поучаствовал в анализе полученных данных и уже обдумывал, как бы вывести Аленку на разговор о нем – не выдавая свой источник информации об их исследовании и не подвергая сомнению их способность провести его – как однажды вечером у меня на экране пискнуло сообщение:
«У тебя есть несколько минут? Нужно поговорить».
От Аленки.
Я растерялся: то ли радоваться – вот почувствовала же как-то мое желание помочь даже за моим непробиваемым блоком; то ли напрягаться – переписываться со мной предпочитала Дара, и, как правило, в тех случаях, когда не хотела устную реакцию от меня услышать.
– Давай, – быстро набрал я, и не стал сворачивать окно чата, уставившись на него в тревожном ожидании.
Аленка все же выбрала свой обычный путь общения со мной – через минуту зашла ко мне в большую комнату, и я выдохнул с облегчением.
Она плотно прикрыла за собой дверь – и я снова затаил дыхание.
– У Игоря есть охрана, – начала она без всякого вступления, пристально глядя на меня своим прохладным взглядом.
– Ну да, – кивнул я в знак того, что помню недавно открытый мне факт.
– А у нас с Дарой – наблюдатели, – продолжила она все тем же бесстрастным тоном.
– Ну да, – поморщился я в подтверждение давно известного факта.
– А у Олега нет никого, – прорвалась у нее в голосе первая эмоциональная нотка. – Это неправильно.
Я чертыхнулся про себя – вот кто просил темного предводителя сеять панику среди детей вопросами, можно ли проследить их по никам в переписке?
– Не волнуйся, – успокоил я Аленку. – Я так там следы запутал, что ни на тебя, ни на Олега никто и никогда выйти не сможет.
– Я не об этом, – слегка поджала она губы, вернувшись к прохладному тону под стать взгляду. – Гений куда-то исчез. Перед этим попросил нас вести себя очень осмотрительно, ограничиться перепиской с нашими контактами и не идти на личную встречу ни с одним из них. У тебя постоянно блок стоит. В мой ты больше не ломишься. Я только за активизацию событий вокруг нас, но Олегу – как человеку – защита нужна даже больше, чем нам.
Я чертыхнулся еще раз – вот не мог темный предводитель ограничиться только организацией трудового процесса в разговоре с детьми, оставив инструкции по технике безопасности только мне?
– Я понял, – уверил я Аленку. – Давай, я со Стасом поговорю. Он, конечно, своим отрядом уже не руководит, но сможет, я думаю, по старой памяти и Олегу охрану организовать.
– Спасибо, – кивнула она. – Но я снова не об этом.
– А о чем? – окончательно разозлился я – что этот темный предводитель им еще наплел?
– Олег – человек, – еще раз подчеркнула Аленка. – Чем бы это все ни закончилось, у него только два пути: либо в младенцы на еще одну жизнь, либо … в никуда. Я не имею ни малейшего намерения потерять его.
– И как ты себе это представляешь? – забурлила во мне вскипевшая злость – это, что, не одному мне наплел темный предводитель, что Олег является для моей дочери объектом первой необходимости?
– Ты можешь договориться, – прищурилась Аленка, – чтобы ему хранителя прислали?
На этот раз я чертыхнулся так, что мне бы даже Стас позавидовал – вот обязательно было темному предводителю кичиться перед детьми своим всесилием, чтобы они теперь того же от всех остальных ждали?
– Алена, это не так просто, как тебе кажется, – попытался урезонить я ее. – Первичным отбором подходящих людей у нас совершенно другая служба занимается, их списки ее руководством утверждаются и только потом к нам попадают, а уж из них хранители себе подопечных выбирают – приказом им никого не навязывают …
– Ты мне просто скажи, – сверкнула она глазами, – ты можешь это устроить или нет?
Не знаю, как другие, но я своей дочери сказать «Нет» не смог. Особенно, когда вспомнил, что у меня в списке контактов имеется один герой, который постоянно всем в уши жужжит, что для него не решаемых проблем не существует.
Связаться с героем я смог далеко не с первого раза. Он сбрасывал меня и сбрасывал – и после каждого отбоя у меня в памяти одна и та же картина вспыхивала: когда ему понадобилось оттуда, сверху, видеосессии с нами организовать, я в прямом смысле ночи не спал, Игоря у себя ночевать оставил, чтобы мгновенно ответить на звонок, когда у их геройского величества свободная минутка для него найдется.
А потом я вспомнил причину этих видеосессий – а также причину всех недавних сумасбродств нашего героя.
– Привет! – охнула Татьяна в трубку. – Что случилось? Что-то с Игорем?
– Да все с ним в порядке! – отмахнулся я от нее. – Ты мне лучше скажи – у твоего Анатолия телефон работает? А то у меня уже раз десять сбой вызова случился.
– Да мы тут немножко заняты были, – неловко замялась Татьяна. – Наверно, он отвлекаться не хотел. Сейчас он тебя наберет.
Все – я точно не хочу знать, чем они были заняты. И еще меньше хочу ждать, пока мой наставник будет поучительную паузу выдерживать в отместку за несвоевременный звонок.
– Нет, лучше дай ему трубку, – попросил я Татьяну. – А то у него сейчас или связь пропадет, или батарея сядет.
– У тебя есть две минуты, – буркнула мне в ухо трубка после небольшой, но все же паузы. – Нет, одна. В отличие от некоторых, мы здесь ни от каких вызовов не уклоняемся, отпуск за свой счет в самое горячее время не берем, а наоборот – денно и нощно делаем все возможное и невозможное, чтобы …
– Вот поэтому я тебе и звоню! – перебил его я. – Появился серьезный вызов – нужно совершить практически невозможное. Возьмешься? Или мне к Стасу обратиться?
– Кому нужно? – засопела трубка то ли от содержания моих слов, то ли от их формы.
– Тебе, в первую очередь, – добавил я ей и того, и другого. – Чтобы не пришлось в будущем вносить поправки в список своих достижений, ограничивая их рамки.
– Давай без болтовни – я тебе две минуты дал! – бросился защищать мой наставник границы своих побед. – Что нужно?
Я объяснил ему суть просьбы Аленки, не вдаваясь в описанные ею подробности – чтобы уложиться в отведенные мне срок.
– Легко! – торжествующие завопила трубка, едва дослушав меня. – У меня даже будущий хранитель уже на примете есть!
– Это кто? – насторожился я – в отделе, между миссиями, у нас только самые бестолковые специалисты задерживались.
– Увидишь! – напустила на себя загадочность трубка. – Не хочу сюрприз тебе портить. Но я к нашим только послезавтра пойду – там, прямо на месте, все и решим.
Я тут же написал Аленке, что запрос передал и что ответ придет через два-три дня.
Хорошо, что запас времени себе оставил – через день мой наставник мне не перезвонил.
Я ждал целый день – ладно, возможно, всяких дел неожиданных навалилось.
Я ждал вечером – ладно, может, дел навалилось столько, что на работе задержаться пришлось.
Поздно вечером я звонить не стал – ладно, может, они там опять чем-то очень заняты.
Я набрал его на следующий день утром – прикинул по времени, чтобы точно до начала работы, а добираться ему на нее не нужно, значит, и по дороге, за рулем, не застану.
– Ты забыл, что ли, о моей просьбе? – сразу осадил я заворчавшую было трубку.
– Не забыл, – тяжко вздохнула она. – Но давай договоримся раз и навсегда на будущее: если еще раз, когда-нибудь, при любых обстоятельствах, я скажу тебе, что в ком-то уверен – врежь мне в ухо, чтобы я в себя пришел.
Я снова чертыхнулся – как бы мне сделать так, чтобы он эти слова повторил, а я успел запись разговора включить.
А потом я поежился – сказать такое, да еще и в присутствии записывающего устройства, моего наставника могла заставить только что-то действительно из ряда вон выходящее.
– Что случилось? – неуверенно спросил я, все еще раздумывая, хочу ли я это знать.
– Вот именно, что ничего! – возмущенно фыркнула трубка. – Ведь полностью же в курсе ситуации, сколько разговоров было о помощи в любой момент, околачивается тут без дела – и какие льготные условия работы предложены: знакомое окружение, привычная обстановка, любое содействие по более глубокому ее изучению. И что – нет, и все! Вот я и говорю, если еще хоть однажды …
– Да о ком речь-то? – разрубил я это уже слишком запутанное хитросплетение безликих намеков.
– Анабель! – плюнула мне трубка прямо в ухо – очевидно, показывая, как ей потом, в будущем, ответить. – Она, понимаешь, ждет, пока Франсуа доучится, и без него с места не двинется. Можно подумать, мы ему подходящего подопечного где-нибудь поблизости потом не найдем! Да я среди своих бывших клиентов прямо сейчас с десяток имен набросаю!
Я чуть не присвистнул. С ума сойти! Ведь, действительно, Сан Саныч не так давно сообщил всему офису печальную – для людей – новость. Я еще подумал: ну вот, дождались они с Анабель наконец-то – а сейчас, в отличие от моего наставника, мысль о ней даже в голову не пришла.
– Слушай, а без нее нельзя? – старательно возложил я на него еще одну надежду.
– Если без нее, то только по процедуре, – хмуро стряхнул он ее с себя. – Рекомендации по человеческим кандидатурам от рекрутеров приходят, а к ним пока дороги нет – мы ведь все только к своим попасть можем, а от других отделов отшвыривает так, что в глазах темно.
– Понятно, – подвел я итог разговору, думая, какими словами передавать его суть Аленке.
– Ничего еще не понятно, – решительно перечеркнула мои лингвистические изыскания трубка. – Я – не Анабель, я не отказываюсь. Не было еще случая, чтобы вариант не нашелся – и сейчас подходы уже нащупались и уже опробываются. Дай мне только еще немного времени.
Вот на этой последней фразе я и построил свой разговор с Аленкой, сведя все остальное – без имен и излишних подробностей – к описанию всего лишь одного из многих способов исполнения ее просьбы.
