Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 108 страниц)

Глава 1.1

– Что за манера по углам за спиной шнырять? – буркнул Первый после Творца в досаде, что его застали врасплох.

Взгляд его упал на разлетевшиеся по полу листы бумаги с рисунками, схемами и картами. Теперь не поймёшь, в том ли они порядке лежали, в котором он их оставил.

– Сразу голос подать не мог? – Он наклонился, торопливо подбирая свои записи, среди которых с облегчением увидел набросок своей последней идеи. – Кто тебе вообще позволил входить сюда в моё отсутствие?

– Он отправил меня к тебе с сообщением, – донёсся из кресла звучный и, как всегда, невозмутимый голос. – На месте тебя не оказалось. Ты мог быть либо на объекте, либо в его макете. Чтобы снизить число вероятностей, я отправился сюда через макет – там тебя не оказалось. В случае поисков тебя на объекте, мы могли бы разминуться. Разумнее было подождать тебя здесь.

Первый после Творца только головой покрутил. Вот уж воистину непоколебимый последователь своего создателя: максимальная эффективность и кратчайший путь к ней. Его снова кольнуло раздражением. Единственное, в чём они с Творцом всегда соглашались, так это в необходимости равновесия во Вселенной, баланса между мечтой и практичностью, фантазией и рациональностью – и всё же Творец сначала создал себе сонм единомышленников, а как Первому штат – так только после скандала.

– Ладно, что там за сообщение? – спросил хозяин комнаты, чтобы побыстрее избавиться от посетителя и заняться реконструкцией своей планеты.

– Он одобрил образы твоих первых обитателей, – торжественно провозгласил тот, – и назначил их материализацию на завтра.

Первый после Творца со всего размаха плюхнулся на стул возле своего рабочего стола. Ну почему сейчас? Почему нужно было тянуть столько времени с утверждением последней и, по правде говоря, далеко не самой значительной части проекта и дать согласие на неё именно сейчас, когда ему нужно ещё каких-то пару дней..?

– Завтра никак! – вырвалось у него. – Нужно перенести. Что там у него в графике на ближайшую неделю – есть какой-то просвет?

– О переносе не может быть и речи. – Выражение лица Второго не изменилось, но взгляд стал острее и тяжелее. – Твои образы он подписал почти сразу, но сам видишь, сколько времени потребовалось, чтобы найти в его графике место для их создания.

Первый прищурился, лихорадочно соображая.

– Я понял, – медленно произнес он наконец. – Тогда у меня к тебе будет просьба. Передай ему, пожалуйста, что я прошу после материализации оставить их на пару дней в макете.

Второй моргнул. Затем глаза у него расфокусировались, а губы зашевелились. Беззвучно. Это он просьбу в уме повторяет или уже возражает – только дара речи лишившись? Главное, чтобы не навсегда. Творец даже ему никогда не простит потерю своего глашатая.

– Я завтра чуть раньше подойду и всё ему объясню, – решительно уверил Первый своего гонца в том, что если кого и повесят за плохие новости, то не его.

– Ты снова что-то изменил? – тихо и раздельно произнес, наконец, Второй, глядя куда-то сквозь него.

Первый снова ощутил толчок вдохновения. Творец создал Второго как свою копию – вот на нём и потренируемся перед разговором с его создателем. Копия, конечно, бледная – нечего даже и мечтать, чтобы увлечь её, но к аргументам его стоит прислушаться, чтобы подготовиться к аналогичным завтра.

– Иди сюда! – позвал он Второго, торопливо перебирая бумаги у себя на столе в поисках карты своей главной планеты.

Второй прошествовал к нему своей знаменитой величавой походкой, в которой всё же ощущалась известная настороженность.

– Смотри, – сунул ему под нос Первый карту обоих полушарий. – Планета вращается как вокруг своей звезды, так и вокруг своей оси – всё, как обычно: жаркие, холодные, умеренные пояса, смена света и темноты… Но, – торжествующе вскинул он вверх кулак, – я вчера немного наклонил её ось!

– Зачем? – коротко поинтересовался Второй.

– А так температурные условия будут ещё и в каждом поясе меняться! – расхохотался Первый в полном восторге от возможности хоть кому-то наконец рассказать о своём открытии. – Не только свет и тепло на стороне, обращенной к светилу, и тьма и холод на другой, а ещё и во время оборота вокруг него будет перемена от жаркого периода к холодному и наоборот.

– Зачем? – снова повторил Второй.

– Ну, тогда обитателям придётся приноравливаться, – пожал плечами Первый. – Себя утеплять, а также свои жилища в холодное время, а в жару влагу как-то вокруг себя сохранять. Учиться они будут. Вот только, – поморщился он, – нужно будет горы немного переставить…

– Зачем? – заклинило Второго на том же слове.

– Да я только что проверил, – горестно вздохнул Первый, – там от смены температур такие ветра бушуют – нужно их гасить. И вот здесь, на воде, – ткнул он пальцем в карту, – волны сумасшедшие разгоняются, они мне половину суши смоют – тоже нужно заграждение поставить.

– Это всё … вода? – запнулся Второй, следя глазами за пальцем Первого. – Зачем?! – снова выдохнул он.

– А-а! – довольно протянул Первый. – Рано или поздно обитатели размножатся, и станет им тесно, скажем … здесь, – он снова ткнул пальцем, не выбирая, в карту, – и им придётся перебраться на другую сушу. А тут не переплывёшь – значит, им понадобится соорудить что-то для передвижения по воде. И ещё придумать, чем питаться по дороге. Кстати… – Он мечтательно зажмурился. – Там можно будет живность покрупнее поселить – пусть ловят.

– А это что? – указал Второй на другое место на карте.

– А, пустыня, – небрежно махнул рукой Первый

– А почему желтая? – неуверенно спросил Второй.

– Так там только один песок, – пояснил Первый.

– Зачем столько песка? – недоверчиво нахмурился Второй, обводя глазами обширную часть карты. – И где вода? Как они здесь жить будут?

– Так я же говорю! – снова воодушевился Первый. – Вот здесь пустыня, а здесь – вверху и внизу – всё покрыто замёрзшей водой. И кстати, после поворота оси, там тьма и свет держатся дольше, чем в центре. Но обитателей будет становиться больше, и им придётся заселять все, даже самые неудобные места. А значит, им придётся строить себе жилища, находить источники питания, защищаться чем-то от холода и жары. Им придётся работать и создавать – и так они будут развиваться.

– Работа по принуждению неэффективна, – чопорно заметил Второй. – Работа должна быть внутренней потребностью.

– Тогда зачем создавать эти миры? – начал горячиться Первый, почувствовав, что разговор ожидаемо скатывается к их с Творцом вечным спорам. – Зачем создавать наши копии – кучу одинаковых миров, в которых всё изначально совершенно и никогда ничего не меняется? Где развитие? Где прогресс? Где творчество и самовыражение?

– С моей точки зрения, – чуть поджал губы Второй, – избыток творчества приводит лишь к ненужным возмущениям в устоявшемся и проверенном временем порядке. Возмущениям, ведущим к бесполезной трате времени и энергии. – Он значительно глянул на Первого.

На того вдруг накатило любопытство.

– Ты никогда не просил создать для тебя твой собственный мир, – прищурился он.

– Благодарю, не нужно, – надменно выпрямился Второй. – Мне вполне хватает работы по организации деятельности Творца. А также его творений, – добавил он с важным видом, который тут же сменился недовольной гримасой, – число которых вынуждено растёт из-за твоих фантазий.

Последнее слово прозвучало в его устах отнюдь не комплиментом. К любопытству Первого добавилось ощущение профессионального вызова.

Глава 1.2

В окружении Творца было принято обращение на «Вы». К нему, разумеется, так обращались все без исключения, но и он придерживался официального стиля в общении с подчиненными, строго сохраняя дистанцию. А вот Первый предпочитал «тыкать». Возможно, из духа противоречия – баланс, так баланс – но со своими сотрудниками ему удалось создать таким образом атмосферу открытости и взаимопонимания, в которой все они схватывали его идеи с полуслова.

Так же он обращался и к будущим владельцам миров при обсуждении проекта. Для начала это выбивало их из колеи, укрепляя его репутацию выдающейся экстравагантности. Затем это сразу ставило его собеседника в ведомое положение в разговоре – ни один из них не решился «тыкнуть» ему в ответ. И наконец, сочетание беспрекословного авторитета и дружеского расположения позволяло ему в одном разговоре выудить у собеседника все его пожелания в отношении будущего проекта.

Единственным существом, позволяющим себе обращаться к нему на равных, был Второй. Возможно, он просто подстраивался под его собственный стиль – так же, как всегда вёл себя соответственно настроению Творца. Но у Первого не раз мелькала мысль, что тот таким образом подчёркивает исключительность их обоих. Особую и равную. У всех последующих созданий Творца названий как-то не появилось – и у Второго, судя по всему, не возникало потребности доказывать им свою приближенность к создателю. А вот Первому, похоже, он считал необходимым постоянно напоминать о своей ничуть не меньшей, с его точки зрения, избранности любимого чада.

Ну-ну, подумал Первый, из колеи исключительное чадо уже выбито – сейчас посмотрим, каким исключительным проектом он захочет мой перебить.

– Да ладно, – широко улыбнулся он, осознав, что ему даже не придётся имитировать неподдельный интерес, – давай чисто гипотетически. Вот что бы ты здесь, – повёл он растопыренной ладонью над картой, – расположил? Чтобы создать идеальный мир? Которым бы только ты руководил – только ты и никто больше, – добавил он с нажимом.

Второй подозрительно покосился на него, но искушение превзойти признанный авторитет в его же собственной сфере оказалось сильнее тщательно культивируемой невозмутимости.

– Ну что же, – произнёс он с выражением лёгкой скуки на лице, – я думаю, это совсем не сложно. Для начала везде должна быть суша. Разделённая на равные участки – достаточного размера, чтобы разместить на каждом жилище, водоём и некую растительность для организации питания. Участки заселены единицами обитателей, состоящих из двух особей, производящих потомство, и собственно потомства. Единицы объединяются в группы, обеспечивающие ту или иную сторону жизнедеятельности всех обитателей.

– А что делать, когда они размножатся? – невинно поинтересовался Первый.

– Функция размножения должна находиться в полном соответствии с естественной убылью обитателей, – уверенно ответил Второй.

– А всякие катастрофы? – настаивал Первый.

– Никаких катастроф и непредвиденных обстоятельств, – категорически качнул головой Второй. – Их жертвы очень трудно просчитывать, вследствие чего может возникнуть недостаток или избыток численности обитателей.

– А их распорядок дня? – поинтересовался Первый.

– Что же тут сложного? – удивился Второй. – Ты, кстати, записывал бы – я уверен, что такой проект многих заинтересует. День обитателей делится на примерно равные части для работы и восстановления сил. Причём в каждой профессиональной группе эти части чередуются, чтобы не было простоя в их работе.

– А если они захотят сменить вид деятельности? – прищурился Первый.

– Зачем? – ещё больше удивился Второй. – Работа должна быть для них естественной потребностью, а необходимые профессиональные навыки они должны приобретать одновременно с появлением на свет.

– Хорошо, – кивнул Первый одобрительно, – а в чём тогда заключается функция руководства таким миром?

Второй моргнул. Затем по лицу его скользнуло мимолётное мечтательное выражение – настолько мимолётное, что Первый решил, что ему показалось. В конце концов, Второй и мечтательность – это нечто несовместимое.

– Часть профессиональных групп, – сухо бросил Второй, уже вернувшийся к своей обычной сдержанности, – вполне могла бы заниматься созданием ресурсов, необходимых нам здесь.

Так и есть! Первый был абсолютно уверен, что не для него эта модель идеального мира описывается, а для Творца. В надежде, что она дойдёт до него каким-то образом и будет признана предпочтительной. А может, это у них взаимная разминка получилась, и Второй на нём тоже тренируется, чтобы самолично донести до Творца высокоэффективное предложение – особенно после неминуемого завтрашнего разноса, обеспеченного неисправимому источнику возмущений в стабильности и порядке.

– Впечатлил, – закивал Первый с серьёзным видом. – Я тебе не просто проект создам – я тебе макет построю. Прямо на этом уровне, у входа в вашу башню – чтобы недалеко ходить, если захочется показать его кому-то. Точно многие заинтересуются.

– Какой макет? – нахмурился Второй.

– Муравейник, – уже открыто рассмеялся Первый. – Как ты и говорил: у каждого своя ниша и каждый трудится на благо всех. Причём с утра и до вечера и без устали. И размножение плановое, и отсутствие катастроф возле вашей башни гарантировано.

Чувство юмора у Второго отсутствовало так же, как и воображение. Он вышел с совершенно непроницаемым выражением лица, холодно бросив на прощание, что Первого сейчас должны больше интересовать возможные катастрофы с завтрашней материализацией.

После его ухода, перебирая бумаги на столе в поисках всех созданных карт главной планеты, Первый наткнулся на портреты двух её будущих обитателей. Один из них снова вызвал у него чувство глухой неудовлетворенности. Вот собирался же доработать! Но среда их обитания вызывала у него намного больший интерес, а потом ещё идея со смещением оси все остальные мысли из головы вышибла…

Ладно, отменить это изменение Творец уже не сможет – сам сказал, что этот мир только ему, Первому, принадлежит! А сейчас нужно все стихийные бедствия максимально минимизировать, и первых обитателей до тех пор в макете подержать, чтобы … как там Второй сказал? … не подвергать их нерациональному риску. Ага, и ещё чтобы не сводить на нет усилия Творца по их созданию.

Вот эти два аргумента и будут основными в разговоре с ним.

Глава 2. Татьяна о небесной стратегии

Вот это был один из тех моментов, когда я вспомнила о бессмертии ангелов с сожалением.

Иначе я бы одного их представителя просто придушила.

Хоть его – с остальными я вряд ли бы справилась.

Сколько он мне врал – еще тогда, на земле – о равенстве всех небожителей, их подчеркнутом внимании друг к другу…

И что?

Они обсуждали сложившуюся ситуацию так, словно меня там вовсе не было. Я, конечно, понимаю, что была среди них самым молодым специалистом и, строго говоря, не совсем еще признанным, но не по своей же вине!

Ладно, признаю – от первой выпускной церемонии после обучения я сама отказалась, но только ведь потому, что мой ангел умудрился к тому времени так насолить своему начальству, что его в ссылку отправили. Да еще в такую, что его даже Стас – глава самого грозного отдела небесных карателей – не смог оттуда вытащить.

А мне всемогущий прежде Стас предложил – ни много, ни мало – бежать на землю. И сидеть там в подполье до самого, надо понимать, конца своей уже тоже, между прочим, бессмертной жизни. А Игорю что бы я сказала? Что я его отца бросила? В тот самый момент, когда тому – впервые на моей памяти – самому не удалось выкрутиться? Замечательный пример ребенку!

А во второй раз, когда я уже за ручку взялась, чтобы подписать документ, подтверждающий мое зачисление не просто в ряды небожителей, а в самый их престижный видел … ну, почти … меня вообще просто похитили! Я так и не поняла: это у Стаса обычная манера общения с соплеменниками или это он, зачастив в последнее время на землю, голивудских детективов насмотрелся?

Я тогда вообще ничего не понимала. Мой ангел тащил меня куда-то в полном молчании. Что было совершенно на него не похоже. Еще и связав меня перед этим. Что было уже немного больше на него похоже, но раньше он меня обычно руками обхватывал, чтобы свободы маневра лишить. У меня тогда в распоряжении одни только зубы остались – им-то я и дала всю оставшуюся свободу.

Не от страха, не от возмущения – от обиды. Это так со мной обращаться после того, как я – в здравом уме и твердой памяти – отложила свое признание полноценным ангелом, чтобы попытаться его разыскать?

Я для этого себе дополнительное обучение придумала и убедила целую аттестационную комиссию дать мне совершенно беспрецедентное разрешение на него.

Мне пришлось многочасовые почти допросы у внештатников выдержать.

Меня чуть в ислам в культовом отделе не обратили.

Меня даже к этим упырям, наблюдателям, отправили на Бог знает … а вот я до сих пор не помню … сколько времени.

Мне удалось за пару дней выяснить, чем занимается элитный отдел аналитиков – на что моему ангелу нескольких месяцев перед этим не хватило – и даже договориться о сотрудничестве с единственным ангельским подразделением, открыто проявляющим симпатию к нашим детям…

Ладно, признаю еще раз – природа этой симпатии оказалась просто чудовищной, но тогда-то я этого не знала! Трудно было мне все по дороге объяснить? Разумеется, увидев перед собой обиталище темных, я сделала единственно возможный вывод: мой ангел переметнулся к ним, они его вытащили из ссылки, но потребовали за это поставить им на службу не только его, но и мои открывшиеся способности.

Сбежать мне так и не удалось. Темный гений Винни отвел меня в мою будущую камеру, как мне тогда показалось, единственный выход из которой вызвался охранять мой ангел. Вот это почему-то ударило меня больнее всего, даже после похищения, связывания и транспортировки, как колоды бесчувственной. Я отказалась вернуться к Игорю, чтобы освободить его отца из ссылки, а тот меня в тюрьме темных стеречь будет?

Когда же в этой камере появились, чуть ли не в обнимку, Стас с Максом – глава светлых карателей и один из самых опытных агентов темных, которые постоянно вели то холодную, то горячую войну – я с ужасом поняла, что недооценила масштабы катастрофы. Ну понятно, моего ангела темные совратили с пути истинного предложением свободы, а Стаса они чем взяли? Если он уже помог им захватить Тень – моего соученика, который прошел со мной дополнительный курс обучения, тоже получил приглашение работать на аналитиков и вдобавок оказался ангельским ребенком, как наш Игорь.

А потом в эту темницу в башне врагов человеческих начали проникать лучи света. Мрачного, иезуитского света – слово взял темный гений Винни. Сначала я была абсолютно уверена, что наблюдаю хитроумную попытку и меня завербовать. Он описывал все произошедшие события, словно пазл из кусочков складывал. Некоторые из них были мне знакомы, другие казались совершенно невероятными, и я так ему прямо и сказала. Но Стас с Максом, а потом и мой ангел всякий раз мрачно подтверждали, что все сказанное им – правда.

Оказалось, что аналитики не просто испытывали симпатию к ангельским детям – они работали над проектом передачи им всей полноты власти на земле. Под ангельским руководством, разумеется. Людям же в этом проекте отводилась роль обслуживающего ангельских детей персонала и сырья для переработки в энергетическую субстанцию, поддерживающую жизнедеятельность ангелов.

Более того, как выяснилось на допросе Тени, он давно знал об этом проекте и всецело его поддерживал. Вспомнив его неоднократные едкие замечания в адрес людей, от которых он – по его словам – не видел на земле ничего хорошего, я неохотно признала, что и эта часть рассказа Винни звучит вполне правдоподобно.

А вот причину интереса аналитиков ко мне я таковой считать решительно отказалась. О моих новых способностях они, по единогласному уверению Стаса и Винни, ничего не знали – значит, я была им нужна только как путь к Игорю. Я похолодела, что чуть сама не предложила им его в качестве будущего сотрудника. Стас вывел меня из оцепенения, мрачно буркнув, что крайне не исключено, что Игорь унаследовал таланты обоих родителей, которые рано или поздно проявятся.

– А о его способностях они знают? – встрепенулась я, кивнув на моего ангела.

Стас торжественно заверил меня, что этой информации лично им присвоен высший гриф секретности и посвящены в нее только сотрудники его отдела, а также отдельные, избранные, прошедшие проверку представители темных.

Макса словно пружиной подбросило, а мой ангел заерзал на стуле, сосредоточенно водя глазами по потолку.

– Не понял, – грозно подался к нему Стас.

– Руководитель моего отдела, – запальчиво затараторил мой ангел, – достоин ничуть не меньшего доверия. И у целителей мне там один попался – я на нем в инвертации потренировался…

Стас решительно повернулся к Винни.

– Значит, так, – безапелляционно заявил он, – какие бы дальнейшие планы отныне не строились, вот этого из них исключить.

– Отлично! – горячо поддержал его мой ангел. – Отправляйте нас с Татьяной на землю. Прямо сейчас.

– Вам нельзя отправляться на Землю, – негромко проговорил Винни, и в комнате вновь воцарилась полная тишина.

План дальнейших действий у Винни, как выяснилось, уже был. И даже не один. Но в отличие от предложения Стаса в отношении моего ангела, меня исключили даже из их обсуждения. Нарочито. А ведь Винни сам озвучил немедленно родившееся у меня решение – и тут же отбросил его как наименее перспективное. Люди, понимаете ли, еще не доросли, чтобы сообщать им о готовящейся против них атаке небожителей. Причем заявляет об их незрелости один из этих самых небожителей. Который на земле в последний раз, наверно, в каменном веке был.

И если я оказалась среди них самым молодым и неопытным ангелом, то на это можно и с другой стороны посмотреть – я, в отличие от них, от людей еще совсем недалеко ушла и намного лучше их знаю. А если к разработке наших планов защиты человечества еще и Марину подключить…

Так я им и сказала. И что вы думаете? Мой ангел застонал, Стас с Максом за головы схватились, а Винни и вовсе расхохотался.

– Что смешного? – вежливо поинтересовалась я после минутного молчания.

Всё? Все довольны? Насладились своим выражением высокой оценки моего вклада в дискуссию?

– Татьяна, общение с Вами возвращает мне веру в человечество, – проникновенно заявил Винни, смахивая мизинцем слезинку с пухлой щеки.

– Подождите, Вы еще с Мариной познакомитесь, – напомнила ему я.

Мой ангел снова издал утробный звук, оказавшись уже почему-то у двери и слепо нащупывая ее за спиной руками.

– А ей точно сообщить нужно, – протянул Стас, переглядываясь с Максом. – Ты, вроде, на землю собрался? Вот этим и займешься.

Как выяснилось, утробный звук был вступлением к вдохновенной речи, которая полилась из моего ангела как из сорванного крана.

Ему, оказывается, очень понравилась идея Винни обратиться за помощью к Господу Богу.

В конце концов, он единственный обладает абсолютной властью и способами остановить конфронтацию еще до ее начала.

Верховная власть для того и существует, чтобы следить за порядком и разрешать конфликты на подконтрольной территории.

Мой ангел готов взять эту непростую миссию на себя, поскольку обладает необходимым опытом общения с руководством разных уровней в неординарных ситуациях…

Он вообще с ума сошел? Мало нам этой отлучки с земли – и неважно, что она из-за меня произошла? Теперь вообще на край света отправляться? А Игорь? – уже открыла я рот, но меня опередил Винни.

– Я допускаю, – милостиво кивнул он моему ангелу, – что тебе не составило бы труда разыскать Творца. В конце концов, вашим представителям доступ к созданным мирам не запрещен – это у нас все выходы даже в их прототипы замурованы.

– А как же ты меня в той пустыне в свою башню впустил? – выпучил на него глаза мой ангел.

– Так я же их и замуровывал, – несказанно удивился Винни.

Макс бросил на него острый взгляд и сосредоточенно нахмурился, словно припоминая что-то.

Стас весь подобрался, подозрительно водя глазами между ним и Винни.

– Это что же получается? – медленно проговорил он. – Значит, ваша братия может в любой момент, в любом месте… – Он резко оборвал себя и тряхнул головой. – Так, об этом позже. А как узнать, на какой уровень его забрасывать? – дернул он головой в сторону моего ангела, не сводя настороженного взгляда с Винни.

– А никак, – тонко улыбнулся тот. – Загвоздка как раз в том, что – насколько мне известно – Творец уже давненько отошёл от дел и укрылся в уединении.

– Где? – перебило его трио из моего ангела, Стаса и Макса.

Но вопрос этот у каждого из них прозвучал по-разному.