Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 108 страниц)
Глава 8.11
И из Макса вытрясти, как он на таком расстоянии сканировать умудряется. Пригодится, если придется-таки в бега податься. Так же, как и своя собственная мысленная сеть информаторов – чем шире, тем лучше. Погоню с любой стороны держать под контролем надо.
Я затормозил на этаже целителей. Заглянув в кабинет их главы, я молча поманил ее на выход и резко провел ладонью под подбородком. Вот мне эти гражданские еще, с их выпученными глазами – непонятно, что ли, что дело срочное?
– Я хотел предупредить Вас, – негромко заговорил я, как только она вышла в коридор, – что наверху знают о возвращении памяти той новенькой, которой вы … занимались по ее прибытии. Вы же об этом не докладывали после сканирования ее хранителя?
– Мы доложили обо всем, что нам удалось узнать, – натянуто ответила глава целителей.
– Вот давайте на этом и остановимся, – согласно кивнул я. – Типа в голове у него был полный кавардак – для него это нормальное состояние. А после того, как Ваш сотрудник сообщил ему, что причиной сканирования является необъяснимое поведение его бывшей подопечной, его вообще с катушек сорвало. Он тогда решил, что у нее снова память вычищена – вот только это вы и выудили. На том и стойте, – добавил я, – иначе под расследование загремите.
Глава целителей коротко кивнула, поджав губы, и повернулась к двери своего кабинета.
– Я бы также хотел быть в курсе этого расследования, – бросил я ей в спину, – если оно все же случится.
– А я бы не хотела, – снова повернулась она ко мне лицом, на котором уже и глаза в щелки превратились, – чтобы Вы появлялись в моем отделе слишком часто.
– Не буду, – пообещал я, и глянул по сторонам.
За что бы тут зацепиться, чтобы ее вызывать? Чего-то не очень. С Татьяниным балбесом мы в качестве сигнала Маринину палату в земной больнице выбрали, в которую она после покушения попала – и то поначалу не всегда срабатывало. А тут вообще все на одно лицо – эту дверь можно сто раз себе представлять и никакой гарантии, что одна и та же будет.
Стоп. Кто сказал, что нужно именно место? Темный мыслитель – так это теоретикам можно зубами за свои догмы держаться, им не нужно оперативно по ситуации реагировать. А с целителями меня точно может связать один образ. Причем такой, о котором больше никто ни в зуб ногой.
– Вам знакома эта картина? – вызвал я в памяти бесчувственное лицо Татьяны сразу после аварии. – Сканируйте.
Я был почти уверен, что память ей чистили сразу, когда она еще без сознания была и даже малейшего сопротивления оказать не могла.
Опять глаза выпучила! Нормально? Как заключенного – с доказанным составом преступления – так полдня обхаживали, чтобы он позволил им заглянуть в ту карусель, которая ему мозг заменяет. А как главный каратель сам свое сознание открыл – так на него с таким видом смотрят, словно он в выгребной яме покопаться предложил.
– Вам письменное заявление нужно, что я не возражаю? – процедил я сквозь зубы.
Глава целителей тряхнула головой, взгляд у нее сделался сосредоточенным, потом на лице у нее мелькнула болезненная гримаса …
А потом мне очень не понравилось ее следующее выражение. Острое такое, охотничье. Это чего – если уж копаться в выгребной яме, так по полной? Что-то в последнее время слишком много желающих щупальца запустить поглубже в мысли главного карателя. Даже если их от этого воротит.
Я со всего размаха шарахнул блоком по непрошеному любопытству.
– Кто Вас этому обучил? – резко спросила глава целителей, прищурившись и отступая от меня на шаг.
– Не важно, – отрезал я. – Когда перед Вами появится этот образ – это значит, что я Вас вызываю. Чтобы новостями обменяться. Вы со мной точно также можете связываться.
Теперь она не просто глаза выпучила – они у нее выкатываться начали. А вот слова никак – она уже ртом воздух хватать начала. Вот не понял – мне ее лекарей звать, чтобы начальство спасали, или своими методами в чувство привести? Нет, мне контакт со всей ее командой точно не нужен.
Я сделал к ней шаг – больше ничего не понадобилось. Она отшатнулась от меня, впечаталась спиной в свою дверь – сработало, как тычок в спину человеку, подавившемуся едой.
– Я решительно протестую! – зашипела глава целителей, задыхаясь. – Это провокация! Непосредственный мысленный контакт категорически запрещен …
– Так же, как и эксперименты над курсантами, – с готовностью подхватил я ее мысль. – Проходящими всего лишь первичную подготовку в вашем павильоне.
Плюющееся возмущение остыло. Я бы даже сказал – застыло. В позе неприступной крепости.
– Ваши обвинения беспочвенны и бездоказательны, – холодно объявила крепость о готовности к любой осаде.
– Я не обвиняю, а констатирую факт, – хмыкнул я. – У той экзекуции свидетели были. Я даже ставлю Вас в известность, что закончилась она полным пшиком. Ваш подопытный кролик подавил все поставленные блоки. Сам. После окончания эксперимента и признания его удачным.
Стены крепости рухнули. Оставив открывшийся за ними гарнизон полностью деморализованным.
– Это невозможно! – выдохнула глава целителей.
– Оказалось, что очень даже, – пожал я плечами. – Блоки он не уничтожил – под постоянным давлением держит.
– Кто его обследовал? – снова прищурилась она.
– Не сомневайтесь, – покачал я головой. – Есть у нас умелец – уровня уж никак не ниже Вашего.
В ее прищуре опять появилась охотничья цепкость.
– Куда распределили … курсанта? – небрежно поинтересовалась она.
– Туда, где Вы до него не доберетесь, – ухмыльнулся я с понимающим видом. – Без моей помощи. Так что – на связи?
Взгляд главы целителей становился все острее. Я прямо физически укол почувствовал. В блок. Ну-ну. Я этот блок в свое время на Максе проверил. А потом на их мыслителе, для верности.
– Вам известно, – медленно протянула глава целителей, откинув голову и снизив голос, – что упомянутый Вами свидетель в состоянии ощущать полностью … скрытых … коллег?
Я молча смотрел на нее. Не отрицая и не подтверждая услышанное. Если до верхов дойдет и прижмут официально на предмет сокрытия угрозы безопасности всего сообщества – сошлюсь на шок. И даже пол-звуком при этом не совру.
Нет, это нормально? Сколько раз было сказано, что пробой инвертации – государственная тайна? До особого распоряжения. Моего. Это он так на одном рядовом целителе поупражнялся? Скрытно? А теперь выясняется, что они уже в полном составе в курсе?
Уже было рухнувшая крепость учуяла замешательство в рядах осаждающих и принялась снова торговаться об условиях своей капитуляции.
– Он мне тоже будет нужен, – безапелляционно заявила мне глава целителей.
– Исключительно через меня, – твердо пообещал я не только ей, поворачиваясь к выходу.
– Ваш свидетель обладает редким везением, – донеслось из-за моей спины. – В том, какое близкое участие Вы принимаете в его делах.
– Он – да, я – нет, – бросил я через плечо и вышел на лестницу.
Решение Верховного Совета настигло меня через два пролета. Моя отставка принята. И больше ничего. Вероятность ухода в леса резко возросла. И потребность в обширной сети контактов.
У хранителей я справился намного быстрее. Их главе хватило сообщения, что создана команда исключительно по мелким. Под эгидой аналитиков. С неясными пока целями. Которые, само собой, нужно выявить. В тесной координации, без сомнений, с заинтересованными отделами. Осуществлять которую должен, понятное дело, я.
Вот никогда я не пойму – такие же гражданские, как и целители, ту же школу на земле прошли, но с одними на маневры кучу времени убил, а другие с полуслова оперативную обстановку уяснили.
Спускаясь в расположение своего отряда, я замедлил шаг. Опять встал вопрос, что сейчас важнее: укрепить тыл здесь или на земле. И там, и там задача не из простых. Победили мои орлы. Марину я высоко ценю, но их каждого лично шлифовал. И она сейчас на земле одна и дождется меня – хотя бы чтобы выораться, а они в последнее время либеральных идей нахватались – об инициативе и обсуждении приказов. Нужно говорить, от кого? Самое время им урок преподать. Открытый.
Я вызвал их всех по нашему общему каналу и коротко бросил: «Общий сбор». Дождавшись последнего лестничного пролета перед входом в расположение отряда.
Нет, не все так плохо – когда я зашел к себе в кабинет, они все уже были там. Но физиономии мрачные – значит, оставшиеся в павильоне уже доложили, куда я оттуда направился. Если они меня наверху еще и караулили… А я-то думал, что у меня нервный зуд от словесных расшаркиваний появился. Ну, все – сейчас получат … инициативу.
Зала для совещаний в расположении моего отряда отродясь не было. Моим орлам и так едва помещений хватало – с тем, что приличная их часть была занята под тренажеры. Не бегать же им каждый день в павильон. Выручало только то, что то одна, то другая группа постоянно на земле находилась, вахтовым методом. Самое обширное помещение занимал мой кабинет, но и в нем ни для каких столов для переговоров места не хватало – мои орлы обычно рассаживались, кто куда успел, или стулья с собой притаскивали.
Совещания – это тоже громко сказано. Перед операцией я обычно высылал назначенную группу на землю для ознакомления с местностью, поэтому никаких карт у нас тоже не водилось. По возвращении разведгруппа докладывала обстановку, каждому из них назначалась позиция – так же, как и резерву – и озвучивались запасные варианты развития событий, если что-то в исходном плане пойдет не так. Вот на этом этапе Татьянина трансляция на несколько приемников кстати пришлась бы – все варианты на местности проиграть …
Стоп. Об этом потом, сейчас – к делу. Я прошел к своему столу, сел за него и молча обвел взглядом своих орлов. Понятно – языки уже чешутся, по дисциплина пока держится. Ну, все – погнали.
Глава 8.12
– Я написал рапорт об отставке, – заговорил я негромко и отчетливо. – Она принята. Ваша задача – выбрать нового командира. Я ваш выбор поддержу. Жду ваше решение через пятнадцать минут. Свободны.
Поднялся ропот. Интересное кино – звуков, вроде, никто не издает, а глухой гул постепенно нарастает. Сейчас им будет демократия – без контроля и ограничений.
– Обсуждение – там, – повысил я голос, ткнув пальцем в сторону двери. – Пятнадцать минут.
Когда они вышли, я огляделся по сторонам. Дела по-любому передавать придется. Я скептически покосился на горы документов на столе. Как по мне, они там лежат в идеальном порядке, но у незнакомого с ними точно крыша поедет.
Я начал перебирать ближайшую стопку бумаг – и тут же вспомнил, что часть материалов по этому делу в ящике оставил. Надо вместе сложить.
Открыл ящик – и тут же увидел там один из трофеев с земли. Теннисный мяч, который однажды Анатолию одалживал, чтобы он с внештатниками поквитался. Надо его на полку к остальным сувенирам вернуть.
В остальных ящиках тоже много чего, непосредственно к делам не относящегося, обнаружилось – когда это я успел таким обозом трофеев обрасти? Надо их сначала рассортировать – пару подручных средств я бы с собой забрал …
– Рады сообщить Вам, что Ваша кандидатура утверждена Верховным Советом.
Я дернулся, как будто меня одним из тех подручных средств огрели.
– Когда приступать? – закашлявшись, прохрипел я.
– Вступление в должность, – снова зацокало официозом у меня в голове, аж зубы заныли, – назначено на утро. В центре первичной подготовки соискателей. О точном времени начала церемонии Вам сообщат примерно за час, после завершения комплекса подготовительных мероприятий.
В повисшей затем у меня в сознании тишине, мелькнула только одна мысль – все.
Теперь уже все: пути назад точно нет, путь вперед определился – леса отменяются – и руки у меня развязаны. Самое время брожение в земном тылу погасить – и никакие бумаги разбирать я не буду! Один леший знает, сколько времени уйдет, чтобы Марину утихомирить.
И самое главное, чтобы здесь никаких брожений на марше в последний момент не возникло.
Я вызвал павильон. Всех по очереди. Своим орлам приказал бросить остальных и втроем глаз не спускать с единственного источника возможной смуты. Татьяну попросил давить ему на любую кнопку, чтобы отключить у него боковое зрение, которым он вечно свой собственный путь ищет. Ему же я просто сообщил, что вильни он в сторону снова, больше вытащить его не смогу. Никак.
И вот тут-то в голове у меня и грохнуло. Целым колокольным оркестром.
Темный мыслитель говорил, что их банда будет требовать паритета: Макс против Татьяны, он сам – против Анатолия. А теперь ведь и меня утвердили. Кого же темные против меня выставили? Или это меня выставили – более серьезным паритетом тому мыслителю? Вместо того, кого я сам самым слабым звеном выставил?
Я снова вызвал своих орлов в павильоне и велел им проследить, куда внештатники с принятыми у них охраняемым объектами отправятся. Ждать пришлось недолго – и очень мне не понравилось, что я услышал. Татьяну с аксакалом повели в учебку, а Анатолия – похоже, сюда, в штаб-квартиру.
Дознание ему, понятное дело, гарантировано. Особенно после того, как мои орлы – под его видом – уложили весь блокпост внештатников. Те ему теперь дознание с пристрастием организуют. Интересное кино. А потом окажется, что этот гигант и следственную бригаду одной левой в нокаут послал? И сбежал. На какой-то из неподконтрольных уровней. Их потом можно целую вечность обыскивать. Орлов я перехватил, когда они уже выдвинулись в направлении расположения нашего отряда.
– Командир, да как же так? – заныли они, получив приказ следовать за внештатниками с гигантом. – Задачу выполнили, а сбор общий же был! За что отставка? Чего теперь будет?
– Отставить панику! – рявкнул я. – Задача будет выполнена, когда заложник в безопасности окажется. Так что двигаться в выбранном направлении, но в полной скрытности и на расстоянии, чтобы он вас не учуял. При отсутствии угрозы непосредственного физического насилия, не вмешиваться.
Так, до полного бесчувствия по дороге его уже не прибьют, но на территорию внештатников моим орлам хода нет. А вот оттуда забросить его куда-нибудь – после соответствующей обработки – раз плюнуть. Придется многоканальную связь проверять раньше, чем я думал.
Она заработала, но без помех не обошлось. Со стороны целителей, понятное дело.
– Я не понял! – процедил я сквозь зубы, когда их глава возмутилась в ответ на мое предложение организовать встречу блудному дезертиру группой заинтересованных специалистов, требующих участия в его дознании. – Он же, вроде, Вам так нужен был!
– Для такого запроса нам нужны чрезвычайно серьезные основания! – продолжала кипятиться она.
– А Вам мало, – взорвался я, – что вы ценнейшую информацию у него в голове проворонили? За которой вас, между прочим, послали! Может, вам нужно выяснить, как ему удалось ее скрыть?
– Я думаю, – прохладно заметил глава хранителей, – после бесед с моим бывшим сотрудником в его заключении у многих отделов остались вопросы к нему. Если отдел целителей готов уступить им свое место …
– Командир! – перебили его возбужденные голоса моих орлов. – Его все время роняют – это уже непосредственное физическое насилие?
– Стоять! – заорал я. – Я сказал: не встревать, пока бить не начнут!
– Кого бить? – взвизгнула глава целителей.
– Того самого! – раздраженно бросил я. – К которому у всех вопросов выше крыши накопилось!
Нет, это нормально? Что бы я ни делал – уже даже не имея законных прав что-либо делать – я все равно этому кретину цену набиваю! Причем выше некуда – до самых верхов. Пятнадцати минут не прошло, как мои орлы доложили, что внештатники его назад тащат – на руках! Ничего себе, оперативность! Еще не хватало, чтобы теперь мою кандидатуру назад разутвердили – за мной же толпы фанатов не гоняются.
Срочно на землю. Там у меня козырей больше – пусть верхи взвесят, как следует, наработанный мной там опыт. Новый главный каратель так и доложит: отправился передавать обширную сеть земных контактов другому представителю отряда …
Я не понял – где орлы со своими предложениями? Я же сказал: пятнадцать минут. Вообще в край разболтались! И времени уже нет ждать, пока урок до них самих дойдет.
Я вышел из кабинета … и тут же понял, куда они из него переместились. Ор доносился из самой крупной тренажерки – на другом конце расположения. Вперемешку с глухим грохотом. Они там передрались уже, что ли, за мое кресло? Ну, все. Сейчас еще держащиеся на ногах в него и сядут – бумаги на столе разбирать. По очереди. Замещать себя оставлю выжившего.
Мой молниеносный рывок к тренажерке захлебнулся. Расслышал я на подходе, не от конкурентов отбиваются, а от того самого кресла. И, похоже, тренажерами – как бы с мясом их со стен и пола не поотрывали. Аж слеза прошибла. То ли от умиления, то ли от картины предполагаемого ущерба. Нет, надо срочно спасать то, что еще осталось.
– Отставить базар! – рявкнул я, рывком распахивая дверь в зал.
Так, тренажеры, вроде, целы. Чего не скажешь об орлах. Молодцы, по матчасти зачет – не забыли, кто сломанное оборудование чинит. Вместо увольнительной. И с устава, похоже, либеральную ржавчину в головах друг другу посбивали – навытяжку замерли и глазами едят.
– Я сколько ждать буду? – добавил я им и от себя. – Всем по наряду напоследок выписать?
– Командир … мы тут … это … – Губами ни один из них предусмотрительно не шевелил.
– В кабинет! – резко ткнул я большим пальцем себе за спину.
Последними туда вскочили запыхавшиеся орлы из павильона. И прямо у двери и остались, опасливо косясь на потрепанных братьев по оружию. Те расселись кто где, покряхтывая и нарочито не глядя ни друг на друга, ни на меня.
– Я слушаю! – резко хлопнул я ладонью по столу.
– Командир, оно нам надо? – понеслось со всех сторон. – Еще бумажки эти. И к начальству бегать. И с темными расшаркиваться. И еще, чтобы никто не спорил. Куда мы без Вас? Короче, назначайте сами …
– Накушались, значит, демократии? – вкрадчиво поинтересовался я. – Или добавить?
Ну вот, наконец-то узнаю своих орлов – и закивали, и головами замотали одновременно. И в глазах должное внимание – воспитательный час можно считать законченным. Самое время к оперативному совещанию переходить.
– Командир, чем вызвана Ваша отставка? – вдруг обратился ко мне один из них. – И куда Вас переводят?
Я внимательно посмотрел на него. Он сидел не в первых рядах, а чуть на отшибе – примостившись на краю спинки дивана и привалившись спиной к стене со сложенными на груди руками. Оттуда он мог беспрепятственно наблюдать как за мной, так и за остальными. И в отличие от них выглядел он совершенно не помятым – похоже, он и в зале если и говорил, то кулаками свою точку зрения не аргументировал.
Но самое главное – он обратился ко мне мысленно. И на нашей общей волне – судя по одинаковому выжидательному выражению на лицах остальных. Вот паразиты – выдвинули-таки кандидата!
– Самому, говорите, назначить … – медленно проговорил я, и тоже перешел на мысленную связь. – Слушать внимательно – объясняю один раз.
Глава 8.13
Я довел до них только самые необходимые вводные. Добавив, что отныне основной задачей отряда становится обеспечение безопасности мелких как нового направления в наших контактах с землей. И что я лично буду курировать эту задачу в соответствующем структурном подразделении. И что отставка моя является чисто формальной и назначать я сейчас буду своего заместителя, а не замену.
Мои орлы зашевелились, возбужденно переглядываясь. Понятно – в замы под моим негласным началом они все не против.
– А кто темными заниматься будет? – снова подал мысленный голос их кандидат.
– С ними ничего не поменялось, – слегка покривил я душой. – Они все также на нас, но теперь в другой плоскости. По всей видимости, они тоже на земле сворачиваются и сосредотачиваются на мелких. Поэтому любой сигнал по последним – докладывать немедленно. Но не всей толпой – через него, – кивнул я на кандидата, и все головы повернулись в его сторону, как по команде. – Выступает в должность после подписания приказа.
– Частота докладов Вам, кроме срочных? – тут же отозвался он.
Похоже, сработаемся.
– Ежедневно, – так же коротко ответил я. – По мелким детально, остальное – по мере поступления. Наведываться к вам буду, когда смогу, но на связи постоянно.
Когда все разошлись, я попросил его задержаться. Многоканальная связь мне точно по вкусу пришлась, но не с кучей абонентов на нашей волне.
– Если понадобится, – сказал я своему заму, – я буду общий сбор объявлять, но все внешние контакты лично со мной согласовывать. Вызывать друг друга будем через вот этот сигнал, – кивнул я на свое кресло.
Не понял – чего это он мне головой мотает? Я его адъютантом назначил или в советники? Сейчас разжалую ко всем лешим!
– Во-первых, – невозмутимо изрек он, – это Ваше кресло. Я занимаю его временно. Во-вторых, не нужно чрезмерно выделять меня из отряда – я являюсь всего лишь связующим звеном между ним и Вами. Так что давайте просто выберем конкретное место в нашем общем сигнале.
Мы сошлись на полосе зазубренных препятствий в дальнем углу зала повышенной сложности в павильоне. Точно сработаемся!
– И последнее, – довольно хохотнул я. – К этой должности и звание прилагается. Имя, – пояснил я в ответ на его недоуменный взгляд, – чтобы во время общего сбора не путаться. Соображения есть?
– Вы меня уже назвали, – без раздумий отозвался он. – Зам.
– Ну ладно, Зам, – хмыкнул я, – держи первое поручение. Я на землю – если будут искать, доложишь, что я там второстепенные дела сворачиваю.
Насчет второстепенных дел это я загнул, конечно, но свернуть Марину если мне и удалось, то только с боевого фронта. Чтобы ковала победу в глубоком тылу.
В целом все прошло куда лучше, чем я думал.
Я готовился к ураганному огню из всех калибров – чтобы, когда у нее боеприпасы выйдут, объяснить, что достать командование нападения на ее человечество у нее дальнобойности не хватит.
Я планировал взять в оборот Тошу с Кисой – чтобы они ей переодически дезинформацию скармливали, для всеобщего спокойствия.
Я собирался по возвращении провести разъяснительную работу с Татьяной – чтобы она прекратила вызывать вслепую тот самый огонь, раскрывая противнику слабо укрепленные позиции и прямо напрашиваясь на ответку.
Я даже с Максом был готов перемирие заключить на время этой операции – чтобы эта ответка не решила за нас вопрос, у кого Марина потом работать будет.
Мой отвлекающий маневр заглох на стадии заведения моторов – Марина с ходу согласилась сидеть в тылу. Причем, так решительно согласилась, что я понял, что придется задержаться. Если она отступает без боя – жди диверсии.
Для начала рвануло в моих планах – но в самом многообещающем направлении.
Похоже, перемирие с Максом можно из них вычеркивать – не видать тебе ее, Макс, как своих ушей! Мне ведь давно уже пришлось ее из-под надзора выпустить, эту свою операцию она полностью сама выстроила – и на чьих принципах? Никаких ваших темных ударов исподтишка с саботажем подпольным, а вот масштаб самый, что ни на есть, наш – мобилизация всех потенциальных союзников и открытие второго фронта. Аж слезу смахнул! И это она у меня еще полный курс молодого бойца не прошла!
Короче, принял я ее соображения. Уж больно заманчивые перспективы открывались.
Здоровая инициатива поощряется и награждается полным доверием в ее реализации. Марине выделяется самостоятельный участок работы, который никаким боком не пересекается с интересами аналитиков.
Все результаты этой работы докладываются лично и исключительно мне – с сосредоточением еще одного направления операции в моих руках.
До всех остальных доводится, что Марина выведена из игры – что исключает риск утечки информации в обоих направлениях.
Полное сосредоточение Марины на ее ненаглядном человечестве практически сводит на нет все ее контакты с мелкими – а с ними и угрозу со стороны наблюдателей. Купировать избыток ее рвения Тоши с Кисой должно хватить. Причем, переговоры с Тошей она на себя взяла, а Кисе хватило намека, что ему дается шанс потом и кровью – если понадобится – искупить его провал в ее прошлой жизни.
В общем, вернулся я в расположение отряда в самом бодром расположении духа. Контакты среди резервов налажены, орлы приведены в полную боевую готовность, тылы взяты под контроль и укреплены. Теперь главное – чтобы здесь формирование ударной группы не сорвалось.
Зам доложил, что в мое отсутствие меня никто не разыскивал. Я напрягся – озвученные мне подготовительные к вступлению в должность мероприятия могли означать только допрос самого спорного кандидата на нее.
Чего-то я не понял – ему же было велено строго держаться самой простой версии из десятка фактов. Опять, что ли, комбинировать начал? Своим путем он, понимаешь, ходит – так его на том пути вечно на самое густо засеянное минное поле выносит. А от учебки до логова темных – один бросок. В конце которого дар жизни не терпит поспешности. А внештатники с низкого старта сорвутся, если этот идиот наболтает себе таки на высшую меру. А если они его к себе снова наручниками прикуют… Тьфу, типун мне на язык!
Чтобы отвлечься, я провел с Замом инструктаж, как вести себя на представлении главам отделов.
Потом ввел его в курс дела в отношении Верховного Совета – мало ли.
Потом добавил, что если вызовут, немедленно выходить со мной на связь и отвечать на все вопросы исключительно под мою диктовку.
Мысль о подходе к логову темных не отпускала. Я отдал Заму приказ ни при каких обстоятельствах – особенно, если связь со мной прервется – не идти на штурм их крепости со стороны павильонов. Он остро глянул на меня – не вдаваясь в подробности, я сообщил ему о невидимом защитном вале.
– Я сейчас ищу другие подходы, – добавил я. – Если не успею и придется все же брать их, используйте туннель – в инвертации может получиться.
Дальнейших расспросов не последовало – в голове у меня брякнуло наконец-то официальное приглашение на церемонию вступления в должность. Как и было обещано, за час до нее.
Сказать, что меня отпустило – так не очень. Состав участников церемонии мне не огласили. Короче, не знаю, как внештатники, а я точно с низкого старта сорвался.
Явлюсь пораньше, в инвертации, осмотрюсь на месте. Если не обнаружу комбинатора с внештатниками… Ладно, по ситуации.
Тормознуло меня в коридоре, прямо перед выходом на лестницу. Сообщение от Тоши. Я даже остановился, чтобы перечитать его. Дважды.
Нет, нормально? Ультиматумы мне ставить? Шантажировать? Вот так, открытым текстом – либо сдать нас всех теплой компанией верхам, либо Марину на передний край, под самые прицелы!
С любителем мне руки выкручивать он точно не мог сконтактировать. Или тот его все же набрал после разговора с мелким? Передать полномочия главного шила в моей … отдельной части тела? Так, где орлы из павильона? Они как раз пропустили жаркую дискуссию с тренажерами …
Некогда. Если я только узнаю, что вместе с полномочиями великий комбинатор и тактику выбора самого острого момента своему ведомому передал … И откладывать ответ рискованно, и отсюда нельзя – орлам о земной связи у нас знать незачем. Наконфискуют потом телефонов в операциях и тут же с ними где-нибудь засветятся.
Настучав Тоше со злостью: «10 минут», я рванул к блокпосту внештатников – на оперативный простор.
Они уже там окончательно отошли. От открытости и дружелюбия к родственному отделу. Стояли на посту каменными истуканами, но только проводили меня тяжелым взглядом – то ли предупредили их о моем выходе, то ли сами выражение моего лица разглядели.
В инвертацию я прыгнул, как только штаб-квартира скрылась за поворотом к лесу. Кто его знает – может, уже не только она под плотным наблюдением. И тут же понял, насколько уже привык к мысленной связи – по ней и рявкнуть можно без риска быть услышанным. Здесь же пришлось говорить тихо, в самую трубку, еще и прикрывая ее от греха – не хватало еще звуками разведку вокруг учебки провалить. Что никак не улучшило мне настроение.
Как и Тошин демарш. Не только, значит, для ультиматума он подходящий момент выбрал? Он еще и дезертировал, когда у нас каждый штык на счету? Дожился – уже на штыки согласен, нацеленные мне … все туда же.
Стоп. Если хоть один такой штык в землю воткнется и там и зароется – в этом что-то есть.
Над девчонками своими трясется – значит, к мелкому их на пушечный выстрел не подпустит.
Все контакты здесь обрывает, включая своего инструктора по штыковому бою – значит, полностью перекрывается канал утечки информации между этими двумя болтунами. Как о здешней ситуации Марине, так и о ее деятельности сюда.
И у меня будет одним колеблющимся флангом меньше – значит, не оголит он мне фронт в самый критический момент. На земле-то я его уже не достану, а у них там за то время, пока у меня здесь руки были связаны, вообще полная демократия развелась.
А чтобы совсем по справедливости – я и орлов своих всегда без единого слова отпускал, если они на гражданку уйти хотели. Главное, что анонимность Марине в этих соцсетях будет обеспечена …
Вот этого, кстати, я никогда не пойму. Только люди могут сами себе сети мастерить и ломиться потом в них всей толпой. Барахтаясь там до полной потери реальности и запутываясь в них по самое не хочу.
Ладно, проехали – это теперь Маринин участок. Мне сейчас нужно выяснить, не лишился ли я обоих штыков сразу. Вот это будет обидно – потерять возможность вторым Макса время от времени щекотать.
