Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 60 (всего у книги 108 страниц)
Глава 14.12
Но вернувшись к теплому водоему, он первым делом пресек все вопросы, куда он подевался – объявив Лилит, что она уже давно заслужила отпуск и прямо сейчас отправляется с ним путешествовать, а всему их потомству, что им предоставляется шанс доказать, что они уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно поддерживать безупречные порядок, установленный Лилит.
Ответом ему послужило полное, обескураженное молчание – все они, казалось, искали причины столь радикальных перемен в обычном укладе жизни.
Первым подал голос скакун – не вдаваясь в философские размышления, он поддержал предложение Первого немедленно двинуться в путь коротким торжествующим воплем и затанцевал на месте, вскидывая поочередно то передние, то задние ноги.
Его энтузиазм передался его подруге, а потом и Лилит, у которой, наконец, загорелись глаза столь знакомым Первому огоньком любопытства.
Она подхватилась с места – как и прежде, легко и грациозно – и, бросив все еще ошеломленно хлопающему глазами потомству: «Будьте молодцами!», бросилась к подруге скакуна.
И взобралась на нее даже без помощи Первого.
Которому не только не удалось хоть за талию ее подержать, чтобы подсадить, но и верхом он позже нее оказался.
Хорошо, хоть скакун его подождал – хотя он, скорее, фору в скачке своей подруге, как обычно, давал.
Одним словом, в им же предложенное путешествие Первый отправился последним.
Вот до чего галантность доводит, мысленно проворчал он скакуну, и добавил, что если они так и будут следовать настроению своих подруг, то конечный пункт назначения может оказаться даже Творец не знает, где.
Встряхнув головой в знак согласия, скакун прибавил шагу – и гонка закончилась не только их победой, но и там, где и планировал Первый.
Возле бескрайних водных просторов.
Неподалеку от того места, где в них впадала река, и почти там же, где Первый однажды рухнул после схватки с молниями мира, а тот запустил в него последней – подарив ему, таким образом огонь.
До наступления ледяной пустыни было еще явно далеко, и на несколько дней Первый с Лилит словно вернулись в прошлое – в самые первые моменты своего пребывания на планете.
Когда у них не было никаких забот, кроме поисков пищи.
Они только купались – Лилит все также легко ускользала от него в воде – нежились в лучах солнца на песке – уже не столь стройная фигура Лилит все также испускала волны еще большей полноты жизни – отправлялись за плодами – на скакунах, чтобы быстрее и не так высоко тянуться – и все время болтали.
Это было одно сплошное дежавю.
Говорил, большей частью, Первый – вновь, как в первое время их знакомства.
И рассказывал он ей об очередных чудесах – и она вновь округляла глаза, хлопала в ладоши и просила еще.
Но на сей раз речь шла о диковинах, созданных не им самим, а его миром – в той части планеты, на которую Первому пока удалось попасть лишь однажды.
Запасы его воспоминаний были далеко не бесконечны, поэтому однажды, когда Лилит захотела очередной добавки – он просто предложил ей отправиться туда и самой все увидеть.
– Куда? – тут же загорелась она.
– Туда, – махнул он рукой в сторону горизонта, где заходящее солнце уже прикоснулось все к той же водной глади.
– Так это же далеко, – разочарованно протянула она. – На пару дней еще можно все на детей оставить, но так долго Последыш без меня не выдержит.
– А мы их всех с собой возьмем, – небрежно бросил Первый, обхватывая ее за плечи и привлекая к себе.
– Да как мы все вот по этому? – вырвавшись из его объятий, ткнула она пальцем в бескрайние просторы.
– Ты только скажи, что согласна, – снова притянул он ее к себе, – я уж придумаю, как.
Она все же опустила голову ему на грудь, но часть ее лица осталась в поле его зрения – и он наблюдал, затаив дыхание, как она поочередно хмурила брови, жевала губами и морщила нос, все время сосредоточенно моргая.
Наконец, она вскинула на него глаза и произнесла так, как словно в воду бросилась:
– Ну, если всех с собой заберем, тогда поехали, – и добавила с уверенным кивком: – Ты всегда все придумать можешь.
У Первого от души отлегло.
Теперь можно будет и плоды гигантомании мира в приемлемую форму, наконец, привести, и Лилите с Моим безопасное пристанище предоставить, и от Адама подальше убраться – пусть сидит и ждет свое главное испытание хоть до скончания века.
Первый не будет его им обеспечивать.
Но приступил он к реализации своего плана только на следующий день, когда они с Лилит вернулись к теплому водоему – после ее слов о его способности преодолеть любые препятствия некоторое время ему было не до творчества.
Свое пристанище они застали в идеальном порядке – даже Последыш надулся, переводя взгляд с Лилит на Лилиту, словно выбирая, кому из них на руки пойти.
Первый во всеуслышание отметил, что все они отлично справились с поставленной задачей и могут отныне считаться равными им с Лилит. Почти равными, торопливо поправился он – в обсуждении решений, но не принятии их – но интуиция уже подсказал ему, что он пожалеет о не вовремя вырвавшемся комплименте.
Вот не могла она ошибиться, как в случае со шпионом Второго, который оказался еще и провокатором?
Набросок сооружения для перемещения по водным просторам Первый сделал давным-давно – еще в своей башне, до того, как приступил к практическому созданию своего мира.
Сейчас он просто увеличил его – с учетом количества переносимых объектов – и пририсовал над ним навес – для защиты от молний мира, если тому опять порезвиться вздумается.
Затем, объяснив его назначение Крепышу, он велел ему заняться его созданием.
– Нет, не пойдет, – уверенно возразил ему Крепыш. – Такое любой волной перевернет.
– С какой стати? – насмешливо поинтересовался Первый, указав ему на плавучий настил, который уже много лет и без каких-либо проблем курсировал по их теплому водоему.
– А, – отмахнулся от его аргумента Крепыш, – там течения нет.
Первый саркастически полюбопытствовал, откуда у него такие познания в плавучем деле – Крепыш молча поднялся, отошел и вернулся через пару мгновений со странным объектом в руках.
Это был длинный и относительно узкий кусок дерева, заостренный с обоих концов, но не сплошной – вся середина в нем была выдолблена, так что осталась только оболочка, как скорлупа какого-то невиданного плода.
– Вот такое нужно, – протянул его Первому Крепыш, – крениться будет, но при любой волне не затонет.
Оказалось, что Крепыш уже перепробовал на реке множество объектов различных форм и размеров и был абсолютно уверен, что нашел самый устойчивый.
У Первого скупая слеза навернулась – он всегда твердо верил, что потомки его первородных освоят водные просторы, но даже не предполагал, что это произойдет так скоро и что это будут его потомки.
Он с готовностью признал Крепыша равным в дискуссии о том, где размещать навесы для них них и их живности – в глубине конструкции или наверху, на закрывающем глубину от попадания воды настиле. Крепыш считал глубину более безопасной – Первому категорически не нравилась идея оказаться замкнутым в чреве конструкции без малейшего понимания, что происходит вокруг.
Проходящий мимо Малыш заметил, что в чреве лучше животных поместить, чтобы они окружающую их со всех сторон воду не видели.
– А то взбесятся, – уверенно добавил он.
– А ничего, что они там ходить будут? – взвился Крепыш. – И центр тяжести смещать?
– Так загородку им нужно построить, – пожал плечами Малыш, как будто речь шла о совершенно очевидном деле. – И запасы еды лучше там держать.
– Это еще почему? – уже с интересом спросил Крепыш.
– Чтобы на солнце не испортилась, – закатил глаза к небу Малыш.
– Вообще-то, неплохая мысль, – задумчиво протянул Крепыш. – Если внутрь все загрузить, то глубже в воду сядет – устойчивее будет.
– А тех, кто наверху останется, – добавил Малыш, – нужно к краям привязать. Чтобы не смыло, если что.
– И клинья у руля поставить, – подхватил Крепыш, – чтобы направление держал, если всем вниз спуститься придется.
Первый вновь почувствовал себя не равным в дискуссии, а лишним – и ухватился за единственное оставшееся только у него право принимать решение, велев им немедленно приступать к постройке сооружения прямо на реке.
Они удивленно переглянулись.
– Так это же большая посудина будет, – открыл ему Малыш очевидную истину.
– На реке будет дно черпать, – добавил Крепыш, – может застрять. Сразу на открытой воде строить нужно.
Скрипнув зубами, Первый принял новое решение – если в это сооружение нужно вместить все их пристанище, то его нужно называть их плавучим домом, а не какой-то посудиной, а Малышу с Крепышом следует отправиться к водным просторам и немедленно приступить к его постройке там.
Они тут же сорвались с места, вернувшись к своей оживленной дискуссии.
– Куда? – заорал Первый, врываясь в нее снова на равных. – Чего с пустыми руками ходить, да еще и так долго? Вот, – ткнул он пальцем в заграждение вокруг их пристанища, – выдернуть, возле реки связать, на них сплавиться – и сразу готовый материал для работы.
Переглянувшись, они ободрительно закивали.
Вот то-то же, приосанился Первый, нечего забывать, кто по воде путешествовал, когда их еще и на свете не было. И кто умеет далеко в будущее смотреть, заготовив все необходимое для великого дня задолго до него.
Глава 14.13
Втроем они быстро выдернули несколько стволов из земли. Первый показал было Малышу с Крепышом, как удобнее за них браться – Крепыш удивленно пожал плечами, приделал к концам каждого по паре дисков с перекладиной, привязал к одному упрямца – и все стволы проделали путь к реке куда быстрее, чем обратный много лет назад на плече Первого.
И хоть бы одно дерево на пути встало! – возмутилось его уязвленное самолюбие.
Но как бы то ни было, они уплыли к бескрайним водным просторам – и работа, наконец, пошла.
Не так быстро, как хотелось бы Первому – он каждый день летал туда, чтобы проверить – но все же пошла.
Чтобы ускорить ее, он занялся тем, что точно умел – сплавлением стволов вниз по реке.
Правда, выдергивать их в одиночку оказалось сложнее, чем с Малышом и Крепышом – как он их только туда воткнул?
И транспортировать их к реке диски Крепыша помогали лишь частично – уж у него-то на пути каждое второе дерево вставало.
Спуск по реке был, конечно, куда приятнее, но, к сожалению, не только ему – в конце ее стволы упрямо продолжали свой путь, решительно отказываясь приставать к берегу.
В конце концов, при виде его Малыш с Крепышом выбегали навстречу и тыкали в стволы длинными палками, направляя их к месту назначения – пока он беспомощно сидел на них, лишь самую малость ускоряя процесс слабыми гребками рук.
Хотя именно это движение навело Крепыша на еще одну блестящую мысль – успокаивал он себя впоследствии.
Но однажды стволы все же закончились – последние он оставил для особой миссии – и спустя еще какое-то время над водными просторами уже возвышался остов их плавучего дома, в котором оставалось построить лишь заграждения для их живности, верхний настил и две длинных вертикальных балки, выходящие из его центра вверх.
И Лилит уже почти закончила мастерить из покровов громадные крылья, которые они должны были прикрепить к этим балкам – он придумал их, вспомнив свой полет над водными просторами под бешеным ветром, и Крепыш высоко оценил его идею.
А значит, пришло время переправлять в их плавучему дому всю живность.
Скакуна с его подругой он переправил туда своим ходом, всю дорогу поощряя их бешеный галоп.
Ушастых и пернатых он оставил напоследок, как самую простую задачу – перенес в полете, как и из имитации макета.
А вот перегонять рогатых было слишком медленно, а нести их – слишком тяжело. Для них он и оставил те последние стволы – и лишь убедился в правоте Малыша.
При первой же попытке заставить их зайти на слегка качающуюся у самого берега реки связку стволов Первый ее потерял – взревев, рогатые забрыкались с такой силой, что стволы отвязались друг от друга и ринулись вниз по течению, спасаясь от ударов копыт.
Первому пришлось бросать рогатых и лететь стремглав за стволами, чтобы не дать им удрать в бескрайние водные просторы.
А потом отлавливать в лесу рогатых, которые отправились назад к теплому водоему, не всегда правильно угадывая направление.
А потом гнать их к новому дому все-таки пешком, то и дело останавливаясь, когда они обнаруживали особо сочную траву.
Назад в тот день он вернулся только ночью, и на всем обратном полете его постоянно к земле прибивало.
Затем подошло время для запасов пищи.
Поход с упрямцем и привязанной к нему конструкцией с дисками, набитой до отказа плодами, занял еще один день – и Первый понял, что их путешествие либо отложится как раз до очередного наступления ледяной пустыни, либо пройдет на голодном пайке.
Выручил их всех Крепыш.
Соорудив из одного из стволов увеличенную копию той длинной скорлупы, которой он демонстрировал Первому, каким должен быть их плавучий дом.
И приложив к ней две длинные и плоские лопасти, которые загребали воду намного эффективнее его рук, направляя скорлупу и к берегу, и вверх по течению.
Размахивать лопастями нужно было не сильно – в чем Первый убедился после волны брызг, залившей ему глаза – но мерно и одновременно, что показалось ему отличным упражнением для давно уже не имевших нагрузки, кроме поднятия тяжестей, мышц.
Однако, первое путешествие в скорлупе прошло вверх по реке, и Первый понял, наконец, смысл слов Крепыша о том, что течение не всегда является другом. Бороться с ним приходилось каждым движением, а любая остановка – чтобы хоть дух перевести – тут же приводила к потере отвоеванного невероятными усилиями расстояния.
В результате, когда Первый добрался, наконец, до их уже полупустого пристанища, у него криком кричали и мышцы рук, и поясница. Особенно громко при погрузке плодов в скорлупу.
Летать меньше нужно, упрекнул себя он на пути вниз по реке, наслаждаясь каждой минутой блаженной неподвижности.
Хотя почему же? – вернулась к нему способность думать и подсказала блестящую мысль.
У плавучего дома он попросил Малыша с Крепышом разгрузить скорлупу и тут же отправился назад.
Чуть взлетев над скорлупой, как только они все скрылись из вида, зацепив ее края ногами и волоча ее за собой по воде.
Больше он в тот день плоды не перевозил – при попытке загрузить их в скорлупу ноги у него подгибались, а при попытке сесть в нее самому – не сгибались.
Но перспектива голодного пайка все же пересилила физический дискомфорт, и постепенно Первый все же освоил скорлупу – до такой степени, что, когда плоды закончились, предложил перевезти в ней и Лилит с Последышем, и Лилиту.
По очереди – кроме него, места в ней оставалось только для одной из них.
Лилита решительно уступила это место Лилит.
– Я их постерегу, – коротко кивнула она в сторону оставшихся ушастых и пернатых.
В последнее время в ней и следа не осталось от ее обычной жизнерадостности и приветливости. Первый отмечал ее мрачнеющее с каждым днем лицо и даже догадывался о причинах такой перемены, но откладывал разговор с ней до последнего момента.
Когда они останутся одни.
И когда никто уже не успеет ему помешать.
Этот момент наступил, когда он вернулся за ней.
– Я не поеду! – решительно заявила она, глядя на Первого исподлобья.
– Почему? – спокойно спросил он, ожидая такой вспышки.
– Я не понимаю, почему мы должны уходить! – прорвалась, наконец, в ее голосе знакомая живость – очень горячая. – Что произошло? Я не хочу! Здесь же так хорошо! Здесь столько интересного!
– Тогда все очень просто, – усмехнулся Первый. – Если тебе что-то – или кто-то – интересен, бери его с собой.
Лилита отступила от него на шаг, испытывающее вглядываясь в его лицо.
– И ты не будешь против? – медленно, почти по слогам проговорила она.
Конечно, нет! – хотел ответить Первый, подумав, что Мой придется очень кстати, когда придет время цеплять крылья на вертикальные балки в их плавучем доме, но вместо этого у него неожиданно вырвалось:
– Все, что дорого тебе – дорого мне.
Лилита бросилась ему на шею, бормоча, что он – самый лучший, и что она всегда это знала, и что никогда это не забудет.
Вот, назидательно обратился Первый к миру, смотри и запомни: истинную преданность никакими подношениями не купишь.
Он отстранил от себя Лилиту и увидел ее вновь засветившиеся глаза и засиявшее улыбкой лицо.
И, конечно же, не смог отказать ей в отсрочке всего в один день – решив как раз за это время перенести в их плавучий дом ушастых и пернатых.
Этот дом понадобился ему намного раньше намеченного и совсем не так, как он планировал.
На следующий день Лилита умчалась в мир раньше обычного.
Первый полетел за ней – ему хотелось посмотреть на реакцию Моего на ее приглашение: последует ли он за ней без раздумий, как в свое время он сам – за Лилит.
Наконец, она остановилась в уже знакомом ему месте и начала нетерпеливо оглядываться по сторонам.
Из зарослей навстречу ей ступила фигура – но это был явно не тот, кого она ожидала.
Чужой.
– Опять следишь за нами? – топнула Лилита ногой. – Сколько раз я тебе уже говорила – отвяжись от меня!
– Я больше не буду просить тебя, – впился в нее Чужой мрачным взглядом. – Сегодня ты пойдешь со мной.
– Да неужели? – насмешливо вскинула голову Лилита. – Я как-то без тебя решу, что мне делать. Я жду – сейчас и всегда – Моего, и мне никто, кроме него, не нужен.
– А! – взвыл Чужой. – Тебе тоже только он нужен! Ты тоже никого, кроме него, не видишь!
– Да! – сверкнула глазами Лилита. – Потому что он – самый лучший! Он – Мой! А ты, давай, иди отсюда! Хватит путаться у нас под ногами – все равно у тебя ничего не выйдет.
– Я понял, – вдруг успокоился Чужой, и у Первого холодок по спине побежал от его тона. – Теперь я вижу, что Он прав – Он всегда знал, как с такими, как ты, обращаться.
Он сделал еще один шаг к Лилите, схватил ее за руку, грубо рванув на себя, и замахнулся другой – как для удара.
Лилита вскрикнула, Первый ринулся вниз – но его опередил мир.
На Чужого налетели пернатые. Десятки пернатых. Непонятно, откуда взявшихся.
Они налетали волна за волной и остервенело клевали его, били крыльями, рвали когтями – он съежился, закрыв лицо руками и поэтому не видя, куда бежать.
Первый растерянно завис в воздухе – ему хотелось подхватить Лилиту и унести ее отсюда, но нужно было остановить просто немыслимое нападение мира на потомка первородного.
И опять он не успел.
Глава 14.14
– Прекрати! – коротко хлестнула воздух Лилита, оторвав от лица прижатую ко рту руку и шныряя по сторонам испуганными глазами. – Ты его покалечишь!
Пернатые взлетели вверх, словно подброшенные.
И тут из тех же зарослей стремглав вырвался Мой.
– Ты кричала! – бросился он к Лилите, пытливо осматривая ее в поисках повреждений. – Что случилось?
– Ничего, – облегченно выдохнула она, обхватив его за шею и прильнув к нему всем телом. – Опять этот пристал.
Потемнев лицом, Мой резко обернулся – и, оторвав от себя Лилиту, метнулся к Чужому. Тот сжался на земле в обычной для себя позе, но уже опустил кровоточащие руки от почти не поврежденного лица, с которого на Моего уставились совершенно безумные глаза – дополняющие картину всклокоченных волос и изорванных в клочья покровов.
– Ты живой? – нагнулся к нему Мой, ощупывая взглядом его лицо и морщась при виде многочисленных порезов на руках.
– А, всеобщий кумир явился! – прохрипел Чужой, отшатываясь от него. – Теперь больше никому ни до кого другого дела нет!
– Ясно, – усмехнулся Мой, выпрямляясь. – Если опять свою вечную песню завел, значит, все в порядке.
– Послушай, – позвала его Лилита. – мои действительно уходят, прямо сегодня – пойдешь с нами?
– Конечно, – без малейших раздумий отозвался Мой, поворачиваясь к ней – и Первый облегченно расслабился: такому точно можно предоставить место в их новом доме.
– Нет! – взревел Чужой у него за спиной. – Ты, что, не видишь, кто она? Он всегда говорил, что они все – демоны! На самое лучшее глаз положила – только, чтобы отобрать у нас. Она тебя во тьму заманивает – не поддавайся ей!
– А чего ты переживаешь? – уже открыто рассмеялся Мой, направляясь к Лилите. – Я уйду – ты же сразу самым лучшим станешь. Так что ты только порадоваться должен – и за себя, и за меня. Пошли? – протянул он лилите руку.
На этот раз отреагировать не успел никто: ни он, ни Первый, ни даже мир.
– Нет! – В голосе Чужого снова прозвучал хрип – хрип бьющегося в агонии зверя. – Я не дам тебе уйти с ней! Она тебя не получит!
Он пошарил рукой возле себя, нащупал на земле камень, схватил его, вскочил, словно его что-то подбросило, в одном диком прыжке оказался возле Моего – и со всего размаха ударил его камнем по голове.
Прямо в висок.
Мой пошатнулся и начал медленно оседать.
Отчаянно вскрикнув, Лилита бросилась к нему, чтобы поддержать, но у нее не хватило сил – от толчка его тело лишь развернулось и упало на спину.
Где он и остался лежать, удивленно глядя вверх широко раскрытыми глазами, в которых отражалось ярко-синее небо.
Лилита рухнула на колени возле него – Первый приземлился рядом с ней, пытаясь схватить ее за руки.
Она не давалась, тормоша Моего, встряхивая его, прикладывая руки к его лицу – и только размазывая по нему кровь, все еще стекающую тонкой струйкой с его виска.
– А, уже не такой красавчик! – раздался над ними безумный смех.
Который начал удаляться и замер где-то далеко в зарослях.
– Я убью его! – подняла Лилита на Первого глаза – и он вздрогнул.
Наконец-то она приобрела полное сходство с Лилит – с ее темными, как ночь, глазами.
Но если в глазах Лилит всегда была глубина, как у ночного неба, то в потемневших глазах Лилиты просто клубился мрак обрыва.
– Нет, Лилита! – схватил он ее за плечи и впился в ее глаза своими, чтобы удержать в них сознание. – Этим ты уже ничего не изменишь.
– Не может быть! – отчаянно замотала она головой. – Так просто не может быть! Нужно что-то сделать!
На этот раз ей ответил мир – тоже, очевидно, выйдя из оцепенения.
Часть поляны, где лежал Мой, вдруг начала проседать.
Медленно, плавно, почти нежно, но неуклонно – Первый едва успел отдернуть Лилиту в сторону.
Вспучившаяся горкой по краям углубления земля начала осыпаться туда – словно ее кто-то подталкивал.
Ее оказалось неожиданно много – хватило и тело Моего накрыть, и углубление заполнить, и даже холмик над ним сформировать.
На который со всех окрестных деревьев дождем посыпались листья – самые яркие, самые свежие.
– Нет! – пришла в себя Лилита, завороженно следящая за этой картиной. – Отдай!
Тут уже Первый не размышлял – сгреб ее в охапку и унес к теплому водоему.
Где он и провел остаток дня, баюкая ее у себя в руках и так и не дождавшись от нее хоть какого-то звука.
И всю следующую ночь.
За которую он ни разу глаз не сомкнул – чтобы Лилита не сбежала искать Чужого.
Утром она открыла глаза – все такие же темные, отметил про себя Первый, но уже не такие мрачные – с острой сосредоточенностью в них – и произнесла первые за все это время слова:
– Как ты это делаешь?
– Что? – остолбенел Первый, бросая во все стороны озадаченные взгляды.
– Мы сюда прилетели, – отчеканила Лилита, глядя на него в упор.
Первый бы порадовался, что она хоть на что-то отвлеклась – если бы это не было самое нетипичное для их мира явление.
– А, – начал тянуть время он, лихорадочно ища приемлемое объяснение. – Бывает иногда – редко, только когда очень нужно.
– Что для этого нужно? – ни на йоту не сбавила она напор.
Ага, придумал!
– Ты можешь перенестись в какое-то место – с виду это напоминает полет, – заговорил он максимально убедительным тоном, – если тебе туда очень нужно. По-настоящему нужно.
Лилита закрыла глаза, сосредоточенно наморщила лоб – и осталась, разумеется, на месте.
– Почему не работает? – подозрительно прищурилась она.
– Ты не дослушала, – мягко пожурил он ее. – Это была только половина условий. Вторым является то, чтобы в этом месте была нужна ты. Не менее по-настоящему.
Лилита опустила глаза и помолчала какое-то время.
Затем снова вскинула их на Первого – и его резануло заплескавшейся в них болью.
– Мне действительно очень нужно к Моему, – медленно произнесла она, словно прислушиваясь к своим словам. – Но не выходит – значит, я ему больше не нужна?
– Да нет, Лилита, – чуть прокашлялся Первый. – Его уже здесь нет – а туда, где он оказался, тебе, судя по всему, еще рано. Нам нужно уходить, – добавил он, помолчав. – Ты сама видишь – здесь нас уже ничего не держит.
Так они и ушли – но только не сразу туда, куда планировал Первый.
Он только успел попросить Лилиту никому не рассказывать о его необычной способности, как до них донесся бешеный топот копыт – и в их уже совсем опустевшее бывшее пристанище влетел на скакуне Малыш.
– Давайте быстрее! – крикнул он еще на ходу. – Там на горизонте появилась огромная волна. Такого мы еще никогда не видели – и идет к нам. Нам нужно успеть отойти от берега – может, проскочим – здесь она все сметет.
– Как быстро идет? – поежился Первый, вспомнив столбы ледяной воды, взвивающиеся к нему во время его единственного путешествия над бескрайними просторами.
– Максимум, к вечеру будет здесь, – коротко бросил ему Малыш, нетерпеливо заерзав на спине скакуна.
– Забирай ее и скачите назад, – скомандовал ему Первый. – Я следом.
К его удивлению, Малыш решительно покачал головой – вот признавай их равными!
– Вы сами по реке спускайтесь, – начал он уже разворачивать скакуна, – мне еще в одно место нужно.
– Нет, – подала вдруг голос Лилита, – скачи назад – вы сейчас грузитесь, твоя пара рук там нужнее. Мы сами туда … сходим, – поправилась она явно в последний момент, – и быстрее тебя.
Нахмурившись, Малыш бросил на нее испытывающий взгляд.
– Я обещаю, – подняла Лилита руку – знакомым ему до боли жестом Лилит.
Малыш только кивнул и пустил скакуна с места в галоп.
