Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 108 страниц)

Ангел-мечтатель

Пролог

Огонь и лед. Жар растопит лед, и он превратится в воду, которая потушит пламя.

Свет и мрак. Свет рассеет темноту, и она утечет в тени, неотступно следующие за светом.

Добро и зло. Добро победит зло, но, уничтожив его, в него же и превратится.

Какой смысл постоянно сталкивать лбами противоположности, если они не могут существовать друг без друга?

(Из последнего разговора Первого с Творцом)

На бумагу легла только первая строчка письма: «Я не прощаюсь, дорогая…», как в дверь постучали.

Звук не вызвал у Первого после Творца ни малейшего раздражения, как бывало прежде, когда ему мешали записывать свои мысли, организуя их, выстраивая в строгой и безупречной последовательности. Он понял, что не просто подсознательно ждал этого стука – надеялся на него.

После финального разговора с Творцом он спустился на самый нижний уровень своей башни, которая ещё совсем недавно была предметом его гордости, мозговым центром всех его проектов, конечные получатели которых входили в резиденцию их автора с трепетом и благоговением. Он всегда располагал макет каждого проекта на отдельном уровне, через который будущий владелец объекта и приглашался войти в его башню для подписания акта приёмки работ.

Сейчас ему оставили только этот нижний уровень – выход на все остальные был ему запрещён, о чём он был любезно поставлен в известность во время последнего разговора с Творцом. В самом этом факте скрывалась изощрённая жестокость, которую он никогда прежде в Творце не замечал. Нижний уровень располагался ближе всего к его любимому объекту, доступа к которому его также лишили – оставив, словно в насмешку, только его макет.

Его довольно просторные апартаменты на этом уровне выглядели абсолютно нежилыми. По мере роста башни он постоянно перекочёвывал на новый уровень, где и работал над новым макетом, а с недавних пор и вовсе почти всё своё время проводил в своём собственном мире. Большинство последующих объектов походили друг на друга, как зеркальные отражения созданных им прежде миров, и больше не вызывали у него ни интереса, ни азарта. Иногда ему даже казалось, что в той, другой башне один из его ранних проектов принят за эталон, и его нередко подмывало сообщить им его номер – чтобы сэкономить своё время во время оформления очередного заказа.

Он создавал их уже практически с закрытыми глазами и несколькими движениями рук, оставляя своим подчинённым доработку уже и им хорошо известных деталей. После чего немедленно отправлялся в свой мир и возвращался лишь в моменты сдачи объекта или нечастых инспекций Творца.

Насмешка последнего оказалась даже изощрённее, чем он подумал, спускаясь к совершенно непреодолимой преграде, отделившей его отныне от его мира. Выход с нижнего уровня в макет, по которому тот мир был создан, был открыт – но только в часть его, в чём он убедился, выбежав наружу и столкнувшись в мучительно точной копии знакомого леса с обитателями той, другой башни. Они бросили ему с немыслимой прежде небрежностью, что часть уровня передана им Творцом в неограниченное использование, а его башне отныне принадлежит только непосредственно прилегающая к ней территория.

Он не стал проверять, сохранилась ли возможность попасть в его мир с этой территории. Наверняка сохранилась, даже несмотря на недвусмысленный запрет Творца – в конце концов, и этот уровень, и его воплощение были его творением, и знание всех его хитросплетений помогло бы ему обойти любой запрет.

Но в этом больше не было никакого смысла.

В обстановке, практически неотличимой от его мира, эта мысль ударила его куда сильнее, чем в башне. Мудрый Творец не забыл, что создал его равным себе – и не стал ставить препоны каждой возможной уловке его сознания, а просто устранил источник его непреодолимого притяжения к своему миру. Даже не устранил – сделал это притяжение односторонним.

Его опять захлестнуло желание уничтожить и макет, и созданный по его образу и подобию объект. Ему просто нестерпима была мысль, что этот мир, в котором он воплотил всё, о чём только мог мечтать, будет отныне существовать без него – без малейшего воспоминания о нём, как будто его никогда и не было.

Но он знал, что не в силах сделать это. Мудрый Творец всегда был рачительным хозяином плодов своих и не только своих трудов – он воплощал замыслы своего первого создания, но право разрушать оставил только за собой. Он и его-то не уничтожил, несмотря на всё произошедшее – просто устранил отвлекающие его обстоятельства и даже поставил перед ним ряд задач, достойных его уникального ума. И предоставил вечность для их решения.

И в этом была его ошибка. Победившая рациональность рассматривает вечность как достаточный период для преодоления пагубных пристрастий. Проигравшая увлеченность видит в ней гарантию создания условий для возрождения своей мечты.

Весьма неохотно Первый после Творца вернулся в свои припорошенные пылью апартаменты. Создавать условия для возвращения в свой мир он будет в обстановке, максимально к нему приближённой, но сначала нужно предупредить обитателей этого мира о неизбежности своего возвращения. Даже если сейчас они не поймут, о чём речь.

К тому же, если его будут искать, то непременно в башне.

Его послание было прервано после первой же фразы. Наконец-то, с облегчением подумал он. Насколько он понял, запрет на посещение его мира распространялся только на него – ещё один низкий удар Творца. Но сейчас он узнает, с кем сможет передать своё сообщение.

В комнату вошло четверо из его ближайшего окружения. Всего четверо, и я даже не знаю их имён, с горечью отметил он про себя и тут же одернул себя: это четверо абсолютно надёжных единомышленников – Творец всегда умел облечь свои предложения бывшим противникам в совершенно неотразимую форму.

Если только он не предложил этим четверым особую миссию – втереться мне в доверие, непрошено мелькнула ещё одна мысль.

– Я вас слушаю, – бесстрастно произнёс он.

– Каков Ваш дальнейший план? – прямо приступил к делу один из вошедших.

– Следовать указаниям Творца, – также безучастно ответил он, внимательно следя за выражением их лиц.

Самым мягким словом для его описания было разочарование.

– И всё? – недоверчиво нахмурился заговоривший первым, переглянувшись с остальными.

– Что вы предлагаете? – поинтересовался хозяин комнаты.

– Мы абсолютно уверены в своих мирах, – быстро заговорил явный лидер посетителей. – Достаточно Вам появиться в них … или нам от Вашего имени, – предложил он, – и поддержка нам обеспечена. Это, конечно, будет не столь обширное содружество, как Вы рассчитывали…

– Нам, всем до единого, – перебил его бывший Первый после Творца, – категорически закрыт выход на любой уровень и, следовательно, в любой мир. Категорически и навсегда.

Его посетители снова переглянулись – обескураженно.

– Кроме этого уровня, – поправился он. – Но половина территории между башнями передана … верным, – скривились у него губы, – и инициаторами любых контактов с нами могут быть отныне также только они.

– Ладно, мы можем начать с Вашего мира, – не сдавался лидер его единомышленников. – Если у нас там получится, он станет примером, и остальные сами поднимутся.

– Посещение этого мира категорически запрещено мне, – снова перебил он энтузиаста.

– Прорвёмся, – уверенно возразил тот. – Отсюда недалеко, и если действовать быстро, эффект неожиданности будет на нашей стороне.

– Не будет, – отрезал он. – Об этом позаботятся наши бывшие соратники, о чём они меня любезно предупредили. Творец предоставил им второй шанс, позволив руководить нашим обществом отныне изгоев – по его законам, разумеется, – и они не допустят, чтобы их лишили его милости.

На этот раз его слушатели переглядываться не стали – опустили глаза. Но жёсткое выражение в них выплеснулось и на лица.

– Как насчет … неё? – отрывисто бросил их лидер, запнувшись и явно избегая имен. – Она вполне может выступить Вашим представителем…

– Уже не может, – остановил его он. – Ее лишили памяти, – добавил он, словно камень бросил в потрясённой тишине.

Через несколько мгновений лидер группы упрямо тряхнул головой.

– Мы можем отправиться туда сами, – решительно заявил он. – Даже если она нам уже не поможет, Ваших там больше, чем тех, бесхребетных, – пренебрежительно взмахнул он рукой, – и они появились там раньше…

– Творец также наделил своих верноподданных, – не стал слушать дальше он, – правом единолично решать судьбу обитателей этого мира. Следить за ними, испытывать их преданность, карать за отступничество. Вы уверены, что готовы повести их на убой? – спросил он с острым прищуром.

– Что же делать? – растерянно спросил другой посетитель после продолжительного молчания. – Смириться?

– Да, – холодно подтвердил он. – Пока. Вам оставлена возможность действовать в этом мире, и я ставлю перед вами две задачи. Во-первых, искать любые проявления первородного греха – того предательства, которое началось здесь – и делать всё возможное, чтобы наши противники карали их своими же собственными руками. Во-вторых, находить среди обитателей самых ярких, талантливых, мыслящих бунтарей и сомневающихся и открывать им наш ход мыслей. Пополнять свои ряды, – пояснил он в ответ на недоуменные взгляды, – мы можем отныне только за счёт местных аборигенов.

Его слушатели глухо заворчали.

– Но самой сложной задачей для всех нас будет ожидание, – добавил самый блестящий ум Вселенной задумчиво.

– Ожидание чего? – вскинулся лидер его слушателей.

– Отдав именно этот, особый мир своим верным практически в безраздельное владение, – ответил он, глядя поверх их голов и словно говоря с самим собой, – Творец окончательно нарушил баланс сил. Он ликвидировал равновесие, и те, кому он вручил абсолютную власть, уверовали в свою непогрешимость. Они будут подавлять всё, что не согласуется с их точкой зрения, и неминуемо скатятся к тирании. Которая, также неминуемо, повлечёт за собой сопротивление. А нам придется ждать, пока у этого сопротивления появится центр, который закончит – с нашей помощью – то, что не удалось сейчас нам. Этот центр может появиться только там, где власть и давление наших противников будут безграничны. В моем мире.

Медленно, неохотно, но его слушатели всё же кивнули один за другим и начали разворачиваться к выходу.

– У меня к вам есть ещё просьба, – бросил он им вдогонку. – Личная.

Они вновь обернулись со вспыхнувшей надеждой в глазах.

– Я сейчас допишу письмо, – объяснил он. – Передайте его, пожалуйста, ей. Не может быть, что она совсем ничего не помнит.

Его уже готовые к выходу сторонники снова переглянулись – с неловким удивлением.

– Она же читать не умеет, – неуверенно пробормотал их лидер. – У них же никто ещё ни чтение, ни письмо не освоил – только рисовать начали.

Бывший Первый после Творца замер, лихорадочно перебирая в памяти все моменты своего пребывания в том мире. Задолго до своего поражения он уже начал проводить там почти всё свое время – практически не отходя от неё ни на шаг. Разумеется, у него ни разу не возникло надобности даже в записках.

У него потемнело перед глазами. Найдя наощупь лист бумаги с бесполезной уже строчкой, он скомкал его и с яростью отшвырнул от себя. И вдруг увидел тонкую светящуюся дугу, повторившую путь бумажного комка в кромешной тьме. Нет, не в кромешной – эта тьма была усыпана мириадами ярких точек, как ночное небо, полное звёзд…

Которое он создал чуть ли не на первом этапе проекта и которое потом так часто разглядывал вместе с ней, рассказывая ей о своих дальнейших планах его развития.

Неужели…?

Он мысленно произнес её имя, потом вторую фразу из не написанного письма с обещанием вернуться, сколько бы времени ни занял обратный путь, и вновь послал своё обращение туда, где больше всего хотел сейчас оказаться.

На этот раз дуга заискрилась и её начало запульсировало в такт его внезапно заколотившемуся сердцу.

Да! Творец может перекрыть ему путь в его собственный мир физически, но чтобы разорвать его мысленный контакт с ней, нужно понимать, как этот контакт работает. А для этого Творцу нужно хоть однажды свои, а не чьи-то замыслы воплотить.

– Вы правы, – глухо проговорил он, опустив глаза, чтобы не выдать своё возбуждение. – Тогда просто передайте ей, что там, наверху, у нее есть друг. Или защитник … не знаю, хранитель, покровитель – всё, что угодно. Всё вместе. Который следит за тем, чтобы у неё все было хорошо. И который посылает ей падающую звезду в знак того, что помнит о ней. И если, увидев такую звезду, она загадает желание – оно будет исполнено.

На этот раз его посетители лишь скосили друг на друга глаза – с одинаковыми, тщательно непроницаемыми лицами.

– А может, Вам лучше обратиться к Творцу? – неловко пробормотал их предводитель. – Попросить у него один-единственный визит… Чтобы попрощаться, так сказать. Если уж он другим второй шанс дал, то Вам-то, Первому…

Бывший Первый резко выпрямился.

– Я не нуждаюсь во вторых шансах, – произнёс он сквозь крепко сжатые зубы, надменно откинув голову. – Я не нарушил ни одной договорённости с ним. Я не превысил ни одного права, которыми он меня наделил. Я не совершил ничего, чтобы сейчас просить и каяться. Я не посягал ни на один из миров – кроме того, который создал для себя с его разрешения.

У него перед глазами вновь заискрилась тонкая дуга слепящего света, летящая от него к его творению.

– И ещё, – медленно, с расстановкой добавил он, – больше не называйте меня ни Первым, ни каким-либо иным после Творца. Отныне меня зовут Несущий Свет.

Глава 1. В начале всех начал лежало слово…

Первый после Творца пинком ноги распахнул дверь в свою комнату и бросился к столу. Неужели придётся всю карту перерисовывать? Он всё же надеялся обойтись минимальными изменениями – тогда проще будет убедить Творца в их необходимости. Тот, конечно, не лишит себя удовольствия снова ткнуть его носом в последствия его экспериментов. Как будто не благодаря им у самого Творца появилась возможность вознаграждать с важным видом отличившихся у него на службе разными мирами – в полном соответствии с их заслугами.

Первый после Творца всегда болезненно воспринимал такие упрёки – в конце концов, он всего лишь выполнял свою работу. Творец ведь создал его, чтобы разгрузить себя самого – со всем объёмом ответственности на творчество у него уже не оставалось ни времени, ни сил. И торжественно пообещал – сразу после объяснения своему первому творению его должностных обязанностей – никак не вмешиваться в полёт его фантазии. Создание концепции и её практическое воплощение одинаково важны, добавил Творец и заверил своего Первого в равноправии и партнёрстве их будущего сотрудничества.

Впоследствии, впрочем, оказалось, что полёт фантазии приветствовался Творцом исключительно до момента создания солидного портфолио типовых проектов. Затем каждую новую идею Первого встречали неодобрительно поджатые губы и ворчание о нерациональном расходовании ресурсов на её реализацию и времени будущего владельца на изучение новинок.

Будущие владельцы, как выяснилось, полностью разделяли точку зрения Творца – тот, по всей видимости, учёл свой первый опыт и ни с одним из своих последующих созданий о равноправии и партнёрстве больше не заговаривал.

Все те, кому Творец даровал право владения собственным миром, довольствовались одним из уже существующих проектов. Наиболее популярными среди них были пустынная плодородная равнина, на которой окрестности хорошо просматривались во все стороны вплоть до горизонта, либо наоборот – местность, заросшая густой вечнозелёной растительностью с обилием живности в ней.

Основным их преимуществом будущие правители считали простоту организации быта и пропитания и на любые предложения Первого после Творца внести в проект некоторое разнообразие отвечали вежливым, но категорическим отказом. Если они и просили что-то изменить, это всегда казалось ещё большего упрощения модели: свести растительность к двум-трём видам и расположить её в виде шалашей или добавить на равнину пару холмов с уже готовыми пещерами в них.

Наконец Первый после Творца не выдержал и пошел к своему создателю. С прошением об отставке, которую тот, разумеется, не принял. Но зато – впервые за очень долгое время – выслушал просителя, который, начав говорить, просто не мог остановиться. Возвращая раз за разом Творцу его неизменное «Зачем?».

Зачем создавать специалиста по творчеству, если последнее уже никому не нужно?

Зачем тратить его время на постоянное обсуждение уже созданных проектов?

Зачем создавать мириады одинаковых миров?

Зачем ещё и их доводить до полного примитивизма?

Когда он выдохся наконец, Творец не стал отвечать на его вопросы – сразу огласил своё решение. Услышав которое, Первый подумал, что стоило, пожалуй, раньше начать скандалить.

Творец согласился с тем, что нерационально тратить время уникального специалиста на рутинную работу и предложил создать Первому штат работников, которые возьмут её на себя.

Творец предположил, что владельцы будущих миров стремятся встретиться с Первым исключительно из-за его безупречной репутации, и настоял на том, чтобы Первый и впредь проводил с ними ознакомительную беседу, оставляя за собой, таким образом, ответственность за создаваемый проект.

Творец подчеркнул, что только будущий владелец имеет право решать, каким именно миром он хочет управлять, и выразил особое удовольствие, включив в их число Первого, который – как только что выяснилось – уже созрел для создания своего собственного мира.

С того дня фантазия Первого после Творца по-настоящему расправила крылья. Он начал, как обычно, с создания звезды, но не стал ограничиваться одной планетой, вращающейся вокруг неё. На одной из них, тестовой, он разместил все свои прежние разработки: от горных массивов и тропических лесов до бескрайних равнин и пустынь. И даже добавил ей еще одну, существенно меньшую планету, ходящую вокруг неё по кругу – чтобы разнообразить воздействие центрального светила.

Закончив с главной планетой, он вставил в систему ещё несколько – на будущее. Образы первых обитателей планеты он уже набросал, и после её заселения жизнь на ней рано или поздно организуется и упорядочится. Тогда и придёт время подумать, какими формами жизни заселить остальные и какую среду обитания для них создать. Не просить же разрешения на создание еще одного мира – Творец же отправит его руководить этой, уже созданной планетой!

Первый после Творца уже обдумывал возможность регулярного вторжения в систему крупных небесных объектов для внесения возмущений в стабильную до зевоты жизнедеятельность и главной, и остальных планет, как вдруг…

Эту мысль нельзя было даже экспериментом назвать. Она не стала результатом раздумий, не выросла из любопытства – она пришла к нему как толчок – и он, доверившись своему подсознанию, тут же реализовал её.

И сегодня, увидев воочию результат, он понял, что даже Творцу придётся признать, что необходимые затраты ресурсов на изменение рельефа того стоят, что это решение станет прорывом даже на фоне всех его прежних гениальных идей. Но всё же лучше свести эти изменения к минимуму…

– Он опять искал тебя, – раздалось у него за спиной.

От неожиданности Первый после Творца дёрнулся и резко обернулся к источнику звуков, сметя со стола пачку бумаг.

Прямо перед ним, в единственном в комнате массивном кресле, сидел Второй после Творца. Неудивительно, что он его не заметил: для работы это кресло было слишком комфортным, для размышлений – слишком глубоким. Он всегда чувствовал себя в нём, как в западне, засасывающей его в свои недра – потому и задвинул его в самый дальний угол возле двери. И создал на своей главной планете – на роскошном берегу одного из крупных водоёмов – участок зыбучих песков как напоминание об опасности, скрывающейся за внешней привлекательностью.

Второй после Творца, однако, не испытывал с виду никакого дискомфорта, восседая в этом кресле – с абсолютно ровной спиной, чуть откинутой на спинку головой и возложенными на подлокотники руками – словно на троне, положенном ему по праву.

У него и внешность была подходящая: открытое лицо с идеально правильными чертами, широко расставленные, ярко-голубые и почти никогда не мигающие глаза, копна волнистых золотистых волос, величавая осанка…

Нужно являть его обитателям всех новых миров, фыркнул про себя Первый после Творца, чтобы так и представляли себе лик создавшего их совершенства. Только не в моём мире, торопливо поправился он.

Совершенный лик не издавал больше ни звука, бесстрастно созерцая Первого после Творца. Последнему временами казалось, что Творец создал своего Второго сразу же после работы над ошибками в первом опыте. Второй получился идеальным последователем: слово Творца было для него законом и именно так он и провозглашал его остальным созданиям, являя всем своим видом, каждым взглядом и жестом пример истинного, бескорыстного и самоотверженного служения.

Молчание затягивалось.