Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 108 страниц)

Глава 15.1

Но совершенно уже неуместная бесцеремонность Стаса зацепилась – занозой – за самый край моего сосредоточенного на первоочередной задаче сознания, и когда Татьяна вновь оказалась под надежной сенью моего крыла – нет, обоих, чтобы опять не сбежала – я решил все же выйти ко вверенному мне персоналу, чтобы на месте оценить объемы его слаживания.

Стас опять попытался поставить мне временные рамки выхода из кабинета.

Что требовалось пресечь – раз и навсегда.

Пресекла Татьяна – попутно убедив меня, что уже полностью настроена на мою волну.

Уловила легкий всплеск моего недовольства, мгновенно признала его справедливым – и предложила сначала позвонить Игорю.

Обратите внимание: сама предложила, без каких-либо внушений с моей стороны – у меня в тот момент вообще все мысли, кроме как о ней, из головы повылетели.

Ну вот, под сенью моих крыльев и приоритеты у нее восстановились – а то еще совсем недавно, даже вспоминать неловко, приходилось ей напоминать о звонках ее собственному сыну.

Теперь главное, чтобы в списке этих приоритетов он у нее на первое место не выскочил.

Минуточку, в том списке у нее и более шустрые имена были …

А нет, все в порядке – звоним только Игорю.

Вообще отлично – смирилась с тем, что другие имена на земле остались, из сферы наших интересов выведены на неопределенный – хотелось бы, вечно неопределенный – срок, и есть надежда, что в свете нашей великой миссии скоро сами выпадут из списка.

Ага, мы вечером, оказывается, еще раз Игорю позвоним – ну, приятно же видеть такие плоды своих трудов!

В рабочей зоне мне пришлось наблюдать – пристально и анализируя – не плоды, а точки приложения своих трудов. Будущих.

Стас – в позе боевого, вставшего на дыбы и бьющего воздух передними копытами коня – громогласно строил всех в боевые порядки. Прямо в помещении и даже сидя.

Макс нацепил абсолютно непроницаемую маску типичного темного – и вдобавок смотрел прямо перед собой с прохладцей, всегда выдающей их нутро даже при самой тщательной маскировке.

Бледная – уже слегка посеревшая – немочь забилась в противоположный от меня угол и практически полностью слилась с ним. Явно, чтобы не привлекать мое внимание воспоминанием, уже в отсутствие внештатников, о том, как он вцепился в Татьяну при первой попытке подписания контракта.

Татьяна же просто бросала на меня полные тревоги и растерянности взгляды.

Вот тогда-то я и понял, что у меня появился второй объект хранения – прежде чем что-то слаживать, нужно сделать так, чтобы оно изнутри не взорвалось.

Мало того, что этот отдел был создан двумя непримиримыми, извечно противоборствующими течениями небесного сообщества.

Мало того, что каждое из них направило в него своего самого правоверного, самого приверженного доктрине и самого несгибаемого в этой приверженности представителя.

Мало того, что они постоянно схлестывались на земле по долгу службы, поочередно одерживая верх друг над другом и занося каждое поражение в счет для предстоящих встреч.

Так у них на земле была еще и персональная кость раздора, которая добавляла к их идеологическим разногласиям яркие штрихи личной неприязни.

Пришлось снова отдать должное мудрости темного гения – он не только оставил целостность сопротивления в руках профессионала, но и удалился, чтобы не стеснять последнего в выборе средств ее обеспечения.

Итак, как связать эти заведомо отталкивающиеся точки?

Желательно, не ощутимыми для них нитями, чтобы они тут же не превратили их в клубок удушающих пут.

Татьяне этот клубок, конечно, не грозит – под надежной защитой моих крыльев.

А бледную немочь – если из угла своего выползет и снова под ногами путаться начнет – немного придушить не помешает.

Можно как раз Стасу и позволить на нем упражняться – и пар спустит, и на связующие узы отвлекаться не будет.

Но что-то мне подсказывает – из прошлого опыта – что одним объектом спуска пара он точно не ограничится.

У него же рука сразу – по привычке – потянется к другому, более ему знакомому.

А у Макса темную его натуру к этим нитям магнитом же притянет, и чует мое сердце, что не устоит он перед соблазном очередной клубок интриг из них сплести.

И как, спрашивается, связующему звену этот клубок потом распутывать, если он – в четыре руки и вокруг моего, естественно, горла – затянется?

У меня дрожь по спине пошла.

От радостного предвкушения.

Так это же и есть ситуация, требующая нестандартных решений!

В поиске которым мне – без ложной скромности – давно уже нет равных.

Что признано уже всем небесным сообществом.

Без исключения.

И даже всем моим земным окружением.

За одним исключением – не к ночи оно будь помянуто.

Я замер.

От накатившего решения.

Причем, настолько очевидного, что не заметить его сразу я мог только здесь, в уже ставших почти чужими пенатах.

Только здесь оно было нестандартным.

В то время, как на земле я уже много лет распутывал всевозможные клубки, отделяя истинное от мнимого, находя оптимальные компромиссы и помогая несовместимому сосуществовать если не в мире и согласии, то хоть без непоправимого ущерба для всех сторон.

В качестве психолога.

И не надо мне здесь намекать, что это воспоминание навеяло мне то самое имя – я его даже не произнес!

По уже устоявшейся привычке.

Вот так я и переквалифицировался окончательно и бесповоротно.

В земную профессию в небесных высях.

Довели отцы-архангелы.

И предупреждаю сразу: если Стас получил распоряжение меня отсюда выжить – уйду к целителям.

Мастер-классы у них давать.

Они меня с руками оторвут.

С самого дальнего уровня.

Но пока этого не произошло, нужно было собрать необходимый материал для этих мастер-классов.

Получив, наконец, право голоса, мой земной профессиональный опыт уверенно объявил, что избавить клиента от вспышек непроизвольной и неконтролируемой агрессии можно, лишь переключая его внимание на другой объект.

Причем, в случае закоренелой привычки делать это нужно настойчиво и регулярно – любой специалист, кодирующий алкоголиков и наркоманов, подтвердит.

Татьяна из списка таких объектов исключалась автоматически и безоговорочно.

Бледную немочь стоило использовать лишь изредка и по всем очевидному поводу – он же сразу аналитикам жаловаться побежит. А с тех станется – с подачи отцов-архангелов – выделить ему охрану и ввести ее в состав отдела – не хотелось бы количество центробежных точек увеличивать.

Я бы с удовольствием выбрал в качестве объекта для битья вот те штуки, которые перед каждым из нас на столах стояли – уж больно они напоминали то земное зло, которое даже моего праведного в былые времена подмастерье с пути истинного сбило.

Но, во-первых, если Стас разнесет такую штуковину в моем присутствии, административный отдел мгновенно виноватого назначит.

И это будет не Стас.

И, во-вторых, это все же не земная штуковина – кто ее знает, как она отреагирует. Если Стас от нее сдачи получит в моем присутствии, виновника назначат отцы-архангелы. Также единодушно.

И это будет не штуковина.

Еще раз окинув пытливым взглядом рабочий зал, я кивнул – не рассмотренным остался только один объект.

На который внимание и Стаса, и Макса всегда переключалось с повышенной готовностью – значит, не придется тратить лишнее время, чтобы его привлечь.

Даже обидно, отцы-архангелы – когда это я отказывался в истинно критической ситуации вызывать огонь на себя?

Что я и сделал буквально сразу – пока отцы-архангелы не успели ответить.

Намеренно подойдя самым последним к месту встречи, назначенной Стасом перед походом в административное здание.

Стас, понятно, разорался сразу – Макс оказался покрепче.

Или поопытнее в манипулировании.

Я старательно подставлялся то под одного – чтобы другой меня из принципа поддержал, то под другого – чтобы первый его примеру последовал.

То под обоих сразу – чтобы они бросились на меня одновременно – и тут же остановились, чтобы друг другу не уподобляться.

Под конец я даже объяснил им принцип действия моего закона надобности – чтобы они опять друг на друга замкнулись – но на безопасном расстоянии.

Странно, первым исчез Макс – я думал, Стаса авторитет, как на крыльях, унесет.

Вот именно, Стас, сосредотачиваться нужно, а не кипятком во все стороны плеваться!

Глава 15.2

Оставив его разбираться с собственным авторитетом – в себе покопаться тоже полезно – я перенесся в административное здание.

Оказавшись, почему-то, в самом начале ровной, как стрела, финишной прямой к нему.

Это я на Стаса и Макса силы перерасходовал или отцы-архангелы меня на лету подрезали?

Вторая попытка приблизила меня к зданию ровно на один шаг.

Который я сделал ногами.

От нетерпения.

Третью я делать не стал – меня внештатники на блок-посту заметили.

Пришлось маршировать к ним – как в старые добрые времена, когда я был еще обычным … нет, таким я никогда не был – начинающим хранителем.

Я, правда, за пределы административного здания тогда не выходил.

А в последнее время я по этой дороге либо бегал, либо меня по ней несли.

Ага, основной посыл психолога – в любом событии нужно уметь видеть положительные стороны.

Сейчас добавим в список мастер-классов тему «Основные принципы работы с клиентами с задержкой умственного развития».

По мере моего приближения они почему-то не стали в охотничью стойку, а начали пятиться в разные стороны, открывая мне проход пошире.

Куда? – мысленно возмутился я. – Я только что еще один положительный момент заметил.

– Здравствуйте! – вежливо начал я, поравнявшись с ними. – У вас, случайно, нет особых распоряжений на мой счет?

Может, опять по привычке психанут и отнесут меня наверх? Что-то отвык я столько ходить.

Задержку в развитии они продемонстрировали, дружно захлопав глазами – а вот особые распоряжения нет, нервно кивнув мне в сторону двери.

Одно из трех: либо им команду на меня бросаться не дали, либо у них тоже рефлекс уже образовался – если меня, то нести, либо они таки поверили в версию Стаса о моем героическом и единоличном выходе через этот же блок-пост после побега с заброшенного уровня.

Пришлось топать вверх.

А раньше чуть ли не взлетал – вот они, отложенные последствия ссылки с ее вынужденным бездействием!

На своем эта … на этаже хранителей я отдышался, привалившись к стене, затем приосанился, как положено … по-моему … в этом месте и постучал в кабинет своего ру … своего бывшего руководителя.

Ну, хоть кто-то продемонстрировал подходящее уважение к моей новой должности!

Хотя, впрочем, не совсем подходящее …

Да нет же, скорее, совсем не подходящее!

Я, конечно, больше не был его подчиненным, но и в другом отделе – по крайней мере, официально – числился рядовым сотрудником.

Так что он вовсе не был обязан беседовать со мной, как с равным.

Он и не беседовал – в смысле, как с равным – он обращался ко мне так, как будто я спустился к нему от отцов-архангелов.

Причем, одним из них – хотя и, вроде, одним из младших по рангу, и на том спасибо!

Я такой предупредительности даже от целителей не видел, когда наши воспоминания им пообещал.

Он расспрашивал меня о том, сколько отчетов по ангельским детям мне угодно забирать в каждый приход, в каком виде мне угодно их получать, как мне угодно, чтобы их сортировали, и когда мне угодно явиться за ними в следующий раз.

Причем, со всей его подчеркнутой вежливостью и сквозящем в каждом слове стремлении следовать любому моему пожеланию резко контрастировало выражение глаз.

В тот раз, сразу после нашей аварии, он мне ими что-то сигнализировал – из чего я понял, что его кабинет прислушивается – а сейчас он смотрел на меня так, словно видел в первый раз.

И ему было крайне неприятно то, что он видит.

И он хотел держаться от того, что видит, подальше.

Ладно, отцы-архангелы, мы это уже проходили.

– Вы не проводите меня в архив? – спросил я, стрельнув глазами в сторону двери.

– В этом нет необходимости, – ни на йоту не изменила ему ультра-вежливость. – Мы ни в коем случае не допустим, чтобы Вы впустую теряли свое время. Все отчеты уже подготовлены, – повел он рукой в сторону объемистой коробки, стоящей на столике между двумя креслами в углу его кабинета.

Когда-то меня принимали именно там.

– А как тут у вас вообще дела? – расчувствовался я от воспоминаний. – Не обижают хоть подопечные?

– Мы занимаемся людьми, – все также ровно ответил он, – которые, насколько мне известно, не входят в сферу интересов Вашего отдела.

Да он, что, забыл, что буквально несколько дней назад навещал меня – отпетого тогда преступника – в самой дальней, даже мало известной, ссылке? И приводил с собой целую толпу – просто, чтобы меня там не забыли.

– В смысле, мне нос не в свое дело не совать? – бросил я ему в упор.

Он вскинул бровь все в том же вежливом недоумении, а потом медленно – очень медленно – закрыл и снова открыл еще более непроницаемые глаза.

Так, похоже, меня в предатели записали, выйдя на лестницу, остановился я, чтобы подумать. А ведь делал вид, что не возражает, если я в другой отдел уйду … Или не верил, что я решусь?

А вот о другом отделе мысль кстати пришла.

Я решил подняться к целителям – раз уж здесь так быстро справился – чтобы договориться с ними о запасном аэродроме.

Коробка тяжеловата, крякнул я, беря ее под мышку, да ладно – всего-то пара этажей …

И вдруг обнаружил, что иду вниз.

Причем, настойчиво так – даже голова назад не поворачивается.

Не говоря обо всем остальном.

Это коробка, что ли, меня вниз тянет?

Ладно, сейчас перенесусь.

Перенесся – прямо к выходу, скатившись по лестнице и считая ногами каждую третью ступеньку.

Ладно, вниз – так вниз, зайду с ребятами Стаса поздороваюсь.

Поздороваться я успел только с концом первого пролета – где меня развернуло и швырнуло вверх по лестнице с такой скоростью, словно я вдруг стал темным, след которого взял весь отряд Стаса.

Ага, догадался я, это не меня коробка тащит, а ее – к месту назначения.

Ай да молодцы, отцы-архангелы, все ходы предусмотрели, со всех сторон подстраховались.

В своей вотчине, однако – имеют право.

А вот за ее пределами, извините, территория общего пользования, даже с темными.

Как только административное здание скрылось из вида, я перенесся прямо в рабочий зал.

Где меня ждала Татьяна.

С которой закон надобности меня еще ни разу не подводил.

Он сломался прямо на границе запретной для посторонних зоны.

У меня коробка из рук выпала – прямо на ногу – меня, что, уже из штата вычеркнули?

За что?!

А нет, проковылять вперед у меня получилось – но только пешком.

Подняв коробку – за утерю отчетов точно уволить могут – я задумался.

Назад, к административному зданию – опять только до финишной прямой донесло.

К учебному зданию – о, уже ближе, прямо к палисаднику.

К павильону хранителей – отлично, прямо к двери.

Сейчас натренируюсь!

К павильону Стаса – только среди деревьев и замаячил.

К целителям – с тем же успехом.

К администраторам, темные их побери – вот почему к ним ближе подпустило?

Ладно, где наша не пропадала – в башню к темным.

Назад отбросило и коробкой привалило.

Выбравшись из-под нее, я сел и продолжил думать.

Похоже, отцы-архангелы вплотную взялись за проработку вопросов контроля – уже на всех пенатах упражняются.

Но не на земле.

На землю?

Нет!

Я осекся в самый последний момент, но искушение не отступало – что меня и насторожило.

Пару раз – ну, может, чуть больше – я ему едва не поддался, но твердо держал себя в руках.

Даже бросив для этого коробку.

Что-то у отцов-архангелов чувство юмора в последнее время разгулялось.

А если на землю они меня пустят, а назад нет?

Тогда мне с полным основанием можно инкриминировать нарушение условий контракта, отягощенное хищением секретных документов.

И Татьяна останется здесь одна?

В полной власти отцов-архангелов и в окружении еще не избавленных от приступов необоснованной агрессии?

Нет, от старых привычек всем трудно избавляться, а моей хранительской один Всевышний, может, помнит, сколько лет.

Фу, слава ему, хоть до запретной зоны донесло.

Когда мы подходили к двери рабочего зала, проклятая коробка тянула меня не вперед, а вниз – уже по естественным, похоже, причинам.

Стас, судя по всему, видел нас в окно и даже – вот они, результаты вдумчивого взгляда внутрь себя в одиночестве! – пошел помочь.

Дверь открыть.

Но я же об этом не знал!

Глава 15.3

Пропустив, как истинный джентельмен, коробку вперед, я только и успел заметить, как она Стаса снесла.

Ну, хоть что-то полезное сегодня сделала!

Не желая отставать от нее, я решил избавить Стаса от возврата к пагубной привычке орать по любому, самому ничтожному поводу – и предложил немедленно заняться системой безопасности от этих штуковин на столах.

Когда Макс обозвал их сканерами, у меня в памяти всплыла картина зловеще гудящего аппарата с ползающей туда-сюда крышкой – и выдающего через крайне непродолжительное время точную копию вложенного в него ранее документа.

Точную до последнего штриха и кляксы.

До последней, случайно прилипшей, пылинки.

Хранитель во мне твердо и во всеуслышание потребовал, чтобы первой от такой экзекуции была избавлена Татьяна.

И тут же получил заслуженную награду за все годы безупречной службы на ее благо.

Татьяна уже создала свой фильтр.

Более того, она сделала это сама.

И в виде той воображаемой конструкции, которой я долго не мог подобрать название и в которой она укрывалась в те редчайшие моменты, когда я, будучи еще в невидимости, терял с ней контакт.

И не надо мне здесь намекать, что – еще понятия не имея о моем существовании – она придумала этот батискаф сама.

А кто ей внушал, спрашивается?

От кого она там пряталась?

И кто ее, в конце концов, оттуда вытаскивал?

Определенно, мы были на верном пути – к самому началу нашей совместной жизни.

Самому светлому, открытому и искреннему ее периоду.

Когда Татьяна верила в ангелов почти так же, как в меня.

Я так расчувствовался, что даже не стал препятствовать Стасу излить не израсходованный кипяток на бледную немочь.

Первый раз за день, уже клонящийся к вечеру – это более, чем изредка.

Я за сегодня уже более пяти атак отбил.

И это мы еще не в одном помещении находились.

Потом стычки в рабочем зале в счет не шли – мы их разыгрывали, чтобы Макс предоставил своим доказательства, что мы его еще не завербовали.

Вся остальная жизнь в рабочем зале и за его пределами очень скоро вошла в обычную, рутинную колею.

Каждый начинался с разминки, объявленный Стасом не терпящим возражений тоном.

Я позволил ему начальственно топнуть ножкой – в конце концов, моя тонкая, деликатная Татьяна была исключена из абсолютно неподходящей и ненужной ей деятельности, а его пыл, расплескавшись на весь остальной персонал, потерял убийственную силу точечного удара.

Кстати, сделал я себе мысленную отметку – вызывая огонь на себя, весьма разумно окружать себя ложными целями, чтобы этот огонь рассредоточивать.

Сам же я принимал участие в разминке с удовольствием.

По двум причинам.

Во-первых, мне очень не понравилась одышка, навалившаяся на меня на этаже хранителей.

После преодоления всего-то пары пролетов!

Это, что, старею я, что ли?

Рядом с помолодевшей минимум лет на двадцать Татьяной?

Во-вторых, тренировался я, как правило, с бледной немочью, которому – одышка там или нет – было бесконечно далеко до моей физической формы, и, с легкостью отражая все его наскоки, я все еще имел достаточно времени, чтобы следить за Стасом и Максом.

Любой психолог – даже начинающий, не говоря уже об обладающем моим опытом – скажет вам, что все физические действия являются отражением ментальных процессов, ими управляющих.

Поэтому, наблюдая за их выпадами, отражениями ударов, уклонениями от них и вообще обманными маневрами, я всякий раз делал себе мысленные пометки для воздействия на их тактику мысленной агрессии.

Затем мы возвращались в рабочий зал и приступали к первичным документам.

Самая скучная часть дня, по правде говоря – мне ли не знать, насколько отчеты по работе на земле могут быть далеки от реальности?

Сам их не раз составлял.

И, кроме того, я бы предпочел обрабатывать их в первоначальном виде – том, который продержался у нас, к сожалению, всего-то несколько дней.

Я охотно согласился с предложением Макса, чтобы мы со Стасом повременили со сканерами, пока он разберется, как с ними обращаться.

В конце концов, я не мог себе позволить узурпировать право вызывать огонь на себя – нужно было изредка и персонал мотивировать к самостоятельным шагам.

Особенно, в направлении техники.

Особенно, ангельской.

Поэтому поначалу я выжимал из многословных и витиеватых отчетов моих бывших коллег-хранителей краткую и кристально ясную суть описываемых событий на бумаге.

С легкостью – в конце концов, и то, и другое я делал уже неоднократно: отчеты – официально, а выжимку из них – устно, в кабинете моего бывшего руководителя.

И как будто снова возвращаясь в прошлое.

Нет, не в кабинет моего бывшего руководителя – в Татьянин офис.

Я переписывал каждый отчет на отдельном листе бумаги – чтобы тут же отнести его Татьяне.

Чей стол находился в двух шагах от меня – так же, как на земле.

И где я – так же, как на земле – всякий раз мог оказать ей знаки внимания.

Она точно так же вздрагивала.

И точно так же не возражала.

По крайней мере, вслух.

Только головой немного дергала – прося отойти и не отвлекать ее.

Вновь, как прежде.

Я уже начал задумываться, не стоит ли задерживаться изредка у нее за спиной – нужно же убедиться, что она без ошибок данные вносит.

Вот откуда Макс взял, что сканеры не представляют для меня опасности?

Как он проверил, хотелось бы узнать?

Но на самом деле, сканеры действительно оказались куда проще земных компьютеров – ангельская все же техника.

И фильтр для своего я установил, играючи.

В прямом смысле, играючи.

Когда Макс – с присущим темным садизмом – спровоцировал меня на создание блока из совершенно диких абстрактных картин, я поначалу слегка подпрыгивал от их бешеной пляски перед моим внутренним взором.

Но затем – с легкой подачи темного гения – организовал их беспрестанное круговое движение, укрываясь в его центре, чтобы в глазах не рябило.

Оставалось только придумать, как перебрасывать через эту карусель нужные фразы.

Элементарно – я пустил карусель извивающейся вверх-вниз волной, выпуская – в открывающиеся просветы и точно в цель – мгновенно сформулированную мысль.

И отключившись на это мгновенье от всех остальных.

Ну что же, не случайно мое умение концентрироваться в нужный момент и строго контролировать умственный процесс давно уже признаны всем небесным сообществом.

Ладно, большей его частью.

Ладно, только в моем окружении.

Но организовав работу со сканером в присущем мне максимально эффективным стиле, я, разумеется, получил массу свободного времени.

Которое я посвятил подготовке к перерывам – поводов подойти к Татьяне уже, к сожалению, не было.

Когда Стас назвал второй этаж над рабочим залом зоной отдыха, я напрягся – если во время перерыва положено отдыхать, я бы предпочел отправиться в свой личный кабинет.

С Татьяной.

Стас уловил мою мысль и тут же переименовал зону отдыха в зал для переговоров.

Ну что же, он сам это сказал.

Кому еще вести там переговоры, как не мне, только тем постоянно и занимающемуся – хоть в родных когда-то пенатах, хоть на земле?

Кто разрешение на работу в видимости выторговал?

Кто подмастерье моего от дисциплинарного взыскания отстоял?

Кто заставил энергетиков подключить Ма … ту, чье имя упоминать нельзя, к подпитке после ее аварии?

Кто со всеми костоломами Стаса общий язык нашел?

Кто с темным гением на равных беседует?

Со Всевышним, правда, сорвалось – темный гений талантливого соперника испугался – но дайте время, я расту над собой!

Именно – вот заодно и в стиле мастер-класса для крайне разношерстной аудитории потренируюсь.

Начал я с азов – и Татьяну хотелось укрепить в мыслях о начале нашей совместной жизни, и бледная немочь, как мне вспомнилось, самое начало обучения прогулял.

Но в них же как раз и прописано все, что требуется для слаживания коллектива – черным по белому, и с кристальной ясностью, не допускающей никаких иных толкований.

Мы все здесь трудимся во благо земли – это отправная точка.

Чтобы мягко и бережно провести людей между Сциллой и Харибдой внешних соблазнов и внутренних противоречий – это Татьяне.

Чтобы выявить среди них лучших и не дать остальным свалиться в болото худших – это Максу.

Чтобы свести на нет число этих худших, давая им толчок, пусть жесткий, одуматься – это Стасу.

Чтобы каждый участок нашей миссии был максимально эффективным и гармонировал со всеми остальными – это снова, чтобы согнать их всех в одно целое.