Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 108 страниц)

Глава 11.17

– Такое решение было бы наиболее оправданным, – изрек наконец он. – К сожалению, Вы уже внесли в проект слишком много источников возмущения, и мне не представляется справедливым возложить их устранение на непричастную к ним сторону. Это вменяется в обязанность Вам – и запомните, что Вам дается еще один шанс принять участие, наравне с моим представителем, в обеспечении обещанной рентабельности этого проекта – в кратко-, а не долгосрочной перспективе.

Первый снова подался вперед, но Творец отпустил его небрежным движением руки, уже опустив взгляд на лежащие перед ним бумаги и, казалось, потеряв какой бы то ни было интерес к когда-то незаменимому собеседнику.

Оказавшись в приемной, Первый в замешательстве оглянулся по сторонам, ничего толком не видя и лихорадочно соображая, как теперь договариваться с этим незваным представителем всевидящего ока.

– Ты мне за это дорого заплатишь, – вырвало его из раздумий о дипломатических переговорах яростное шипение.

– За что?! – вздрогнув, повернулся он к столу Второго.

– За зависть, – полетело ему прямо в лицо. – За подлость. За обман.

– Ты вообще ничего не перепутал? – задохнулся Первый. – Вроде, не с зеркалом разговариваешь!

– Я разговариваю с тем, – Второй резко встал со своего массивного кресла, глядя на Первого в упор, – кто обещал создать мир, полностью соответствующий всем нашим требованиям к безукоризненно работающей системе. А когда понял, что Творцу такой мир понравится намного больше всяких хаотических изысканий, решил уничтожить его.

– Да я же тебе его передал! – выбросил Первый вперед руку с раскрытой навстречу собеседнику ладонью. – В прошлый раз. Полностью готовым …

– За исключением безделицы, которую можно будет завершить в рабочем порядке, – процитировал его самого Второй, искривив губы в саркастической усмешке. – Я помню. И признаю, что это оказалось не типичным для тебя пустословием – наверно, впервые в своей карьере ты отправился завершать недоделки прямо из этого кабинета.

– Да ноги моей на той планете больше не было! – совершенно искренне возмутился Первый – он всего лишь облетел ее в поисках Адама и Евы. – Передал – все! Меня законченные миры не интересуют!

– Ну, зачем же вносить нарушения в систему, если это можно сделать чужими руками? – просочился яд из змеиной улыбки в тон Второго. – Тебя задело, что я настолько глубоко понимаю Творца, что могу выступать от его имени? Ты решил выставить и меня, и его в моем лице самозванцами перед какими-то первородными? Ты заронил в них зерно сомнения, чтобы оно проросло в моем мире? Чтобы он закончился неудачей? Чтобы ты продолжал оставаться Первым?

– Так вот в чем дело … – присвистнув, протянул Первый, склонив голову к плечу. – Вот теперь мы, похоже, до сути добрались – во всех вопросах: и о подлости, и о зависти. Ты, как я посмотрю, с большим знанием дела о них говоришь – так, может, подскажешь, откуда в моем мире искажения проекта взялись? И всякий раз прямо после того, как я отчет сдавал, и именно в тех местах, которые в этом отчете описывались. Кроме тебя, по-моему, их никто не читал?

Какое-то время Второй молча смотрел на него, нахмурившись и поджав губы.

– Оставь свои домыслы в том хаосе, который зафиксировали эти твои отчеты, – добросил он наконец вопросы Первого небрежным взмахом руки, и вновь так и не ответив на них. – Им там как раз самое место. У нас до сих пор не приветствуется вмешательство в миры даже со стороны их владельцев – не говоря уже о посторонних. К каковым тебя не отнесешь – ни для макета твоего мира, ни для созданного по твоим эскизам первородного.

– Макет – это отражение мира, которое просто в глаза умеющему смотреть бросается, – снова попытался Первый отвести удар от Евы. – И ничейная, между прочим, территория – а ты там их в открытую дрессировал …

– Но ты просчитался, – продолжил Второй, выпрямившись в оскомину уже Первому набившую величественную позу. – Ты останешься ни с чем. Работа с первородными уже проведена, и этот урок они уже усвоили. Твое … наваждение объявлено им испытанием их веры – которое они не прошли. В результате чего и были низвергнуты в твой неприветливый мир – насколько я помню, там сейчас особо некомфортно?

– И что дальше? – с трудом выдавил из себя Первый сквозь крепко стиснутые зубы.

– Там – тяжким трудом и ежедневным покаянием – им придется заслужить прощение. – Второй прищурился. – Любое твое обращение к ним объявлено последним испытанием глубины их раскаяния. Лишь стойко неподдающиеся искушению и прожившие праведную жизнь будут возвращены в лучший мир – в нем к тому времени уже как раз исчезнут все следы твоего присутствия.

Первый молчал, лихорадочно соображая. Спорить с решением Творца уже бесполезно. Пути воздействия на Адама с Евой ему тоже перекрыли. Но у него все еще оставалось промежуточное звено …

– И кто же будет оценивать степень их очищения в моем мире? – задал он практически самый важный вопрос с нарочито насмешливым пренебрежением.

– Единственный истинный и непоколебимы последователь Творца, – умудрился Второй совместить высокомерно вскинутые брови с плотоядной усмешкой, обнажившей все его ровные – один к одному – зубы. – Я.

По дороге в свой мир Первый никак не мог придумать, каким образом сообщить Лилит о незваных соседях. Чтобы собраться с мыслями, он остановился на идеальной планете. Идеально правильной. Идеально безжизненной, идеально равнодушной. И с идеальной невозмутимостью ожидающей своего часа. Момента очищения – и своего, и своих назначенных обитателей – от его влияния.

Значит, эти безмозглые марионетки Второго будут отравлять им с Лилит всю жизнь? И если несомненно преуспеют в этом, их переведут в этот образцово-показательный мир? Его же собственными руками созданный? Когда он отрывал драгоценное время от своего? От Лилит в нем?

Ага, сейчас. Пусть своих праведников назад в макет забирают. Или прямо к себе в башню – похоже, там только таким место и осталось. Главное, чтобы подальше от них с Лилит.

Взлетев с планеты-призрака, Первый примерился, быстро произведя в уме расчеты … и разнес идеальный мир Второго вдребезги.

Направив некоторые самые мелкие его части к своему – будут Лилит ее падающие звезды.

На всю жизнь хватит.

Глава 12. Татьяна о земной гибкости

Я боялась перевести дыхание до самого конца.

До того самого момента, когда мой ангел подписал контракт, предоставляющий ему работу в чрезвычайно перспективном новом отделе.

Да еще и не подотчетном внештатникам.

Что гарантировало ему определенную неприкосновенность.

Как я надеялась.

И намеревалась сделать ее определенность всеобъемлющей.

Особенно после того, когда узнала, в какой разнос он пошел во время нашей последней – и не такой уж долгой на самом деле – разлуки.

Предложенная Винни версия моего похищения прямо с церемонии распределения сразу показалась мне совсем не убедительной. У меня тогда, правда, голова совсем кругом шла – когда выяснилось, что ангельские элиты ничем от земных не отличаются, если речь о жизни их обычных сограждан заходит. Что уж говорить об их отношении к злостным нарушителям установленных ими правил.

Мой ангел всегда хвастался, что сумеет выкрутиться из любого разбирательства, которыми все его прежние фокусы заканчивались. На это я и рассчитывала, когда его с историей всей нашей земной жизни арестовали. Но на этот раз ему, похоже, предъявили все прежние прегрешения, вместе взятые, и приговорили к пожизненному заключению в какой-то глуши. Откуда ему пришлось просто бежать.

Он мне, конечно, гордо поведал, что сам из своей ссылки выбрался – но только в безжизненную пустыню, и мне очень интересно, что бы он в ней потом делал, если бы его Винни оттуда не вывел?

И как бы он меня потом похитил, если бы подчиненные Стаса всех внештатников на себя не отвлекли? Вот какой нормальный беглец из мест заключения бросается на толпу правоохранителей вместо того, чтобы спокойно отсидеться … хотя бы у того же Винни, пока весь ажиотаж не уляжется?

Хорошо хоть я успела и предложить, и аргументировать его введение в штат нового отдела – до того, как он снова все крушить направо и налево начал.

Стоит ли удивляться, что внештатники мгновенно за ним явились, как только узнали место нашего расположения?

Я и не удивилась – я в ужас пришла. Потому что к тому времени выяснилось, что Стаса уволили.

Выгораживать моего ангела больше было некому.

Его самого после побега даже слушать не будут.

Оставалось надеяться только на себя.

В последний момент я все же попросила его четко придерживаться в показаниях одной только версии Винни – в конце концов, Стас почему-то поддержал ее, значит, не такая уж она была и бестолковая. Но когда это мой ангел к голосу разума прислушивался – любого, и особенно моего? Мне и самой-то показалось, что Стас велел мне эту просьбу ему передать скорее от отчаяния – словно за последнюю, даже самую хлипкую соломинку хватаясь.

Когда меня доставили в мою старую комнату в учебном здании, я долго думала – впервые отсутствие у ангелов потребности во сне по-настоящему пригодилось – и решила, в конце концов, придерживаться своей прежней тактики.

Чуть-чуть развив ее.

Завтра мы наверняка вернемся к прерванной моим похищением церемонии зачисления нас с Тенью в штат нового отдела. Если моего ангела на ней не окажется, я потребую повторного рассмотрения своего предложения по расширению этого штата. Именно потребую – поставив положительное решение этого вопроса условием своего собственного подписания контракта. А если меня попытаются заставить его подписать, я сбегу.

Мой ангел нас тогда прямо наружу перенес – вот не мог он мне пути отхода показать вместо того, чтобы красоваться! – но я запомнила, в какую сторону тогда хлынула от меня волна жара от удаляющихся внештатников и подчиненных Стаса. По-моему.

Неважно. Если что, инвертируюсь. Посмотрим, что у них тогда за новый отдел из одного только Тени получится!

Выйдя на следующий день в учебную аудиторию, я с первого взгляда убедилась в том, что принятое мной решение оказалось единственно правильным.

Там откуда-то взялся Стас – и судя по его лицу, мысли у него текли всю ночь в том же направлении, что и мои. После увольнения он мог сюда явиться только в надежде ухватиться за все ту же последнюю соломинку. Вот и сел в стороне, чтобы внимание к себе не привлекать, и мне знак сделал расположиться поближе к нему, чтобы – в случае чего – хватать молниеносно.

Я окончательно воспряла духом – и решила на этот раз похищению не сопротивляться. Во-первых, Стас точно знает, каким путем его подчиненные наружу выбрались, а во-вторых – если мой ангел меня тогда связал в ответ в ответ на самое слабое возражение, то с границами сдержанности Стаса мне знакомиться не хотелось. А еще больше – с тем, что находится за ними.

Но сев рядом, я все же для видимости даже чуть отвернулась от него, и очень вовремя – в аудиторию зашел Тень. И сразу вслед за ним … Макс.

Как я могла о нем забыть?! Это что же получается – теперь, даже если я сбегу, у них все равно два кандидата в новый отдел останется! А если их это устроит? На двоих нас с Тенью они же соглашались!

Растерявшись, я бросила на Стаса украдкой вопросительный взгляд – он мысленно буркнул мне: «Спокойно. Все идет по плану», не отрывая прищуренных глаз от входа.

В котором появился, наконец, мой ангел.

Под конвоем.

Я не стала ждать никаких разъяснений, как это вписывается в планы Стаса.

Я больше не хотела никаких неожиданных поворотов в своих собственных.

Главное – не допустить никаких сюрпризов со стороны моего ангела.

Я потребовала – наконец-то! – чтобы он первым подписал контракт.

У него еще хватило совести бросить на меня перед этим укоризненный взгляд через плечо – как будто я его не назад, в добропорядочные члены ангельского общества, а вперед, на вражескую амбразуру выпихнула! Вот была бы здесь сейчас Марина, она бы ему точно подзатыльник отвесила!

Ага, способность улавливать мои мысли он в своем заключении, похоже, не потерял – подписал контракт, нервно поежившись.

А потом этот контракт подписала и я.

И Тень.

И Макс.

И даже Стас – его, по всей видимости, свидетелем сюда пригласили.

И только тогда я наконец-то и перевела дух. Теперь у внештатников руки коротки до моего ангела дотянуться, да и не будет у них для этого больше никакого повода – я уж за этим прослежу. Впереди у нас с моим ангелом теперь одно только бесконечное светлое будущее, и смотреть он отныне будет только на него. И на меня в нем.

Туда-то мы и отправились – молча, держась за руки и только время от времени поглядывая друг на друга. Говорить в присутствие его конвойных, почему-то увязавшихся за нами, мне не хотелось – я решила отложить разговор о нашей новой жизни до прибытия на наше новое место пребывания.

Дорога туда оказалась довольно долгой.

А могла бы и еще дольше тянуться – подумала я, когда мы подошли к ее концу.

Не получилось у меня новой жизни на новом месте.

На земле мой ангел – с самого первого дня и потом много-много лет – талдычил мне, как заведенный, что людям просто не дано понять все аспекты ангельской жизни. И, главное, деятельности.

Анабель – другими словами, но не менее уверенно – посоветовала мне следовать примеру ее Франсуа, в ангельские дела нос не сующего. Пока ему право на это не даруют.

Даже у Тоши – теснее всех других с людьми обдающегося – то и дело вырывалось: «Татьяна, ну, не знаю я, как тебе это объяснить!». Вперемешку с бурчанием в адрес человеческой приземленности.

А Стас вообще – когда ему велели организовать нападение на моего сына, причем в тайне от любых других ангелов – не ко мне с этой новостью обратился, а к Марине. Решив, видимо, что стажировка под его началом уже продвинула ее на шаг ближе всего остального человечества к высотам ангельской просвещенности.

А его высочайше просвещенное начальство, как недавно выяснилось, в людях не то, что даже самых младших братьев по разуму – вообще ничего, кроме корма, не видело.

Я ведь в ту аварию, моему сыну подготовленную, для того и бросилась, чтобы, став ангелом, заставить их выслушать правду о земле и ее обитателях.

Ну, ладно, признаю, затея не самой умной оказалась – на земле тоже мнение только дипломированных специалистов в расчет берут, но ведь я все сделала, чтобы им стать! Я же лучше всех училась – а мне присуждение ангельской категории дважды откладывали!

Но теперь-то я уже официально стала полноценным ангелом. Теперь-то у меня появилось заслуженное и законное право голоса. Может, еще и не перед лицом ангельского начальства – для этого, небось, еще и опыт работы требуется. Но мой ангел, Стас и Макс больше права не имеют от меня отмахиваться – в новый отдел всех в одинаковом статусе зачислили.

Об этом я и собиралась поставить их всех в известность – прямо на первом же собрании трудового коллектива.

И что?

Глава 12.1

Для начала Стас оказался вовсе не свидетелем торжественного открытия работы нового отдела, а очень даже его участником – и еще непонятно, не по переводу ли на другую руководящую должность. Глянув в спину удирающему в наш новый офис Тени, я сочувственно поежилась – похоже, выступления на собраниях трудового коллектива будут очень жестко регламентированы.

Потом оказалось, что, приобретя непонятно, в каком статусе, Стаса, наш коллектив потерял на земле Тошу – тут даже мой ангел дар речи потерял. А я снова поежилась – видно, закон сохранения энергии не только на земле работает: где одним ангелом прибыло, там другим и убыло. Но, приободрилась я, в таком случае мой голос взамен Тошиного должен быть принят.

А затем и на Максе сказалось полное возвращение в ангельскую среду – с ее отравляющими все вокруг межведомственными распрями. Вот странно: на земле он тоже был единственным темным среди наших ангелов, но это не помешало ему в одной слаженной команде с ними оказаться, а здесь он мгновенно отстранился, замкнулся в себе и на каждую попытку сближения взирал, словно из-за дуэльного барьера.

И вообще – о каком слаженном коллективе можно говорить, если часть его отселяют на самый отшиб, лишая ее полноценного участия во всей его жизни? У меня не было ни малейшего сомнения, что речь шла именно обо мне. И идею этого подарка наверняка мой ангел в голову Винни заронил – причем заранее, похоже, когда тот его из пустыни выводил. Меня неприятно кольнуло при мысли о том, что певший такие дифирамбы моим талантам Винни так легко согласился с моим ангелом в том, что меня нужно срочно вернуть под его полный контроль. И лишить честно заработанного права голоса.

Чем он и занялся, как только мы зашли в ту обитель изгоя. И так решительно, что у меня в голове все мысли перепутались. Нужно было поговорить о работе, построить планы хотя бы на самое ближайшее будущее, обсудить нашу манеру поведения в офисе, недвусмысленно открыть моему вечному контролеру глаза на наши равные отныне права, настроить его на твердость в голосе при пролитии света на тот же факт перед Стасом – в этом я решила жестом доброй воли и в последний раз уступить ему дорогу …

Нужно было с Игорем связаться, с Мариной, успокоить их всех, договориться, когда будем на связь выходить …

Нужно было осмотреться, наконец, в этом помещении, попробовать понять, зачем нас сюда отселили – Винни наверняка нам свою очередную головоломку подсунул, придется каждый ее уголок обыскать, где-нибудь подсказки он да и оставил …

Ни одна из этих мыслей не задерживалась надолго с моем крайне сузившемся поле зрения. Почти полностью занятым лицом моего ангела. С написанным на нем выражением полной готовности смести все преграды на нашем пути.

До меня вдруг дошло, что это как раз то, чего мне так давно – с самого момента его ареста – не хватало. Что, может быть, вовсе не так уж и плохо вовсе ни о чем не думать. А просто довериться его способности находить выход из любого положения …

Слава Богу, минута слабости продлилась недолго! Мой, уже почти добившийся своей цели, ангел неожиданно получил подкрепление, напор которого – как это часто бывает – не упрочил, а очень даже разрушил плоды его трудов.

В какой-то момент, уже разнежено вытянувшись возле меня, он вдруг напрягся, рука его, поглаживающая мне щеку, замерла … и через мгновение он дернулся, как от удара.

– Татьяна, давай-ка выбираться отсюда, – забормотал он, поспешно поднимаясь. – Там Стас с Максом уже сцепились. Как бы этот день без нас новыми потерями не закончился.

Я отметила про себя это многообещающее «без нас» и категорически настояла – ничего, пусть привыкают! – на том, чтобы мы сначала позвонили Игорю …

Ну хорошо, только Игорю.

Ну хорошо, буквально на два слова.

Но одним словом сообщим ему, что у нас уже все хорошо, а другим – твердо пообещаем ему более подробный разговор после первого рабочего дня.

Причем не просто другим, а честным.

Данным моим ангелом вслух и лично.

К тому времени, как мы с ним подошли к офису, битва за власть в нем уже закончилась. Очевидной победой Стаса. Который тут же взялся и всех остальных загонять под ту же авторитарную гребенку – не менее решительной, чем у моего ангела, но куда более железной рукой.

Какая еще разминка в начале каждого рабочего дня? Часовая?! Он, что забыл, что меня от физической подготовки даже у хранителей освободили – во избежание травмирования окружающих?

А, ну если эта разминка в нагрузку к визитам в главную ангельскую резиденцию полагается, тогда еще ладно. Мне там все равно навещать некого – я готова постоянно в офисе оставаться. А по часу в день без чьих бы то ни было попыток меня опять на задний план загнать – так и вовсе с удовольствием.

Отлично! Откладывать удовольствие и вправду незачем. И он сам меня вместо себя руководителем офиса оставил. Пусть даже пустого. Теперь у меня и право принятия решения есть, и право голоса за него проголосовать. Единогласно.

Теперь мне никто не помешает Марине позвонить. Спокойно и с расстановкой. Во-первых, выяснить, в полной ли мере объяснил ей Стас возникшую угрозу земле. Не исключено, что она его не дослушала и так отделала, что от него до сих пор искры во все стороны летят. Во-вторых, выяснить у нее, каким образом ей это удалось. Во всех подробностях – времени должно хватить. И в-третьих, придумать вместе с ней, как полученные искры в нужное русло направить. Главное, не реагировать на ее первое предложение – запустить ими в моего ангела.

До сих пор не пойму, как это случилось – наверно, я слишком увлеклась, перебирая в сознании все эти перспективные направления нашего с Мариной совещания. И случайно задела канал связи со Стасом.

Когда он, уже на выходе из офиса, ответил мне по нему, я чуть не подпрыгнула. Дважды. Сначала от неожиданности, потом – от того, что он мне сообщил.

Вот я так и знала, что что-то он от нее скрыл! Марина никогда не терпела малейшего ангельского пренебрежения по отношению к людям – я в жизни не поверю, что узнав о действительно реальной угрозе земле, она позволила Стасу отодвинуть себя в сторону. Да и она тоже хороша: нет, чтобы выслушать его до конца вместо того, чтобы с пол-оборота взвиваться – он, небось, даже обрадовался, когда она раскричалась, дав ему шанс не вводить ее полностью в курс дела.

Ну, это мы сейчас поправим. Вопрос только, как. Телефон я успела в карман сунуть, когда мой ангел меня в офис потащил, но Стас же говорит, что в нем все прослушивается. И наружу не выйдешь – не исключено, что здесь все еще и просматривается.

Ладно, изобразим пока бурную трудовую деятельность, а там – с рабочего места кто угодно право отлучиться имеет. Покурить, например, или в туалет. И не надо мне рассказывать, что ангелам все это ни к чему! Если что, скажу, что это меня вид этого офиса с толку сбил, напоминание о старых земных привычках навеяв.

А действительно, есть что-то общее. Вместо Галиного, стол моего ангела совсем рядом – только руку протяни. Нет, не надо – в нашем земном офисе он только этим в невидимости и занимался, что никак не способствовало моему трудовому настрою.

И стол Тени в самом дальнем от меня углу, за которым он замер в полной неподвижности, как только Стас начал распоряжения всем раздавать – прямо как наш компьютерный гений Алеша, вечно приклеенный к экрану так, что не дозовешься.

На земле, правда, наш Сан Саныч в отдельном, хоть и крохотном кабинете располагался, не давил сотрудников начальственным взором – в отличие от Стаса, который прямо напротив меня устроился и с самой первой минуты дал мне понять, что не забыл мои неоднократные отказы работать под его началом. Это он мне велел с техникой ознакомиться в из отсутствие? Да когда он сам хоть какую-то в последний раз в руках держал?

Подняв прозрачную панель на столе перед собой, я снова усмехнулась. Руки сами собой привычное действие совершили – ну прямо вылитый земной ноутбук. Вот только без клавиатуры. А как текст набирать? Ага, наверно надиктовывать – вот же дурацкая затея! Пробовала я на земле это, с позволения сказать, облегчение работы – так потом текст в два раза дольше исправляла, чем набрала бы его.

Я обратилась к этому ангельскому ноутбуку, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово – если он что не разберет, как я потом это исправлю без клавиатуры-то? Он, похоже, ничего не разобрал – на экране не появилось ни единой буквы. Я попробовала еще раз. Потом еще. Потом еще не раз – экран оставался невозмутимо прозрачным.

У меня вырвалось одно из цветастых выражений Стаса – я тут же испуганно зажала себе рот рукой. Во-первых, все прослушивается, а во-вторых – что я твердо уяснила себе в самый первый год работы в земном офисе, так это то, что техника не терпит грубости. Рявкни на нее – расстроится, да еще и так, что потом специалист ее полдня назад настраивать будет. А здешняя еще, небось, и капризная по-ангельски.

Сосредоточенно глядя на экран, я мысленно перебрала все фразы, с которыми обращалась к моему ангелу, когда он переставал доводы рассудка слышать …

… Да разве кто сомневается, что тебе виднее, что происходит и что с этим делать! Тебе ведь равных нет в умении в самую суть посмотреть, а если мы сейчас еще и пару деталей добавим … – покатились вдруг по экрану одна за одной круглые и тщательно выписанные буквы.

И никаких полдня на восстановление взаимопонимания!

– Какая же ты умница! – совершенно искренне обратилась я к уже снова прозрачной панели.

– Отставить оборудование! – взорвалось у меня в голове самым командным голосом Стаса. – Немедленно!

– Что случилось? – отшатнулась я и от экрана, и от пугающе непререкаемого тона в сознании.

– Потом! – ничуть не сбавил он напор.

Фух, этот мысленный обмен на экране не отразился! А почему? Ангельская техника деликатнее земной, что ли – только на прямое обращение отзывается?

Косясь краем глаза на экран, я бросила в сторону несколько мысленных замечаний по поводу диктаторских замашек Стаса. Ангельский ноутбук вежливо пропустил их мимо ушей.

Я отвесила – но в ту же сторону – самый цветистый комплимент его светским манерам. Он встретил его с невозмутимой скромностью.

Отлично! Я чуть в ладоши не захлопала. Как только они все вернутся, мы все-таки проведем наше первое производственное совещание. С обсуждением не только обязанностей, но и прав сотрудников. Теперь они и присутствием Тени не прикроются – мысленный канал у меня и с моим ангелом, и со Стасом настроен – главное, их только случайно друг на друга не замкнуть, как тогда в павильоне Стаса сразу после …