Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 201 страниц)

ГЛАВА 29

«Клуб пожилых мужчин» при обычных обстоятельствах – вовсе не то место, где следует проводить серьезные переговоры, но ничего лучшего мы предложить не могли. Агенты ЦРУ находились в стране нелегально, у них не было своего помещения, в гостиничный номер никто бы не пошел, и полицейский участок Восьмого района тоже не идеальный выбор. Я присутствовал только потому, что полковнику Викорну требовался переводчик, на скромность которого он мог положиться. А Чанью пригласили только для того, чтобы она имела возможность доказать, что не совершала преступления. Накануне они с Викорном провели целый день, запершись в его кабинете. Мать находилась здесь, потому что это был ее клуб и она не собиралась упустить такой шанс.

Хотя Хадсон и Брайт много раз до этого читали показания Чаньи, они и теперь не преминули углубиться в продиктованный Викорном и записанный мною текст. У них был перевод документа на английский язык и оригинал на тайском. Оба одновременно оторвали глаза от листа, но первым заговорил молодой и по-свирепому энергичный Брайт. Меня удивило, что он обратился ко мне не как к официальному переводчику, а стал интересоваться моими скромными способностями писаря.

– Детектив, вы присутствовали в тот момент, когда были даны эти показания?

– Да.

– Вы зафиксировали показания на бумаге?

– Да.

– Полковник Викорн при этом присутствовал?

– Да.

– Здесь записаны подлинные слова мисс Чаньи Понгчит, она сказала именно это?

– Разумеется.

– Вы можете что-нибудь добавить?

– Нет. Не забывайте…

Он властно махнул рукой:

– Все знаю: это Бангкок, такие вещи здесь время от времени случаются. Давайте перейдем к делу, детектив. – Младший американец подался вперед и при этом раздвинул ноги – видимо, того требовали его великолепные яйца. – Вы когда-нибудь вступали в половую связь?

Недоуменная пауза.

– Иногда выпадает удача.

– А выпадала удача проделывать это сзади? Сейчас не будем спорить, какая часть женского тела соблазнительнее. Сосредоточимся просто на позе.

Чанья, скрывая усмешку, сидела с непроницаемым лицом, мать нахмурилась, посмотрела на меня и перевела взгляд на Викорна. Кажется, она первая поняла, куда дует ветер. Полковник не понимал ни слова.

– Случалось. Но не могу сказать, что мое предпочтение…

Новый властный взмах рукой.

– Избавьте нас от комментариев, детектив. Скажите вот что: когда вам выпадала удача заниматься сексом подобным образом, вы замечали, что ваши бедра находятся в непосредственной близости от дамского зада? Грубо говоря, если ваш член не двух футов длины, то во время проникновения вы постоянно прижимаетесь к женщине.

Мое сердце оборвалось, мать раздраженно отвернулась: она недоумевала, как полковник и я (ее плоть и кровь) могли совершить подобный промах. Только Чанья оставалась безмятежной. По требованию Викорна я перевел содержание допроса. К моему изумлению, босс тоже ничуть не встревожился и отвечал с покровительственной улыбкой. Должен добавить, что с первой минуты появления американцев он безупречно, до тонкостей вошел в образ копа третьего мира, каким его представляют фаранги, – сбитого с толку, некомпетентного, продажного, совсем неумного, смутно понимающего, что происходит, и давно упустившего нить разговора. Вот только две гениальные детали – легкое подрагивание левой руки и полупустая бутылка виски «Меконг» рядом, на столе. Утром полковник не побрился, и седая щетина прекрасно отражала свет. Несколько искусных мазков, и перевоплощение мастера свершилось. Тем более впечатляющее, если вспомнить, что в реальной жизни Викорн был именно таким: копом-проходимцем из третьего мира, только совершенно иного уровня. Сыграть свою противоположность сумеет каждый дурак, а вот изобразить характер, лишь в нюансах отличающийся от твоего собственного, – для этого, по моему скромному суждению, необходимо обладать истинным талантом. Брайт с подчеркнутым презрением не обращал на него внимания. Мы оправдали его ожидания. А вот мимика Хадсона до сих пор ничего не выдавала. Брайт упорно пер вперед, его голос победно летел вверх и дошел до визга.

– Любая женщина, обладай она хоть силой штангиста, не сумеет из этого положения отсечь член, потому что сначала ей пришлось бы основательно врубиться в ногу. – Для наглядности, чтобы до нас окончательно дошло, он поднялся, свернул показания Чаньи наподобие ножа, нагнулся вперед и пару раз взмахнул за собой бумагой. – Совершенно безопасная поза. Мужчине нечего опасаться за свое достоинство, даже если в руках у женщины самурайский меч. – Младший американец победно улыбнулся и сел.

Я перевел Викорну. Тот наблюдал за представлением с искорками в глазах, а затем, ко всеобщему, кроме Чаньи, удивлению, разразился хохотом и несколько раз неловко хлопнул в ладоши. Брайт был несказанно поражен.

– Пожалуйста, скажи нашим американским коллегам, что я считаю их очень умными, – приказал полковник. Его левая рука дрожала, когда он тянулся к бутылке виски. В этот момент Хадсон наконец проявил интерес к моему боссу и несколько мгновений внимательно за ним наблюдал. – Не сомневаюсь, что они тут же, после первого прочтения заметили несуразицу. – Глоток из стакана, в тряских руках он ходил ходуном. – О чем мы только думали, когда городили такие дилетантские показания? Неужели надеялись обмануть сотрудников ЦРУ?

Я перевел. Брайт растерялся и посмотрел на Хадсона. Тот не сводил глаз с Викорна.

– Но куда нам было деваться, господа? – Полковник беспомощно поднял руки. Немощный старик, столкнувшийся с непосильной задачей. – Чанья, дорогая, расскажи, что произошло на самом деле.

Чанья кротко посмотрела на меня:

– Мне говорить по-английски или по-тайски? Я достаточно хорошо владею языком.

Меня не предупредили о таком развитии событий, и я не знал, как следует отвечать, но наконец натянуто сказал:

– Твой английский превосходен.

Чанья улыбнулась, а я отругал себя за то, что растаял и улыбнулся в ответ. Она стала говорить по-тайски, пришлось переводить.

– Я давно хотела рассказать, что случилось на самом деле, но мне были даны строгие инструкции по соображениям безопасности держать рот на замке.

– Все именно так, – подтвердил Викорн.

– Как только мы вышли из бара, Митч понял, что за нами следят.

Не успел я перевести, как Брайт, обхватив голову руками, сокрушенно замотал ею:

– О нет, только не это! Неужели двое мужчин с длинными черными бородами?

– Заткнись, – оборвал его Хадсон и кивнул Чанье, чтобы та продолжала.

– В тот момент я не разглядела черных бород, их видел только Митч. Он сказал, что за ним следили и раньше, в Сонгай-Колоке, и не сомневался, что его легенда раскрыта, и муфтий принял решение.

– Вот уж не думал, что они способны решиться…

– Ты заткнешься или нет? – бросил Хадсон. Брайт ответил взглядом «Я с тобой посчитаюсь».

– Мы подумали было бежать, но Митч сказал, что это бесполезно. Самое неприятное случилось бы, застигни нас преследователи на улице. Он считал, будто в гостиничном номере сумеет с ними справиться. – Брайт недоверчиво смотрел на Чанью и, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону, разыгрывал великую драму.

Хадсон посмотрел на Чанью и оборвал ее рассказ:

– Довольно, мне ясна картина. Они ворвались в комнату, имея при себе по крайней мере один нож, исполосовали Тернера и отрезали его член. Вы ввязались в драку, но вас никто не собирался убивать. И вы хоть и были залиты кровью, но остались невредимы. Это все очевидно. Но за каким дьяволом понадобилось фальсифицировать признание?

Я перевел Викорну, и он взялся ответить сам:

– Вспомните, господа, что ваше правительство заявило по поводу опасности со стороны исламских фанатиков в Таиланде. И как это отразилось на потоке туристов в нашу страну. Ситуация еще больше усложнилась бы, стань всем известно о зверствах террористов в самом Бангкоке. Не в моей компетенции решать такие вещи – здесь нужен иной уровень, вплоть до министра обороны.

Хадсон вздохнул:

– Хотите сказать, что вам дали указание сочинить легенду?

– Да. Другого ждать не приходилось. Все дело держалось на показаниях шлюхи.

Пауза.

– Это все, что у вас есть?

– Еще нож. Орудие убийства.

У Брайтона отвалилась челюсть, зато Хадсон лишь слегка растянул губы:

– Хорошо. Мы как раз собирались об этом спросить. Он у вас с собой?

– В холодильнике. – Чанья принесла тщательно упакованный в пластиковый пакет нож. Хадсон поднес его к свету и, как мне показалось, сдерживая улыбку, передал Брайту. Тот покачал головой и вернул пакет.

– Все равно не верю. Ну нашли несколько прилипших к лезвию курчавых черных волосков. Что это доказывает?

Хадсон повернулся к Чанье:

– Продолжайте.

– Митч сражался с большой отвагой. И даже в какой-то момент сумел отнять у них нож.

– Неужели?

– Да. И когда один из них попытался его отобрать, он отсек у бородатого два пальца. Только после этого нападавшие вновь овладели ножом.

Улыбка исчезла с лица Хадсона. Он иначе посмотрел на Чанью:

– Пальцы, разумеется, сохранили? Случайно, не в холодильнике?

Девушка встала из-за стола и вскоре вернулась с другим пластиковым пакетом. Брайт пытался понять, что у начальника на уме, но тот сохранял непроницаемый вид и, бросив взгляд на замороженные пальцы, отдал пакет подчиненному.

– Мы отправили нож и пальцы в лабораторию, и там подтвердили, что отпечатки на лезвии оставлены именно этими пальцами.

– Нисколько в этом не сомневался.

– Хорошо, – снова встрепенулся Брайт, – пусть они обнаружили отпечатки пальцев и несколько волосков черной бороды. И что из того?

На этот раз Хадсону оказалось достаточно просто посмотреть на подчиненного. События приняли неожиданный оборот, и Брайт уже не упорствовал в своем цинизме. Закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Действуй, умник, только не оступись, иначе тебя закопают.

Хадсон поднялся и дал мне знак следовать за ним в бар.

– Пожалуйста, попросите полковника присоединиться к нам, – прошептал он.

Я поманил Викорна, который в этот момент наливал себе очередной стакан виски. Полковник подошел и, перегнувшись вперед, отставил назад корму (проклятый радикулит).

– Задайте боссу один-единственный вопрос. Если бы ему пришлось поставить на то, что содержащаяся в этих пальцах и волосах ДНК соответствует образцу, который имеется в базе данных ЦРУ и принадлежит известному террористу, возможно, недавно умершему, сколько он не пожалел бы? Это на тот случай, если бы я открыл тотализатор.

– Три миллиона долларов, монетка к монетке, – оживился Викорн, забывая про боль в спине. – Спорим?

– Нет, – процедил цэрэушник. – У нас не хватит наличности. Тем более нет желания ставить на явный проигрыш. – Он неожиданно дружески мне кивнул.

– Что собираетесь делать со своим коллегой? – спросил я как можно вежливее.

Хадсон не ответил, только слегка изменилось выражение его лица. Я не специалист в шифровальном деле, но мне показалось, что его мимику можно перевести на разговорный язык следующим образом: «Брайт ведь тоже не горит желанием всю оставшуюся жизнь бегать по заданиям».

Я вполголоса продолжал:

– Видеопленка может помочь?

Истинный профессионал, он моментально понял, что я имел в виду, и покачал головой:

– Придержите про запас.

– Но как парень выкладывается на финишной прямой! – заметил я, все еще под впечатлением оттого, насколько глубоко разбирается мать в мужских страстях.

Губы Хадсона растянулись в едва заметной улыбке, но корпоративная дисциплина заставила его посерьезнеть.

– Она определила с одного взгляда?

У меня возникло ощущение, что американец еще вернется.

– Что ж, – продолжал он громче, кивнув Брайту, чтобы тот поднимался, – мы определенно не имеем права игнорировать такую улику. Тем более что американское правительство не хотело бы, чтобы Таиланд понес экономический ущерб, если подобные сведения станут широко известны. – Взгляд в сторону Брайта. – Откровенно говоря, для решения данной проблемы потребуется известное время. Дело будут обсуждать наверху, подключат министерство национальной безопасности, доложат объединенному комитету начальников штабов, может быть, самому президенту. Не сомневаюсь, что все заинтересованные организации удостоят его вниманием. – Он улыбнулся. – Надеюсь, благожелательным.

Брайт глубокомысленно кивнул – видимо, быстро сообразил, что к чему, и моментально перестроился. Пожал Чанье руку, назвал ее и мать «мэм» и, направляясь к двери, всячески демонстрировал учтивость и даже приязнь.

Когда они ушли, я набросился на Викорна:

– Вы обвинили мусульман. Это может вызвать войну.

Полковник мотнул головой:

– Когда ты наконец повзрослеешь, Сончай? Я принял во внимание твое чувствительное сердечко и кивнул в сторону индонезийцев. Можешь быть доволен, твои новые друзья из Сонгай-Колока окажутся совершенно ни причем.

Я позвонил Мустафе и стал объяснять, что к чему.

– Но он все-таки обвинил мусульман, – бросил тот и повесил трубку.

ГЛАВА 30

На тот случай, если ты еще не понял, фаранг, объясняю: здесь кончается основной сюжет повествования (тот, что связан с придуманной версией гибели Митча Тернера). Однако не стоит расстраиваться – впереди еще кода. ^[47]

Викорн, конечно, не рассчитывал, что в его небылицу поверят, но мы знали специфику работы разведок. Верить – удел мальчиков из церковного хора. В нашем же случае (явно) требовалось нечто пикантное для отвлечения внимания – не дающее возможности сделать вполне конкретные выводы, но в то же время могущее послужить трамплином для продвижения по службе. Не мне тебе рассказывать, фаранг. Ведь это ты придумал правила игры. Я был спокоен за Чанью: лет двадцать, пока в Америке будут перемалывать, что к чему, ей ничего не грозит. Ну не молодец ли Викорн? Иногда он поражает до глубины души.

За этим не последовало никаких событий, зато я был пленен домашней атмосферой, которая благодаря Хадсону и Брайту установилась в клубе.

В первую очередь спасибо Брайту. Нат сообщила матери, а та – мне, что он совсем не плохой малый. Вызов, брошенный Нат его мужественности, пробил в самолюбии американца изрядную брешь, в нее хлынул свет, и наш дорогой Стив предстал перед нами совершенно в ином образе: после соития на третьем свидании разведчик стал другим человеком и признался, что не такой уж он крутой патриот, как показалось на первый взгляд.

– Неужели? – с потрясенным видом воскликнула Нат.

– Не крутой, – подтвердил агент ЦРУ тоном, который свидетельствовал, что очень многие не поверили бы в подобную метаморфозу.

Au contraire, ^[48]как выразился бы мсье Трюфо. Но бедняга вовсе спал с лица после безобразного развода, когда «противная сторона» выступила с безосновательными обвинениями в жестоком с ней обращении, чтобы наложить лапу на дом, машину, банковский счет и пользоваться неограниченным правом опеки над маленькой дочерью и лишь изредка позволять навещать ее в своем присутствии.

Мы наблюдали, как младший из агентов прошел через шизофренический период, когда сам не понимал, нужно ли ему сохранять лицо или нет. А если нужно, то ради кого. Вот и мне приходилось на протяжении одного часа испытывать перемены его настроения; то ерепенился, как задиристый петух, то совершенно сникал. Но я рад сообщить, что потребовалось не больше недели, чтобы вернуть его в человеческое общество, и теперь Брайт каждый вечер ровно в девять является в бар, платит за Нат пеню, затем увлекает ее наверх и девушка, не скупясь на крики, награждает его оргазмом. Мы слышим ее внизу, если выключаем стереосистему. Брайт об этом знает – Хадсон ему говорил, но, избавленный моей страной и нашими женщинами от спеси, появляется после каждого героического спаривания, блистая улыбкой на скуластом нордическом лице. Нат просила меня узнать у Викорна, сколько в наши дни получают американские шпионы.

Но Хадсон, разумеется, совершенно иное дело. Многоуровневый, многоликий человек. Должен скромно признать, что не знаю ни одного азиата, который изо дня в день мог бы так искусно удерживать столбиком друг на друге несколько скользких бильярдных шаров или хотя бы проявил к тому желание. Когда речь заходит о тонкостях душевного онанизма, фаранги не знают себе равных. Старший из двух агентов делал все молча, скрытно, бросая Нонг вызов своим ненавязчивым ухаживанием – таким неприметным, что люди сомневались, было ли между ними что-то и ухаживает ли он за ней вообще. А если я задавал вопрос – интерес для меня не просто теоретический, учитывая скорый приезд супермена, – мать становилась на удивление неприступной. Я считал, что с нее станется воспользоваться Хадсоном, чтобы обрести форму к моменту появления отца, или, наоборот, воспользоваться отцом – в зависимости оттого, в какой форме супермен после стольких лет разлуки. Она еще не возобновила диету, что, может, о чем-то и свидетельствовало, но в момент написания этих строк не поддавалось расшифровке. Нет, для понимания личности Хадсона мать привлекать бесполезно, мне приходится полагаться лишь на то, что удалось разглядеть самому в краткие мгновения, когда он позволял себе терять бдительность. Посмотрим, какие выводы сделаешь ты, фаранг. Итак, он:

1) догадался, о чем идет речь, когда Ван и Пат говорили на своем родном, лаосском, языке;

2) не бросал враждебных и осуждающих взглядов, когда однажды вечером один из наших старикашек нечаянно открыл на стойке полную наркотиков сумку;

3) много раз предпочитал общаться с Викорном без Брайта и переводчика, и у обоих от этого повышалось настроение;

4) пятидесяти шести лет;

5) поступил на работу в ЦРУ в двадцать с небольшим и после окончания академии был направлен в Лаос.

Есть еще шестой пункт. Тихим вечером, когда я с ощущением безнадежности проверял электронную почту – не проявится ли супермен, он склонился над моим плечом:

– Хотите сделку? Я сообщу вам то, что вас интересует, а вы замолвите за меня словечко перед матерью.

– Отстаньте. Я не сводник.

– Извините, но это совсем иное. Я восхищаюсь. Я ее уважаю. Она возродила во мне чувства, которые я считал давно умершими. Ладно, все равно скажу. Неужели вы серьезно полагаете, что Митч Тернер сидел в своем Сонгай-Колоке, плевал в потолок и не вносил никакого вклада вдело нашей славной конторы?

– Я задавал себе этот вопрос.

– Разумеется. Вы же в своем роде первоклассный полицейский. Прикиньте; что общего у всех членов тайного мира? Мы – маниакальные сплетники. А о ком нам сплетничать? Только друг о друге. Допуск к государственным секретам – невероятный геморрой. Трудно себе представить, что за несусветная мура эта так называемая разведка. При современных методах защиты информации и электронной почты человек с допуском Тернера способен узнавать любые мелочи, которые по всей Азии регистрируют наши жучки и агенты. В Непале ограбили американку, в Токио подрался идиот янки, в Шанхае похитили ребенка американских родителей. Все это не имеет отношения к нашей работе, но мелькает на экранах.

– И Тернер читал всю эту муть? Не похоже на него.

– У него не оставалось выбора: просеивание информации являлось частью его задания. Он должен был докладывать, ценна информация или нет. А если ценна, то на сколько звезд. Вот такая тупая рутина; из-за того что требуется специальный допуск, ребята с научными степенями выполняют работу, которая не привлекла бы даже школьника. – Его губы искривила слабая улыбка. – Ну и, конечно, наркотики. С этим вопросом тоже приходится много возиться. В администрации по контролю за соблюдением законов о наркотиках обосновались одни болваны.

Я смотрел на него и не понимал, куда американец клонит. Хадсон придвинулся еще ближе;

– Как вы думаете, чем красотка занималась, пока Митч балдел от кокаина, который она ему приносила? Все, что требовалось, – его пароль входа в систему. Скорее всего Тернер сам назвал цифру, пока был под кайфом. Кокаин такая штука, он способен развязать язык. Мир видится в совершенно иной перспективе – перевернутым на сто восемьдесят градусов. Знаю, о чем говорю: сам испытал нечто подобное. – Я перестал водить мышью. – Она очень, очень умная женщина. Супер по уличным стандартам. Сообразительнее не приходилось встречать. – Агент улыбнулся немного шире. – Замолвите доброе словцо, и я расскажу вам больше.

– Мне все равно.

Хадсон усмехнулся и стиснул мое плечо:

– Вы паршивый врунишка, и поэтому мне нравитесь.

Я воспользовался случаем и задал вопрос, который, как начало казаться, никогда не оставит в покое:

– Имя дон Бури вам что-нибудь говорит?

Его недоуменный вид показался мне вполне естественным, когда он покачал головой.

Тем же вечером, после того как Хадсон ушел и бар почти опустел, со второго этажа спустилась Су, поигрывая сумочкой.

– Не представляешь, что это такое? – спросила она, хотя я был уже одной ногой за порогом, и вынула из сумочки какой-то предмет. От волнения и облегчения я покрылся потом и вернулся в бар – тот самый суперсекретный микрочип-накопитель «Сони»! Вспоминаешь, фаранг? Ты наверняка задавал себе вопрос, куда подевался микрочип, по поводу которого было столько волнений много глав назад. Своего рода, если угодно, дорожный указатель на пути расследования. Поразительная правда такова, что я его потерял и с тех пор не переставал искать. Брайтон и Хадсон при каждой встрече катили на меня бочку: бу-бу-бу, очень типично для третьего мира – полицейский посеял микрочип. А я не признавался из чувства стыда. Перевернул вверх дном весь клуб, и вот он – пожалуйста, на ладони самой ленивой из наших шлюх.

– Клиент так яростно молотил меня в пятой комнате, что мне пришлось вцепиться в матрас, и эта штука оттуда выпала. Я подумала, может, это вибратор, только не работает.

– Нет, не вибратор, – ответил я.

– Тогда что же?

– Микрочип.

– О!

Су прижималась ко мне, пока я подключал его к компьютеру и, затаив дыхание, щелкал мышью. Мы удивленно переглянулись.

– Это же мужская задница, – объяснила она, полагаясь на свой богатый опыт.

– Вижу.

– Вполне мускулистая – отличное тело. А что это за зеленые линии?

– Похоже на координатную сетку.

Я щелкал и щелкал мышью, но на чипе, кроме задницы, ничего не оказалось.