Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 201 страниц)

72

Вальдес долго сидел неподвижно, словно окаменев. Дважды приоткрывал рот – будто собирался что-то произнести, – и дважды же закрывал. Наконец, не поднимая взгляда на Гурни, спросил:

– Откуда вы знаете, что это правда?

– Потому что это единственное объяснение, которое связывает воедино всё.

– У вас есть доказательства, что он отдал приказ убить Зико?

– Пока нет. Но я их найду.

Вальдес отрицательно качнул головой:

– Доказательств не будет.

Гурни уставился на него. В нём будто что-то сменилось – взгляд стал жёстче, осанка вытянулась; казалось, он не надел броню, а позволил расплавиться мягкой оболочке, открыв под ней сталь.

– Почему вы так уверены?

– Он – человек огромной власти, окружённый не менее могущественными покровителями. Следов его действий не бывает.

– Влиятельных людей тоже арестовывают и судят – как любых других.

– Сколько международных убийц вы арестовали и довели до суда?

Гурни промолчал.

Вальдес продолжил:

– Есть люди на высоких постах – в правительствах и мировой финансовой системе, – чья зависимость от его услуг делает его недосягаемым для любой обычной юстиции.

– А если я обращусь прямо в СМИ и расскажу миру?

– Ваш первый камень преткновения – его имя. Его у него нет. Точнее, их слишком много, что равносильно отсутствию. Дмитрий Филькер, Глигор Лески, Юрген Кляйнст, Хамид Бокар, Пётр Маленков, Иван Куриленко, Герхард Бош. И ещё с сотню.

– А «Вальдес»? Это одно из них?

– Нет. Вальдес – девичья фамилия моей матери. Всё, чем он владеет, записано на чужие имена.

– Что у него в водительских правах? В карточке социального страхования?

– Ни того, ни другого. Официально его не существует. Но анонимность – не единственная ваша проблема, если вынесете историю в прессу. Прямой удар по нему может обернуться вашим исчезновением. Или исчезновением вашей жены, вашего сына. Не сегодня – так через месяц или через год. Он ничего не забывает. За всё взимает плату.

– Похоже, вариантов у меня немного.

В тоне Гурни прозвучало то, что заставило Вальдеса всмотреться внимательнее:

– Да, выбор невелик.

Наступила задумчивая пауза. Её прервал голос Гурни:

– Что вы можете о нём рассказать?

– Помимо того, что он – воплощение зла? – Взгляд Вальдеса вернулся к огню; голос стал странно безжизненным. – Мужчина средних лет, среднего роста, с тихим голосом. Предпочитает тьму яркому свету – генетический дефект зрения. Свет режет ему глаза. На улицу выходит только по необходимости. Почти всё время проводит в тени – там, где держит своих питомцев.

– Питомцев?

– В нижнем уровне дома – змеи. Он их коллекционирует и разводит. Удавы и гадюки. Пород много, но две характеристики общие: все смертельно опасны. И все способны переваривать тушки животных, включая кости. Когда они проглатывают добычу, остаётся лишь пара комочков шерсти.

– Мрачновато звучит.

– Куда мрачнее его восторг, с которым он на это смотрит, – сказал Вальдес и на мгновение вздрогнул лицом. – Во всём остальном он выглядит совершенно обычным – серым, ничем не выделяющимся человеком. – Пауза. – Кроме того, как он ест. Он перегрызает пищу, как крыса.

Гурни потребовалось время, чтобы это переварить.

– Он так же настороженно относится к вам, как вы – к нему?

– Он настороже с каждым. Никто не приблизится, если он не пригласит. Что до меня – он считает меня частью своей собственности, и он твёрдо намерен вернуть над ней контроль. Всё, что вы сказали о его нападках на Зико, подтверждает это. Я верю вам, потому что знаю его. Он подставил Зико, обвинил в убийстве, а потом инсценировал его самоубийство – лишь бы уничтожить Зико в моих глазах, разрушить мою веру в новую жизнь и вернуть меня обратно. Его величайшая страсть – контролировать всё и всех.

– Возможно, в этом же его слабое место, – сказал Гурни. – Там и следует искать проход.

– Проникнуть внутрь непросто. Подобраться – ещё труднее. Подойти с оружием – невозможно. Охрана. Металлоискатели. Змеи. Слишком много змей. Это не обычный дом.

– Значит, нужно приглашение.

– Для меня – легко. Для вас – не особенно.

Гурни поднялся, начал мерить комнату шагами – надеясь, что движение подкинет новую мысль.

Сделав несколько кругов, он остановился в дальнем углу, обернулся к Вальдесу:

– Допустим, вы хотите убить меня… и избавиться от тела. Он согласится помочь?

Вальдес оторвался от огня:

– Возможно. Но обмануть его трудно. Многие на этом погорели – он обожает убивать лжецов.

– Выходит, снять его охранный контур – как обезвредить бомбу.

– Бомбу с множеством детонаторов.

– Итак, – сказал Гурни, вновь медленно заходив по комнате, – нам нужно придумать ложь, в которую он с удовольствием поверит.

Час спустя они согласовали детали этой лжи: тёмную услугу, о которой попросит Вальдес, и последнюю рискованную уловку, способную нейтрализовать человека, к которому Вальдес, казалось, питал непримиримую ненависть.

Он встал у камина, в нескольких шагах от Гурни, с телефоном в руке.

– Должен заранее предупредить о том, что́ может вас встревожить. В этом разговоре я буду тем, кем был когда-то, кем он хочет видеть меня вновь. Понимаете?

– Думаю, да.

– Вы услышите лишь мою половину диалога, но я постараюсь говорить так, чтобы вам было ясно. – С лёгким подрагиванием в уголке глаза – единственным заметным Гурни признаком беспокойства – Вальдес набрал номер и дождался ответа.

– Да, – сказал он спустя несколько секунд. – Это Иван.

«Интересно, – подумал Гурни, – в какой момент молодой человек убрал „в“ и превратил русское имя в британское».

– Верно, – произнёс в трубку Вальдес. – Мне нужно поговорить с ним.

Он ждал. Прошло не меньше двух минут, прежде чем заговорил снова:

– Да, это я. У меня ситуация. Бывший коп, Дэвид Гурни, копается в деле Слэйда-Лермана. Приходил ко мне пару раз. Сначала нёс, что, мол, считает Слэйда невиновным и хочет его вытащить. Попросил денег на расходы. Я подумал: ладно, дам пару тысяч – гляну, что накопает. Через неделю-другую заявляется опять: нужно пять тысяч. Думаю – бред. Но любопытно, к чему он клонит, – даю пять, пусть считает меня простачком. Через неделю снова приходит и говорит, что намечаются проблемы. Мол, нарыл детали, которые якобы могут указать на мою причастность к убийству Лермана. Говорит, это также укажет на меня в подставе Слэйда – чушь собачья. Намекает, что моя жизнь была бы проще, если бы я никогда не встречал Зико Слэйда. Неважно. Короче, после того как Слэйд повесился, Гурни приходит и заявляет, что узнал про девять миллионов из наследства Слэйда, которые я, мол, заберу, – и это точно укажет на меня, но он может «решить вопрос», и всё, что ему нужно, – сто тысяч. Но я вижу по его грёбаным глазам: сотней дело не ограничится – это лишь первый укус.

Вальдес замолк почти на минуту, прижимая телефон к уху; вишнёвый отсвет камина блестел в его тёмных глазах.

Когда заговорил вновь, в голос легло суровое презрение:

– Нет, нет, нет, дело не только в деньгах. Слушай. Мне плевать на гонку за баблом, плевать на траты, плевать, сколько у меня денег. Но если кто-то сунет руку в мой карман – я её отрублю. Этот ублюдок думает, что вытянет из меня сто тысяч, тараторя хрень про «защиту от подставы»? Это серьёзная ошибка.

Он замолчал, послушал, возможно, полминуты, затем ответил менее возбуждённо, но не менее угрожающе:

– Ты спрашиваешь, в чём суть? Всё просто. Этот грёбаный Гурни – не тот, за кого себя выдаёт. Не бойскаут-детектив. Пиявка, тянущаяся к моему карману. Значит, полагаю, его время истекло.

Десять секунд – слушает.

– Да, конечно, я справлюсь.

Ещё десять секунд – слушает.

– Без проблем разберусь лично. Более того – настаиваю. Мой палец на курке.

Пять секунд – слушает.

– Надеялся, что, может, в порядке одолжения ты поможешь с утилизацией.

Телефонный разговор тянулся ещё несколько минут. Из реплик Вальдеса Гурни понял, что «утилизация» не только согласована, но и назначена на сегодняшнюю ночь. Задача Вальдеса – обеспечить присутствие Гурни в домике. Пришлют две машины: одну – для транспортировки Гурни как пленника, другую – для Вальдеса.

В финале разговора Вальдес поблагодарил за услугу таким тоном, каким скромный священник обратился бы к Папе.

– Надеюсь, вы не переусердствовали, – сказал позже Гурни, когда они снова сидели у камина, обдумывая расклад и готовясь к неизбежному.

– Переусердствовать – не проблема. Он трактует такое поведение как смесь страха и уважения – признание его власти. Он – Бог. Мы – его подданные.

– А вы, как его сын, – нечто большее.

– Верно. Моя особая роль – быть его продолжением. Я – его рука. Рука Бога, лишённая собственной воли. Самый большой грех – забыть, что он – Бог, а я – всего лишь его рука. Или, возможно, всего лишь палец на спусковом крючке.

– Слушая ваш разговор, я отметил, что вы настоятельно требовали права убить меня самому.

– Звучит парадоксально, но я знаю, как он слышит. Для него это – не вызов его власти, а признание моей ответственности: я беру на себя того, кто стал угрозой. Готовность сделать то, чего он от меня ждёт. Вам придётся довериться моему чутью.

Тревога Гурни росла – не только из-за всё большего места «доверия» в предстоящем деле, но и от того образа, который создавал Вальдес в разговоре с отцом. Самая мысль, что это – настоящий Вальдес, была пугающей.

– Думаю, – сказал Гурни, – разумно было бы организовать кольцо из правоохранителей вокруг его дома – на случай, если придётся жать на кнопку спасения.

– Плохая идея. У него масса связей в полиции, и о таком запросе ему сообщат сразу. Это лишит нас единственного шанса добраться до него. Более того, подтолкнёт его разбираться с вами лично – а это в разы опаснее. У нас один путь.

Наступила долгая тишина – и самое трудное решение в жизни Гурни: отступить сейчас, надеясь на лучший план, или шагнуть в неизвестность и довериться этому человеку, опираясь лишь на заверения Эммы в его надёжности.

Решающий момент наступил немного позже десяти вечера, когда две машины потянулись по длинной подъездной дороге к домику.

– Хорошо, – сказал Гурни, глубоко вдохнув. – Давайте.

73

В 1:05 ночи полицейская машина Гарвилла, в которой Гурни везли из домика Слэйда – с капюшоном на голове и запястьями, стянутыми пластиковыми стяжками, – сбавила скорость, свернула на подъездную дорожку и остановилась. Раздался низкий гул открывающихся гаражных ворот. Машина снова тронулась, въехала внутрь и застыла. За спиной прогремел металл – ворота опустились.

Рядом с ним распахнулась дверца. Грубый голос произнёс:

– Конечная. Вылезай.

Капюшон рывком сорвали. Он оказался в тускло освещённом гараже – неподалёку стоял сверкающий, жемчужно-серый Range Rover. Мужчина напротив показался смутно знакомым. Когда тот появился в домике Слэйда, Гурни не успел как следует разглядеть лицо, но теперь узнал – мощные плечи, бычья шея, прищур мелких глаз. И тут память подсказала: Гэвин Хорст. Тот самый подозрительный коп, что дал ему понять – парковаться на одной улице с магазином «Lanka’s Specialty Foods» запрещено.

– Привет, Гэвин. Не объясните, что тут, чёрт побери, происходит?

Хорст на миг дёрнулся – будто смутился, услышав собственное имя.

– Ты три раза спрашивал это по дороге. Скоро узнаешь, – буркнул он и кивнул на дверь в задней стене гаража: – Шагом марш.

Они приблизились; дверь распахнулась, и двойник Хорста – с автоматом «Узи» – посторонился, пропуская их.

– Прямо, – сказал Хорст и ткнул Гурни в спину чем-то, очень похожим на дуло пистолета.

Бетонный коридор вывел к утопленной двери. Рядом – клавиатура. Хорст набрал последовательность цифр. Дверь отъехала в сторону, открыв небольшой лифт с голыми металлическими стенами. Хорст втолкнул туда Гурни, вошёл сам, нажал кнопку. Лифт слегка дрогнул и пошёл вниз.

По характеру движения и длительности спуска Гурни заключил: они опустились на подвальный уровень. Хорст вытолкнул его в помещение с тремя бетонными стенами и одной – стеклянной. За стеклом клубилась тьма. Напротив – большой деревянный стол и стул, а позади них – закрытая металлическая дверь.

– Вон туда, – распорядился Хорст, толкнув его и указав на центр комнаты, где в бетон были вмурованы два металлических кольца.

Он успел дойти – и в это мгновение приоткрылась дверь за столом. Из неё вышла женщина с костлявым лицом и седыми волосами, в струящемся чёрном платье – у Гурни тут же возник образ сказочной ведьмы. Она бесшумно подошла, задержала на нём долгий, холодный, как сталь, взгляд, опустилась на колени и пристегнула его лодыжки стяжками к металлическим кольцам.

Встав, она коротко махнула Хорсту. Тот ни слова не сказал, вернулся в лифт, дверь захлопнулась, и Гурни услышал тихое жужжание механизма, уводящего кабину обратно к уровню гаража.

Женщина в чёрном подошла к двери за столом и распахнула её. Вошли трое: плечистый тип с короткой стрижкой, похожий на лайнбекера[220]220
  Лайнбекер – позиция игрока защиты в американском футболе.


[Закрыть] – в чёрной рубашке-поло, чёрных джинсах и с чёрным «Узи»; неприметный мужчина средних лет – с редеющими седыми волосами, землистым оттенком кожи и тонированными очками; и Вальдес, глядевший на Гурни с выражением отвращения, слишком убедительным, чтобы не поверить. Гурни заставил себя думать: всё идёт по плану.

Мужчина в тонированных очках сел в кресло за столом. Вальдес и лайнбекер с «Узи» заняли позиции по обе стороны. Первым заговорил человек в очках. Как и у Вальдеса, его речь была смесью акцентов – с явным перевесом славянских.

– Вы очень тихий, мистер Гурни. Знаете, зачем вас сюда доставили?

Гурни нервно вздохнул:

– С кем я говорю?

– Со мной, мистер Гурни. Со мной.

– Кто вы?

– Отец Ивана. И снова спрашиваю: вы понимаете, зачем вы здесь?

– Полагаю, произошло огромное недоразумение.

– Что именно оказалось непонятным?

Гурни попытался выглядеть нервным. Это не составляло труда.

– Весь… весь смысл моего расследования. То, что я… пытаюсь сделать.

– И что же?

– Я всего лишь пытаюсь докопаться до сути. В деле против Зико Слэйда зияли дыры. Я сосредоточился на том, что не укладывается в логику.

Мужчина чуть повёл плечом:

– Этого «не укладывается» хватило, чтобы его осудить.

– Да, но теперь даже окружной прокурор начинает сомневаться. Она считает, что ваш сын замешан. Возможно, попытается возбудить против него дело. Слэйда могут посмертно оправдать. Если так, Страйкер непременно найдёт новую мишень. Ваш сын может оказаться в серьёзной юридической опасности. Но я могу помочь снизить этот риск. Я опытный следователь. У меня важные связи. Я смогу заранее обнаружить слабые места в любом деле, которое она попытается собрать. Мы сможем быть готовы. Действовать на опережение, – произнёс Гурни быстро, копируя панический голос продавца, у которого нет товара, кроме словесной мишуры.

Мужчина кивнул:

– Эта готовность – она будет стоить денег?

– Разумеется, потребуются… расходы. Время, усилия, убеждение ключевых людей делиться информацией, возможно, и углублённое изучение личной жизни Страйкер. Её не особенно любят. Уверен, мне удастся купить сотрудничество кого-нибудь из её команды.

Мужчина продолжал кивать:

– Значит, довольно серьёзные деньги.

– Но это окупится. Ради предотвращения тяжёлых последствий. Ради душевного спокойствия.

Он улыбнулся:

– Душевное спокойствие важно.

– Конечно! – воскликнул Гурни. – Душевное спокойствие стоит любых денег.

– Возможно, вы знаете, что моему сыну достанется крупное наследство, – стало быть, деньги у него будут большие. Вам это известно?

– Я… да… слышал что-то.

– Итак, говоря проще: вы утверждаете, что моему сыну грозит серьёзная опасность, от которой вы сможете его защитить, если мы дадим вам достаточно денег. Так?

– Думаю… это… так.

– Защита моего сына для меня важна.

– Разумеется!

– Опасность для него – опасность для меня. Сын – часть отца. Как рука или нога. Потеря сына – как утрата конечности. Вот что такое сын. Если он не таков – он ничто. Понимаете?

– Думаю, да.

– И вы понимаете, что угроза ему – угроза мне?

– Да… да… понимаю, но… не понимаю, почему меня привезли сюда в таком виде.

– Скоро поймете. У вас есть хобби, мистер Гурни?

– Простите?

– Хобби. То, что вам по душе, помимо того, за что вам платят.

– Мне нравится то, за что мне платят.

– Защищать моего сына, чего бы это ему ни стоило?

Гурни промолчал, стараясь выглядеть человеком, который не может найти безопасный ответ на опасный вопрос.

– У меня есть хобби, мистер Гурни. Страсть. Я хочу ею поделиться, – сказал мужчина и повернулся к человеку с «Узи»: – Виктор, снимите ремни с его запястий и с одной лодыжки – пусть будет больше свободы.

Подойдя к Гурни, Виктор вынул тактический нож из стального клипа на поясе. Он перерезал стяжку на одной лодыжке, затем – те, что сжимали запястья за спиной. Внезапное освобождение рук обожгло плечи острой болью. На миг Гурни едва не рванулся к «Узи», хотя это не входило в план с Вальдесом: шансы на успех ничтожны, нож – убийственно остёр. Как бы ни ломило, он медленно вращал плечами, разминая мышцы, затёкшие после длинной поездки на заднем сиденье полицейской машины Гарвилла.

– Скажите, мистер Гурни, – спросил мужчина за столом, – вы знаете, что такое серпентарий?

– Не вполне.

– Это место, где живут змеи. Замечательное слово – «змея». От латинского serpere – «ползать».

Даже сквозь тонированные очки Гурни уловил вспыхнувшее в его взгляде возбуждение.

Впервые заговорил Вальдес – тихим, угрожающим голосом:

– «Змеёй» ещё называют или хитрого человека, или человека который предает доверие. Интересно, мистер Гурни, вы – хитрец или предатель?

– Ни в коем случае. Я за то, чтобы карты – на стол. Мне нечего скрывать. Я никогда не лгу, – сказал он, изо всех сил изображая испуганного лжеца.

– Никогда не искажаете правду, чтобы получить желаемое?

– Нет. Это была бы ложь. А я ненавижу лжецов.

– Я тоже, мистер Гурни. Скажете, вы когда-нибудь пользовались доверием?

– Нет, никогда! Я не… подхалим. Ненавижу подхалимов.

– Но, похоже, вы хотите воспользоваться моим доверием.

– Нет, нет, я бы никогда…

– Закрой рот! – взорвался Вальдес. – Ещё раз перебьёшь – язык вырву, кусок дерьма!

Гурни моргнул – шок был искренним. Взрыв животной ярости в голосе и глазах Вальдеса был до омерзения правдоподобен.

Продолжив, Вальдес говорил уже тем же леденяще спокойным тоном, что и его отец:

– Думаю, от меня вам нужны только деньги. Вы твердите про юридическую опасность для меня – мол, её можно устранить, если я заплачу достаточно. Считаю ваши «опасности» чушью, а вот требование денег – вполне реально.

Гурни промолчал, позволяя одному выражению лица говорить за него – страхом.

В ответ Вальдес растянул жуткую улыбку:

– Было бы лучше, если бы вы признались, пока ещё есть время.

– Мне… мне не в чем… не в чем признаваться, – пробормотал Гурни.

Вальдес пожал плечами:

– Сожалею.

Человек за столом сказал:

– Возможно, он передумает. Виктор, включите, пожалуйста, освещение серпентария.

Охранник щёлкнул тумблером на бетонной стене, и пространство за стеклом на противоположной стороне комнаты вспыхнуло мягким светом. Повернувшись, Гурни увидел подобие замкнутых джунглей. Сначала – свисающие листья тропических растений, блестящие от капель воды. Потом – едва уловимое движение на тёмной подстилке под пышной зеленью. Длинная кислотно-зелёная змея с чёрными глазами медленно поползла к углу вольера, где от явного ужаса дёргался маленький рыжевато-коричневый кролик.

– Она проглотит его целиком. Очень медленно, – сказал мужчина за столом. – Вы знали, что кролики умеют кричать?

Гурни отчётливо вспомнил, как Вальдес сообщил ему эту тревожную деталь в тот вечер, когда обезглавленный кролик оказался в его «Аутбэке».

Движение стало заметным и в других частях вольера. В нескольких футах от него кишело столько змей, сколько он не видел ни в одном зоопарке: всех размеров и расцветок – они двигались, сворачивались, распрямлялись, поднимали головы, пробуя воздух на язык.

– Вижу, вы впечатлены, мистер Гурни. Но лучшее – впереди, – произнёс мужчина, откинул центральный ящик стола, достал устройство размером с пульт от гаражных ворот и направил его на серпентарий.

Стеклянная стена поползла вверх, скрываясь в прорези под потолком. В комнату дохнуло тёплым влажным дыханием – сладковато-гнилостным духом разложения.

С нарастающей тревогой Гурни увидел, как из-под ряда сочащихся лиан выползла громадная жёлтая змея. Сначала – по земле вольера, затем – на пол комнаты; массивное тело скользило к нему, чертя длинную, свободную S-образную дугу.

– Самое прекрасное существо на земле, – сказал человек за столом. Его голос звучал в такт приближению змеи. – Но не только прекрасное – чуткое. Она обнимает тебя и слушает. Слушает, как бьётся твоё сердце. Сжимает крепче, сосредоточившись на биении твоего сердца. Обнимает ещё теснее. Так тесно, что ты не можешь дышать. Всё крепче и крепче, пережимая вены, артерии. Всё крепче и крепче – пока сердце не смолкнет. Пока не останется только тишина. Так она узнаёт, что ты умер. Тишина твоего сердца выдаёт тебе смерть. Представьте, мистер Гурни: существо, которое прислушивается к остановке сердца, чтобы понять – можно пожирать.

Как по команде, гигантская змея добралась до привязанной лодыжки, переложила тяжесть на его ступню и начала обвиваться вокруг ноги. Вес её ошеломил так же, как и горящие алым глаза. Обхват был почти как у мужского бедра.

– Чего вы от меня хотите? – выкрикнул Гурни, изображая оцепенение.

– Ничего, мистер Гурни. Совсем ничего.

– Это безумие! Я не сделал вам ничего дурного. Ничего!

– Рад это слышать.

Змея продолжала подниматься, и её масса стала нарушать равновесие. Пошатываясь, он отчаянно пытался удержаться, когда заметил вторую – ещё крупнее – выплывающую из-под мокрой зелени. Пока она приближалась, первая, уже сомкнувшаяся вокруг него, поднялась выше колена и обхватила бёдра. Он повернулся лицом к троице – Вальдесу, его отцу и лайнбекеру с «Узи».

– Вы можете получить всё, что хотите! Назовите!

Отец Вальдеса сложил руки на столе и, остекленев улыбкой, произнёс:

– Спокойствие, мистер Гурни. Вот что нам нужно. Только спокойствие.

Несмотря на отчаянные попытки остановить её, змея переползала на живот, поднималась выше. Вальдес смотрел с выражением, в котором смешались удовлетворение и ненависть. Он наклонился к отцу и прошептал что-то, что Гурни не расслышал. Отец ещё минуту наблюдал, затем выдвинул центральный ящик и передал Вальдесу 9-миллиметровый «Зиг-Зауэр».

Слава богу, мелькнуло у Гурни, который уже опасался, что их с Вальдесом замысел рушится. Наконец достигнуто главное: Вальдес вооружён – и теперь сумеет расправиться с ничего не подозревающим отцом и парнем с «Узи».

Но вместо этого Вальдес вышел из-за стола, с ехидной улыбкой прошёл по полу – в нескольких футах от Гурни – и медленно поднял пистолет. Рука была твёрдой. Ствол выровнялся с линией его сердца.

Гурни почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Ужасное, отчаянное понимание обожгло его: величайшей – и последней – ошибкой в его жизни стало доверие оценке Вальдеса, данной Эммой Мартин.

Вальдес нажал на спуск.

Звук выстрела, ограниченный бетонными стенами, оглушил.