Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 201 страниц)

Глава 28

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Они работают в команде.

Энди огибает трейлер, а Люк поднимается по ступенькам и вламывается в проем – через тонкие стены она слышит, как он ходит по ее крошечному дому, ногой распахивая двери, проверяя санузлы.

Через пять минут он зовет ее: все чисто, все в порядке.

Нет, не совсем в порядке.

Энди заходит в трейлер и видит последствия бури, ущерб, весь песок, вихрем влетевший в открытую дверь и осевший в кухне, навалившийся вокруг телевизора и припорошивший ковер, словно свежевыпавший снег.

Но Энди не может убедить себя, что буря и какой-то там ветер способны выдвинуть ящики, перевернуть платяные шкафы и достать из-под кроватей старые коробки, привезенные из Техаса. Это не ураган тронул камеры наблюдения, оборвал провода, размолотил ноутбук и большой детектор молний в гостиной.

Любой дурак понял бы, что здесь орудовал человек.

Энди стоит посреди разрухи, борясь со слезами, затем швыряет пистолет на диван, который словно распороли ножами. Люк идет забирать из пикапа Руби, приносит ее в трейлер и, еще раз проверив детскую, разрешает девочке войти туда и поискать любимые вещи.

Заодно он возвращает футболку Энди, и та вдруг осознает, что все это время стояла в одном только спортивном бралетте – руки, плечи голые, ничто не скрывает шрамов.

Люк смотрит на них молча, а Энди натягивает футболку. Заглянув к дочке и убедившись, что у той все хорошо, она возвращается в гостиную, где Люк подбирает с пола вещи, чинит стулья и ищет веник, чтобы убрать песок. Энди останавливает соседа и крепко сжимает его руки.

– Знаешь, можно сказать, что молния ударила в меня дважды, – говорит она. – В первый раз – на следующий день после моего двадцатишестилетия. Мы были на школьном стадионе, а где-то далеко разразилась гроза – совершенно дикая ситуация, вот как сегодня. Я не видела на небе ни облачка, ни капельки дождя. И все же в меня попал разряд. Я умерла, я истекала кровью, от меня шел дым… Меня реанимировали, вернули с того света. Все назвали это чудом. Второй эпизод случился довольно скоро, пока я восстанавливалась, вернее, пыталась восстановиться. Я влюбилась в своего спасителя, который обо мне заботился. Но я боялась каждого шороха, чувствовала себя разбитой. И он, наверное, тоже, только по-другому. Я не могу и не хочу винить его одного за то, что между нами произошло, однако считаю, что он не должен был кое-что у меня отбирать.

Она берет ладонь Люка и кладет себе на плечо, чтобы он ощутил, дотронулся до веточек «цветов молнии». Всего на мгновение – он и глазом моргнуть не успел, как Энди отвела его руку.

– Зато он подарил мне Руби – мое чудо, – и я боюсь, что он хочет вернуть нас обеих.

Энди бросается Люку на грудь и плачет.

Глава 29

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

На уборку трейлера уходит почти три дня, и, хотя Люк предлагает Энди и Руби ночевать у него в автодоме, Энди отказывается.

Поэтому он сам спит на ее подержанном диване, спрятав оба пистолета между подушками, чтобы в любой момент достать.

Еще он вместе с Уэйленом ездит в Ахо проверять те немногие места, где сдают комнаты, – отель с конференц-залом и «Марин мотель», а заодно фотографирует все машины, пикапы и трейлеры с номерами других штатов. Люк не хочет пробивать номера через старых знакомых в полиции, но Уэйлен говорит, что они со Стивеном займутся этим сами.

Энди отправляется с дочкой за мороженым и пытается объяснить, что происходит. Однако Руби интересует только один вопрос: они опять уезжают? Энди говорит, что пока не знает.

Вообще не знает.

* * *

Разобравшись с мужской работой по дому, Люк наконец спрашивает о Максе и шрамах.

Разговаривают, когда Руби уже спит, но из трейлера не выходят, потому что Энди невыносимо опять оказаться под открытым небом. А еще ей не хочется выпускать малышку из поля зрения ни на ночь, ни даже на часок-другой, поэтому она держит дверь детской чуть приоткрытой, а на полу в коридоре ставит лампу, слегка подсвечивающую силуэт Руби на кровати и Чили, свернувшуюся в изножье.

Заказать новую систему безопасности не успели, да у Энди и не хватило бы на нее денег. Хотя Люк и Чили постоянно рядом – и слава богу, Энди чувствует себя как никогда незащищенной. Она рада помощи Люка, такой нужной в последние двое суток, однако ехать обратно в Техас и встречаться с Максом и Итаном очень не хочется. Не видеть бы их, никого не видеть.

Поэтому она просто рассказывает о том, как в нее ударила молния.

– От меня шло сияние, – признаётся Энди. – Наверное, целыми месяцами я излучала такое странное свечение, темно-лиловое, как у ультрафиолетовых ламп. Словно внутри меня остался заряд от молнии и пытался вырваться наружу.

– Такое вообще возможно? – качает головой Люк.

– Не знаю, – пожимает плечами она. – Вероятно, нет. Но я видела. И Руби тоже, даже клянется, что помнит что-то подобное.

– Звучит…

– Как? – устало, с горечью смеется Энди. – Странно? Ужасно?

– Нет, – отвечает Люк. – Красиво. Волшебно.

– Раньше мне постоянно это талдычили. Я выжила – это чудо. Я сама – тоже чудо, – вздыхает она, глядя на руки. – Ты когда-нибудь слышал об экспериментах Бенджамина Франклина? – Собеседник мотает головой. – Его тоже интересовала природа молний, и он был одним из первых, кто ее изучал. У него имелся всего лишь громоотвод и пара металлических колокольчиков – Франклин соорудил из них нехитрое приспособление и благодаря ему разобрался, как устроено электричество, ток и проводимость. Он вывел громоотвод на крышу и подсоединил к нему колокольчик, а почти вплотную установил другой, провода от которого уходили в землю. Когда отрицательно заряженные грозовые облака наэлектризовывали громоотвод, а вслед за ним и колокольчик, тот притягивался ко второму, положительно заряженному. Они в итоге звенели, и так Франклин понимал, что скоро будет буря.

– Один из первых охотников за бурями, – комментирует Люк.

– Именно. Люди изучают молнию больше двухсот лет. Но она завораживает и пугает нас гораздо дольше. Люди поклонялись ей, обожествляли ее, слагали мифы и легенды – лишь бы объяснить и понять. Но знаем мы совсем мало. – Энди медленно, неохотно закатывает рукава, обнажая упругую кожу, покрытую «цветами молнии». – Эти ожоги называются фигурами Лихтенберга и должны проходить через день-два после удара. А мои никуда не делись. Так и остались. Будто татуировки, разрисовали меня на всю жизнь. Постоянное напоминание о случившемся. Очередное чудо.

Люк разглядывает ветвящиеся фракталы на ее коже и наклоняется почти вплотную, чтобы рассмотреть получше. Энди в какой-то момент не выдерживает и спускает рукав.

– После удара у меня возникли странные жуткие симптомы; врачи не верили, отказывались ставить внятный диагноз. Они многого не могли объяснить, а что-то лишь начинали понимать. Я ведь такая не одна. У людей, выживших после удара молнии, появляются затяжные болезни. Как правило, нам ставят синдром хронической усталости, длительный постковидный синдром или какое-нибудь плохо изученное расстройство, вызванное внешними факторами, – так было у Беллы. Нам твердят, что болезнь лишь у нас в голове.

– А как на самом деле?

– И так, и не так. Пойди разбери. – Энди косится в сторону комнаты Руби, крошечный силуэт девочки притягивает взгляд как магнит. – Еще до Нью-Корнелии я познакомилась со Стивеном. Он тоже выживший, как и я. До удара молнии у него уровень интеллекта был чуть больше ста, среднестатистический уровень. А сейчас его способности и таланты даже невозможно оценить, невозможно описать мир таким, каким он его видит. Мне кажется, молния перепрошила ему и тело, и душу. – Ей не нравится делиться секретами друга, и у нее нет на это права, но она чувствует, куда ветер дует, и хочет, чтобы Люк ее понял. – То, что с ним, со всеми нами случилось, нельзя свести к медицинскому диагнозу или списку соматических симптомов. Смотри, вот у меня есть шрамы – они не в голове, они прямо на коже, настоящие, я касаюсь их каждый день, хотя никто не способен объяснить, почему они не исчезли. Музыка Стивена, его математические способности, мои отметины… Знаешь, я трогаю часы, и они перестают нормально работать. Как будто… как будто мы тоже колокольчики Франклина. Поймали нечто необычное, что до сих пор в нас искрит.

– Молния рвется наружу.

– Да. Она угодила в нас и переделала.

– Я знал, что ты особенная, не такая, как все. – Люк берет ее за руку и задерживает ее ладонь в своей.

«Не только я», – думает Энди, даже не пытаясь скрыть горечь.

– Да, Макс тоже так говорил. Он был на том поле, видел все.

– Прости, я не хотел задеть. Не хотел повторять его слова. – Люк виновато сжимает ее руку. – Стивен тоже его знал?

– Знал, – кивает Энди. – Он был в Техасе вместе с другими выжившими. Мы организовали сообщество, группу поддержки для таких же бедолаг. Клуб «Черный свет». – Она берет в кулак висящий на шее фульгуритовый кулон. – Нам лишь хотелось понять, что с нами происходит, научиться с этим жить. Нам нужно было место, где не придется никому ничего объяснять, ни перед кем оправдываться и защищаться – сколько ж можно-то? Вот так все и начиналось.

– Но?

– Максу не нравилось, что он выбивается из наших рядов. Думаю, он был бы рад сам подставиться под молнию, чтобы тоже заполучить небесную искру. – Энди колеблется. – Стыдно признаться… В Техасе я сблизилась с парнем по имени Итан, тоже выжившим. А потом на него напали, избили до состояния комы.

– Боже, и где он сейчас?

– Семья увезла его на Восток. Ни его, ни Макса я с тех времен не видела.

Энди решительно не хочет признаваться, что ни разу даже не пыталась связаться с Итаном, чтобы выяснить, поправился ли он. Просто бросила и его, и Макса – всех, чтобы защититься самой и спасти Руби.

Люк обводит глазами трейлер: следов вторжения почти не осталось, однако что-то чужое еще висит в воздухе, как запах дождя перед грозой.

– Так это он пришел сюда с обыском? Макс? Твой продавец громоотводов?

Энди представляет, как темная фигура роется в ее вещах, поджидает ее здесь, в темноте.

– Думаю, да. А кто еще? Стивен знает, что меня давно ищут, даже расспрашивают других выживших в группе поддержки. Макс до сих пор хочет вернуть меня, а еще больше – дочку.

– И что нам делать с этим Максом?

– Я планирую уехать. Просто не могу больше здесь оставаться.

– Ладно, – улыбается Люк, – хорошо, тогда мы завтра уедем.

– Не мы, а только я и Руби. – Энди сжимает его руку.

– Нет уж, это глупо и опасно. – Он явно обижен. – Если Макс нашел вас сейчас, то найдет и потом. Тебе лучше противостоять ему не в одиночку, – Люк пытается перехватить ее взгляд, – а с другом.

– Очень ценю твою поддержку, правда. Но мне неудобно тебя утруждать. Это слишком.

– Я бывший полицейский, Энди. Вся моя работа, вся моя ответственность состояла в том, чтобы рисковать ради спасения людей.

– Вот и мы рискуем, чтобы спастись. Пойми, мы уже давно в бегах. Я многому успела научиться. – Она считает, что посвятила все последние годы одному только выживанию в экстремальных условиях. – Ты не знаешь, на что способен Макс. Да и я тоже не знаю. – Энди обводит рукой комнату: – Это ведь, наверное, только начало.

Люк отрешенно кивает, будто слушает, но не слышит. Энди понимает, что он тоже все решил – его глаза потемнели, взгляд сделался жестким, каким она его никогда не видела.

Вы знакомы всего-то пару недель, у него припасены еще тысячи взглядов, которых ты никогда не видела.

– С другой стороны, он тоже не в курсе, на что я способен, – возражает наконец Люк, резко встает, подходит к двери и распахивает ее в ночную пустыню. Энди отшатывается от темноты, от неба, от россыпи звезд в проеме, точь-в-точь как у Руби на потолке.

– Нас с напарником вызвали на стрельбу в заброшенном многоквартирном доме, и мы почти сразу же друг друга потеряли, – рассказывает Люк, все еще стоя к Энди спиной. – Глупо, да? Тестостерон бурлит, хочется киношных погонь, поимки особо опасного преступника – героизма. Не успел опомниться, уже бегу, перепрыгивая через ступеньку, и вдруг из открытой наверху двери в меня палят. – Он резко приседает. – Ну и я… среагировал. Прицелился в центр и стрелял, пока на той стороне все не стихло. Я ничего не видел, да и не смотрел толком, не оборачивался, хотя нас вообще-то учили глядеть в оба. Действовал на инстинктах, на автопилоте, и мне было дико страшно. Потом выяснилось, что я выстрелил в Мэтта Монро, в своего напарника. Ему было тридцать один, и за два месяца до того случая у него родился ребенок.

Люк по-прежнему смотрит в пустыню, однако видит там не песок и не кактусы.

– Я смертельно ранил его, но он чудом выжил, и у нас началось внутреннее расследование с анализом гильз, пуль, траекторий… Полгода ковырялись. Я, конечно, сказал, что в меня стреляли и я не видел кто, – так себе отговорка, тем более что преступника мы не нашли. Моих объяснений хватило, чтобы меня оправдать. Все твердили, что мне несказанно повезло, что Мэтт выжил каким-то чудом… – Люк поворачивается и понимающе глядит на Энди. – Предложили уладить дело без суда, но никто в нем нормально не разобрался, а я, несмотря ни на что, чувствовал себя виноватым. Поэтому под шумок уволился. Просто не знал, как еще поступить.

– Мне очень жаль, – вздыхает Энди, встает и подходит к нему.

– До той ночи я пистолет в руки брал от силы два раза, а потом, видишь, попал в напарника и друга. А ведь даже сомневался, что вообще смогу нажать на курок, – перед этой дилеммой рано или поздно встает каждый полицейский. В тот момент я делал то, что должен был, чему меня учили. Получился кошмар, но я знаю, что смогу выстрелить снова. – Люк наконец разворачивается к Энди. – Обещаю, я не позволю ни тому мужику, ни кому-то еще обидеть вас с Руби. Только через мой труп.

– С него станется, – хмыкает она, и Люк прижимает ее к себе.

– Ну-ну, пусть попробует, – грозит он и так крепко обнимает Энди, что ей трудно дышать, но она не сопротивляется.

Глава 30

МЕНА, АРКАНЗАС

Пока Линнея три-четыре часа без перерыва просматривает видео на ускоренной перемотке, Рио читает отчеты коронеров и судмедэкспертов, описания мест преступлений, запротоколированные приехавшими на вызов полицейскими, и характеристики, составленные командами ОПА–5. Затем напарники собираются в комнате Линнеи в отеле, а там сидят перед нагревшимся экраном «Алисы» и дают той голосовые команды, лакомясь едой из ближайшего ресторана. Разговор с ноутбуком – вот странность – до боли похож на общение с живым человеком, другим сыщиком, который никогда не мешкает, не колеблется и не сомневается.

Алгоритмы ИИ, словно прожорливый зверь, проглатывали запросы напарников, тщательно пережевывали, а затем выплевывали отсортированные данные.

«Алиса» находит первую возможную ниточку. Всего за два дня.

Линнея обнаруживает следующую.

Зацепка оказалась погребена под ворохом информации в соцсетях первой, самой молодой жертвы, Уинн Чу, – в посте годичной давности и истории поиска на маркетплейсе.

Ключевые слова: книга, украшения, фульгурит.

Ниточка протянулась к старшей жертве, Кайле Маккьюн.

– Ладно, – выдыхает Рио, – давай еще раз.

Линнея тычет в какую-то кнопку.

– Осенью 2024-го, меньше чем за год до того, как Уинн нашли на заброшенной заправке близ Суортмора, девушка читает книгу «Твое сердце – звезда», популярный роман в жанре фэнтези. Мои девочки тоже ее любят. – Линнея вспоминает, как те передавали друг другу книжку – одну из немногих общих вещей, за которую дочки не дрались. – Про влюбленных монстров или что-то в таком духе. По ней еще хотели снимать крупнобюджетный сериал.

– И сняли?

– Похоже, нет, но какое-то время книга была дико популярна: по ней и фанфики писали, и косплеи устраивали, и тиктоки снимали, и чего только не делали. Один из персонажей носил узнаваемый кулон, «Слезы Дюраля», и «Алиса» обнаружила, что Уинн искала в интернете такой же. Наверное, хотела себе мерч из книжки.

– Как и тысячи других фанатов, – говорит Рио, глядя в экран. – А Маккьюн здесь при чем?

– Она ответила Уинн в публичных комментариях частного интернет-магазина, где продают украшения ручной работы. Еще несколько дней девушки переписывались в личке. У нас этих сообщений нет: они зашифрованы, а платформа из тех занудных, которые очень не любят делиться персональными данными пользователей даже по требованию суда или ордеру. Рано или поздно мы ее хозяев заставим.

– Однако у нас нет информации, что обе девушки делали покупки на том сайте, – замечает Рио, и в его глазах отражаются мелькающие на дисплее строчки текста. – В метаданных пусто. И насколько нам известно, ни та, ни другая не владели тем интернет-магазином.

– Зато у нас есть вот что.

Среди коллажа из фотографий в соцсети Кайлы Линнея выбирает одну, выложенную за три недели до исчезновения девушки: Кайла стоит среди сотрудников клиники, где работает ассистентом врача, – все отмечают чей-то день рождения или еще какой праздник. Огромный белый торт из недорогой сетевой кондитерской «Костко», украшенный яркими кремовыми цветами. Уставшие шарики.

Линнея просит «Алису» взять в красный кружочек шею Кайлы, чтобы показать… украшение – серебряную цепочку с кулоном в виде отполированного камня или минерала, испещренного прозрачными маленькими пузырьками, похожими на застывшие слезинки. Затем Линнея открывает фотографии, сделанные в туалете в кемпинге, где и нашли Кайлу, – тело привалено к бетонной стене, по которой, словно черные ангельские крылья, разбегаются выжженные узоры. Снимок до сих пор шокирует, пугает, но Линнею сейчас интересует только горло жертвы, и она выводит на экран еще одно изображение, с аутопсии, а с ним и список вещей, которые были на трупе.

Никакого кулона. Пропал.

– Кулон сделан из фульгурита, – поясняет Линнея, – этот минерал часто называют окаменевшей молнией. У Кайлы, похоже, был из спекшегося песка – такой появляется, когда разряд попадает в землю на пляже или в пустыне.

– Никогда не слышал. А что… красивый.

– Пожалуй. Фульгуриты встречаются по всему миру, но не слишком часто. – По экрану пробегают новые строчки. – Бывают двух типов: из камня и из песка, и оба получаются от удара молнии. По сути, это натуральное стекло, при нагревании превращающееся в мощный магнит. Размеры и формы самые разнообразные, зависят от разряда и от поверхности, куда попадет разряд. Некоторые люди наделяют фульгурит всякими волшебными свойствами, якобы он очищает от скверны и тому подобное.

Линнея просматривает уйму изображений минерала, показанных на экране, и они меняются, подстраиваясь под ее слова, будто искусственный интеллект все слышит. Бесконечная лента картинок.

– Вот камушек из Флориды, он длиной почти шестнадцать футов. – Линнея показывает на очередную зернистую фотографию. – А вот этот похож на фрактал, вон, с веточками.

Почти точь-в-точь как кружевные черные крылья Кайлы, как Мировое дерево Рио, как электрические отметины-перышки на теле Эбби.

Линнея давно заметила: ожоги на жертвах похожи на следы от настоящего удара молнии – на имитацию фигур Лихтенберга, что Линнея сфотографировала на руках Эбби и слишком поспешно списала на посмертные шрамы от какого-то непонятного шокера или другого оружия, которым серийник обездвиживал девушек. Зато теперь Линнея знает, что чудны́е красивые узоры – на самом деле послание для самого преступника.

Способ убийства – показушный, узнаваемый, ни на что не похожий… ритуальный.

УЦМ. Убийца «цветов молнии».

Прямо перед ними – важная закономерность, взаимосвязь, огненная татуировка на коже каждой девушки, чтобы весь мир видел.

Но ты увидела слишком поздно, Линнея, не то, что раньше. Может, ты просто не хотела. А может, тебе слабо́.

Слепое пятно, которого прежде не было.

Рио теперь тоже замечает закономерность и, наверное, приходит к той же мысли.

– Ладно, допустим, что эти следы якобы от молнии действительно что-то значат: они своеобразное клеймо. Но тогда мы возвращаемся к украшениям, вернее, к их отсутствию. – Адан вдумчиво рассортировал найденные улики и помнит их не хуже напарницы. – На Уинн Чу их не было.

– Может, это тоже часть его почерка? Он берет трофей, сувенир? – Линнея прокручивает экран обратно к фото, где на шее Кайлы загадочный пропавший кулон. – Нам понадобятся люди Швайгера, чтобы еще раз съездить к родственникам Уинн, проверить, была ли у нее такая вещица и не лежит ли та, забытая, в шкатулке с украшениями.

Нужно снова пересмотреть все фотографии и досье жертв, всю информацию о местах преступлений – вдруг где-то всплывет фульгурит? Пусть тогда «Алиса» сравнит изображения и видео с каждой камеры. Линнее надо точно знать, правда ли кулон – зацепка. Должен он быть на жертве или нет?

– Уинн специально искала такое украшение. Может, в подарок особенному человеку? Или, наоборот, себе? Вдруг у нее был воздыхатель, который захотел купить ей презент, и она выбрала кулон?

Вопросы повисают в воздухе. Не исключено, что преступник искал жертв через сайты знакомств. Уже подтвердилось, что некоторые из убитых и вправду время от времени ими пользовались, однако ни «Алиса», ни Линнея не нашли никаких фактов, общих для всех.

– Этот уникальный кулон упоминался в книге, которую любила Уинн.

Книга. Украшение. Фульгурит.

Фигуры Лихтенберга.

Есть в книге нечто такое, что царапает Линнею, почти как очередной до боли знакомый призрак… и вот, вот он наконец-то шепчет Линнее на ухо, показывает туманный образ, который она никак не может вспомнить. Или это просто побочка после отмены лекарств. Как и в случае с кулоном, нужно пересмотреть все собранные данные и улики, в очередной – второй, третий, четвертый – раз съездить к родственникам и друзьям погибших и проверить, что и у остальных девушек, включая Эбби, тоже была та книжка, – может, пылится на полке или уже сдана в библиотеку. Линнее придется прочитать ее от корки до корки, хотя и сложно представить, что в тексте найдется нечто полезное.

Но если книжка была дико популярна, вдруг все жертвы паслись на одном фанатском сайте или в группе?

Фульгурит. Украшение. Книга.

Какой-нибудь… фанклуб?

– Слушай, а что там у нас по этому сайту? По магазину? – спрашивает Линнея.

– Зарегистрирован на пользователя с ником ГрозовойВорон20, – повторяет Рио. – Тот продавал изделия из фульгурита: кулоны, кольца и просто отполированные минералы. Баночки всякие. Товар, похоже, доставляют из Оклахомы, вернее, доставляли, потому что магазин уже толком не работает. Триста отзывов, последний выложен десять месяцев назад. Тчк.

Здесь что-то нечисто, явно нечисто. Линнея просит «Алису» найти все доступные сведения о продавце под ником ГрозовойВорон20 и ждет ответа, а на экране высвечивается карта страны и распускаются разноцветные розы – целое поле, где точки и линии соединяются в причудливые лепестки. Линнея почти чувствует, почти видит блестящую ниточку, фрактальный узор, такой же тонкий и эфемерный, как сама молния, которая всего на одно яркое, ослепительное, страшное мгновение объединила всех жертв серийника.

Нет, теперь уже не на мгновение, а навсегда.

Фульгурит. Украшение. Книга.

Фигуры Лихтенберга и молния.

Мировое дерево.

Клуб?

Линнея проговаривает вслух фразу за фразой, какие-то сразу отметает, а какие-то переформулирует, глядя, как по ее команде на дисплее меняются данные.

Рио придвигается ближе, теперь напарники сидят плечом к плечу.

Какие-то поиски Линнея уже проводила, но не так систематично, не в таком порядке: ведь язык – это тоже закономерность, и хотя ноутбук Швайгера стерпит любой запрос и предоставит почти всю доступную информацию, он не всесилен. Компьютер не способен мыслить, хаотично экстраполировать, проявлять инициативу и испытывать эмоции. Пусть его сложно отвлечь на какую-то ерунду, но и творческих порывов от него ждать бесполезно.

Фульгурит. Украшение. Книга.

Нет… нет…

Книга. Украшение. Фульгурит.

Фигуры Лихтенберга. Молния.

ГрозовойВорон20, украшения, фульгурит, фигуры Лихтенберга, молния…

ГрозовойВорон20, фульгурит, фигуры Лихтенберга, удар молнии…

ГрозовойВорон20, фигуры Лихтенберга, жертвы удара молнии…

Фигуры Лихтенберга и выжившие после удара молнии…

Эврика.