Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 201 страниц)

14

«Это действительно было бы безумием, не так ли?»

Хотя встреча со Слэйдом продолжалась ещё двадцать пять минут, именно этот комментарий остался в памяти Гурни по дороге домой. С одной стороны, это можно было интерпретировать как откровенное утверждение невиновного человека. С другой – как самодовольную ухмылку психопата.

Он испытывал глубокую неуверенность в добродетельной жизни Слэйда после ножевого ранения. Возможно, всё это было правдой, настоящим пробуждением на пути к Богу. Или это могло быть долгосрочным мошенничеством, нацеленным на какую-то пока не раскрытую выгоду.

Гурни вернулся к последним вопросам, которые он задал Слэйду.

Получал ли он звонки с угрозами от Лермана, о которых упоминала Страйкер?

– Нет, не получал.

Как он объяснил три звонка с номера Лермана на свой номер и то, как Лерман описал их в дневнике?

– Не могу объяснить, потому что их никогда и не было.

Если он действительно был в домике в вечер убийства, как он утверждал, как могло произойти так, что Лермана сбили с ног в нескольких футах от крыльца, отвели к могиле в лесу, обезглавили и похоронили, а он этого не заметил?

– Я готовился к ужину в честь Дня благодарения на следующий день. Кухня находилась в дальнем углу дома, и на стереосистеме играла симфония Малера, фрагменты которой могли заглушить звуки выстрелов.

Как его ДНК могла попасть на камуфляж, в котором был найден Лерман?

– Наверняка ее украли из шкафа в домике. Я не закрыл окна на втором этаже. В моё отсутствие, а это часто случалось, попасть внутрь было бы очень просто.

Ответы Слэйда звучали убедительно, но если это правда, это означало бы, что версия прокурора Страйкер в суде – полная фикция.

Эта мысль вызвала лёгкое волнение и новое осознание, касающееся не только Слэйда, но и его самого. Он вспомнил свое желание избегать активного вовлечения в будущие уголовные расследования, после ужасов на Харроу-Хилл – грани, которую было достаточно легко поддерживать при отсутствии искушения, – но теперь он чувствовал знакомое притяжение к этому делу, которое, возможно, не должно было завершаться так, как завершалось.

Вот под влиянием этого притяжения он мог уговорить себя на то, чего ему лучше было бы избегать. Он решил обсудить свои мысли с Джеком Хардвиком, бывшим детективом полиции штата Нью-Йорк, с которым у него сложились зачастую острые, но в конечном счёте продуктивные рабочие отношения.

Хардвик был грубым и агрессивным, но при этом умным и бесстрашным. У них с Гурни была особая связь, возникшая в результате жуткого совпадения. Когда Гурни ещё работал в полиции Нью-Йорка, а Хардвик служил в полиции штата, они оба приняли участие в расследовании печально известного убийства Питера Пиггерта. В один и тот же день, находясь в разных юрисдикциях, расположенных в сотне миль друг от друга, они обнаружили половину тела миссис Пиггерт.

Гурни остановился на придорожной заправке рядом с магазином. Припарковавшись рядом с потрепанным пикапом, он позвонил. После четырёх гудков ответил женский голос с пуэрториканским акцентом.

– Дэйв?

– Эсти? – Эсти Морено была сожительницей Хардвика. Она тоже работала в полиции штата Нью-Йорк, и это многое говорило о её стойкости и решимости.

– Кто же ещё? – произнесла она с легким упреком. – Я увидела твоё имя на экране телефона Джека и взяла трубку. Он на улице. У нас тут сурки. Джек ненавидит сурков. Хочешь поговорить с ним?

– Я хотел спросить его, знает ли он что-нибудь об убийстве, связанном с Зико Слэйдом.

– Теннисист?

– Много лет назад, да.

– Я была ужасно влюблена в него!

– В Зико Слэйда?

– В те времена я была ярым фанатом тенниса, и он был потрясающим. Всё делал с такой грацией, будто родился для этого. Такой милый парень. Девушки, женщины и парни на корте, где я играла, все были в него влюблены.

– Но он уже не ребёнок.

– Да, жаль, но это правда. Говорили о нём всякие безумные истории… подожди, Джек только что пришёл.

Он услышал, как телефон поменял руки, и в разговоре появился хриплый голос Хардвика.

– Я раскопал эти проклятые сурковые норы. Мелкие твари пытаются подкопать дом. Что тебе от меня нужно, Гурни?

– Всё, что ты знаешь или можешь выяснить о Зико Слэйде и Леонарде Лермане.

Хардвик фыркнул и тихо усмехнулся.

– По телевизору я видел, что Лерман мёртв и без головы, а Слэйд отбывает срок от тридцати до пожизненного где-то на севере штата.

– Мне поручили разобраться в ситуации. Я только что встречался со Слэйдом, но не уверен, кто на самом деле находится в его теле.

– Мне кажется, это полный провал.

– Ты знаешь, кто был прокурором?

– Нет, не имею ни малейшего понятия.

– Кэм Страйкер. Убийство произошло в тауншипе Рекстон, на другом конце округа от Харроу-Хилл, значит, тот же окружной прокурор.

– Она в курсе, что ты в её делах копаешься?

– Нет, если только она не следит за посещениями в Аттике.

– Что ты творишь, полез в чужие дела? И каков же итог?

– Кому-то, кто попросил меня разобраться, кажется, что дело было сфальсифицировано, и вердикт должен быть отменён.

– Представишь что-нибудь, что сломает гордую победу Страйкер, и ты станешь её заклятым врагом. Зачем?

– Не задумывался о последствиях. Главное для меня – узнать, было ли дело против Слэйда таким непреложным, как оно выглядит. Мне нужны факты, особенно те, которые не вошли в протокол судебного заседания. Подумал, что с твоими связями ты сможешь что-то узнать.

– Тебя за это платят?

– Никакой оплаты не было.

– Дэйви, ты, наверное, сошел с ума. И вообще, я не могу сосредоточиться на этом, пока у меня есть свои проблемы. Я с тобой свяжусь.

Как обычно, первым отключился Хардвик.

Гурни меньше всего волновал возможный ответ Кэм Страйкер на его расследование. Он думал о более важном вопросе – насколько убедительными были предполагаемые неопровержимые доказательства? Маркус Торн несколько раз упоминал об этом на суде, но не стал углубляться в допрос – возможно, зная, что это ослабит позицию защиты. Однако Гурни считал, что реальная сила улик требует более тщательного анализа. Вопрос был в том, как это сделать.

Он купил дорогую бутылку воды и направился домой, не забывая о вопросе улик. Но его мысли периодически прерывались, когда он мельком замечал в зеркале заднего вида тёмный автомобиль на пустынной проселочной дороге. Он заметил его незадолго до остановки. Когда машина снова появилась, следуя за ним на том же расстоянии, он начал размышлять.

Его разум подсказывал, что беспокоиться не стоит. Автомобиль позади мог быть не тем же, и даже если это был он, могли быть веские факторы. Но неприятное ощущение не оставляло его, и примерно в двадцати милях от Уолнат-Кроссинг он свернул с дороги на гравийную площадку для разворота, используемую зимой снегоуборщиками округа.

Меньше, чем через полминуты мимо пронесся тёмно-синий седан. В сгущающихся сумерках он разглядел только бритую голову и толстую шею водителя, который смотрел прямо перед собой. На двери он заметил круглую золотую эмблему Департамента исправительных учреждений штата Нью-Йорк. Автомобиль исчез из виду, прежде чем он успел увидеть номерной знак.

15

Когда Гурни добрался до вершины дороги, ведущей к его амбару, ночь уже окутала мир. К дому вела травяная тропинка через одно из заброшенных пастбищ.

Проезжая мимо амбара, он заметил свет, пробивающийся через окно задней комнаты, где хранились инструменты. Сначала он решил подождать утра, чтобы погасить свет. Но он не использовал эту комнату несколько дней, и Мадлен тоже, и было непонятно – кто же его включил.

Он развернулся, вышел с фонариком и направился к двери в дальнем конце здания, дрожа от холода. Дверь оказалась не запертой, что его удивило. Он вошёл, осветил пространство амбара, а затем направился к дверце задней комнаты.

Толкнув дверь, он не увидел ничего особенного, кроме сияющего света. Инструменты лежали по своим местам, пыль на верстаке не тронута, банки с краской и кисти остались там, где их оставили. Он уже собирался уйти, когда заметил, что окно не до конца закрыто. Он не мог вспомнить, было ли оно открыто или закрыто в последний раз, когда использовал эту комнату. Закрыв окно и выключив свет, он запер входную дверь сарая и вернулся в машину.

Он остановился у грядки со спаржей и размышлял: свет в сарае не привлек бы его внимания, если бы не был связан с происшествием, в котором фигурировала машина исправительного департамента. Для него это стало еще одним доказательством того, как наш мозг стремится уловить нечто общее между разрозненными и странными фактами.

Перед тем как войти в дом, он проверил кур, убедился, что у них достаточно еды и воды, и закрыл маленькую дверцу между курятником и загоном. Когда он наконец зашёл в дом, он ощутил особую атмосферу пустоты в отсутствие Мадлен. Её отсутствие подтверждала записка на дверце холодильника:

«Если ты забыл, я у Лиз на занятиях в поэтическом кружке. Ты уже звонил Кайлу насчёт Дня благодарения?»

Он решил связаться с Кайлом позже и приготовил себе омлет. Пока он ел, его мысли вновь и вновь возвращались к странной истории с Зико Слэйдом. Закончив еду, он убрал посуду и зашёл в кабинет, чтобы позвонить Эмме Мартин.

– Привет, Дэвид. – В её голосе не было удивления от звонка.

– Есть несколько вопросов, которые хочется обсудить. Я хотел бы получить доказательства, которые Кэм Страйкер предоставила Маркусу Торну во время предварительного расследования.

– Я дам знать Торну, что нужно поторопиться с вашим делом, что бы там ни случилось.

– Это не так уж срочно.

– Не согласна. Если есть шанс освободить Зико из заключения, время может сыграть решающую роль. Уверена, его сокамерники считают его избалованным героем, убившим нищего ради защиты своего богатства. Кто-то из них может захотеть отомстить.

После разговора с Эммой, Гурни заварил себе кофе и позвонил Кайлу.

Сработала голосовая почта, и он оставил сообщение: «Привет, Кайл. Это папа. Давно не виделись и не разговаривали по телефону. Мы с Мэдди хотели узнать, свободен ли ты на День благодарения. Было бы замечательно, если бы ты мог к нам присоединиться. Дай знать. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Люблю тебя».

Он поставил кофе на столик у французских дверей и попытался расслабиться, давая мыслям погрузиться в события дня. Из хаоса размышлений всплыла загадка с отрубленной головой и пальцами Лермана. Вопрос стоял не только в том, зачем их отрезали, но и что с ними сделали. Были ли они ликвидированы? Или убийца хранил их? Неосознанно он представил их в морозильнике в подвале какого-то безумца. Спустя два часа, осознав, что усталость мешает ему мыслить здраво, он решил отправиться спать.

16

На следующее утро он проснулся, чувствуя себя сонным и невыспавшимся. Десять минут в душевой сделали его немного лучше. Когда Дэйв побрился, оделся и дошел до кухни, он почти пришёл в норму.

Мадлен сидела за столом у французских дверей, ела хлопья с черникой и читала книгу о ракушках. Он приготовил себе аналогичное блюдо и присоединился к ней.

Она оторвалась от чтения.

– Ты в порядке?

– Конечно. А что?

– Ты всю ночь ворочался и бормотал. Что тебе снилось?

– Не знаю.

– Ты знаешь кого-нибудь по имени Сонни?

– Что я там наговорил?

– В основном какую-то чушь и отрывки предложений.

– Что-то помнишь?

Она отложила ложку.

– Ты упомянул могилу.

– Что именно я сказал?

– Ты что-то говорил о пальцах.

– И я произнес имя Сонни?

Она кивнула.

– С сердитым тоном, как будто обвинял его в чём-то. И ещё какое-то женское имя.

– Эдриен?

– Не уверена. Я была сонная. – Она вернулась к своей книге.

Дэйв доел хлопья, подошёл к кофеварке и приготовил двойной эспрессо. Поставив чашку на стол, он наклонил стул к стеклянным дверям.

Утреннее солнце выглядело как бледный диск в пасмурном небе. Белый иней покрывал тонкие стебли черноглазых хризантем и стручки молочая на нижнем пастбище. На кромке пруда появился тонкий лёд. Два стервятника – тёмные силуэты на фоне серого неба – медленно кружили над восточным хребтом.

Он не мог припомнить деталей своих тревожных снов, но помнил слова Эдриен о юристе страховой компании Говарде Мэнксе, который рассматривал дело под девизом «следуй за деньгами». Возможно, Сонни так жаждал получить деньги, что был способен убить отца, но организовать убийство с целью обвинения Зико Слэйда казалось маловероятным. Однако у Мэнкса могли быть собственные взгляды на дело, которые стоило выслушать.

Гурни принёс телефон в кабинет и набрал номер Эдриен Лерман.

Она мгновенно ответила, заметно обрадовавшись звонку, и дала адрес и номер Мэнкса, не интересуясь целью звонка.

Решив, что сейчас подходящее время для разговора, Гурни позвонил.

В телефонной трубке раздался голос с резкими нотками:

– Мэнкс.

– Мистер Мэнкс, меня зовут Гурни, я бывший детектив по расследованиям убийств из Нью-Йорка, и мне поручено расследовать дело об убийстве Ленни Лермана для обжалования приговора. Буду признателен, если сможем обсудить это.

Наступила заметная пауза.

– Как вас зовут?

– Дэвид Гурни.

– Ваш телефон?

Гурни назвал номер.

– Я перезвоню.

Звонок последовал через 35 минут.

– Обсудим дело? Можем встретиться у меня в офисе. Знаете, где кабинет?

– Адрес у меня есть.

– Сегодня в час дня, кабинет 201. Не опаздывайте, «Суперкоп».

Мэнкс, судя по всему, быстро проверил информацию и наткнулся на старую статью из New York Magazine. Похвалы за рекордное количество арестов по убийствам, сделанные полицией Нью-Йорка, часто смущали Гурни, который избегал публичности, но признавал, что это открывало ему двери.

Кабинет находился в современном малоэтажном здании бизнес-парка в пригороде Олбани. Окружающий ландшафт напоминал японский сад – гравий и крупные серые камни. Над входом висела табличка «Страховая компания NorthGuard».

После встречи с секретаршей с коралловой причёской, Гурни поднялся по металлической лестнице и постучал в дверь 201.

– Войдите! – прозвучал резкий голос.

В офисе царил неожиданный беспорядок – папки и разбросанные бумаги покрывали почти весь стол. Мужчина за столом излучал нервную энергию и указал на единственный пустой стул.

– Садитесь.

Гурни остался стоять.

– Если вам неудобно сегодня…

– Другого времени не будет, – перебил Мэнкс, быстро перебирая бумаги в ящике.

Гурни сел, оглядев комнату. На стене висели увеличенные фотографии – «трофеи», как пояснил Мэнкс. Он выслеживал мошенников со страховками и «вешал их головы на стену».

– Мошенники со страховками – их становится всё больше, – говорил Мэнкс. – Это признак упадка общества: воровские термиты, которые не считают преступлением то, что делают.

Он постучал пальцами по столу, ожидая реакции, а затем сменил тему:

– Что вы знаете о деле Лермана, чего не знаю я?

– Думаю, вы знаете гораздо больше. У меня лишь вопросы.

– Какие?

– Верите, что Зико Слэйд убил Ленни Лермана?

Мэнкс сузил глаза:

– Убеждения мало значат.

– Но если бы пришлось ставить деньги на кон?

Мэнкс выглядел расстроенным:

– У меня два мнения. В деле арбитража я придерживался позиции, что Лерман был убит, пытаясь шантажировать Слэйда – надеясь освободиться от выплаты страховки по 13-му пункту, который не действует, если смерть вызвана тяжким преступлением. Но арбитр вынес решение в пользу бенефициаров.

– Почему?

– Потому что доказательств вымогательства во время роковой встречи было недостаточно, по словам арбитра.

– Вы сказали, что у вас есть разные мнения по виновности Слэйда. Значит, вы подозреваете кого-то другого?

Мэнкс наклонился вперёд, и сказал с напором:

– Я человек, который «идёт за деньгами». Это надёжный принцип. И он указывает на Сонни Лермана – у него был финансовый мотив и ненависть к отцу.

– Откуда вы это узнали?

– Его сестра отличается крайней прямолинейностью. Она готова ответить на любой вопрос, не утаивая деталей. Это либо следствие её искренности, либо наличие определённых психологических особенностей.

Гурни молчал.

– Кто бы что ни сделал, суть одна: страховую компанию NorthGuard обманули на миллион, и я воспринимаю это как личное.

– Спасибо за откровенность, – сказал Гурни. – Но боюсь, пока мне нечего добавить. Я расследую это, чтобы помочь человеку, считающему, что Слэйда осудили ошибочно. Я бы поверил официальной версии, если бы не испытывал сомнения.

– Что вас смущает?

– Отсутствие частей тела.

Мэнкс уставился на Гурни:

– Убивать топором – это тоже редкий случай?

– Это лишь одна из версий.

– Никогда не думали, что Слэйд может быть просто сумасшедшим? Может, он так наказывает угрожающих ему? Он может быть не первым психом с головами в морозилке.

17

Гурни внимательно изучал улики с места преступления. Фрагменты складывались в правдоподобную, но не обязательно верную картину. Чтобы выстроить альтернативную версию, ему нужны были личные впечатления от места преступления. Сценарии преступления могли меняться у него в голове, когда он находился на месте преступления.

Он набрал Эмму Мартин из своего автомобиля:

– Чем могу помочь, Дэвид?

– Хочу прояснить несколько моментов, хотелось бы посетить домик Слэйда.

– Сейчас за ним присматривает парень из нашей группы по лечению. Когда хочешь приехать?

– Я недалеко от Олбани, могу поехать в Адирондак.

– Если Иэна нет, он приедет позже. Сообщу, что вы приедете.

– Иэн?

– Иэн Вальдес – один из наших успешных выздоравливающих, большой поклонник Зико.

Гурни ввёл адрес в навигатор и выехал с парковки NorthGuard. По мере удаления от города поток машин становился менее интенсивным. На пути к предгорьям Адирондака, по извилистой дороге, машин почти не было.

Природа вокруг Уолнат-Кроссинг была пасторальной: луга на склонах, чередующиеся с клёнами, буками и вишнями, старые фермы и амбары. В отличие от Катскиллских гор, Адирондак выглядел диким и менее распаханным – край бревенчатых хижин, где ручьи стремительно бегут по оврагам, леса раскинулись обширнее, воздух холоднее, тишина глубже.

Чем дальше он ехал на север, тем сильнее это ощущалось, и вместе с ним росло чувство тревоги. Легкий туман ухудшал видимость, гигантские сосны и тсуги нависали темными тенями над дорогой.

Гурни почувствовал, что за ним следят, и это ощущение было вызвано мельканием автомобиля позади. Дважды он сбрасывал скорость и однажды останавливался проверить – машины больше не было. Но тревога не покидала его.

Когда навигатор сообщил о прибытии, температура упала ниже нуля, а деревья покрывал тонкий слой инея.

«Пункт назначения» оказался местом, где общественная дорога пересекалась с длинной подъездной дорожкой к дому Слэйда. Гурни свернул и по узкой тропинке среди деревьев доехал до поляны с внушительным двухэтажным бревенчатым домом. Дорога была пуста и темна, без единого следа автомобильных огней.

Он остановился на краю поляны, вышел из машины, застегнул легкую ветровку до конца и засунул руки в карманы. Туман, мертвая тишина и неподвижные вечнозеленые растения с поникшими ветвями придавали этому месту зловещий вид. Гурни подумал, что лишь крик совы мог бы усугубить атмосферу страха.

Судя по словам Эммы, Иэн, домработник, должен был появиться в любой момент, но Гурни не видел смысла ждать его. Ноябрьские сумерки скоро поглотят все вокруг.

Он подошел к крыльцу домика и остановился в нескольких шагах от широкой деревянной лестницы – именно здесь, по версии обвинения, Лерман потерял сознание. Гурни не ожидал обнаружить какие-либо следы происшествия, его интересовало само место.

Он начал осматривать здание, сложенное из огромных бревен на каменном основании, в стиле богатых загородных домов начала XX века, характерных для Адирондака. Прогуливаясь, он оценил общую протяженность основного строения – около пятидесяти футов, а квадратная пристройка к заднему углу добавила еще двадцать. В этой части были более крупные окна, и Гурни решил, что это кухня.

Он осознал, что человек, готовивший там еду, вряд ли мог слышать, что происходило на крыльце. Это, конечно, не доказывало невиновности Слэйда, но по крайней мере объясняло, как он мог не замечать нападения на Лермана.

Двигаясь к задней части дома, он заметил запертый сарай с висячим замком на краю леса. Возможно, это был тот самый сарай, где следственная группа нашла топор с окровавленными следами и ДНК Лермана. Гудел генератор, и несколько окон на верхнем этаже, казалось, были неплотно закрыты, что указывало на возможные попытки проникновения – еще одно обстоятельство, согласующееся с утверждением Слэйда о том, как кто-то мог украсть камуфляжный костюм.

Гурни совершил полный обход домика, а затем пошел в лес, в том направлении, куда, как утверждалось, утащили Лермана. Подсчитав шаги, чтобы приблизительно оценить расстояние, упомянутое в суде, он наткнулся на участок, где не было никаких видимых признаков неглубокой могилы Ленни Лермана.

Тьма в лесу становилась все гуще, затрудняя обзор. Он достал телефон и включил фонарик, нервно оглядываясь по сторонам. Он менял направление луча света, но ничего не мог обнаружить.

Уже почти потеряв надежду, он направил луч фонаря в сторону огромной сосны, и тогда свет выхватил из темноты небольшое углубление в земле. Подстилка из сосновых иголок в этом месте оказалась менее плотной, чем на остальной территории, а почва под ней – чуть рыхлее. Воспоминания о фотографиях с места преступления подтвердили, что именно здесь Лермана обезглавили в ноябре прошлого года.

Легкая дрожь пробежала по его телу, когда он представил, как мужчину, потерявшего сознание, тащили лицом вниз и бросали в неглубокую могилу… как топор проникает ему в затылок… как кровь хлещет из перерубленных сонных артерий и медленно впитывается в землю… как пальцы отрубают один за другим… как тело засыпают рыхлой землей… а затем…

Мысленное воссоздание картины убийства прервал резкий крик.