Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 201 страниц)

43

Гурни и Хардвик встретились на парковке магазина бытовой техники у межштатной магистрали и поехали оттуда на арендованной машине Гурни в «Top Star Auto Salvage» на потрёпанную окраину Гарвилла.

Огромная свалка машин была окружена забором с колючей проволокой. Промышленные ворота раскрывались на улицу. Порывы ветра гнали клубы пыли по голой земле меж воротами и большим туристическим трейлером – единственным подобием офиса средь хаотичных грудастых останков транспорта.

Хардвик вышел первым, разогнул мускулистую шею, сплюнул на потрескавшийся асфальт. Несмотря на ледяные порывы, которых, он казалось, не замечал, поверх плечевой кобуры с «Глоком» на нём была лишь тонкая ветровка. Питбуль, с бешеными глазами, рвал ржавую цепь у угла трейлера, рыча на надрыве. Держа дистанцию, чтобы не попасть в радиус цепи, они двинулись к двери. Та распахнулась – и в проёме возникла грузная женщина с тяжёлой челюстью, в розовом спортивном костюме. Скучливо-враждебный взгляд фиксировал их.

Гурни заговорил первым:

– Шарлин Веско?

– Чего надо? – сиплый голос закоренелой курильщицы; кожа – с жёлтым отливом.

Он повысил голос, чтобы его было слышно поверх собачьего рева:

– Проверяем ваши показания детективу Магнуссену об угоне вашего эвакуатора.

– Когда вернёте его?

– Это решает Магнуссен. Сейчас нам нужно уточнить вашу систему безопасности.

– Всё в моём заявлении.

– Мы сверим. Повторите, что вы сказали.

Она словно хотела отмахнуться, но передумала:

– Электрик сказал: коротнуло в системе, камеры ничего не записали. Вот и всё.

– А ключ от грузовика? Где был?

– Здесь, в офисе, как всегда. Когда утром пришла – грузовика нет, ключ – на месте. Машину и без ключа завести можно. Слушайте, нам нужно вернуть эвакуатор. Адвокат говорит, вы не имели права его забирать.

– Вы знали Сонни Лермана?

– Это того, в которого стреляли?

– Да.

Она покачала головой.

– А имя слышали где-нибудь, кроме новостей?

– Нет.

– А Ленни Лерман?

– Кто?

– Ленни Лерман, отец Сонни. Тоже убит – год назад.

– Не слышала.

– Никогда?

– Если вы не против, мне работать надо.

– Где стоял эвакуатор, когда его угнали?

Она махнула в сторону:

– Там, на улице. Перед воротами.

– И часто вы оставляете его снаружи на ночь?

– Не всегда.

Гурни повернулся к Хардвику:

– Есть вопросы к мисс Веско?

Джек кивнул на пса:

– А где был этот чёртов кобель ночью, когда эвакуатор угнали?

Что-то мелькнуло в её взгляде:

– В будке.

– Где?

Она ткнула в дальний угол трейлера, где крепилась цепь:

– Там.

– И он не сорвался, когда какой-то чужак увёл вашу машину?

– Понятия не имею, как он себя вёл. Ночью меня здесь нет.

– Жаль. Может, вам удалось бы спасти свой эвакуатор.

Она промолчала.

Гурни улыбнулся:

– Спасибо за время, мисс Веско.

Они двинулись к машине; дверь трейлера захлопнулась у них за спиной.

Хардвик цокнул:

– Лживая тварь.

– Ничего удивительного. Как насчёт «Lanka’s Specialty Foods»?

Центр Гарвилла выглядел хмуро – закопчённые кирпичные фасады давили. «Lanka’s Specialty Foods» прятался на боковой улочке, в стороне от главной. Гурни въехал на парковку «Только для клиентов» у одноэтажного здания.

– Если Ланка на месте, – сказал Гурни, – я зайду по методу, как на процессе Слэйда, – посмотрим, что выйдет. Ты появишься через пару минут и присмотришь, как он реагирует. Если он вообще там.

– То есть спасать твою шкуру, если дело пойдёт плохо?

Гурни вышел, обошёл фасад. Сразу бросилась в глаза табличка с ограниченным графиком: с полудня до четырёх, только по будням. Он толкнул дверь; где-то в глубине звякнул колокольчик.

Узорчатый жестяной потолок, лампы накаливания, деревянные стеллажи – всё из прошлого. Ни покупателей, ни кассира – никого.

Полки уставлены консервированными деликатесами, в основном импортом. Ценников нет. Всё укрыто тонкой пылью. Над полками – большие сепия-репродукции, рассказы о «славной истории» лавки.

Единственной современной приметой были камеры – высоко на торцевых стенах проходов. В глубине – старомодный мясной прилавок из белой эмали и тяжёлого стекла – пустой. Над ним – фотография двоих плотных мужчин в фартуках: один седой, второй черноволосый. Похожи как отец и сын.

В стене под фото распахнулась дверь, и из-за витрины вышел худой темноволосый мужчина в чёрной шёлковой рубашке.

– Чем помочь?

– Любуюсь вот этим снимком, – сказал Гурни, кивнув на фото.

Мужчина промолчал.

– Это Бруно Ланка и его отец?

– Вы кто?

– Дэвид Гурни.

– Чем помочь?

– Хотел поговорить с Бруно.

– Его нет. – Голос был ровен, как его взгляд.

– Известно, когда будет?

– Может позже, может завтра. Зачем?

– По личному делу.

– Что ему передать?

– Скажите: дело об убийстве Ленни Лермана рассматривают заново.

Тишина.

– Скажите: в связке с делом Сонни Лермана.

Мужчина застыл, словно просчитывая тактику. Его взгляд скользнул к дальнему торцу прохода.

Гурни оглянулся – там стоял Хардвик, пальцы легли на ворот ветровки, а ледяная голубизна глаз мерцала опасно.

Ни один не сказал ни слова – пока они не выехали с парковки и не взяли курс из Гарвилла, к Уолнат-Кроссинг.

– Это место – явная чёртова ширма, – бросил Хардвик.

Гурни кивнул:

– Значит, у Ланки достаточно политического прикрытия, чтобы не шифроваться. И парень из-за мясного прилавка – не продавец. Я узнал его с первого взгляда.

– Ты знаешь этого мелкого подонка?

– Это тот, кого набросала Тесс Ларсон. Или его близнец.

44

Высадив Хардвика у «Хоум Депо», Гурни поехал домой. По пути остановился у сарая – проверить, всё ли чисто. Взяв грабли, вошёл, поводил глазами: всё было спокойно, в порядке. Он пошел к дому.

Мадлен была в курятнике, перекладывала солому из тюка в пристройку к дому. Гурни заметил ружьё, прислонённое к стене – в паре футов от тюка. Она, поймав его взгляд, пояснила: держит под рукой.

Гурни спросил, умеет ли она обращаться с пистолетом. Она заверила: да, прошла утром курс «восстановления навыков». YouTube – прекрасный ресурс для новых умений, добавила.

Возвращаясь в сарай с очередной охапкой, Мадлен остановилась в дверях, а он спросил, к чему столько соломы.

– Альпакам же должно быть уютно, – ответила она.

– А ещё зачем? – уточнил он.

– Ты знаешь, к чему я, – отрезала она.

Она выглядела слегка удивлённой и сказала:

– Если хочешь, возьми соломы, я помогу расстелить.

– Хорошо. Я только в дом – и вернусь, – сказал он. Удивление испарилось. Зайдя в туалет, он решил заодно проверить почту. Выделялось письмо от Кэм Страйкер – по сути, повтор её голосового. Он перечитал, убеждаясь: письмо продиктовано страхом, злостью и бессилием, маскирующимися под силу. «Серая зона» закона не отменяет факта, что неприятности она устроить может, значит, нужно подготовиться: собрать факты до встречи.

Он уселся к столу, приводя мысли в порядок – начав с рассказанного Норой Рамстен. Позже, уже в постели с Мадлен, он вспомнил, что обещал помочь с соломой. Она не упрекнула его забывчивость – даже за ужином, где обычно обсуждали тревоги и досады. Тишина её настораживала.

Первые годы в Уолнат-Кроссинг у них не совпадали ожидания – что и порождало напряжение, связанное с его делами об убийствах. Она мечтала о новой жизни – подальше от стресса жены полицейского, – но оказалось, что он снова влезает в опасные дела и работает в городе.

Казалось, баланс налаживается, но затем в её голову закралась мрачная мысль: не пойдёт ли их союз по пути брака её родителей? Жарких ссор у них не случалось – но и ярких всплесков тоже. Может быть, отсутствие конфликтов – тревожный признак того, что отношения движутся не туда.

Он вспомнил вопрос психотерапевта много лет назад, незадолго до развода с первой женой:

– Что делает брак успешным?

Гурни выдал список: любовь, терпение, понимание, доброта, прощение. Терапевт ответила: всё верно, но не хватает главного – партнёрства. Без него отношения кажутся незаконченными. Большинство людей, сказала она, ищут не партнёра – а того, кто будет о них заботиться либо даст желаемое.

Лёжа ночью, он думал, что значит быть партнёром. И когда вдалеке завыли койоты, он почувствовал себя одиноким, как никогда.

45

Утром, в 9:55, он въехал на парковку окружной администрации.

Здание – образцовая скука институциональной архитектуры 60-х: безжалостно прямоугольное, безрадостное и дешёвое. Офис окружного прокурора занимал парадный угол первого этажа. В 9:59 он толкнул матовую стеклянную дверь и вошёл в приёмную: серый ковёр, бежевые стены, чрезмерно яркий свет – агрессивная простота.

Слева – ряд неудобных стульев «датского модерна». Справа – две полукабинки. На дальней стене – три матовых двери. На средней: «ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР». У стола рядом – женщина с застывшей хмурью привратника, чуткого к надвигающейся беде.

– Чем могу помочь?

– Дэвид Гурни к Кэм Страйкер.

Она указала на стулья:

– Подождите там.

Через несколько минут зазвонил телефон. Выслушала, взглянула на Гурни:

– Окружной прокурор вас примет.

Внутри было не приветливее, чем в приёмной. Формальная улыбка на лице Страйкер была столь же прохладной, как атмосфера.

– Садитесь, – это звучало как приказ.

Он опустился на один из двух стульев напротив почти пустого стола.

– Итак, – сложив пальцы домиком у подбородка, начала она, – что думаете о реакции RAM на дело Блэкмор?

Он пожал плечами:

– Безответственно и предсказуемо. А вы?

– Для вас – катастрофа. Давление с требованием вашего ареста растёт ежеминутно. Фраза Олбрайта о «запахе сокрытия» цитируется повсеместно в северных медиа. Политический яд.

Гурни хотел заметить, что арест не того человека ещё опаснее, но промолчал.

– Насколько бы отвратительным ни было обвинение в сокрытии, хуже другое: его намёк на связь между двумя убийствами Лерманов. RAM вцепится в это зубами. И станет давить на вас – помогите им «установить связь».

– О моём сотрудничестве с RAM можете не переживать. Этого не будет. Но вам правда нужно разобраться со связью. Она есть.

– Чёрт побери, Дэвид! Нет доказательств! Ни одного! Ленни Лерман шантажировал Слэйда – Слэйд его убил. Точка. Сонни – совершенно иной эпизод, где главный подозреваемый – вы. И вы, похоже, этого не замечаете.

Гурни вздохнул:

– Кэм, вы отлично знаете: улика указывает не на меня, а на третью сторону, – и он изложил, что выяснил на Блэкмор-Маунтин: начиная с воспоминаний Норы Рамстен о мотоциклетном звуке до и после двух выстрелов. – Первый выстрел убил Сонни. Второй – в воздух, в то время как кто-то держал пистолет в моей руке, оставляя мои отпечатки и следы пороха.

Страйкер отмахнулась:

– Дикое предположение, основанное на звуках, легко поддающихся неверной интерпретации, услышанных какой-то женщиной в лесу.

– Кроме того, у другой женщины в тот день был визитёр на мотоцикле. Следы шин говорят: он катался от её кемпинга до места убийства.

Страйкер нахмурилась, полистала папку, отыскав нужную страницу:

– Эта женщина – Тесс Ларсон?

– Да.

– В рапорте указано, что полицейский на КПП расспросил её, не видела ли и не слышала ли она чего-нибудь, касательно инцидента, случившегося полчаса назад на Блэкмор-Маунтин-роуд. Допрос прекратил, установив, что в момент происшествия она была в Харбейне и ничего не знала.

Она закрыла папку и посмотрела на Гурни.

– Фокус в том, – сказал он, – что она знала больше, чем осознавала в ту минуту. Скажи ей полицейский, что речь о стрельбе – возможно, она бы сложила пазл.

– О чём вы говорите?

Он описал поездку Тесс в госпиталь в Харбейне и отсутствие гостя по возвращении, а затем – как нашёл следы шин грузовика и мотоцикла:

– У меня есть фото этих следов плюс её наброски человека и техники. Могу отправить сейчас.

Её голос оставался ровным, выражение – бесстрастным:

– Было бы уместно передать все материалы.

Он достал телефон, выбрал файлы и отправил на её мобильный. Через мгновение приглушённый сигнал известил о доставке. Она пролистала медленно, демонстрируя нарочитое равнодушие.

– Всё это доказывает лишь одно: вы проигнорировали условия нашего соглашения.

– Какого именно?

– Из уважения к вашему прошлому я не буду спешить с выводами о вашей роли в деле Лерманов; а вы, в свою очередь, воздержитесь от разрушительных самостоятельных действий по делам Лерманов. Вы нарушаете и букву, и дух.

– Инстинкт самосохранения – сильный мотиватор.

– Ваше поведение требует ареста. Это вы так называете «самосохранение»?

– Кто-то пугает меня светом в моём сарае – демонстрируя, насколько я уязвим. И моя жена тоже.

– Неприятно звучит, – сказала она без тени тревоги. – Но связи с темой не вижу.

– Я уже говорил про обезглавленного кролика, подброшенного в мою машину, и…

Страйкер перебила:

– Ещё один иррелевантный эпизод. Это всё?

– Вряд ли. Случившееся на Блэкмор-Маунтин – очевидная попытка остановить моё расследование убийства Ленни, обвинив меня в убийстве его сына. Надо быть слепым, чтобы не видеть общей линии.

Страйкер не подняла глаз от стола:

– Похоже, вас не посещала мысль, что события, которые вы считаете предупреждениями «отступить», могут иметь совсем другую цель.

– Например?

– Каждое из этих «знаков» заставляло вас двигаться дальше с усиленным упрямством. Если они вообще имеют смысл, возможно, их истинная задача – мотивировать вас.

– Неожиданно смелая интерпретация.

– Зовите как хотите. Вас провоцируют. Кто-то хочет, чтобы вы внесли хаос в дело о признании Слэйда виновным.

Гурни улыбнулся:

– Если улики против него настолько крепки, зачем кому-то мой «хаос»?

– Ради разногласий. Вы не «кто-то», Дэвид. У вас – вес. Я уже вижу заголовок: «Ведущий нью-йоркский детектив ставит под сомнение приговор Слэйду».

– А финал? Если в дыму не окажется огня…

Гнев прорвался сквозь её ледяной тон:

– Финал – моё политическое унижение! Люди цепляются за противоречия, а не за легитимность. В следующем году, когда я пойду на переизбрание, они вспомнят: «А, Страйкер – та, что стоит за сомнительным приговором». Такие штуки хоронят карьеры.

– Вы действительно полагаете, кто-то подкинул в мою машину обезглавленного кролика, чтобы сорвать ваше переизбрание?

Она не мигнула:

– Политика – кровавый спорт, Дэвид. Не надо недооценивать, на что идут некоторые.

Он промолчал.

Она чуть расслабилась:

– Итак, чтобы было ясно. Условие вашей свободы на период расследования по Блэкмор – оставаться в Уолнат-Кроссинг, если только я не вызову вас сюда намеренно. Никаких контактов с кем-либо, связанным с делом Слэйда или Блэкмора. Нарушите – пожалеете об этом на всю жизнь.

46

Гурни некоторое время сидел на парковке у здания округа, перебирая встречу со Страйкер, отделяя правду от бреда. Он не видел способа повернуть улики с места преступления так, чтобы оправдать его арест – в свете сведений Норы Рамстен и Тесс Ларсон. Но облегчение омрачалось открытием: острый ум Страйкер изуродован паранойей. Особенно её реплика: «Не недооценивайте, на что готовы пойти люди». Стало очевидно: она – тоже из этих.

Он был готов рассказать о странной атмосфере в лавке Бруно Ланки и о том, что единственный заметный сотрудник – тот самый человек, который отправил Тесс Ларсон по фальшивому делу в Харбейн. Но её вспышка иррациональности осадила его.

Теперь он твёрдо знал: некоторые аспекты расследования стоит держать при себе. Мысль напомнила: его «Беретта» до сих пор в окружном управлении по борьбе с организованной преступностью – как улика. Вернуть её будет несложно – когда-нибудь. Но быстро это не случится. Понадобится замена – как можно скорее.

Он вернулся в здание окружной администрации, нашёл клерка, ведающего оружием, и прошёл процедуру разрешения на покупку нового пистолета. В конце короткой бюрократии клерк улыбнулся:

– Счастливого Дня благодарения.

Напоминание о празднике и страхи, подогретые Страйкер, подтолкнули его немедленно связаться с Кайлом – предложить отложить визит.

Включив зажигание, он набрал сына. Ожидая, что попадёт на почту, он с удивлением услышал живой голос.

– Привет, пап. Как ты?

– Не уверен, стоит ли вам приезжать в эту неделю – на День благодарения.

– Почему?

– Сейчас опасный период – из-за дела.

– Есть ведь необходимость поужинать, верно?

– Верно. Но ситуация рискованная. Не хочу, чтобы ты лез…

– Вы с Мэдди уезжаете?

– Насколько знаю, остаёмся. Но будем начеку.

– Если достаточно безопасно для вас двоих – достаточно и для меня.

– А как же Ким? Недопустимо подвергать её…

– Риску? Она криминальный репортёр. Для неё это – рутина.

Гурни сменил угол:

– Думал, вы с ней расстались.

– Так и было. Раз пять. Но снова и снова сходимся. Не живём вместе, без обязательств – просто видимся.

– Звучит как безумие: делать одно и то же и ждать нового результата.

– Я не утверждаю, что это разумно. Это магнит – её энергия. Сшибает с ног амбициями – отталкивает нас, а потом снова притягивает. Я понимаю, она эгоистична, хочет своего и наплевать как. Я всё это знаю. Но её энергия – что-то дикое, внутри.

– Это и притягивает?

– Точно. Может, я тайно мечтаю укротить её? Сохранить энергию – убрать эгоизм.

Гурни хотелось сказать, что такая мечта обречена на вечные разочарования. Всё, что он позволил себе, – лёгкий сарказм:

– Удачи.

– Да… ну, так что насчёт Дня благодарения. Если я скажу Ким, что ты не хочешь нас видеть из-за риска, она расхохочется, а потом взбесится. К тому же, если мне ждать, пока в твоей жизни не станет безопасно, я так тебя и не увижу. Прошло слишком много времени. О! Прости, звонит преподша по праву – её почти не поймаешь, а мне надо. Люблю тебя, пап! Увидимся в четверг!

Гурни промолчал. Его переиграли. Ужин грозил быть… интересным.

В миле от окружной администрации был магазин спорттоваров. Он заехал за пистолетом. Спустя двадцать минут он вышел с новым оружием – «Глок-19» (его любимую «Беретту» можно было заказать, но сроков не называли), наплечной кобурой и двумя коробками патронов 9 мм.

Перед тем, как повернуть на Уолнат-Кроссинг, он позвонил Мадлен – нужно ли что-то из супермаркета. Не нужно: она уже купила всё нужное и ингредиенты к Дню благодарения.

– Кстати, – добавила она, – я пригласила Джерри Миркл к нам.

Он догадался: Джерри – как противовес Ким, которую Мадлен терпеть не могла.

– Это проблема? – спросила она.

– Вовсе нет. Чем больше – тем веселее.

Завершив разговор, он сидел и наблюдал за людьми на парковке спортмагазина – прикидывал возможные столкновения характеров, тревожный портрет Ким Корасон, нарисованный Кайлом, джокера Джерри Миркла и неисчислимые варианты угроз – что вернуло его к убийствам Лерманов.

Это напомнило о разговоре, который давно следовало устроить. Он пролистал контакты до Ребекки Холденфилд – известного судебного психолога, с которой работал прежде.

Он оставил ей сообщение:

– Бекка, это Дэйв Гурни, с просьбой. Мне важно ваше мнение о недавнем процессе – «Штат Нью-Йорк против З. Слэйда». Видео в разделе «Судебное расследование убийств» на RAM. Буду благодарен, если посмотрите и поделитесь мыслями – о доказательствах, адвокатах, свидетелях и самом Слэйде.

Он избегал пустых обещаний «быть в долгу», зная: её этим только раздражишь. Она ценит честность и краткость.

Он припарковался на привычном месте у двери подсобки – тут Мадлен вышла, с дробовиком в одной, с рулеткой в другой руке.

– Хочу измерить проём сарая – начнём делать дверь, – сказала она, пока он выходил из машины.

Он кивнул, переключая голову с узла Лерман-Слэйд-Страйкер на плотницкую простоту:

– Помогу через минуту. Только надо кое-что сделать.

Он унёс покупки, прошёл в спальню, распаковал пистолет и патроны и зарядил магазин «Глока» восьмью патронами – столько дозволяет закон. Снял куртку, надел наплечную кабуру, усадил пистолет, снова накинул куртку. «Глок», решил он, будет либо при нём, либо на расстоянии вытянутой руки – пока не исчезнут причины тревоги.

Проходя через кухню, он прихватил блокнот и карандаш – для замеров проёма. Мадлен стояла у сарая на цыпочках, удерживая металлическую рулетку над проёмом. Ружьё лежало на ближайшем тюке соломы.

Он подсказал пару удобных способов держать рулетку, записал названные Мадлен цифры.

– Ну всё, – сказала она после последнего замера. – Время делать дверь.

Он не планировал провести день таким образом, но в стремлении к балансу между двумя мирами согласился. С довольной улыбкой она взяла ружьё, и они отправились в сарай вместе.

Гурни тщательно обошёл периметр, затем внутрянку – уделив особое внимание отгороженной перегородкой комнате с деревообрабатывающими станками: циркулярной пилой, торцовкой, рейсмусом, шлифстанком, фуговальным и фрезером – всё шло с домом, но использовалось редко.

Из шкафов он достал дрель, шурупы, струбцины, клей для наружных работ, фасадную краску и кисти. Из досок вдоль стены отобрал лучшие «два на четыре» и лист мебельной фанеры.

Через четыре часа они отошли, чтобы полюбоваться результатом: прочная дверь с идеальными углами, выкрашенная в ярко-жёлтый и снабжённая чёрной железной защёлкой и подходящими петлями.

Они перенесли её через пастбище к сараю и примерили в проёме – посадка безупречная. Монтаж решили отложить до утра: темнело, а с фонариками возиться – сомнительное удовольствие.

Общее дело озарило приятным светом ужин и остаток вечера – включая более раннее, чем обычно, ретираду в спальню.

Позже, когда Гурни начал клевать носом, зазвонил телефон. Он взял его с тумбочки – там же лежал новый «Глок». На экране – Ребекка Холденфилд. Он с лёгким уколом разочарования решил, что такая скорость значит одно: нет времени смотреть видео. Он ответил, отойдя в кабинет, чтобы не тревожить Мадлен.

Как обычно, Холденфилд перешла прямо к сути:

– Вам повезло. Организация, с которой я работаю, закрыта на неделю к Дню благодарения. Я смогла посвятить день и вечер процессу. Итак, что вы хотите узнать?

Он устроился в кресле:

– Для начала – ваши впечатления о доказательствах?

– Яркие факты, аккуратно сложенные. Ничего, что тяжело «проглотить» присяжным.

– Прокурор?

– Умная, сдержанная, хрупкая.

– Хрупкая?

– Может сломаться под давлением. Или взорваться.

– Маркус Торн?

– Умён, беспечен, самодоволен. Купается в славе прошлых побед.

– Свидетели?

– Ничего выдающегося среди тех, кого я видела. Признаков уклончивости – нет.

– «Тех, кого вы видели» – это как?

– Вероятный свидетель пропал.

– Бруно Ланка?

– Естественным ходом было бы попросить его описать, как он нашёл тело. Было ощущение, будто смотришь групповую фотографию с вырезанным лицом.

– Зико Слэйд?

– Ах да, Зико. Забавный. Выглядит как буддист, достигший сатори.[214]214
  Сатори (яп. 悟り) – мгновенное состояние духовного просветления, инсайт или внезапное озарение в дзен-буддизме, при котором человек переживает прямое постижение истинной природы вещей.


[Закрыть] Поразительный контраст с тем чудовищем, образ которого рисовал прокурор.

– Какого Зико вы считаете настоящим?

– Сложно. То, что я видела в нём, – полная противоположность его описаниям.

– Он убил Ленни Лермана?

Она помедлила – редкость для неё:

– У меня сложилось ощущение, что он сам был озадачен уликой, которая, казалось бы, доказывала его вину.

– Значит, приговор…

– Разумный ответ на версию обвинения – но, возможно, ошибка.