Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 201 страниц)

47

Слова Холденфилд не дали Гурни уснуть до рассвета – не потому, что удивили, а потому, что укрепили его прежнюю склонность верить в это. Он решил вернуться в Гарвилл позже в тот же день – присмотреться к лавке Ланки и к человеку с наброска Тесс Ларсон.

Он всё же провалился в сон поутру в сером свете, но через час проснулся – тупая головная боль и затёкшая шея. С усилием поднялся, проглотил два ибупрофена, принял долгий, умиротворяющий душ. К тому времени, как побрился, оделся и спустился на кухню, боль ушла. Мадлен, дожидаясь, пока согреется кофеварка, выглядела бодрой – как и положено по утрам.

– Я сегодня в клинике только с десяти, – бодро объявила она. – У нас достаточно времени, чтобы установить дверь.

Он, сосредоточенный мыслями на Гарвилле, напрочь забыл о двери – но предпочёл не напоминать ни о забывчивости, ни о планах.

После завтрака, пока Мадлен мыла посуду, он пристегнул «Глок» и спустился за крепежом: винты, отвёртка, прокладки, струбцины – чтобы удерживать дверь на месте, пока петли не будут прикручены. Вернулся к сараю, где Мадлен уже стояла в рабочих перчатках.

Через полчаса всё было готово. Дверь встала как влитая – ни подгонки петель, ни выверов – что подтвердило ровную геометрию проёма. Это принесло то лёгкое чувство завершённости, какое редко дарят мрачные убийственные дела.

Джерри Миркл подъехала за Мадлен в девять тридцать, а Гурни выехал в двухчасовой путь в 9:45 – как раз к открытию лавки Ланки. Большую часть дороги он провёл на трассе, где при лимите шестьдесят пять, казалось, все шли семьдесят на круизе.

За окнами тянулись холмы, поля, полосы вечнозелёного леса на склонах, слишком крутых для пашни. В окрестностях Олбани пастораль сменилась ровной застройкой и густотой. На миг взгляд отвлёкся: мёртвый олень на обочине, ноги вытянуты, словно скованы ригидностью. Вверху – круги стервятников.

Иногда подобное – олень, собака, опоссум – трогало в нём то, что он научился глушить при виде человеческих тел. Но подавленное непременно всплывает – и мёртвое животное, лежащее в одиночестве на холодной земле, иной раз доводило до слёз.

Путь к «Lanka’s Specialty Foods» лежал через грязные окраины Гарвилла и мимо «Top Star Auto Salvage». Он сбросил скорость, заметив: красный эвакуатор вернули из «Бюро по уголовным расследованиям». Он стоял за оградой у офисного трейлера. На боку – царапины от столкновения с его автомобилем.

Он въехал в центр, повернул на боковую улицу к лавке и выбрал место в полуквартале – чтобы через зеркала видеть двери и въезд на стоянку.

Никаких чётких ожиданий, никакого плана. Он знал по опыту: наружка – бесконечное испытание терпения и импровизации. Он откинул спинку в полулёжа, выставил зеркала. Часы показывали 11:49.

Полдень минул – магазин не открылся. За полчаса мимо трижды проехал патруль Гарвилла – приметно на пустой улочке. В четвёртый раз патруль остановился позади.

Минуты через две-три – видимо, проверяли его номер по базам – из машины вышел полицейский, подошёл к окну. Плечи и шея – как у бодибилдера. Губы растянуты в подобие улыбки. На бейдже: Гэвин Хорст.

– Добрый день, сэр. Права и техпаспорт, пожалуйста.

Не спрашивая причины, Гурни протянул права и договор аренды. Полицейский вернулся в патрульку. В зеркало было видно, что он звонит по телефону, а не стучит по бортовому компьютеру. Закончив разговор, он вернулся, без улыбки:

– Откуда вы сегодня, сэр?

– Из Уолнат-Кроссинг.

– Куда направляетесь?

– Сюда – и обратно в Уолнат-Кроссинг.

– То есть вы проделали весь путь, чтобы припарковаться на этой улице?

– Жду открытия «Lanka’s Specialty Foods». Не подскажете, когда откроются?

– Вы проделали весь путь из Уолнат-Кроссинг, чтобы что-то купить в этом магазине?

– Именно.

– Долгая поездка.

– Магазин любопытный. Товар необычный.

Полицейский медленно кивнул, провёл языком по зубам и вернул документы:

– Сегодня магазин закрыт. Вы теряете время.

– Жаль. Надеялся встретиться с мистером Ланкой.

– Зачем?

– Личное дело. Вы его знаете?

Он снова изобразил улыбку:

– Как я сказал: вы зря приехали. Советую двигаться дальше. Хорошего дня.

Он вернулся к машине и сел – наблюдая, как Гурни уезжает.

У конца квартала, когда Гурни собирался вывернуть на главную, по встречке прошёл чёрный «Кадиллак Эскалэйд». Он видел водителя лишь мельком – но узнал неприятного типа, с которым сталкивался вчера, и персонажа наброска Тесс Ларсон. В боковом зеркале он заметил ускользающий номер, когда внедорожник зашёл на стоянку лавки. Он записал номер в телефон.

Покинув Гарвилл и вернувшись на магистраль, он съехал на ближайшую стоянку и набрал Хардвика.

– Да?

– В Гарвилле стало ещё интереснее. Странная сценка с полицейским – Гэвин Хорст, вероятно, на побегушках у Ланки.

– А ты чем там занимался?

– Вёл наблюдение за «офисом» Ланки. Было любопытно, кто явится. И – угадай! – как меня оттуда «попросили», на дорогу выкатился чёрный «Эскалэйд». За рулём – тот же тип, что вчера.

– Кусок дерьма, если по-простому.

– Согласен. Я продиктую номер «Эскалэйда». Может, твой человек из «Бюро по уголовным расследованиям» пробьёт по системе – чья машина, и есть ли другой транспорт на то же имя.

– Есть особенная причина, по которой он должен это делать?

Гурни помедлил – мимо с грохотом пронеслась колонна десятиколёсных грузовиков.

– Если в этом списке окажется кросс-байк Moto Guzzi – он может записать себе плюсик за раскрытие убийства на Блэкмор-Маунтин. Ещё – он может опозорить кого-то из тех, кого недолюбливает, возможно, того, кто прицелился не в того подозреваемого. Или – банально – утолить жажду правды.

– Единственная «жажда», что его мучит, – это женщины вдвое моложе. Но идея пнуть коллегу-полицейского ему может зайти.

– Если он готов проверить владельца «Эскалэйд» на предмет других машин, можно предложить аналогичную проверку владельца эвакуатора – Шарлин Веско. Любопытно, какое место она занимает в общей картине.

Хардвик резко хохотнул:

– «Общая картина» – это какая-то ещё не оформленная великая теория, связывающая убийство Сонни с убийством Ленни, Бруно Ланкой, водителем «Эскалэйда», Шарлин Веско, подозрительным копом из Гарвилла, Кэм Страйкер – и этим мерзким снеговиком?

– Что-то вроде того.

– Значит, все – подозреваемые. Все, кроме Зико Засранца Слэйда?

Во многих расследованиях Гурни оценил уникальную пользу Хардвика. Тот неизменно агрессивно оспаривал любую гипотезу – но когда приходило время действовать, был готов на всё. Поэтому, несмотря на насмешки над любой «грандиозной теорией» Лерманов, Гурни знал: Хардвик выудит у знакомого в «Бюро по уголовным расследованиям» всё, что можно; а если вспыхнет опасная конфронтация – он двинется в самую гущу без колебаний.

Пока же у Гурни были связаны руки. Кроме как снова вернуться в Гарвилл, чтобы подлить масла в огонь, он мало чего мог предпринять. Любой существенный следующий шаг зависел от того, что сумеет добыть Хардвик.

Эта вынужденная пауза позволила переключиться с дела на тревоги о Дне благодарения. Выезжая со стоянки, он думал о том, как обеспечить запланированный ужин без опасений вторжения.

Мысль об электронных системах слежения приходила – но он не придавал им значения. В городе защита была проста: швейцар в вестибюле, мощный засов и служебный пистолет NYPD. В старом фермерском доме засов и швейцара сменили дробовик и негласное знание: здесь живёт бывший детектив.

Теперь же, когда к столу должны были прийти трое гостей на фоне тревожного сюжета RAM о перестрелке на Блэкмор, он взглянул на ситуацию их глазами. Вывод: броский комплект камер наблюдения поможет не только предотвратить вторжение – но и подарить ощущение безопасности.

По пути домой он проезжал мимо «Epic Innovations» в торговом центре Онеонты – огромного, как пещера, магазина передовой электроники. Там наверняка был отлично укомплектованный отдел домашней безопасности.

48

День благодарения ознаменовался удивительным скачком погоды. Ночью на север штата Нью-Йорк налетел мощный тёплый фронт, принёсший в Уолнат-Кроссинг внезапное бабье лето.

Гурни провёл прошлый вечер и большую часть утра, устанавливая купленную в «Epic Innovations» систему. Болтливый продавец-технарь обрисовал всё как детскую забаву, но на деле всё оказалось куда сложнее, а странноватый перевод инструкции скорее путал, чем помогал.

Он зарядил аккумуляторы шести камер, закрепив их по углам амбара и на лесной стороне дома, установил на телефон приложение управления – и убедился, что заявленные функции действительно работают.

В два часа дня система выдержала первое серьёзное испытание – и успешно. Гурни смотрел сквозь французские двери на старую яблоню, где несколько красных «Макинтошей» всё ещё висели на ветвях выше оленей, – и в этот момент ему пришло на телефон тревожное уведомление от службы безопасности: мимо одной из камер на сарае проезжает машина. Через несколько секунд, пока он наблюдал, «Субару Аутбэк» свернул с низинного выпаса к дому. Автомобиль был точь-в-точь как его собственный – или, по крайней мере, таким его «Аутбэк» был до аварии на Блэкмор-Маунтин.

Когда машина остановилась рядом с его арендованным седаном, и из неё вышла красивая молодая пара, он испытал лёгкий шок – такой, какой ловишь, когда тебя вдруг накрывает мысль, как меняются люди. Кайла он не видел больше года, Ким – больше двух лет.

Он распахнул французские двери и вышел им навстречу через патио.

– Добро пожаловать! – сказал он, когда они направились к нему, Кайл шёл вперёд.

– Привет, пап! Ух ты! Рад тебя видеть! Супер выглядишь!

– Ты тоже, сынок, ты тоже!

Лицо Кайла стало полнее, чем помнил Гурни, волосы короче и аккуратнее, улыбка – шире. Ким изменилась гораздо сильнее. В её взгляде появилось нечто жёсткое.

Гурни обнял сына, а затем, немного неловко, повторил объятие с Ким.

– Место – просто загляденье, – сказал Кайл, довольным взглядом обведя поля и вернувшись к дому. – Вон тот сарай у курятника – он ведь новый с моего последнего приезда, да? И патио другое. Раньше оно было… чуть круглее?

– У тебя отличная память.

Кайл глянул на арендованную машину:

– Значит, «Аутбэка» больше нет? – в его голосе прозвучало разочарование.

– Куплю новый, как только придёт страховой чек.

– Старый попал под раздачу в истории с Блэкмор-Маунтин?

– Так и есть. Жду звонка оценщика. Тогда и заменю.

– Должно быть, авария была серьёзная, – заметила Ким.

Слова прозвучали как будничная констатация, но Гурни уловил в ней профессиональную жадность журналиста до подробностей. Не желая ничего сообщать, он лишь кивнул.

Кайл нарушил паузу, указав на сарай:

– Ты его сам построил?

– С Мэдди, пополам.

– Классная кованая фурнитура на двери, – сказал он и, повернувшись к Ким, добавил: – Мой отец всё умеет. Разбирается, как устроено, – и делает.

Она посмотрела на Гурни:

– А для чего это?

– Возможно, однажды у нас появятся…

– Альпаки! – с воодушевлением воскликнула Мадлен, только что вышедшая из боковой двери. – Пара. Близнецы. Очаровательные создания.

Ким нахмурилась:

– Ты хочешь их ради шерсти?

– Шерсть прекрасная, но это не главное. Они удивительные, добрые зверюшки.

– Но ведь с ними много хлопот?

– Смотря что считать хлопотами.

Пока Ким выразительно смотрела на стога сена у стены сарая, звук двигателя, пересекающего низинный выпас, прервал разговор.

На пастбище выкатился ярко-жёлтый «Фольксваген Жук».

Пролетев по разбитой колеями дороге быстрее, чем подобает таким машинам, он встал позади «Аутбэка» Кайла. Джерри Миркл вышла из-за руля – с лучезарной улыбкой и горшком пёстрых хризантем.

– С Днём благодарения! – воскликнула она, подходя к компании, удивительно лёгкая для полной женщины. – Какой чудесный день, словно апрель в ноябре!

Она вручила хризантемы Мадлен, та горячо поблагодарила, познакомила её с Ким и Кайлом, и отнесла горшок в самый солнечный уголок патио.

– Итак, – обратилась Джерри к Гурни, неожиданно посерьёзнев, – ты выглядишь лучше, чем я ожидала, учитывая, через что тебе пришлось пройти. Как себя чувствуешь?

– Достаточно неприятных напоминаний о сотрясении, но делам не мешают.

Она быстро улыбнулась:

– Это у меня что, нос чует индейку? С начинкой из хлеба, с шалфеем, тимьяном?

– И с каштанами и колбасой, – радостно подхватила Мадлен. – Пойдёмте в дом? Скоро всё будет готово.

Вишнёвые дрова, разожжённые час назад, пылали в каменном камине. На журнальном столике у огня – сыры, оливки, бокалы с сидром. Мадлен пошла к кухонному углу большой общей комнаты, проверить духовку, а остальные уселись у столика. Ким указала на хрустальную вазу с бежевыми гортензиями на каминной полке:

– Они настоящие?

Мадлен ответила из кухни:

– Настоящие, но засушенные. Срезала их у пруда – тогда были розовыми. Высыхая, блекнут, но держатся месяцами.

– Красиво, – сказала Ким, уже теряя интерес.

Кайл смотрел на каминную полку. Рядом с гортензиями висела фотография дома в том запущенном виде, в каком Дэйв и Мадлен его купили.

– Кажется, ты задумался, – заметил Гурни.

– Фото наверху напомнило… я кое-что принёс тебе. В машине. Сейчас вернусь.

Он вышел через широко распахнутые французские двери, впускавшие мягкое тепло бабьего лета.

Джерри Миркл, с лёгкой тенью веселья на лице, наклонилась и отрезала себе тонкий ломтик ирландского чеддера.

Ким откинулась на спинку, держа стакан сидра перед подбородком обеими руками, всматриваясь в лицо Гурни:

– Ты совсем не изменился. Ни на йоту.

А ты – да, подумал он, промолчав.

– Расследование убийств, должно быть, твой эликсир молодости.

Он снова промолчал.

– После того, что случилось на Блэкморе, и той жути, как это освещают, я ожидала увидеть в тебе злость, напряжение – что-то такое. Но ничего не вижу, – в её голосе прозвучала просьба объяснить это. Даже если бы у него были объяснения, он бы их не дал. Он лишь пожал плечами и неопределённо улыбнулся.

Неловкую паузу прервал вернувшийся Кайл. Улыбаясь, он протянул Гурни плоскую коробку в подарочной обёртке:

– Это тебе.

Гурни удивился – и чуть растерялся:

– Спасибо.

– Перед тем как мама переехала, она перебирала старые вещи и сказала мне забрать, что хочу. Я наткнулся на две старые фотографии. Они классно смотрятся рядом.

Развернув бумагу, Гурни нашёл двойную рамку-книжку. Слева – его отец, поразительно молодой и улыбающийся, с малышом на плечах, тоже улыбающимся. Потребовалась пара секунд, чтобы понять: малыш – он сам.

– Кажется, твоя мама дарила это маме давным-давно, – сказал Кайл, – ещё до развода.

Взгляд Гурни переместился направо. Там был он сам – лет двадцати пяти – и маленький мальчик у него на плечах. Мальчик – Кайл.

– Давно я их не видел, – сказал он, чувствуя, как в груди шевелится нечто необъяснимое. – Думаю… можно поставить это прямо здесь.

Он встал и водрузил рамку на каминную полку, слегка развернув, чтобы избежать бликов окна.

– Спасибо, – повторил он, не находя других слов. Открыто выражать чувства, особенно сильные, ему никогда не удавалось.

– Пора за индейку!

Весёлое объявление Мадлен с кухни разметало странное настроение от фотографий, и все дружно направились к столу.

49

– Хочу побольше узнать про альпак, – сказала Джерри Миркл, когда Мадлен подала ей тарелку с клюквенным соусом.

– Самое главное в них – то, что словами не ухватишь. Их взгляд. Словно изучают тебя, но доброжелательно. Не дождусь, когда они появятся.

– Уже придумала имена?

– Хочу увидеть их сначала – подобрать имена под характеры.

Джерри взглянула на Ким:

– У тебя есть любимые питомцы?

Ким сморщила нос, будто её спросили, любит ли она неприятные запахи:

– Не самые любимые. В детстве у моего отца была игуана. Жуть.

Она слегка передёрнула плечами, подтверждая сказанное.

– И пушистых друзей нет?

– Расследовательская журналистика не оставляет времени на собачьи прогулки.

– Похоже, такая работа может занять всю жизнь.

– Только если любишь её.

– Любишь?

– Конечно.

– Что в этом лучше всего?

– Срывать маску с мерзавца, строящего из себя приличного.

Кайл впервые вмешался:

– Разоблачать плохих – это ведь и твоя работа, папа, только под другим углом, да?

Гурни резал индейку у себя на тарелке и продолжал резать, отвечая:

– И с другой отправной точкой. Расследовательская журналистика – поправь, если не так, Ким, – обычно стартует с дымка и ищет огонь, если он есть, чтобы вынести на публику. Убийство – вместо дымка начинается с трупа, и цель – собрать достаточно улик для ареста виновного.

Ким улыбнулась и отложила вилку:

– Разве мы оба не идём к истине?

– Да, но по совершенно разным причинам.

– Думаю, важна истина. Почему мы её ищем – вопрос вторичный.

Гурни понял, что спор испортит праздничное настроение, и лучше его пресечь:

– Хорошее замечание, Ким. Передашь соль?

– Кстати о расследованиях, – сказал Кайл, наклоняясь к Гурни, – то, как эти идиоты из RAM проходились по тебе, – за гранью. Балансировали на грани клеветы. Хотелось, чтобы перескочили – подали бы в суд.

Он посмотрел на Джерри Миркл:

– Видела сюжет в «Спорных перспективах» о стрельбе?

– Мадлен рассказала, я посмотрела на сайте RAM.

– Впечатления?

– Кроме того, что это помойка с ядовитым трёпом?

Кайл мрачно улыбнулся:

– А этот тип в конце, Малдон Олбрайт?

Она пожала плечами:

– Показалось, будто он пытается наложить глянец на мусор RAM. Дэйв, передай подливу?

Поговорили об ужине – сочность индейки, сладость батата. Все охотно утонули в кулинарных радостях – кроме Ким, которая ковыряла еду, будто примериваясь вернуться к серьёзному. Наконец отложила вилку и повернулась к Гурни:

– Должна спросить. У тебя есть собственная версия причин стрельбы в Блэкморе?

Все замерли. Мадлен холодно взглянула на Ким. Глаза Кайла расширились. Лицо Джерри Миркл ничего не выдало. Гурни ощутил раздражение – не столько от вопроса, сколько от холодно-испытующего тона.

– Это не вполне теория. Скорее подозрение, что всё упёрлось в токсичные отношения отца и сына.

– Ты о Ленни и Сонни?

– Похоже, ты занималась расследованием дела Лермана.

– Это моя работа.

Гурни вдруг понял: Ким здесь не потому, что её пригласил Кайл. Он просто упомянул о визите – а дальше она сама «пригласилась». А значит, всё, что он скажет, так или иначе всплывёт в СМИ.

Он тщательно подбирал слова:

– Полагаю, в отношениях Ленни и Сонни Лерманов было нечто отравляющее, что в итоге их и погубило.

Её глаза расширились:

– Значит, ты не веришь, что Зико Слэйд убил Ленни из-за шантажа?

– В суде это звучало гладко, но специфику убийства не объясняет.

– Ты имеешь в виду… обезглавливание? – она произнесла это с оттенком благоговения.

Мадлен вмешалась – лёгкой застенчивой улыбкой, которой часто смягчала серьёзный разговор:

– Пока мы едим индейку, может, обойдёмся без отрубленных частей тела?

– Отличная мысль, – сказал Гурни.

Кайл сменил тему так резко, что Гурни едва не рассмеялся:

– Мадлен, обожаю, как ты приготовила ямс.[215]215
  Ямс – обобщённое название нескольких культивируемых пищевых видов растений


[Закрыть]

Она моргнула:

– Ямс? Его просто разминают с маслом, солью и щепоткой корицы.

Джерри Миркл сказала:

– В моём детстве ямс был предметом семейных баталий. Мама подавала свою ямсовую запеканку на каждый праздник. Отец ненавидел ямс. «Я приготовила его по-особенному, тебе стоит попробовать», – говорила она. Он отвечал: «Как ни готовь – всё одно. Он отвратителен!» Тогда мама начинала разговаривать с кошкой, объясняя, какой он вкусный и как некоторые не ценят хорошее. На этом моменте отец швырял вилку и уходил из-за стола. Говорят, противоположности притягиваются, да только притяжение легко переходит в столкновение. А столкновение либо рушит отношения, либо консервирует их в вечном разочаровании, где каждый мечтает, чтобы другой изменился.

– Каким был твой отец? – спросила Ким.

– Профессор колледжа. Макроэкономист. Сомневаюсь, что он когда-нибудь ощущал себя мужем или отцом, – Джерри сделала паузу. – Он любил плавать и каждую летнюю субботу ездил на ближайший пляж. Однажды взял меня. Уверена, это не его инициатива – мама настояла. Он забыл, что я с ним, и уехал домой без меня.

За столом раздались возгласы огорчения.

– С годами мама пересказывала эту историю всё более едко – так она давала понять, что профессор – самовлюблённый глупец. В какой-то момент мне стало его жаль, хотя однажды я слышала, как он сказал, что хотел бы, чтобы я была мальчиком.

– Патриархат! – фыркнула Ким. – Будь ты мальчиком, он бы не забыл тебя на пляже.

– С сыном у него могло бы быть хуже.

– Как так? Почему?

– На сыновей отцы часто возлагают больше надежд. Видят в них продолжение себя, и если у отца изначально проблемы с контролем, последствия могут быть взрывными.

– В прошлом году, – сказал Кайл, наклоняясь к Ким, – она освещала дело, где отец и сын были парой серийных убийц. – Он повернулся к Ким: – Расскажешь историю?

Её глаза вспыхнули – напомнив Гурни любителей сенсаций на RAM-TV.

– Ной и Таннер Бабкок, отец и сын из ада, – начала она, но её перебило тревожное оповещение на телефоне Гурни.

Неожиданные визитёры – редкость, и они с Мадлен на секунду обменялись вопросительными взглядами, прежде чем он поднялся из-за стола. Подошёл к кухонному окну и увидел, как белый фургон обогнул амбар и по пастбищу подъехал к дому. Водитель в форменной куртке вынес большую квадратную картонную коробку к боковой двери и вернулся к фургону.

Гурни вышел через подсобку и открыл дверь как раз, чтобы увидеть, как водитель садится назад. На боку – синий логотип: «СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ УСКОРЕННАЯ ДОСТАВКА». Фургон умчался так же быстро, как и появился.

Гурни посмотрел на коробку на ступеньке. Поднял – тяжёлая, фунтов тридцать не меньше, – занёс в дом, поставил на буфет. На этикетке значилось имя отправителя: К. Хэдли.

– От Кристины, – сказал он.

– Кристина? – Мадлен произнесла имя так, словно оно не складывалось в смысл.

– Так написано.

– Моя богатая сестрица из Риджвуда, – пояснила она остальным.

Гурни откашлялся:

– Откроешь?

– Ты рядом. Вскрывай.

Гурни разрезал ленту, откинул клапаны и заглянул внутрь:

– Праздничная подарочная корзина. Джемы, соусы, гурмэ-горчица.

– Ладно, – сказала Мадлен, пренебрежительно махнув рукой. – Потом решим, что с этим делать.

Тишину нарушила Джерри Миркл:

– Кажется, Ким собиралась рассказать нам историю про серийных маньяков – отца и сына.

Ким огляделась, словно собирая взгляды:

– Ной Бабкок жил с сыном Таннером на глухой молочной ферме. Когда мальчику было шесть, он убил мать лопатой у него на глазах, расчленил тело и сбросил в резервуар с жидким навозом. За следующие пятнадцать лет он утопил в том же баке ещё одиннадцать женщин, а сын, превратившийся в бесчувственную тень, помогал с тяжёлой работой. Убийства вскрылись случайно – госинспектор проводил плановую проверку навозных цистерн. Открыл люк – на поверхности плавало частично разложившееся ухо. Отцу дали двенадцать пожизненных в тюрьме строгого режима. Сына отправили в лечебницу для душевнобольных преступников.

Кайл добавил:

– Ким получила премию за статью – на основе её интервью с сыном.

Взгляд Мадлен приковался к Ким:

– Как вам удалось добиться этих интервью?

– Таннеру разрешали одного посетителя в неделю. Вот я и стала этим посетителем.

– Удивительно, что он согласился говорить.

Ким самодовольно улыбнулась:

– Потребовалось усилий.

– Что вы ему пообещали?

– «Пообещали» – слишком сильно. Я намекнула: его версия поможет людям понять, что произошло.

– Есть мысли насчёт его IQ?

Лицо Ким напряглось, но прежде чем она ответила, вмешалась Джерри Миркл:

– Навозные убийства. Помню, так окрестили дело на RAM News. У них особый способ подавать события.

Ким промолчала.

Джерри продолжила:

– Как профессиональный журналист, у вас же наверняка есть мнение о подходе RAM к новостям?

– Их подходе?

– О том, как они превращают сложные трагедии в вульгарные, примитивные заголовки.

Улыбка Ким не скрыла враждебности в глазах:

– Легко критиковать стиль продукта, но он не держался бы на рынке, если бы не попадал в запрос аудитории.

Джерри взяла вилку, повертела её – и отложила:

– Проблема в том, что многие желаемые людьми вещи их в конце концов отравляют.

Смысл фразы – если не точные слова – напомнил Гурни Эмму Мартин. Он спросил Джерри, знакома ли она с Эммой или её подходом.

Глаза Джерри ожили:

– О да. Скорее по её репутации, чем по личному опыту. Эмма всегда была чуть в стороне от клинического мейнстрима. Помню конференцию в Аспене. Известный психиатр представил детальное исследование – мол, определил относительный вклад природы и воспитания в поведение. В зале – тишина, хоть булавку урони. Эмма рассмеялась – и разнесла саму постановку вопроса. Академическая напыщенность для неё была совершенно невыносима.

Воцарилась пауза, длившаяся, пока убирали посуду. Мадлен сварила кофе и принесла тыквенный пирог.

– Пока ждём кофе, – сказала она, – позвоню Кристине, поблагодарю за корзину с джемами – пока не вылетело из головы.

Она уже собиралась выйти, но остановилась:

– Кстати, если кто любит джемы-желе – подходите, берите, не стесняйтесь. Мой телефон в кабинете – вернусь через минуту.

– Скромность – это не про меня, – сказала Джерри, поднимаясь и подходя к коробке на буфете. Ким пошла следом. Они осторожно доставали банки по одной, любуясь яркими этикетками и мирно комментируя. Не торопились – будто чувствуя, что спешка похожа на жадность. Так, не торопясь, они извлекли и обсудили с полдюжины банок.

– Ну, – ухмыльнулась Джерри, – вкусняшки заняли только верх коробки. Под перегородкой явно ещё полно добра.

Она просунула руку внутрь, пару секунд подёргала картонную вставку. Оглядев буфет, взяла запасную сервировочную вилку и поддела край – как раз в тот момент, когда Мадлен с недоумением вернулась из кабинета.

– Я говорила с Кристиной. Она понятия не имеет, о чём речь. Ничего нам не отправляла.

В следующую секунду вставка вылетела из коробки, и что-то ярко-зелёное вспыхнуло. Вилка выскользнула из руки Джерри и с грохотом упала на пол. Она отшатнулась с пронзительным воплем.

Ким застыла, раскрыв рот.

Мадлен нерешительно шагнула, заглянула в коробку. Её глаза распахнулись – она вскрикнула и отпрянула. Её спина ударилась о стену, и она медленно сползла на пол.

– Что за чертовщина здесь творится? – воскликнул Гурни, вскочив, опрокинув стул и почти спотыкаясь, бросаясь к Мадлен. – Ты в порядке? Что за…

Она указала дрожащей рукой:

– Смотри! Ради Бога, смотри!

Из коробки поднималась кольцами зелёная змея с загнутыми, острыми, как иглы, клыками и злобными глазами – словно тёмные угли, – её треугольная голова чуть покачивалась из стороны в сторону.