Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 201 страниц)

Глава 66

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Позже Рио узнал, что амбар Джона Парлора в Ратер-Глене строился по типу голландских – такие в Америке были очень-очень давно и теперь уже редко встречались. Широкая двускатная крыша, подпираемая массивными деревянными колоннами, балки скреплены штифтами, внутри здания просторно, как в соборе, чтобы нашлось место для молотьбы.

Над дверью козырек от дождя.

Внизу – тайный подвал, где Рио и нашел Линнею.

Когда он той ночью приехал сюда, ничего этого не знал. Не знал, внутри ли она, жива ли она. Знал только то, что сейчас пойдет прямиком туда, а если понадобится – спустится даже в ад, чтобы спасти Линнею.

По большому счету именно там он и очутился.

* * *

Колючий дождь режет кожу словно терновыми шипами.

Кусает, как внезапно напавшие в темноте летучие мыши.

Гроза утихает, уходит на запад, но по-прежнему поражает силой и мощью. Рио смутно видит Дивайна: тот направляет AR–15 на лобовое стекло, затем на водительское окно «Солиса», а потом качает головой и, пригнувшись, возвращается к Адану. Почти слепые в такую погоду, они все равно молчат и пользуются жестами, отработанными в спецслужбах до автоматизма. Много лет назад они с Дивайном точно так же общались в другой ночной пустыне, когда спасали двух морпехов из сбитого вертолета недалеко от Сомалийского моря.

Сжать кулак. Разжать, расставить пальцы. Резко махнуть слева направо, будто что-то отсекаешь.

Это отголоски их прошлой работы – нечто такое, что он не способен внятно объяснить даже Линнее, не способен описать словами. Часть его самого, которую он пытался загнать в дальний угол и спрятать до востребования, до того момента, когда Рио наконец почувствует себя на удивление живым и нужным. Ему всегда казалось, что настоящий сыщик – Линнея, ведь именно она обладала блестящим умом, природным талантом и безошибочным чутьем на истину. Она воплощала собой закон и порядок, правосудие.

А он – месть.

Рио знает, что Линнея никогда так о нем не думала и всегда общалась с ним на равных, но по факту он зачастую служил ей щитом, оберегающим от всей скверны, а еще – мечом, готовым покарать врага.

Адан впервые убил человека в тринадцать лет.

Это одна из причин, почему Рио не хотел быть в одном отряде со Швайгером. В вертолете Адан незаметно сунул в рот две таблетки сильного обезболивающего и теперь держится на ногах и не теряет рассудка благодаря затормаживающему эффекту от них и свежему адреналину. Но ведь именно для этого Рио и предназначен. Сначала пошел по призванию в армию, затем – в ФБР. Он на своем месте, он всегда был таким.

Таким же, как и все серийники, которых он выслеживал, – тоже убийцей.

Рио кладет руку на раздвижную дверь, словно может через нее что-то почувствовать. Движение. Дыхание. Сердцебиение. Дверь холодная, чужая. Адан осторожно надавливает на нее и медленно оттягивает ручку.

Она поддается, и даже сквозь грозу Рио слышит громкий щелчок, а затем дверь внезапно сама отъезжает в сторону, и Адан врывается, буквально падает внутрь трейлера, а следом спешит Дивайн, чуть ли не тыча дулом пистолета напарнику в ребра.

В салоне тоже темно, но в нос ударяет запах. Терпкий. Сильный. Характерный.

Кровь.

Кровь.

Глава 67

АХО, АРИЗОНА

Прошло чуть больше недели с тех пор, как Энди стояла здесь с Люком, глядя в глубокий карьер. Сейчас кажется, что все было очень давно.

До междусобойчика у Лии и Эрвина, до песчаной бури. До погрома в трейлере Энди. До того, как умирающая Белла попала в больницу. До гибели Стивена и ранения Люка.

До исчезновения Руби.

Каких-то двое суток назад Энди прибегала сюда одна и наткнулась на трех койотов, ждущих рассвета, – жутковатый и последний спокойный момент, прежде чем в ее жизни разверзся ад. И вот Энди снова здесь, под стихающим дождем, громом и молниями, на шее у нее опять висит фульгуритовый кулон – она не может и не хочет с ним расстаться. Агент Швайгер медленно въезжает на смотровую площадку, освещая фарами пустую парковку.

Энди все крепче сжимает кулон, пока осколок окаменевшей молнии не прорезает ей ладонь до крови. Энди сосредотачивается на боли, настраивается на нужное состояние, как советовала Линнея Рен.

Та понимает боль, понимает, каково это – ранить или быть раненным, и если они с Энди найдут того, кто похитил Руби, Энди тоже его ранит.

Жестоко.

Она до сих пор не понимает, почему притащила напарников именно сюда, ведь сама же не раз велела дочке никогда не приближаться к карьеру. Но может, сейчас остается полагаться лишь на инстинкты, предчувствия и материнскую интуицию.

Единственное место, где Руби быть не должна. Единственное место, куда мама точно придет ее искать.

Они уже хотят выйти из пикапа и направиться к маленькому красному зданию музея, когда у Швайгера звонит телефон. Связь здесь всегда нестабильная, но, побывав на солнечной электростанции, агент постоянно пытается соединиться с другими командами: зло тычет в экран, набирает номера снова и снова, отправляет сообщения, которые никто не читает. Здесь ему легче, и он с энтузиазмом вскидывает руку с мобильным, пытаясь поймать нормальный сигнал, и, хотя Энди разговора не слышит, внутри нее будто сжимается пружина надежды, страха и мольбы, чтобы появились новости о Руби.

– Они нашли чертов трейлер, – возвещает Швайгер. – Один из наших вариантов.

Смотрит на Линнею, устроившуюся на заднем сиденье вместе с укрытой одеялом Чили. Линнея не отвечает.

– И еще документы. – В его голосе звучит торжество: гонка почти выиграна. Потом лицо агента меняется: даже в темноте видно, как оно бледнеет. – Это… плохо.

– Там Руби? Там моя девочка?

– Там… – Он с трудом берет себя в руки. – Простите, Энди, они сами толком не поняли, что нашли, но, черт возьми, мы теперь в курсе, кто он! Его зовут…

– Да я и так уже знаю, как его зовут, – отмахивается Энди. – Знаю. Теперь.

У нее возникли подозрения, еще когда она показывала Линнее дочкины фотографии.

Но Энди уже плевать, потому что она вдруг видит в свете фар саму Руби.

* * *

Та осторожно появляется из тьмы, будто не верит, что пикап настоящий.

И что Энди тоже настоящая.

С такого расстояния Энди не может разглядеть, одна ли Руби, ранена ли: та вся мокрая и грязная, как и Чили, – пожалуйста, пусть эта кровь не ее – почти неузнаваемая, но это точно дочка.

Она почти сияет в жестоком свете фар.

Энди выскакивает из пикапа, доставая выданный Аданом пистолет.

Она добегает до Руби, сразу хватает ее в охапку и прижимает к себе. Впитывает в себя, поглощает. Дочь промокла до нитки и мелко трясется, однако пахнет по-прежнему собой, даже под дождем. Теперь, когда Энди снова обрела свою девочку, в ярком свете фар нетрудно смыть с лица грязь и песок, проверить, нет ли ушибов и порезов или чего похуже, пусть даже в ночи тяжело разглядеть что-то еще. Энди смеется. Плачет.

– Ах, Руби! Моя пчелка! Прости меня, детка! Прости меня, пожалуйста!

– Мама, мам, тихо, там монстр! – вскрикивает та.

И тут детектор молнии, прицепленный к поясу Руби, начинает пищать, а из-за стены музея кто-то выбегает – человек, тот самый монстр, у которого сияют руки, да и вообще все тело. А может, что-то мелькнуло только у него в ладонях – какое-то устройство, прибор или пистолет, рассыпающий такие яркие искры, что больно смотреть.

Все равно что смотреть на солнце.

Энди закрывает дочку собой, неуклюже вскидывает чужой пистолет, чтобы выстрелить в цель… и получает мощный электрический разряд. Уже знакомый ток накрывает ее, окутывает, пробегает сквозь тело.

Это чертовски больно – но не больнее, чем потерять дочь.

Энди сияет.

Она горит…

Черный свет… горящий черный свет, словно умирающее темное солнце у нее в сердце.

– Итан, не надо, пожалуйста! – кричит Энди.

И уже второй раз ее убивает молния.

Глава 68

АХО, АРИЗОНА

Когда серийник напал на Рио в Стейнсе, у Линнеи почти не было времени среагировать.

Все произошло так стремительно, так внезапно и так страшно, что она ощутила себя беспомощной – точь-в-точь как в ту ночь, когда ее похитил Джон Парлор. Тогда у нее не было и шанса.

Зато сейчас есть.

Линнея выскакивает из машины сразу за Энди, держа наготове пистолет. Швайгер, кажется, кричит на нее, орет ей вслед.

Она не слышит.

Энди Эллис исчезает во вспышке молнии и статического электричества – оно даже ярче фар, а Руби падает на мокрый песок. Мать заслонила ее от опасности и, дай бог, спасла.

Нападавший тоже весь светится, окутанный электрическим сиянием и ореолом торжества.

Его руки горят белым огнем, и Линнея представить себе не может, как серийник под ливнем не убил себя самого. Но она все равно пригибается к земле, подбегает к нему и кидается, целясь в центр массы – в глубь яркого, с черным отливом пламени, туда, где должно быть сердце. Этот прием Линнея не раз отрабатывала с Рио.

Искрящийся ореол вдруг резко гаснет, и воцаряется глубокая, непроглядная тьма.

Момент упущен: Линнея боится промахнуться и попасть в Энди или Руби. Руки дрожат, ведь за все время в патрульной службе, убойном отделе и даже в ФБР она ни разу не стреляла в живого человека, не считая Джона Парлора. В таких ситуациях обычно появлялся Рио и в последнюю минуту спасал Линнею – вот и сейчас должен так же спасти Энди и Руби.

Ночью Линнея видит плохо, все кажется серым, как телевизионные помехи, даже притом что позади до сих пор светят фары пикапа. Убийца, похоже, отпрыгивает влево, и она тоже кидается туда, надеясь его перехватить, но тут у ее уха жужжит что-то стремительное и злое, как сердитый шмель, и Линнея слишком поздно понимает, что это пуля.

Затем другая, потом еще.

И еще.

Лобовое стекло пикапа трескается, фары лопаются, и все по-настоящему погружается в кромешную тьму.

Линнея опять слепнет, действительно слепнет, однако успевает пригнуться, чтобы уклониться от невидимых пуль, продвигается вперед, бежит к маленькому красному зданию, к карьеру, к преступнику.

Швайгер тоже, наверное, несется туда. Она слышит за спиной дробный топот по влажному тротуару, слышит, как агент кричит: «Полиция! Полиция! Бросай оружие! Бросай оружие!» А может, это ее собственный голос… Как бы то ни было, у Швайгера позиция хуже, чем у нее: он-то вообще не стреляет, хотя у него пистолет с лазерным прицелом – ярко-красным лучом, который теперь бешено прыгает туда-сюда где-то впереди, словно агент расписывается в ночном небе, как в документе. Зато Линнее проще сосредоточиться и высмотреть преступника.

Швайгер опять ее окликает, но она спешит вперед, молясь, чтобы он не отставал.

Вон там, прямо перед ней… она наконец-то видит… нечто.

Бросается на него, а земля вдруг уходит из-под ног, и Линнея летит в карьер.

Глава 69

АХО, АРИЗОНА

Рио с командой уже направлялись в Ахо, когда им наконец удалось дозвониться до Швайгера и рассказать о своих находках.

Сейчас троица по указке Уэйлена подъезжает к смотровой площадке – достаточно близко, чтобы услышать выстрелы и звон разбитого стекла.

Рио выпрыгивает из машины на ходу, водя дулом из стороны в сторону, бежит, насколько позволяют раны, преодолевает последние тридцать ярдов до того места, где, дай бог, окажутся Швайгер, Энди и Линнея.

Как и возле трейлера, Дивайн гасит фары, и отряд теперь действует в темноте. Зато гроза все-таки прошла, и облака над головой кажутся тонкими осенними паутинками, между которыми проглядывают звезды – так много, что не сосчитать. Такие звезды Рио видел только в Пакистане, в Африке или на юге Тихого океана, где они бесконечно кружились над палубой военного корабля.

Впрочем, сияют здесь не только звезды.

На асфальте недалеко от небольшого красного строения тускло блестит что-то фиолетовое, совсем маленькое и эфемерное, не больше свечи. Еле различимое.

Мать и дочь вместе.

Энди и Руби Эллис.

Обе… мерцают, окутанные мягким фиолетовым ореолом.

Это просто невозможно – игра света, обман ночи. В проклятом амбаре Парлора Рио тоже видел невероятные вещи.

И вдруг светящаяся девочка поднимает к нему глаза и просит:

– Пожалуйста! Помогите маме! Пожалуйста!

У Руби в руке пистолет.

Но Рио все равно первым делом кидается к Линнее, пока не слышит окрик Дивайна:

– Помоги тем двоим! А я займусь Линнеей и Швайгером.

Адан колеблется, а в голове у него эхом отдается рассказанная матерью молитва…

Как ненадолго ты нас дал друг другу, ведь мы – твое творение, твой рисунок и живем той жизнью, какую ты нам написал, и дышим твоею песнью…

Но как ненадолго ты нас дал друг другу…

Даже обсидиановая резьба меркнет, даже зеленые перья и хохолок птички кетцаля бледнеют, даже шум водопада в засушливый сезон стихает…

Мы тоже угасаем, ведь лишь ненадолго ты нас дал друг другу.

Тогда он прячет свой пистолет и забирает оружие у Руби, присаживается возле Энди на корточки и делает той сердечно-легочную реанимацию, пытаясь вернуть женщину к жизни.

Задерживает дыхание, чтобы не сдуть мягкий темный ореол вокруг нее.

Глава 70

АХО, АРИЗОНА

Линнея не скатывается на самое дно глубокого карьера, а пролетает пятнадцать футов, падает на пологую часть крутого утеса, отчего с края сыплются обломки камней, перекатывается и, ударившись о высокий валун, замирает. Встряска все равно получается нешуточная.

Пистолет Линнея тоже теряет: он исчезает в бездне.

Линнея с трудом пытается подняться, собрать рассыпавшиеся вещи и восстановить дыхание, как вдруг над ней нависает убийца. Здесь, в распахнутой темной пасти карьера, его по-прежнему сложно рассмотреть, лица не видно, зато ясно, что на нем несколько слоев черной одежды, верхняя куртка прорезиненная, сырая, похожая на мокрую покрышку, а в руках… что-то тяжелое.

На руках тоже что-то тяжелое, на запястьях и пальцах намотаны катушки и провода, словно жуткие перчатки.

Он что-то бормочет о грозах и дождях, об ангелах с электрическими крыльями, но после стольких лет Линнея понимает, что это чушь, бред. Она не может, не хочет и не позволит чужим демонам завладеть ею. Своих хватает.

Импровизированные проволочные браслеты искрят от тока, как зажигалка для их с Дэном газового камина, и Линнея понимает: сейчас руки убийцы засияют, наэлектризуются, загорятся – и сомкнутся вокруг ее шеи.

На груди серийника пляшет красная точка – ищет, прицеливается. Сверху стреляет Швайгер, и преступник пригибается, уклоняясь от пули. Хотя Линнея не уверена, что агент попал, ей выдался удачный момент для маневра.

Она нападает на УЦМ, вцепляется в него, пихает, отталкивает. Хочет выцарапать ему глаза, раздирает ему лицо, пока не чувствует, что нечто мягкое, нежное и незаметное наконец поддается.

Линнея ощущает землистый терпкий запах…

Запах самого дождя… а каждая капелька – это крохотная гроза, и в каждой есть искорка молнии.

Все умыто до блеска, все ожило, а Линнея тоже отчаянно хочет жить.

Убийца визжит – жуткий нечеловеческий вопль, отшатывается от нее к краю утеса. Опять испуганно хватается за Линнею, может, надеясь утащить ее за собой в пропасть или, наоборот, спастись: вдруг она поднимет его наверх с края бездны? Но руки у преступника раскалились, мерцают самодельными молниями, и Линнея уже не выбирает.

Она пинком отшвыривает его от себя.

Видит, как он скатывается с края скалы, окутанный рукотворным белым светом.

Убийца сияет весь свой полет, слабее и слабее, как падающая звезда, задевая уступы, пока не обрушивается в голубую воду глубоко в расщелине.

* * *

Швайгер и Дивайн молча помогают Линнее взобраться на смотровую площадку, где уже ждут Рио и другие поисковики.

Адан стоит на коленях возле Энди Эллис, а она сидит на асфальте, кашляет и плачет, а сбоку к ней прижимается дочь.

Дождь кончился, и мир пахнет жизнью.

Рио подходит к Линнее и притягивает ее к себе.

– Прости, что не успел.

– Нет, нет, я в порядке. Все хорошо. Ты вовремя.

Он косится на разверстую, словно в зевке, пасть карьера и спрашивает:

– Что там случилось?

– Все уже прошло, – только и выдавливает Линнея и интересуется: – А у вас что?

Рио смотрит на Энди и Руби Эллис, по-прежнему крепко обнимающих друг друга, и шепчет:

– А у нас все только начинается.

Глава 71

ГРОЗА

В конечном итоге получается, что нет никаких электрических ангельских крыльев.

Ничто не вознесет его, не поднимет над землей.

Дождь его не спасает, а молния только слепит и жжет… опять.

Он выпал из грозы, свалился с неба.

И будет падать, падать и падать…

После дождя

Линнея и Энди вместе сидят на скамейке под сенью мескитового дерева напротив приземистого здания из красного кирпича. На улице солнечно, жарко, приятно. Небо такое чистое, гладкое и голубое, что кажется, будто сейчас увидишь космос.

Обе женщины в темных очках.

На коленях у Линнеи закрытый ноутбук «Алиса».

– Если хотите посмотреть материалы, то они здесь, – сообщает Линнея. – Все, что мы обнаружили, все, что успели узнать.

Энди чешет за ухом сидящую на асфальте собаку, перевязанную бинтами. Чили забилась хозяйке под ноги – в самый тенек. Линнея видит, что бегать собака уже никогда не сможет, зато ее будут холить и лелеять до конца жизни.

– А что мне надо знать? – спрашивает Энди.

– Раз суда не будет, то не так уж много. Даже если бы убийца выжил, в его трейлере нашли поразительные улики.

Среди прочего там обнаружилась любимая акустическая гитара «Тейлор», принадлежавшая Эбби Уолден.

– Уэйлен говорил, там был ужас.

– Давайте называть вещи своими именами, – предлагает Линнея. – Вы уже в курсе, что это был Итан Чармас.

– Мы были знакомы. – Энди опять гладит собаку. – Какое-то время я его любила.

– И он знал Руби, – добавляет Линнея.

– Я думала, он лежит в коме или даже умер, – качает головой Энди и смотрит на собеседницу. – Наверное, я напрасно так редко о нем вспоминала. Я была перепуганной эгоисткой. Схватила Руби и сбежала.

– Его семья утаила от нас правду, по крайней мере часть правды. Больше года назад он вышел из комы и здорово изменился, как после того рокового удара молнии. У родственников Чармаса хватало денег и ресурсов, и он воспользовался ими, чтобы исчезнуть с радаров и найти вас. Я сумела отследить его перемещения по стране, проверила историю поисков в интернете и соцсетях – прежде всего о «Черном свете», но еще и о других выживших после удара молнии. Выяснила, что он купил и что планировал приобрести для громадного самодельного шокера, дающего большое напряжение.

– Так вот что это было? Или вы просто так его называете?

– Так написано у меня в отчете. Когда Чармас упал в карьер, мы не сумели достать устройство.

– Но вы его видели.

– Я видела… нечто… – кивает Линнея.

– Получается, он все это время искал нас с Руби? – вздыхает Энди.

– Да. Мы собрали бо́льшую часть пазла. Конечно, остались пробелы, у нас нет всех деталей. Так всегда.

– Это нормально, – грустно улыбается Энди.

– Да, нормально. – Линнея постукивает по «Алисе». – Но все здесь, вся его история, если, конечно, хотите почитать. Только чтобы узнать подробности, чтобы понять.

– Вы ведь именно этим и занимаетесь? Находите жутких монстров и либо сажаете их, либо убиваете, а сначала пытаетесь разобраться, почему они такие и почему так поступают. И в итоге весь их полоумный бред спокойненько начинает жить у вас в голове.

– Примерно так, – пожимает плечами Линнея.

– Тогда не надо, спасибо, – отказывается Энди. – Разве знание и понимание облегчат мне жизнь?

– Я тоже когда-то так думала, но сейчас… – Линнея осекается. – Порой кажется, что вокруг столько Итанов – отчаявшихся бродяг, оторванных от мира, погруженных в свою одержимость и печаль до такой степени, что стали чужими самим себе. В вашем случае он зациклился на Руби, на ее фигурах Лихтенберга, «цветах молнии», которые, наверное, были у нее с рождения и продолжали разрастаться. – Линнея делает паузу и смотрит на собеседницу. – Только три человека знали об этой ее особенности и видели отметины. Вы, Макс и Итан Чармас. Если все действительно так.

Энди замирает, на очках у нее играют солнечные блики.

– Это ведь невозможно? Никто не рождается с такими ожогами.

– Невозможно, – соглашается Линнея. – По крайней мере, я ни у кого не видела таких отметин, как у Руби, да и Адан со Швайгером тоже. Мы занесли это в отчет.

– Спасибо, – благодарит Энди.

– У меня еще остался один вопрос.

– Какой?

– Руби правда дочь Макса или все-таки Итана?

Из красного здания выбегает девочка, за руку таща вперед Люка. Пострижена Руби теперь по-другому: Энди разрешила дочке отрастить волосы, да и самой подрасти, повзрослеть.

На шее у девочки покачивается материн фульгуритовый кулон.

Рука Люка по-прежнему покоится на перевязи, на лице остались синяки и шрамы, и некоторые из них не заживут никогда.

Как и у Линнеи. Как и у Энди.

Добро пожаловать в клуб.

Энди вдруг тихонько озвучивает непрошенные мысли, с какими явно не хочет справляться в одиночку:

– Как думаете, Люк сам переворошил мой трейлер, а потом свалил это на Макса? Сам убил Стивена и выставил происшествие как несчастный случай? Или то был Итан?

Линнея смотрит на нее.

– Я видела отчет пожарных, Энди. У емкостей с пропаном слабые трубы, а их еще и повредило песчаной бурей. По-моему, здесь лучше не загоняться. Что же до трейлера… Итан вполне мог залезть туда, ища вас и Руби. Но… вам ли не знать, что ураганы творят странные, невероятные вещи, – по-свойски улыбается Линнея и коротко машет Люку. – Опять же, у нас никогда нет всех деталей картинки, нет полного понимания. Почему бы вам не поверить, что Люк – нормальный парень, которому очень нравитесь и вы, и Руби? Он ведь ее спас.

Теперь уже Линнея наклоняется и гладит Чили.

– А если и не он, то его собака. – Линнея напоследок треплет ту за ушами. – И иногда, Энди, в моей работе спасти одного человека – это уже огромная удача. Достаточный подвиг.

Руби подбегает к женщинам, таща за собой Люка.

– Мама, тетя Белла проснулась, зовет тебя.

– Мне пора, – прощается Энди. – Спасибо за все, спасибо, что уделили мне время.

– Ничего, я и сама хотела поговорить. – Линнея встает. – Как ваша подруга Белла?

– Держится, сейчас каждый новый день – уже праздник. В хосписе ей не нравится, она хочет обратно в проклятую пустыню, но здесь вообще-то хорошо. Тихо. Безопасно. – Энди протягивает собеседнице пачку печенья «Бискофф», которую все это время держала в руках. – Casa de Luz – «Дом света».

Линнея берет печенюшку.

– В новостях сказали, ожидается дождь.

– Да? – Энди поворачивается к Руби и Люку и улыбается им. – А я и не слышала.

– Вот и хорошо, – тоже улыбается Линнея и, хотя ее никто не просит, сама обнимает Энди. – Когда мой напарник впервые увидел фигуры Лихтенберга, то сказал, что они напоминают Иггдрасиль, Мировое дерево. Оно связывает все и всех, целый свет.

– Вы в это верите? – шепчет Энди.

– Не знаю. Идея, по-моему, хорошая. Ладно, мне пора на самолет.

Энди еще пару мгновений держит Линнею в объятиях: обе пока не готовы отстраниться, теперь связанные вместе навеки.

– Домой?

Линнея лишь молча улыбается, отчего прячутся шрамики возле глаз.

* * *

Из кухонного окна Дэн смотрит, как Лин с дочками гуляют кругами по дворику и разговаривают.

Линнея показывает им новый кулон, с которым вернулась домой, – какой-то минерал.

Вот троица останавливается у старой гледичии, на которой когда-то вырезали свои инициалы, и кажется, что дочери очень похожи на мать, особенно Люси – те же волосы, те же глаза. Люси и Лин даже стоят в одной позе: девочка водит руками по корявому стволу в поисках букв своего имени.

Поразительно, как она вытянулась за последний год, вернее, месяц с тех пор, как Лин вернулась, – почти догнала старшую сестру и даже мать.

Дочки, одетые в похожие худи, стоят к Дэну спиной, и их трудно отличить друг от друга.

– Прости, что отрываю, – говорит откуда-то сзади Рио. – Ну да ладно, дело подождет.

Дэн поворачивается к гостю: тот держит в руках темную сумку с ноутбуком и толстый плотный конверт – там, похоже, первые материалы по делу, показания свидетелей, а также новые фэбээровские документы и значок Линнеи. Может, еще пистолет. Вчера звонил агент Швайгер, и, хотя Линнея ничего не сказала Дэну, муж знает, что поздно вечером она общалась и с Рио.

С лекарствами она почти завязала, зато стала лучше заботиться о себе. Опекает девочек, нормально общается с Дэном. Они давно ждали этой передышки. Однако Дэн видел новости и поэтому остается в курсе событий, а вот Лин, вернувшись с запада, наоборот, вестей избегает.

В национальном парке и заказнике Рангел-Сент-Элайас на Аляске нашли три тела.

Рио не теряет терпения и благородства и готов хоть весь день стоять здесь.

Дело подождет.

– Нет, оно точно не подождет, – возражает Дэн. – Пойду позову ее.

И идет во двор за женой.