Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 201 страниц)

7

Следующей свидетельницей Страйкер была Кира Барстоу, что удивило Гурни. Барстоу возглавляла судебно-медицинскую экспертизу по делу Харроу-Хилл и была опытным специалистом, время от времени оказывающим помощь местной полиции. Гурни помнил её как высокую и стройную женщину с живым умом в ярких серых глазах. Работать с ней было замечательно.

Страйкер подошла к трибуне для свидетелей.

– Мисс Барстоу, расскажите о вашем участии в деле Лермана.

– Детектив Дерлик позвонил мне примерно через пятнадцать минут после своего прибытия на место. Я находилась на другом конце округа и добиралась туда чуть больше часа. Когда я приехала, детектив завершал допрос охотника, нашедшего тело.

Страйкер кивнула.

– Детектив Дерлик только что провёл нас по маршруту Ленни от Каллиопы Спрингс до домика Зико Слэйда. Можете рассказать, что произошло после обнаружения тела в лесу?

– Мы нашли контактную ДНК Лермана на слое сосновых иголок перед домиком, а также следы его крови, – сказала Барстоу. – Деформация сосновых иголок указывала на то, что он либо упал, либо его сбили с ног.

Страйкер нахмурилась.

– Но его тело было найдено в ста ярдах от дома, в лесу. Можете объяснить, как оно там оказалось?

– Скорее всего, Лермана тащили лицом вниз. На земле были следы крови, кусочки кожи и волокна одежды.

– Волокна от камуфляжной формы, в которой обнаружили тело?

– Нет. Это волокна от одежды, в которой он пришел в домик. Мы нашли куртку, рубашку и брюки с ДНК Лермана, зарытые рядом с могилой.

– Произошло ли изменение одежды до того, как… – Страйкер замялась. – До отсечения головы?

– Да. На первоначальной одежде, на задней части воротника рубашки, было всего несколько капель крови, что указывает на то, что Лермана ударили по затылку перед тем, как его оттащили к могиле. Именно там его и переодели. Мы также установили, что он был ещё жив в момент обезглавливания.

– Откуда это известно?

– Количество крови в могиле показало, что его сердце всё ещё билось, когда топор рассек сосуды на шее.

Страйкер поморщилась.

– То есть Ленни тащили по лесу, затащили в ожидавшую его могилу, а затем…?

– Тело было обезглавлено. Позднее, с помощью небольших секаторов, были отсечены пальцы. Минимальное количество крови, выделившейся из культей, указывало на то, что эти действия были совершены уже после смерти.

Присяжные не смогли сдержать тихих звуков отвращения. Страйкер на секунду наклонила голову, закрыв глаза, как будто понимая их чувства. Потом она подняла взгляд и заговорила с ними.

– Сейчас мне нужно показать вам фотографии с места преступления. На них будет трудно смотреть. Но это необходимо.

Она принесла несколько пенопластовых досок, поставила их у стола, где сидел обвиняемый, и одну из них закрепила на мольберте. На этой доске была цветная фотография: спина обезглавленного человека в камуфляжной форме, лежащего в яме. Вокруг отрубленной шеи земля была буро-черной от крови. Руки, без пальцев, были вытянуты и лежали ладонями вниз на земле. На тыльной стороне ладоней и на голени, где штанина была разорвана, виднелись глубокие раны. Страйкер, выждав немного, чтобы присяжные могли осознать увиденное, обратилась к Барстоу с вопросом об этих ранах.

– Большие раны были оставлены зубами койотов. Маленькие рваные раны указывают на действие стервятников. Ещё через неделю от тела ничего не осталось бы. Возможно, пару костей, которые не утащили койоты.

Страйкер поставила на мольберт следующую фотографию – полноразмерное изображение топора и секатора. Она спросила Барстоу, были ли они орудиями убийства и расчленения Ленни Лермана.

Барстоу подтвердила это, добавив, что хотя инструменты были вымыты после преступления, по всей видимости, самим убийцей, следы крови Лермана остались в местах соединения лезвия топора с рукояткой и на оси секатора.

– Мы нашли их в сарае за домиком Слэйда, – добавила Барстоу в ответ на уточняющий вопрос Страйкер. – Рядом с лопатой, на которой были обнаружены следы почвы, соответствующие составу почвы на могиле.

– Обнаружили ли вы какие-либо прямые физические доказательства связи между Зико Слэйдом и телом Ленни Лермана?

– Да.

– Какие именно?

– На куртке, найденной на теле, была обнаружена контактная ДНК как Ленни Лермана, так и Зико Слэйда. ДНК Зико Слэйда также была найдена на окурке, найденном рядом с могилой.

– Спасибо, мисс Барстоу. У меня больше нет вопросов.

К трибуне для свидетелей подошёл Маркус Торн.

– Мисс Барстоу, удалось ли вам идентифицировать человека, который предположительно сбил Лермана с ног перед домом и утащил его в лес?

– Нет.

– Или того, кто выкопал могилу?

– Нет.

– Ваши тесты подтверждают, что ДНК мистера Слэйда попало на камуфляжную куртку в день убийства?

– Нет.

– Возможно ли, что кто-то подбросил окурок с ДНК мистера Слэйда в то место, где вы его нашли?

– Да.

– Спасибо, мисс Барстоу. На этом всё.

На краткий миг Страйкер почувствовала желание вернуться к Барстоу и пересмотреть её показания, чтобы смягчить негативное впечатление от её ответов. Но вместо этого она решила вызвать детектива-лейтенанта Скотта Дерлика.

– Детектив, во время ваших показаний вы рассказали нам о маршруте Ленни Лермана от Каллиопы Спрингс до домика Зико Слэйда. Он проехал этот путь на своём автомобиле?

– Да, на чёрной «Королле» 2004 года – это подтверждается видеозаписями с двух камер на торговом центре по пути.

– Вы нашли этот автомобиль?

– Да. Три дня спустя нам сообщили о сгоревшем автомобиле в заброшенном карьере, менее чем в миле от дома Слэйда. Мы смогли идентифицировать его по VIN-номеру на шасси.

– Вы утверждаете, что он сгорел?

– Да. На месте был найден пустой газовый баллон, что указывает на поджог.

– Вы нашли что-то ещё значимое?

– Ключ на полу рядом с водительским сиденьем, вероятно, выпавший из кармана водителя, управлявшего «Короллой» на пути в карьер.

– Какой это был ключ?

– Ключ от навесного замка.

– Удалось ли вам сопоставить этот ключ с каким-либо конкретным замком?

– Да. Он подошёл к замку на сарае для инструментов Зико Слэйда.

8

Маркус Торн Роуз заявил за столом защиты:

– Я хотел бы узнать больше о ключе от замка, детектив, – произнес он невинным, непринужденным тоном. – Возможно, его могли подложить в машину, а не выронить из кармана?

– Никаких доказательств этому нет.

– Так же, как и нет доказательств того, что он выпал из кармана мистера Слэйда?

Губы Дерлика дрогнули, но он ничего не ответил.

– Детектив, я хотел бы узнать, располагаете ли вы хоть какими-либо весомыми доказательствами, подтверждающими, что мистер Слэйд в момент совершения преступления находился вне дома, совершил убийство, управлял транспортным средством до карьера и затем его поджег?

Дерлик сжал челюсти.

– Основываясь на фактах, это единственные разумные выводы.

– Итак, у вас абсолютная уверенность с нулевыми доказательствами. Такая уверенность, которая приводит тысячи невинных людей в тюрьму каждый год.

Страйкер вскочила со стула.

– Возражаю! Адвокат искажает статистику и изводит свидетеля!

– Поддерживаю, – произнес Уорц. – Мистер Торн, следующее неуместное замечание будет иметь последствия.

Торн смиренно улыбнулся и поднял руки, как бы признавая своё поражение.

– Спасибо, Ваша Честь. Я закончил с этим свидетелем. – Он произнес слово «свидетель» так, будто это было имя какого-то грызуна.

Уорц обратился к Страйкер.

– Вы можете продолжить.

– Обвинение завершило свою часть, Ваша Честь.

Уорц кивнул и спросил Торна, готов ли он представить защиту.

– Ваша Честь, я и мой клиент считаем, что не нуждаемся в официальной защите. Мы предпочитаем перейти к заключительному аргументу.

Удивление отразилось на лице Уорца – такое же удивление испытывал и Гурни, осознав, что Слэйд не имел алиби, и Торн боялся вызвать его на допрос.

Торн подошёл к присяжным.

– Дамы и господа, вы только что стали свидетелями тщательно подготовленного спектакля, в котором случайные фрагменты сомнительных улик были искусно спутаны вместе, чтобы создать впечатление правды. Приходится признать, что обвинение подошло к делу с недюжинной фантазией. Но когда дело доходит до решения основных вопросов – всех тех источников разумных сомнений – оно потерпело крах. – Он покачал головой. – Так много проблем, что трудно понять, с чего начать. Возьмем, к примеру, Лермана. Был ли он неуклюжим дураком, выставляющим свой глупый план напоказ? Или же он был расчетливым шантажистом? Нельзя быть и тем, и другим. Но прокурор хочет, чтобы вы проигнорировали это противоречие.

– Обвинение представило карту с яркой красной линией, показывающей его маршрут – чтобы доказывать что? Что Лерман подъехал к дому Слэйда? Но это не имеет ничего общего с важнейшим вопросом, кто убил его после этого?

– С отчаянием пытаясь связать мистера Слэйда с убийством, обвинение упоминает следы контактной ДНК на камуфляжной куртке и окурке. Однако ключевые факты были явно проигнорированы. Мы слышали, что ДНК на камуфляжной одежде совпадает с ДНК мистера Слэйда, но не уточнили, насколько это совпадение точно. Это было девяносто процентов? Восемьдесят? Семьдесят? Меньше? Мы не знаем, потому что этой информации нам не предоставили. Что касается окурка, не мог ли мистер Слэйд оставить несколько окурков у себя дома, а настоящий убийца подобрать один и положить его у могилы, чтобы создать ложное впечатление, аналогичное тому, которое обвинение пытается вам представить?

– Возражаю! – воскликнула Страйкер. – Это клеветнические домыслы касательно мотивов обвинения.

Уорц глубоко вздохнул.

– Защитник зашёл слишком далеко. Тем не менее, я склонен отклонить это возражение, чтобы предоставить максимальную свободу для заключительных аргументов.

– Я благодарю за понимание, Ваша честь, – сказал Торн, вновь обратившись к присяжным. – За свою долголетнюю адвокатскую практику я редко встречал дела с таким количеством обоснованных сомнений. Особенно учитывая, что полиция не исследовала другие правдоподобные версии убийства. Разве им не пришло в голову, что публичное хвастовство Лермана о его планах вымогательства у мистера Слэйда может быть идеальным прикрытием для его же врага, который смог бы отследить его и убить? А как насчёт полиса страхования жизни Лермана на миллион долларов? Прокурор упомянул об этом в своем вступительном слове, но я не слышал ни слова об этом от детектива Дерлика, хотя «следить за деньгами» – ключевой принцип любой надлежащей следственной процедуры. Столько таких вопросов ещё предстоит решить. Столько вопросов без ответов.

Торн на мгновение остановился, встретив взгляды каждого из присяжных.

– В условиях этой массы обоснованных сомнений закон требует, чтобы вы оправдали подсудимого.

После короткой паузы Уорц спросил у Страйкер:

– Вы готовы к заключительным аргументам?

– Да, Ваша Честь.

Успокоившись, она направилась к присяжным.

– Обоснованные сомнения. – Она чётко произнесла эту фразу. – Если бы я заявила вам, что небо голубое, уверена, мистер Торн смог бы назвать множество причин, по которым вы должны усомниться в этом простом факте. Но ни одна из них не будет разумной. Создавать пелену сомнений и путаницы, заставляя вас сомневаться, действительно ли небо голубое, – именно за это получают зарплату адвокаты защиты.

Торн недовольно покачал головой, выдавая усталость.

– Возражаю, Ваша Честь. Это абсурд.

– Отклонено, – ответил Уорц. – Я предоставляю прокурору такую же свободу действий, как и вам.

Страйкер взглянула на Торна, как бы понимая, что он в ловушке, и продолжила:

– Суть обоснованных сомнений заключается в их обоснованности. Отвлекающие вопросы и нелепые предположения защиты далеки от рациональных. Адвокат размахивает термином «сомнение», как если бы это была волшебная пыльца, способная заставить улики испариться.

Страйкер сделала паузу, прежде чем продолжить.

– Это момент в судебном процессе, когда прокурор обычно рассматривает все ключевые доказательства и объясняет, как они взаимосвязаны. Но, на мой взгляд, вам не нужно это повторять. Дело настолько простое, что я могу выразить его одной фразой: «Бедняк решил, что сможет выудить состояние у богача, не понимая, насколько безжалостен этот богач». – Она подошла к присяжным и тихо произнесла: – Ленни Лерман не понимал, на что способен Зико Слэйд. Но вы это знаете. Вы это понимаете, потому что видели фотографию его изуродованного тела – образ, который никто из нас не забудет – образ, который подтверждает ваш долг признать этого человека виновным в преднамеренном убийстве.

9

Когда Мадлен вернулась домой из Центра кризисного психического здоровья, Гурни уже дважды пересмотрел видеозапись судебного разбирательства, дойдя до окончательного вердикта присяжных: виновен в убийстве первой степени.

Переодевшись, Мадлен поинтересовалась курами. Не желая признаваться, что забыл о них, Гурни надел куртку, взял мешок с кормом из подсобного помещения и, пробираясь через пронизывающий ветер, пошел к курятнику.

Пять кур клевали рассыпанную дробленую кукурузу на огороженном участке. Войдя в курятник, Гурни убедился, что там довольно чисто, в воздухе чувствовался запах соломы, разбросанной по полу и в гнездах. Он нашел два свежих коричневых яйца и убрал их в карманы. Затем наполнил кормушки и проверил поилку, которая была наполовину полной и требовала заполнения не раньше, чем через день-два. Вернувшись в дом, он положил яйца на кухонный островок, где Мадлен промывала салат в дуршлаге.

– Я думала, сначала займемся салатом, – заметила она, вытирая его бумажными полотенцами. – Что, все в порядке?

– Да, все хорошо.

– Ты накрывай на стол, а я сделаю заправку.

Он убрал со стола две книги, которые она читала – одну о истории виолончели и другую о жизни улиток – чтобы освободить место для посуды.

Когда салаты были почти готовы, Мадлен задала вопрос, который Гурни и ожидал: что он думает о суде?

Он положил вилку на край тарелки.

– С точки зрения обвинения впечатляюще. Доказательства против Слэйда были неопровержимыми, за исключением нескольких незначительных моментов. Защита не смогла их опровергнуть. Более того, официальной защиты даже не было.

– Есть ли шанс на апелляцию?

Гурни покачал головой.

– Я даже удивлён, что дело дошло до суда. Такие дела с однобокой доказательной базой обычно заканчиваются признанием вины в обмен на смягчение. – Ему хотелось позвонить адвокату Слэйда и уточнить этот момент.

Мадлен нахмурилась и проткнула вилку в виноградину.

– Если бы у адвоката были доказательства, – продолжал Гурни, – я не понимаю, почему он их не представил.

– Если тебе так интересно, то почему бы тебе самому не позвонить и не уточнить? – ответила она с лёгким напряжением в голосе. Вскоре она встала, убрала со стола, произнесла, что устала, и ушла спать.

После нескольких минут раздумий в одиночестве, Гурни направился в кабинет и позвонил Маркусу Торну.

10

Маркус Торн жил в скромной, но престижной деревушке Клэйборн. Путь к большому белому дому в колониальном стиле, утопающему в цветниках, пролегал через обширные заросли горных лавров, рододендронов и могучих вековых дубов, завершаясь на гравийной площадке.

Едва выйдя из машины, Гурни с удивлением услышал, как его окликнули по имени. Обернувшись, он увидел мужчину, приветственно машущего рукой из-за угла каменного дома. Маркус Торн был одет в полевой жакет, коричневые вельветовые брюки и кепку из твида. Гурни отметил, что тот производил впечатление знатного охотника, которому для завершения картины не хватало лишь дорогого ружья.

Гурни пересёк широкий участок свежескошенной травы.

– Спасибо, что так быстро согласились встретиться, – сказал он, пожимая руку невысокому мужчине.

– Мой офис находится в городской черте, – ответил Торн, ведя Гурни мимо маленького пруда. – Я подумал, что нам будет удобнее поговорить здесь, чем в городе.

Внешне коттедж напоминал дома, построенные в восемнадцатом веке, но внутри только грубо обработанные деревянные балки и камин из плитняка намекали на это время. Остальная часть комнаты была выполнена в строгом, современном минималистском стиле, с преобладанием стеклянных стен, выходящих к пруду, окружённому осенними травами.

Торн снял куртку и кепку, перебросив их на диван у камина. На нём была идеально сидящая рыжевато-коричневая рубашка. Легкая ветровка так и осталась на Гурни.

– Раньше здесь жили утки, – сказал Торн, махнув рукой в сторону пруда. – Но они уже отправились на юг. А вот эти назойливые гуси остались, моя жена их кормит.

– Присаживайтесь.

Он сел на пластиковую конструкцию, напоминающую стул, Гурни последовал его примеру, примостившись на другом конце геометрического предмета, который, вероятно, служил журнальным столиком.

– Так, мистер Гурни, чем могу помочь? – спросил Торн с безразличным выражением на лице.

По дороге из Уолнат-Кроссинг, которая заняла два часа, Гурни размышлял над формулировкой своих вопросов, но небрежность Торна подтолкнула его к более прямолинейному подходу.

– Почему ваша защита Слэйда оказалась такой неудачной?

Торн улыбнулся туманной адвокатской улыбкой.

– Если вы хотите знать, почему присяжные вынесли обвинительный вердикт, ответ прост – им не понравился Слэйд.

– Это мало о чем говорит.

Торн взглянул на потолок с балками.

– Нас преследовали неблагоприятные обстоятельства.

– Какие именно?

– Зико, чей талант, красота и обаяние были легендарны, никогда не испытывал трудностей. Но присяжные, предвзято настроенные против него, вынесли обвинительный приговор, едва увидев его. Чтобы изменить их решение, потребовались бы убедительные доказательства.…

Его речь прервал звук телефона, который он достал из нагрудного кармана. Выражение его лица изменилось, он набрал короткий ответ с агрессивным блеском в глазах, после чего убрал телефон обратно.

– На чем я остановился?

– Присяжные возненавидели Слэйда с первого взгляда.

– Действительно. Но особая сложность заключалась в том, что главной свидетельницей против Слэйда была жертва убийства. План Лермана, о котором он не оставил сомнений, создал для Слэйда идеальный мотив для убийства. Лерман подъехал к дому Слэйда, когда тот был там один – без алиби. Доказательства были ясными и конкретными, а выступление Страйкер – несомненным.

– Вы не смогли придумать альтернативную версию?

Торн покачал головой.

– Чтобы предложить альтернативу, нужны факты, а их не было. В противном случае, это только усилило бы версию обвинения. К тому же, полиция нашла предметы, использованные при совершении преступления, а присяжные любят кровавые детали. – Торн показал холодную улыбку. – Когда речь заходит о кровавом оружии, трудно превзойти топор.

– Почему не было свидетелей защиты?

– Это дало бы возможность обвинению вызвать свидетелей, ставящих под сомнение добропорядочность Слэйда, и это было бы ужасно.

Гурни кивнул.

– Домик Слэйда – это ведь не его основное место жительства?

– У него есть ферма в округе Датчесс и квартира в городе, где он до убийства проводил большую часть времени.

– Почему он оказался в домике в день убийства?

– Это было накануне Дня благодарения. Он отправился туда утром, чтобы подготовить большой ужин на следующий день.

– Ужин действительно состоялся?

– Состоялся.

– Вы общались с гостями?

– Конечно.

– Как они охарактеризовали эмоциональное состояние Слэйда?

– Спокойным и приятным, но это не помогло нашему делу. Умный прокурор вроде Страйкер мог бы убедить присяжных, что спокойствие Слэйда было лишь фасадом психопата.

Гурни не мог это оспорить. Присяжные ненавидели спокойных убийц.

– Кстати, о Страйкер, вы знаете, почему она вызвала на допрос дочь Лермана, Эдриен, а не её брата, Сонни?

Торн невесело усмехнулся.

– Дочь – это автоматическая симпатия присяжных. Милая и эмоциональная. А Сонни, наоборот, – откровенный проходимец. Он провел два года за решеткой за нападение на полицейского и сейчас на условно-досрочном освобождении. Скользкий, как его отец, и ещё более вспыльчивый.

Гурни откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, в то время как оса, вяло ползая по стеклу, напоминала о холоде. Торн наполовину вытащил телефон из кармана рубашки и многозначительно взглянул на часы.

– У меня есть ещё пара вопросов, – сказал Гурни. – Учитывая ситуацию с вашим клиентом, вы, наверное, рассматривали возможность сделки с прокурором?

– Я рекомендовал это. Но Слэйд отказался. Он заявил, что не собирается признаваться в преступлении, которого не совершал, и не готов лгать. Таким образом, вместо 15–20 лет, которые я мог бы для него выпросить, он теперь может получить 30 лет или даже пожизненное. – Торн улыбнулся. – Принципы. Они могут дорого стоить. – Он сделал паузу. – Так в чем же ваша игра, мистер Гурни?

– Вы имеете в виду, зачем я этим занимаюсь? Эмма Мартин попросила меня найти в деле слабые места, которые можно будет использовать.

Торн хрипло рассмеялся и покачал головой.

– Думаете, я зря трачу время?

– Время, оплаченное по почасовой ставке, никогда не тратится впустую. Но что касается поиска слабых мест в деле… Слабых мест, которые можно было бы использовать для успешной апелляции? Вряд ли. И даже если апелляция приведет к повторному рассмотрению дела, ты все равно останешься с неприятным прошлым Слэйда.

Он снова взглянул на телефон, прежде чем продолжать.

– Позвольте мне рассказать короткую историю о присяжных. Много лет назад, когда я практиковал юриспруденцию в Южной Калифорнии, я столкнулся с громким делом об ограблении и убийстве. На курьера, перевозившего драгоценности, напали в подземной парковке, где у него украли кейс с изумрудами на сумму около трех миллионов. Его ударили по лицу и застрелили парковщика, а группа из трех человек скрылась с добычей. Но, по словам курьера, только двое нападавших были в масках. Курьер без труда узнал водителя, поскольку тот не скрывал своего лица и был тем человеком, который следил за ним на прошлой неделе. Курьер даже предоставил полиции фотографию этого человека, которую сделал на улице. Более того, он узнал номер машины, на которой они скрылись, и она оказалась зарегистрированной на преступника, который, как говорили, занимался торговлей драгоценностями и отмыванием денег. У этого человека не было алиби, а водитель оказался одним из его подручных. Кстати, курьер был отставным полицейским с безупречной репутацией и сильно похож на Тома Хэнкса. Я представлял интересы этого преступника.

Торн сделал паузу, словно проверяя, понимает ли Гурни его слова, прежде чем продолжить.

– Удивительно, но окружной прокурор предложил моему клиенту приемлемую сделку о признании вины. Учитывая нашу уязвимость, я настоятельно рекомендовал ему согласиться. Но он отказался, настаивая, что его подставил деловой соперник по имени Джимми Пескин. Он разрешил мне провести частное расследование, чтобы выяснить правду, и я это сделал.

Торн, казалось, с гордостью продолжал.

– История была связана с сыном курьера, который устроился в престижную юридическую фирму в Лос-Анджелесе. Проблема заключалась в том, что он страдал от зависимости к азартным играм, кокаину и проституткам. Долги на сумму четыреста тысяч долларов заставляли его искать деньги у мафиози, который угрожал опубликовать компромат. Парень обратился к отцу за помощью. Отец-курьер, связался с конкурентом, известным своей готовностью к сделкам. Идея похищения драгоценностей, с последующим разделом прибыли пополам, исходила от курьера, который обратился к Пескину, и даже посоветовал сломать себе нос, дабы отвлечь подозрения от себя. Сначала Пескин хотел 70 %, но согласился на 50 % при условии, что курьер даст показания против моего клиента, предоставив фальшивые документы, номер машины и нелепые рассказы о том, что водитель за ним следил. Мы не могли доказать ничего из этого, так как вся информация была из вторых рук и основана на слухах, но она выглядела довольно правдоподобно.

Торн бросил быстрый взгляд на Гурни.

– Как вы думаете, как сработала наша альтернативная версия?

Гурни пожал плечами.

– Это зависит от того, насколько убедительно вы ее представили и насколько искусно прокурор ее опроверг.

Торн холодно усмехнулся.

– Наша защита включала всю возможную информацию о Пескине, чтобы создать классический пример разумного сомнения. На самом деле, судебные репортёры и наблюдатели отметили, что наша версия смотрелась намного более убедительно, чем версия обвинения. Это был капкан, замаскированный от посторонних глаз, по сути – обвинительный акт против Джимми Пескина.

Гурни предвкушал дальнейшее развитие событий.

– Но…?

– Но, к сожалению, присяжные признали моего клиента виновным по всем пунктам обвинения – в вооруженном ограблении, в убийстве при совершении тяжкого преступления, из-за которого погиб парковщик, и в еще полудюжине абсурдных обвинений. Знаете почему? Всё просто. Даже лучшая защита не имеет значения, если присяжные ненавидят вашего клиента.

– Вы уверены, что они вынесли ошибочный вердикт?

– После того как мой клиент попал за решетку, он организовал убийство Джимми Пескина. Расплата за подставу.

После минуты молчания, когда Торн, кажется, наслаждался напряжением, он поднял руки, словно говоря: «Закончили?»

– И последний вопрос, есть ли у вас какие-нибудь важные наблюдения по Зико Слэйду?

Торн глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– У меня никогда не было невиновного клиента с таким количеством улик против него. С другой стороны, у меня никогда не было виновного клиента, который казался бы таким открытым. Например, его подписанное соглашение о невиновности, позволяющее нам вести этот разговор. Оно совсем не ограничивает меня в том, чем я могу делиться с вами.

– То есть факты указывают на его вину, а его поведение – на невиновность?

– Невиновен или бредит. Он абсолютно равнодушен. Когда я недавно навестил его в этой ужасной тюрьме, он шутил о моем галстуке. – Торн еще раз проверил телефон, затем поднялся со стула с заметным воодушевлением, как будто ему нравилось казаться занятым. – Удачи в поисках этих неуловимых слабых мест.

Он направился к двери, но остановился и обернулся к Гурни с холодным блеском в глазах.

– Дайте знать, если найдете голову Лермана в одном из них.