Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 122 (всего у книги 201 страниц)

– Вечером тоже дождь шел, нет? Вы просто не помните.

– Все я помню. Я еще тогда подумала, как хорошо, что сказала маме не приходить в такую погоду.

– Так районы-то наверняка разные!

– Я живу рядом с Вансимни. Не знаю, где вы там были, раз не в офисе, но только если погода была другая, то насколько она может быть в принципе другой?

Юнги молчал.

– Дождь шел днем, и вы хорошо помните, что было тяжело из-за дождя, потому что были не в офисе, а где-то на улице, разве не так? Я хочу сказать, что вы дали ложное алиби, и в нем есть во-от такая вот дыра! А что? Когда дождь шел, вы совершали преступление, а потом пошли к метро, будто вас вызвали организаторы. Тогда дождь и закончился, а у вас в памяти смешалось, что вам было тяжело, хотя это было в более раннее время. Вот оно! То есть вы заявили, что были в офисе, а сами в это время совершали преступление – вот что я хочу сказать! А полиция чем вообще занимается? Такое элементарное алиби не может проверить.

– А что тут спрашивать! Наверняка совершал преступление! А потом притворился, будто тоже попался на эту удочку с эсэмэской! – С покрасневшим лицом Сухо излил обиду, которая накопилась у него в связи с тем, что подозревали его.

Юнги тоже не стал молчать:

– Да нет же! Ну, может, немного перепутал что-то! Но если даже я приврал, это же не доказательство того, что я кого-то убил! Это вообще ничто по сравнению с – вон – господином Ан Сухо, у которого волос нашли! К тому же по видео разве не понятно, что я не преступник? Я же ее первый обнаружил и испугался больше всех!

Больше тянуть было нельзя. Сиён тихо подняла руку. Тут же четырнадцать глаз устремились на нее. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет, но Сиён сглотнула и четко проговорила:

– У меня тоже есть что сказать. Вы же нам велели вспомнить манеру речи преступника, да? Я вспомнила. Ни на кого конкретного точно указать не могу, зато вроде, знаю кто не он.

– И кто не он? – Думая, что мнения расходятся, Минчжу смотрела неодобрительно.

– Господин Ан Сухо.

Все изумленно ахнули.

– То есть он не просто не самый подозрительный, а это вообще не он? – спросил Юнги, а Сиён закивала. Юнги собирался что-то сказать, но не стал и только смотрел по очереди то на Сиён, то на Минчжу. И вдруг, хихикнув, сказал: – Вы тут чем занимаетесь, а? Он красавчик, вот вы его и защищаете, а? Женщины!

– А больше ни о чем подумать не можете, что ли? – тут же ответила Минчжу.

Сиён, кусая губы, пояснила:

– Дело в том, что манера говорить у преступника совсем другая, чем у господина Ан Сухо. Преступник находится, по всей видимости, в числе остальных мужчин. Просто я слышала очень похожую манеру.

– А чью? – спросил Кичжун.

– А чью – не знаю.

– Тогда, если послушать мужчин по очереди, вы могли бы узнать его?

– Нет. Я слушала, думала, может, в такой естественной беседе, как сейчас, вычленю его, но не получилось. А если заставить говорить, то он ведь может постараться и воспроизвести какую-то иную манеру.

– Ладно. То есть вы хотите сказать, что господин Ан Сухо категорически не может быть преступником?

– Да, он единственный, у кого совершенно иная манера.

– Вот видите! Женщины обе говорят, что это не я. Значит, ответ однозначный! Пэк Юнги! Это он преступник! – закричал Сухо. Юнги тоже не стал сдерживаться, вскочил. Атмосфера накалялась, и вступил Кичжун:

– Госпожа Ким Минчжу, госпожа Хан Сиён, вы обе сообщили важные сведения. А теперь, исходя из ситуации, похоже, пришло время следующего задания по нашей программе. В нем будет участвовать также и сержант Чин, так что не беспокойтесь. Ведь он все равно заменял господина Хван Чонсопа на предыдущих заданиях, и мы решили считать его таким же подозреваемым.

– Этим заданием думаете, как контрольным выстрелом, меня разоблачить? – Сухо аж зашелся от переполняющих его эмоций.

– Нет, изначально планировал, что когда-то это произойдет.

Тут встрял Мёну:

– Послушайте, а какой смысл сейчас этим заниматься? Уж тогда надо делать это с вызывающим наибольшие подозрения господином Ан Сухо или, наоборот, со всеми, кроме него. Это даст больше доказательств. Я не прав?

Взгляд Мёну, сидевшего с вытянутыми ногами и с руками в замке, казался Сиён отвратным. Увидев этот взгляд, она внутренне напряглась и сжала кулаки. Мёну не понравился ей с первого взгляда. Походка, ноги будто еле волочит, манера говорить – Сиён не нравилось все, но особенно его какие-то осоловелые глаза. Говорят же, что глаза – это зеркало души.

Людей с мутными глазами Сиён избегала в первую очередь. Жизненный опыт ей подсказывал, что у таких людей не все хорошо с прошлым.

– Проблема в том, что вы нацелились исключительно на господина Ан Сухо. В этом смысла нет. Так что послушайте внимательно. Содержание задания несколько запутанное. – Голос Кичжуна стал громче. Теперь он уже шел вперед, не учитывая реакции участников. Ему казалось, что он подобен лошади на ипподроме. То ли оттого, что времени оставалось все меньше, то ли оттого, что казалось, будто арест преступника стал ближе, и это ослепляло.

– Нынешнее задание касается того, почему погиб человек. Следствие ведется в русле того, что убийство совершено знакомым. У одного мужчины есть дочь. Он, его друг и старший брат, и они все трое друзья. Из них одного убили. Друг и брат договорились встретиться у мужчины дома. Его дочь, находясь дома, заодно приготовила им еду. Так вкусно поели, так хорошо провели время, но это случилось. Кто из троих был убит?

Повисла тишина. Недоумевая по поводу того, что творит Кичжун, все прокручивали в голове задание.

– То есть мы должны угадать не того, кто убил, а того, кого убили? – не без разочарования спросил Юнги. Кичжун кивнул.

– Так чтобы понять, кого убили, надо же сначала разобраться, кто это сделал, правда же?

Атмосфера была разобщенная. Все только поглядывали друг на друга, никто активно не выступал, как было прежде.

– К тому же в этот раз немного меняются условия. Нет предсказателя. Зато есть правильный ответ.

– Что? Есть правильный ответ?!

Больше, чем отсутствие предсказателя, участников удивило наличие правильного ответа.

– А почему он есть? – спросил Чунсон.

– Во-первых, это задание изначально так задумано. Во-вторых, ситуация изменилась.

– А если нет предсказателя, то как же награда? Ее получит тот, кто угадал правильный ответ?

– Да, верно. Награду получат все угадавшие. 5 000 000 вон каждому.

Участники были сбиты с толку. Изначально введение такого пункта, как предсказатель, было нацелено на провокацию конфликта. Сталкиваются амбиции, накапливаются эмоции, проявляется сущность человека. На конфликты и эмоции Кичжун уже насмотрелся. Это задание имело цель выявить совсем другую сторону преступника.

То, что за правильный ответ полагается увеличенная сумма, пять миллионов вон, постепенно разожгло в участниках, пару минут назад выражавших недовольство, желание получить деньги.

– А если я угадаю, мне тоже дадут пять миллионов? – спросил Сокку, запинаясь. Его лицо выражало, что как полицейскому ему неловко участвовать в разгадывании, но при этом несколько обидно. Ведь он тут по работе, к тому же уже даже записан в подозреваемые.

– Конечно.

Кивнув головой в знак того, что это само собой разумеется, Кичжун отошел к первой камере, в угол, и сел на пол. Показал, что теперь будет просто наблюдать. По его указанию охранники покинули зал проведения эксперимента. Входная дверь открылась, но в этот раз никто не проявил к этому интереса. К тому же все уже знали, что воспользоваться этим времени не хватит.

Кичжун почувствовал, как учащается его сердцебиение. Он скользил взглядом по участникам. Если они не будут слушаться, то все станет намного сложнее. Он уже почти достиг цели. Почти…

– А мы вообще зачем сейчас этим занимаемся? Что значит вот это задание, не можете пояснить? – спросил Мёну. Кичжун наклонил голову и стал демонстрировать сомнение, а Мёну спешно добавил: – Это последнее задание. Если нам пояснить, мы тоже поактивнее захотим участвовать.

– Да, пожалуй, могу пояснить. Это задание имеет скрытый замысел. Оно задумано с целью посмотреть на реакцию преступника и выявить кое-что в процессе ваших обсуждений. Что говорится или не говорится, на что кто реагирует и как, на что не реагирует… Тем самым важен не ответ, а процесс обсуждения.

– Ну, это высший пилотаж. Прям игра в мафию! – с издевкой сказал Юнги, потряхивая головой, и захлопал в ладоши.

– Так, а почему все-таки на этот раз есть правильный ответ? – спросил Мёну.

– Потому что цели у задания другие.

– А может, вам тогда не стоило раскрывать цели задания? Преступник теперь будет следить за своими словами.

– Как я уже сказал, цели задания другие, поэтому это не имеет значения.

И снова повисло молчание. Достаточно было посмотреть на лица, чтобы понять: теперь уже никто не хочет никаких игр, но более того – никто даже и не думает подчиниться. Кичжун почувствовал обеспокоенность. Его измотанное тело, казалось, вот-вот рухнет. Организм посылал сигналы. По лбу лил холодный пот, и мучила страшная жажда.

– А нельзя отказаться? Не хочется расходовать силы на такое бессмысленное занятие, – сказал Мёну.

– Вообще-то нет…

– Осталось три дня. Мы выдержали неделю, поэтому нам нет необходимости выплачивать неустойку, и мы должны получить полагающиеся нам деньги. Если это не будет соблюдено, то и неустойку вы должны будете заплатить, да еще от нас шестерых будет иск.

Когда Мёну закончил говорить, другие тоже стали выражать нежелание участвовать. Это была иная реакция отказа, нежели до сих пор. Оставалось не так много времени находиться взаперти, и то, что была обнаружена прореха в безопасности, играло против Кичжуна.

– Я больше не хочу этим заниматься. Известно, что преступник один из двух: или Ан Сухо, или Пэк Юнги. Смысл сейчас решать какие-то задачки? Я ужасно устала, – выкрикнула Минчжу. Сухо и Юнги вспыхнули, но тоже выразили нежелание играть.

Чунсон встал и широко расставил руки:

– Все, давайте на этом закончим. До сих пор мы готовы были сотрудничать, делали все, что надо – хватит. Собрали нормальных людей и чем занимаетесь, это вообще что?

– И я о том же! Мне вообще уже все равно, кто преступник! – Юнги выразил согласие с Чунсоном. Лицо Кичжуна окаменело. Давила мысль, что все может лопнуть, как мыльный пузырь.

– Но так нельзя…

Чунсон встал в позу военачальника с мечом наперевес и картинно поднял кулак:

– Что нельзя? Давайте перестанем прогибаться! Осталось всего два дня, и конец!

– Вот именно. Если по окончании недели мы отсюда не выйдем, наши родственники тоже этого просто так не оставят. Если боимся убийцу, можем просто находиться все вместе в лаунже. Все, хватит подчиняться.

Так по очереди все присутствующие, кроме Сокку, вставали с места и выражали протест Кичжуну. Сокку в замешательстве привстал и вопросительно посмотрел на Кичжуна, мол, что делать. Все участники ждали, что Кичжун сдастся. А он сказал всем сесть. Участники отказались. Торжествовала победа большинства. Больше никто не слушал Кичжуна. Его перебивали и разговаривали друг с другом. Казалось, все уже неважно: ни недоверие по отношению друг к другу, ни взаимная неприязнь, ни страх.

Кичжун еще раз в приказном тоне сказал всем сесть. Даже пустил в ход аргумент, что если его послушаются, то он скоро всех отпустит. Но Сухо предположил, что, возможно, это послужит критерием, по которому кого-то назовут преступником, и участники отказались еще более категорично.

Кичжун подумал, что вот так могут пойти насмарку его десятилетние труды, и ощутил головокружение. Нет, нельзя, чтобы все закончилось таким образом.

Он сунул руку за пазуху. На случай необходимой обороны у него под одеждой были подтяжки с кобурой. Сейчас он особо ощутил, как они давят.

Когда Кичжун вытащил пистолет, люди закричали.

Бах! – раздался грохот. Выпустив холостой в потолок, Кичжун держал на мушке участников, в то время как в барабане уже был патрон.

С криками все участники подняли руки.

Испуганный Сокку рефлекторно вытащил пистолет и навел его на Кичжуна.

– Уважаемый коллега, вы что делаете?

Сцена выглядела более чем странно: Кичжун направил пистолет на участников, а Сокку – на Кичжуна.

Минчжу, обращаясь к Сокку, тихонько, почти шепотом, сказала:

– Вам тоже надо сначала выпустить предупредительный холостой.

– Ай-яй-яй, – пробормотал Сокку и, выпустив его в потолок, снова направил оружие на Кичжуна.

Участники, затаив дыхание, наблюдали за ними двоими.

Кичжун начал говорить:

– Итак, с этого момента начинается обсуждение озвученного задания. Отгадавшие правильный ответ получат по пять миллионов вон. На это дается один час. Время пошло…

Испуганные и растерянные, участники не реагировали.

Кичжун добавил:

– Если только будете активно участвовать в задании, стрелять не придется, можете не волноваться.

В жизни многое приходилось переживать, но такое странное настроение охватило присутствующих впервые. Было очевидно, что Хон Кичжун не в себе. Как они сразу не догадались, что не может быть нормальным человек, пришедший сюда вот так, нарушив закон. И понятно, что он не отпустит их, не получив то, что хочет.

– Х-х-хорошо. Да-давайте. Начнем. – Чунсон первым поджал хвост. Он опустил руки и сел на диван.

Участники тоже опустили руки и переглянулись. Ситуация такая, что надо разгадывать задачу под прицелом пистолета, который в любой момент может проделать в тебе дырку.

Сокку, колеблясь, все же убрал пистолет обратно в кобуру и сел на диван. Его взгляд выражал вопрос: «Вы же на самом деле не выстрелили бы, правда?» А Кичжун пистолет опускать не стал.

– Т-так. З-знакомый совершил, говорите. – У Юнги дрожали руки, а его вопрос означал начало обсуждения.

Участники переглядывались, посматривали на Кичжуна, но постепенно включились в обсуждение подрагивающими голосами.

– Судя по тому, что мы услышали, они все друг друга знают. И преступник, и жертва. И все находятся в доме.

– Если сначала определим, кто убит, то и убийцу выбрать сможем.

– Если не знать, кто преступник, как можно понять, кого убили.

Разговор переливался из пустого в порожнее. Озабоченная сложным вопросом, Минчжу обратилась к Сиён, которая сидела на той же стороне дивана:

– Уважаемая, а если мы вот так просто сидим, это же не значит, что к нам привяжутся?

– Просто я не знаю, что говорить. По сути, задача такая же. Зацепок нет, вероятностей разных много. Представления не имею, как это можно разгадать. Разве что просто рандомно назвать.

Минчжу повернула голову и сказала:

– Ой, у меня сейчас прямо дежавю было. Прежде господин Хван Чонсоп тоже говорил, что так играть нельзя. Точнее, это же был господин сержант Чин. Но он сказал это совсем так, как сказал бы господин Хван Чонсоп, так что я даже не подумала, что это может быть другой человек.

– Я очень тщательно подготовился, – ответил Сокку, пытаясь подстроиться под Кичжуна. Тот по-прежнему держал пистолет. Участники вели обсуждение, не забывая поглядывать на Кичжуна.

Мёну поинтересовался:

– А зачем вы тогда это сказали? Наверняка знали цель задания, а подсказка могла оказаться полезной для участников.

– Слушайте, я изо всех сил старался говорить как господин Хван Чонсоп. Цели задания я не знал и сейчас по-прежнему не знаю. Или вы меня снова подозреваете, как вчера?

Видимо, вчерашние подозрения так задели Сокку, что он ответил, словно защищаясь, а Мёну замотал головой:

– Да не, я не про то. Я к тому, что не могли бы вы нам какую-нибудь подсказку дать?

Сокку, немного пораздумав, сказал:

– Я ничего не знаю касательно эксперимента. Прошу прощения…

– Господин сержант, вам не за что извиняться. Что ж, тогда остается как до этого – обсуждать да решать, – покачал головой Мёну.

– Давайте уже решать. Ни секунды больше не хочу здесь оставаться! – сказал Чунсон как отрезал.

Юнги поднял руку:

– Так-так. Есть мужчина, есть его друг и его брат. Один из троих убит. И мы обсуждаем, кто преступник. То есть один вообще не при делах. Что, если сначала сосредоточиться на определении того, кто не имеет отношения к делу?

– Поскольку они знакомы друг с другом, тут замешана неприязнь, – сказал Чунсон.

– Нет, необязательно. Без всякой неприязни убийство могло случиться спонтанно, – возразил Сухо.

Минчжу переспросила:

– А разве при хороших отношениях бывает такое, что вдруг в один день раз – и убить?

– Сказали, что у мужчины есть дочь. Это может быть связано с дочерью. Например, отношения были неплохие, но кто-то стал приставать к дочери, что-то не так сказал, и произошла вспышка агрессии. Такая вероятность есть, я считаю, – сказал Юнги.

– То есть, типа, поссорились из-за дочери? – спросила Минчжу тоном, указывающим на то, что эта гипотеза заслуживает внимания.

– Ну да! – Юнги активно закивал. Участники постепенно вливались в обсуждение.

Чунсон поднялся со своего места и изрек:

– Мне кажется, нельзя упускать из виду тот факт, что происшествие произошло дома у мужчины. Думается, не так часто случается, чтобы люди убивали друг друга в чужом доме.

– Тогда мужчина или убийца, или жертва – одно из двух.

– Когда на него дочь смотрит, вряд ли он станет убивать, скорее это его убили.

– Таким образом, условимся, что мужчину убили. Тогда кто его убил? – Мёну попытался резюмировать, но Чунсон высказал иное мнение:

– Что тут думать? Это не тот случай, когда надо прийти к общему решению. Пообсуждали, а дальше каждый решает сам.

Нельзя сказать, что это было неверно, но этого хватило, чтобы задеть участников.

– А что вы предлагаете? Какой еще способ? В этот раз же есть правильный ответ.

– Можно просто провести дискуссию, как и прежде. Я предлагаю не стремиться к единому решению. – Чунсон сказал это с неким раздражением. Тон был все такой же уверенный, как раньше, но с тех пор, как его связывали, гораздо менее настойчивый.

Юнги резко поднял руку:

– Тогда я сначала выскажусь. Я согласен с господином Со Мёну. Мне тоже кажется, что убили мужчину. И думаю, что убил старший брат. Из-за чего-то они поссорились, и хотя он брат, он же мог разозлиться настолько, чтобы убить. У мужчин же есть своя такая гордость, кто выше. Вот в гневе и могло дойти до убийства.

Сухо возразил:

– Конечно, брат мог быть недоволен. Но то, что он старше, не означает, что он обладает большей физической силой или большей жестокостью. Может быть, старший начал выказывать недовольство, но вполне возможно, что он даже боится младшего. А, кстати, ничего не сказано о том, как было совершено убийство? – Сказав это, Сухо обратился к Кичжуну: – Вы специально не сказали, как было совершено убийство, или пропустили?

– Все верно. В задании это не должно упоминаться, – ответил Кичжун.

Сухо возмутился:

– Нет, ну и как мы должны это разгадать?

Сиён заметила:

– Там их не двое было, а несколько человек. Если только это не соучастники, то получается, что другие не имели возможности помешать убийству. А значит, невозможен такой способ, как удушение или избиение. Скорее всего, за раз было все кончено. Не похоже ли это на нанесение смертельного ранения каким-то колюще-режущим орудием типа ножа?

Замолчав, все посмотрели на Сиён. Это было весьма логично. Это не просто рассуждение. Похоже, прощупывалась тропинка к правильному ответу. Люди начали кивать в знак согласия.

Какое-то время никто не высказывался, участники просто смотрели друг на друга. Неловкое молчание прервал Мёну:

– Хорошо. Колюще-режущее. Если они так приятно проводили время за столом, мне не кажется, что это было запланированное убийство. Иначе, наверное, это было бы сделано тогда, когда они были вдвоем.

– О! Или, наоборот, ради анонимности – тогда, когда собрались несколько человек. Нет ли тут связи с делом Ли Пёнчжу – «коллективным убийством в масках»? И с нами тоже… – Минчжу хлопнула в ладоши, будто обнаружила что-то удивительное.

Юнги раздраженно возразил:

– Да нет же! Анонимность – может быть, но тут совсем другая ситуация. Наоборот, внаглую совершил преступление перед свидетелями. Что-то странное!

Сидевший с недовольным видом Сухо подбородком указал в сторону Юнги:

– Вообще-то я с ним согласен. Какой идиот будет совершать убийство на глазах свидетелей. Но то, что остальные двое – соучастники, как-то еще более странно.

– Так, хорошо. В итоге незапланированное. Тогда состояние аффекта? Видимо, надо рассуждать в этом направлении? – Минчжу сделала уступительный жест и вдруг резко повернулась к молчавшему до сих пор Сокку: – Господин полицейский, как вам кажется? На ваш профессиональный взгляд, это резонно?

Сокку, который сидел, откинувшись на спинку дивана, был поднят устремившимися на него взглядами.

– Да, очень даже резонно. Мне кажется, единственный возможный вариант, что убийство было совершено в состоянии аффекта и преступником единолично.

– О, да тут точно есть правильный ответ, – высказался саркастично Юнги, а Мёну высказал свое мнение:

– А мне кажется, убил брат. Не знаю, насколько он старше, но я насмотрелся, как старшие творят всякие мерзости и непотребства.

– А, точно. Я тоже, – поддержал Сухо. А Сокку затряс головой:

– Не все так просто. Надо бы знать, какие между ними отношения.

Выслушав Сокку, Мёну высказал мнение:

– Сколько таких случаев, когда отношения с виду хорошие, а на самом деле – гнилые насквозь. Неизвестно, как было у них. Могли прорваться эмоции, которые долго сдерживали. Прямо злит, что, не зная дополнительную информацию, проводить какие-то аналогии здесь, похоже, просто невозможно. – Мёну бросил взгляд на Кичжуна, но сдержался, чтобы не спросить, зачем вообще давать такие задания.

– Могло быть и так, что отношения хорошие, но в тот день вдруг были задеты чувства. А что? Когда выпивают, так запросто. По ошибке затеваются конфликты. – Сухо говорил как профессор на лекции.

Чунсон кивнул и начал подводить итоги:

– Ага. Итак, могут ли быть какие-либо еще причины возникновения конфликта? Внезапно возникшая неприязнь, подавляемая на протяжении долгого времени неприязнь, недопонимание? Месть? Пожалуй, все?

Сокку с сосредоточенным видом ответил:

– Мог убить, если это было выгодно.

– О! Выгода! – Чунсон отреагировал с интересом, и тут раздался осторожный голосок Сиён:

– Мне почему-то кажется, что убили хозяина дома. Какой дурак будет убивать у себя дома?

Участники прокручивали у себя в голове все прозвучавшее до сих пор. Минчжу, подперев рукой подбородок, кивала.

– Я выскажу немного иное мнение. Мне кажется, могли убить и дочь.

На слова Сокку все отреагировали с недоумением, мол, это идет вразрез с услышанным. Минчжу откинулась на диване и, скрестив руки на груди, усмехнулась.

– В чем дело? Сказали же, убит один из трех. Два раза слышали и все мало?

– Так не сказали, кто именно эти трое. Дочь была упомянута отдельно, и она запросто может быть как подозреваемой, так и жертвой.

– Ой, а можно еще раз прослушать задание? – спросил Юнги. Когда поступил ответ, что вообще-то задание озвучивается дважды, но его повторят, Сухо разочарованно посмотрел на Юнги, мол, «А ты не знал?».

– Теперь, когда сказали, какова цель задания, специально задает дурацкие вопросы, чтобы быть вне подозрений. – Сухо нужен был кто-то, на кого можно было напирать, и теперь он сидел с довольной улыбкой.

Сокку не выдержал и возразил:

– Слушайте, возможны любые варианты. Дочь же тоже не просто так упомянули.

– Что ж, вполне обоснованно.

Чунсон встал на сторону Сокку. На этот раз Сиён подвела итоги:

– Я полагаю, что дочь фигурирует в качестве причины, по которой произошло убийство. Колюще-режущее орудие – это, вероятно, нож, который находился в доме у мужчины. А поскольку дураков, убивающих у себя дома, нет, значит, этот мужчина, то есть отец дочери, и был убит. Соответственно, убийца или друг, или брат – одно из двух. Ответ кроется здесь.

Слушая Сиён, Сокку, вздохнув с раздражением, сказал:

– А мне кажется странным, почему вы не рассматриваете гипотезу, что была убита дочь. Я за тот вариант, что убита она.

– А зачем убивать дочь? – Минчжу спросила с искренним желанием услышать ответ.

– Это же очевидно. Наверняка в мужчине что-то накопилось. А она стала жертвенным агнцем.

– А по поводу того, кто убил, вы тоже в тупике?

– Нет же. Вопрос в том, кого убили. Кто убил – неважно.

– А, точно!

Затем какое-то время участники туда-сюда гоняли разные мнения. Уже даже дошли до варианта, что раз хозяину не с руки убивать, значит, мужчину надо исключить, и, соответственно, это могли быть разборки между братом и другом. В общем, спор становился все напряженнее.

К моменту истечения данного времени участники не смогли прийти к единой позиции и разделились на четыре группы. «Жертва – мужчина» – считали Сиён и Юнги. За брата – Сухо. За друга – Чунсон, Мёну и Минчжу. За дочь – Сокку.

Как только все определились с выбором, Чунсон спросил у Кичжуна:

– И каков же ответ?

Кичжун опустил пистолет и вложил его в кобуру. На его лице блуждала загадочная улыбка. И участники понимали, что она означает.

«Поймал».

– Прежде чем сообщить правильный ответ, я должен сказать кое-что, о чем до этого забыл. В показаниях господина Ан Сухо относительно алиби содержались ложные сведения. Его девушка предоставила ложное свидетельство. На самом деле одиннадцатого числа он сказал, что ему нужно выйти, и куда-то выходил. Куда же вы ходили?

Вмиг Сухо побледнел.

– Д-да. Д-действительно, я соврал. П-просто со мной связалась бывшая девушка, и я пошел встретиться с ней. Боялся, чтобы не узнала моя нынешняя девушка, поэтому сказал неправду.

– На двух стульях сидим? – Минчжу подмигнула ему.

– Вовсе нет, просто мне надо было ей кое-что вернуть. А в ситуации, когда я своей девушке устроил выговор за встречу с Хван Чонсопом, не мог признаться в этом.

– По-любому ему верить нельзя. Весь заврался! – Юнги тыкал пальцем в сторону Сухо.

– Но это совсем не значит, что я убийца. Вон, Пэк Юнги тоже что-то там наврал, тогда уж?

– Но против тебя улики есть!

– Да я ничего не знаю про этот волос! Действительно, про одиннадцатое я соврал, а как же семнадцатое? Алиби на семнадцатое подтвердилось. Что ж тогда получается, что одиннадцатого я преступник, а семнадцатого – кто-то другой? – Сухо словно палил из пулемета и вдруг изменился в лице, словно ему пришло в голову что-то очень важное. – Постойте-ка. Задание закончилось, и вы обратились ко мне. Это что, вы меня считаете преступником?! Потому что я угадал? Или я один не угадал?

Лицо Сухо было белым, как у восковой куклы, а губы дрожали. Не ответив, Кичжун достал мобильный телефон и дал какие-то указания. Буквально через несколько секунд двери раскрылись, и вошли трое охранников. Они встали перед Сухо, у которого тряслись ноги.

Кинчжун сказал:

– Ан Сухо, вы задержаны за убийство и покушение на убийство. Правило Миранды[186]186
  Юридическое требование, которое обязывает уведомить задерживаемого о его правах при задержании.


[Закрыть] будет зачитано вам полицией.

По знаку охранники схватили Сухо за руки и ноги и подняли в воздух. Он сопротивлялся как сумасшедший.

– Это не я! Правда не я! Дрянь, отпусти! Я как снял перчатки, больше их и не надел ни разу! Это подстава!

Его дергания производили жалкое впечатление. Все наблюдали за этим с потрясенными лицами. До этого были сомнения, неужели это Сухо, а когда его однозначно определили преступником, это оказалось шоком.

– Видимо, уважаемый угадал ответ… – сам того не заметив, пробормотал Юнги. При всей враждебности к этому человеку, стоило прозвучать сообщению, что это действительно он, Юнги испытал смешанные чувства.

Когда охранники проносили Сухо через входную дверь, он вцепился в нее. Учитывая его высокий рост и крепкое телосложение, охранникам пришлось приложить некоторые усилия, но не более. И вот уже голос Сухо исчез за дверью.

Когда дверь закрылась, зал для эксперимента накрыла тишина. Все лишь смотрели на дверь, за которой исчез Сухо.

И вдруг Юнги, смотря на Кичжуна с недоумением, спросил:

– Это разве не преступник, которого вы так хотели поймать? У вас лицо что-то…

И действительно, Кичжун смотрел не на дверь, а наблюдал за присутствующими. Создавалось странное чувство, что это еще не все, а лишь часть продолжающегося действа.

– Преступник же теперь пойман? Все же закончилось? – Голос Сиён был исполнен нетерпения. Ей уже не казалось важным собственное заявление о том, что Ан Сухо не может быть преступником, исходя из его манеры говорить. Было все равно, кто преступник, а кто невиновен, лишь бы хоть кого-то поймали и можно было отсюда выйти.

Кичжун молча осмотрелся, прошел к дивану и сел. Сложив руки в замок, он подпер ими подбородок. Видимо, подбирал слова. Не понимая, что он делает, участники хмурились и переглядывались друг с другом.

– Господин Ан Сухо – не преступник.

У участников все запрыгало в глазах.

Он тоже не понимал, что происходит, и ничего не говорил. Скоро на смену пришла легкая тревога. «Что он говорит?» – доносилось до него недоумение участников.

– Вы же задержали его, сказав, что он преступник, – сказал он. Взгляд Кичжуна тут же сосредоточился на нем.

– Господин Ан Сухо назвал правильный ответ? – спросила Сиён. У нее дрожал подбородок.

– Нет, ответ господина Ан Сухо не был правильным. К тому же притом что, как я сказал, правильный ответ существует, угадан он или нет, не является важным.

– А что вы делаете? Если он не преступник, зачем его задерживать? – стала выяснять Минчжу.

Ответ Кичжуна чуть не довел участников до обморока.

– Ан Сухо был назван преступником и задержан с целью посмотреть на вашу реакцию. Точнее выражаясь, чтобы посмотреть на реакцию «злодея», все еще находящегося здесь.

– Вы хотите сказать, что он еще здесь?

– А задержали невиновного?

С округлившимися от удивления глазами присутствующие обменивались репликами.

– Господину Ан Сухо была разъяснена ситуация, и он был отпущен домой.

– Правда?

– А что вообще происходит? Что за ситуация, я спрашиваю!

Зависть и гнев, смятение, спутанные чувства – участники выглядели так, будто совсем сбились с пути.

– Так и что же в итоге? – спросил он.

Кичжун снова посмотрел на него. Он поднялся с места. Медленно-медленно направляясь в его сторону, Кичжун сказал:

– Волос в комнате господина Ан Сухо был подложен охранниками по моему указанию.

На этот раз никто не издавал изумленных возгласов. Кичжун смотрел прямо на него. И в этот момент он понял.

Хон Кичжун знает, что я преступник.

– Коллега, что за…

– Результаты профайлинга, зыбкость алиби, наиболее позднее появление из комнаты после истории с вентиляцией, манера движения на записи и… последнее – ноль баллов, набранных в ходе решения задач. Всем критериям соответствует единственный человек – ты, сержант Чин Сокку.