Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 201 страниц)

40

Ровно к восьми утра Гурни подъехал к парковке у закусочной Дика и Деллы. Он втиснулся между отполированным маслкаром Хардвика и пикапом с бамперной наклейкой «SOCIALISTS SUCK». Хардвик сидел у окна, излучая дозированную враждебность.

В старой забегаловке толпились старые лица. Хардвик – чёрная кожа куртки, жёсткие черты, глаза-маламуты – выглядел чужеродно среди, похоже, престарелых фермеров и их жён во фланели. Когда Гурни сел, Хардвик всё ещё сверлил взглядом окно – две мухи на стекле упорно шевелили лапками.

Он произнёс, не поворачиваясь:

– Ненавижу этих тварей.

– Моя мать уверяла, что они разносят болезни. Тебя что бесит?

Голос Хардвика стал ледяным:

– Как они поступают с трупами. Откладывают яйца в глаза. А из них потом вылупляются личинки.

Гурни промолчал.

Через мгновение Хардвик оторвался от окна, прочистил горло, будто рычащий пес:

– Отец был яростным алкашом. Терроризировал всех. В шестнадцать я сломал ему челюсть. Потом почти не общались. Через год мать развелась. Когда я уже служил в полиции штата, позвонил его домовладелец. Четыре дня как труп, в ванной, лето. Черви – в работе. – Он резко мотнул головой, будто отгоняя образ, и поманил официантку, что как раз несла вафли соседям.

Та подошла – румяная улыбка «фермерской девчонки»:

– Чем угостить вас в это чудесное утро, джентльмены?

– Мухобойкой, – сказал Хардвик.

– Простите?

Он указал на окно.

– Не уверена, что у нас есть мухобойки… Они вам не помешают. Они просто пытаются выбраться. – Её смутила сама тема.

Хардвик глянул пристально:

– У вас особые чувства к мухам?

– Подумайте, что у меня странная семья.

– Поверю, – сухо ответил он.

Она наклонилась, сбавив голос:

– Брат держал их как питомцев. Отцу это мозги выжигало.

Хардвик без выражения посмотрел на неё.

– Мисс! – позвал кто-то через два столика, и она ускользнула.

– Отцы и дети, – пробормотал Гурни. – Тема постоянно возвращается. Каждый раз, когда я пытаюсь её отмахнуть – она тут как тут.

– Что за чушь?

– Думаю о Ленни и Сонни Лерманах. О Зико Слэйде и его юном прихлебателе, для которого он – «отец», а родного тот ненавидит так, что имени не выговорит. Вчера я поехал на Блэкмор за интервью и случайно наткнулся на семейную перепалку – ровно между отцом и сыном.

Он осёкся – мысли сделали круг к собственной отцовской несостоятельности и смерти четырёхлетнего Дэнни, терзающей его больше двух десятилетий.

Хардвик всмотрелся:

– «Отцы и сыновья» – это теперь твоя тема?

– Она лезет в глаза.

– Любая фигня напомнит другую фигню, если захочешь. Факты – вот что важно. Темы – пустое.

Гурни понимал ловушку: выбрать «сквозную идею», затем подтягивать под неё выборочные факты. Так строят любой безумный конспирологический «нарратив». Время сменить пластинку.

– Вчера ты назвал работу полиции по Блэкмору «трэшом с ножами». Давай подробности.

– Это трэш, где каждый – с ножом и своей повесткой.

– Я слушаю.

Прежде чем он начал, вернулась официантка. Хардвик, едва глянув в меню, заказал четыре яйца, двойную порцию сосисок, картофельные оладьи и кофе. Гурни – вестерн-омлет, тосты, кофе. Она умчалась, и Хардвик продолжил:

– Источник – мой контакт в местной полиции. Объективность – под вопросом, держи в уме. Начнём с Дейла Магнуссена – он формально ведёт отчёт по Блэкмору. В своём рапорте зафиксировал интерпретацию: «дорожная драка». Как большинство пишущих отчёты, он прилип к первому впечатлению мёртвой хваткой. Плюс твоя репутация нью-йоркской «звезды» ему, мягко говоря, не зашла. В итоге он упрётся в свою версию, где стрелок – ты.

Гурни почувствовал, как знакомо это раздражение Магнуссена – не сюрприз.

– К счастью, – продолжил Хардвик, – не все поют с ним в унисон. Судебный криминалист из их группы нашла на борту эвакуатора пороховой налёт, соответствующий выстрелу с дистанции около двух метров – когда грузовик стоял – и, вероятно, с точки выше уровня водителя в другой машине. Чтобы быть стрелком, тебе пришлось бы выбраться после удара о пень, подойти к эвакуатору, выстрелить в Сонни, вернуться за руль – и уже там потерять сознание. Сценарий – маловероятный.

– И это не охладило пыл Магнуссена?

– У упёртых мыслей не бывает. Но не только криминалист сомневается в дорожной разборке. Судмедэксперт, исходя из угла входа пули, согласился: стрелок стоял рядом с грузовиком. И наконец, врач в больнице сказал, что место твоей ЧМТ не соответствует фронтальному удару. Он не озвучил «мешок с песком сбоку», но намёк – в ту сторону.

Слова прозвучали как облегчение, сдержанное, но ощутимое.

– Это согласуется с тем, что я узнал от двух женщин, живущих возле места, – сказал он. – Нора Рамстен: звук мотоцикла, затем два выстрела. Тесс Ларсон: гость, который оставил следы до точки, и отправил её в Харбейн за липовым рецептом.

– Иными словами, – подытожил он, – у Страйкер не так уж много логики для атаки на меня.

– С точки зрения логики – да. Но логика, Шерлок, сейчас не рулит. По словам моего парня-аналитика, Страйкер – хищник: мозгов и амбиций хватит, чтобы быть опасной. Любое развитие по Блэкмору, грозящее шевельнуть дело Слэйда, для неё – угроза карьере. Это обвинение – большая победа в округе, где преступность чаще – про писающих под забором пьяниц. Увидит в тебе риск – будет искать, чем тебя оскопить.

Облегчение ускользало.

– Пока не забыл, – продолжил Хардвик, – ответы на пару твоих вопросов. Эвакуатор, что в тебя врезался, объявили угнанным в тот же день. Зарегистрирован на компанию «Top Star Auto Salvage» – владелица Шарлин Веско. А звонок, по которому тебе назначили встречу в Харбейне, – с предоплаченного телефона, который молчит и до, и после. Плюс география: адрес «утилизации», вышка, с которой звонили, и магазин продуктов Бруно Ланке – всё в радиусе мили друг от друга, в грязноватом Гарвилле, по эту сторону от Олбани. – Он прищурился. – Ты не удивлён.

– Нет.

– Потому что у тебя в голове уже схема?

– Скорее, фрагменты начали складываться.

– Гляди аккуратнее, как кладёшь фрагменты. Иначе картинка поплывёт.

Гурни промолчал. Цинизм Джека привычен. И часто – в точку. Они на минуту умолкли; официантка принесла завтрак, быстро сгрузила тарелки и ушла.

Когда Гурни доел омлет, аппетит иссяк. Он положил вилку, отодвинул тарелку на дюйм.

Хардвик посмотрел пристально:

– Что ты скрываешь?

– Мадлен хочет, чтобы я всё бросил.

– Возможно, это знак.

Это удивило Гурни: Хардвик редко звучал в унисон с Мадлен.

– Ты серьёзно?

– Чего ты, чёрт возьми, ищешь? «Истинного убийцу» Ленни? «Истинного убийцу» Сонни? «Оправдание» мерзавцу Слэйду? А если ты вытащишь Слэйда – а он действительно отпилил голову Ленни?

– К чему ведёшь, Джек?

– К тому, что ты несёшься вслепую. Не знаешь, куда, за кем, по какой дороге. И по пути маршируешь по минному полю. Безголовый кролик, удар по голове, грубая подстава в убийстве, на пределе жена, злобный окружной прокурор – и чёрт знает, что дальше.

– И что?

– А то, что, может, умнее всего – выйти из этой игры. И прямо сейчас.

41

Небо было той самой пронзительно-синей окраски, что порой сопровождает холодный осенний день; утреннее солнце вспыхивало бликами на росе, рассыпанной по фермерским угодьям. Но Гурни почти не обращал на это внимания. Выйдя из дома Дика и Деллы, он уже не мог думать ни о чём, кроме последней фразы Хардвика.

Хотя ему и удалось нарыть кое-какие, казалось, значимые факты, к разгадке убийств Лерманов он не приблизился ни на йоту. Кто-то пытался выбить его из расследования – причина оставалась туманной. Он склонялся к мысли, что речь о попытке не дать ему докопаться до чего-то, что оправдало бы Зико Слэйда. Но что, если он заблуждается?

Его лишил хода мыслей телефонный звонок. На экране высветилось: Эдриен Лерман. Он прижал машину к обочине и ответил.

– Гурни на связи.

– Что, чёрт побери, происходит? – в голосе дрожало зло, похожее на рыдания.

– Эдриен?

– Это ты… убила моего брата?

– Нет, Эдриен. Я не убивал твоего брата.

– Тогда скажи, что случилось! Скажи правду!

– Я расскажу всё, что знаю. Но предпочёл бы сделать это при личной встрече.

– Почему нельзя сейчас?

Он постарался говорить максимально спокойно:

– На Блэкмор-Маунтин на меня напали. Скорее всего тот же, кто застрелил Сонни. Тебе тоже может грозить опасность. Нам нужно поговорить, но по телефону – плохая идея. Ты на работе?

– Нет. Я не могла работать. Не смогла… – её голос угас.

– Ты дома?

– Да, – почти шёпотом.

Он глянул на приборную панель: 9:20 утра.

– Буду к без четверти одиннадцать.

Уже въезжая на главную улицу Уинстона, он заметил антикварную лавку, мимо которой проехал в прошлый раз: «Летающая Черепаха» – ещё одна жертва алтарю сельской миловидности.

Тремя минутами позже, поднимаясь по ступеням тенистого от рододендронов крыльца большого викторианского дома на Морей-Корт, он получил звонок от Кайла. Перевёл на голосовую почту и отключил телефон. Нажал кнопку звонка квартиры 8 – через несколько секунд дверь с жужжанием подалась. Его встретил знакомый запах кошачьего туалета, который крепчал с каждым пролётом на второй этаж.

Эдриен встретила его на площадке и повела на кухню с кошачьими обоями – они уже беседовали здесь в прошлый раз. Казалось, её потрёпанному, но упорному оптимизму нанесли смертельный удар: опущенные уголки губ говорили о новой безнадёжности. Когда они сели, она вытерла слёзы.

– Расскажите, – выговорила она напряжённо. – Расскажите, что произошло.

– Что тебе уже сказала полиция?

Она покачала головой:

– Они только и делали, что спрашивали. О Сонни. О вас. Спрашивали, ругались ли вы с Сонни, о чём, как давно знакомы, собирался ли он встретиться с вами в день своей смерти, насколько хорошо я вас знаю… И ничего не сказали о том, как умер мой брат. Будто допрашивали чужую. Сказали только, что его застрелили и нашли мёртвым в эвакуаторе на Блэкмор-Маунтин, и что вы к этому причастны. Полнейший бред. Им хотелось говорить лишь о вас! А потом – вчера вечером – эта передача RAM! Они заявили, что вы были на горе, что там был пистолет, отпечатки, что всё это – грандиозное сокрытие фактов. О чём они? Ради бога, я хочу знать, что случилось с моим братом!

– Я тоже хочу, Эдриен.

– Вы и правда были там?

– Был. Но без сознания. Я ехал в Харбейн на встречу с человеком, который обещал сведения об убийстве твоего отца. По горной дороге меня вытолкнул в кювет эвакуатор – я врезался в пень. И потерял сознание. О том, что Сонни застрелен, узнал уже от детектива – позже, в больнице.

– Сонни был за рулём эвакуатора?

– Его нашли на водительском месте, но это могло быть инсценировкой. На месте, полагаю, был как минимум ещё один человек. Пытаюсь выяснить, кто.

Он включил телефон, открыл сделанный Тесс Ларсон набросок гостя и показал Эдриен.

– Это лицо тебе знакомо?

Она вглядывалась отчаянно, затем в её глазах мелькнуло разочарование. Покачала головой, снова промокнула глаза:

– Выходит, вы знаете о смерти Сонни не больше моего.

– Я пытаюсь докопаться до истины. И ты можешь помочь.

Она опять качнула головой:

– Я ничего не знала о его перемещениях, о людях, с которыми он водился – ничего. Мы не были близки.

Её ответ напомнил Гурни: боль от утраченных, не оправдавших надежд отношений способна ранить сильнее, чем потеря тех, что приносили удовлетворение. Сожаление о «том, что могло бы быть», пожалуй, самое мучительное из чувств.

– На самом деле, – мягко произнёс он, – спрашивать я хочу не о Сонни. Уверен, всё на Блэкмор-Маунтин связано с убийством твоего отца. Если понять, что с ним произошло возле дома Зико Слэйда, яснее будет и судьба твоего брата.

Улавливая в её печальном взгляде проблеск любопытства, он продолжил:

– Вывод прокурора о том, зачем твой отец оказался около дома Зико, в основном опирался на то, что он говорил тебе с Сонни, и на записи в дневнике. Но дневник охватывает только период между тем, как он что-то нарыл о прошлом Слэйда, и поездкой к нему домой. Вёл ли он дневники раньше?

Эдриен покачала головой:

– Не помню, чтобы он писал что-то, кроме списков покупок – что мне взять в магазине.

– Но ты уверена, что почерк в дневнике, который показывали на суде, его?

Она кивнула:

– Те самые его корявые каракули. Почерк как у ребёнка. – Голос сорвался; она вытянула бумажную салфетку из настольного держателя и промокнула глаза.

– В прошлую нашу встречу ты говорила, что отец восхищался гангстерами и время от времени намекал на связь с «крупной шишкой».

Она опять кивнула.

– Когда твой брат попытался меня припугнуть в самый первый мой визит, он уверял, что у него та же связь. Ты знаешь, о ком речь?

– Не совсем. Думала раньше, что это хвастовство. Отец заводил разговоры на эту тему, когда переберёт. А Сонни поминал это, чтобы давить на людей.

– Кто-нибудь из них называл имя?

Она отрицательно качнула головой:

– Если хотите, спрошу у кузенов. Если этот человек был нашей роднёй, им могли быть известны детали.

– Было бы очень кстати. И ещё. Когда мы говорили по телефону несколько дней назад, я спросил, не было ли ничего необычного в поведении твоего отца за несколько недель до его поездки в охотничий домик. Что-нибудь всплыло?

– Не особо. Он вёл себя как обычно – насколько я знала. Но какое-то время был мрачным. Он мог быть и капризным, так что тогда я не придала этому значения.

– Однако его состояние достаточно выделялось, раз ты помнишь спустя год. Почему?

– Возможно, это отличалось от его прежних настроений. Кажется, длилось дольше – а закончилось быстрее, чем бывало.

Она замолкла, словно пытаясь разглядеть что-то в туманном прошлом:

– Теперь, когда вы спросили, у меня чувство, будто он столкнулся с какой-то серьёзной проблемой, а затем, примерно через месяц – идея выжать из Зико Слэйда кучу денег будто бы решила эту проблему. Думаете, это важно?

– Полагаю, да.

Эдриен вдруг осунулась; красные пятна на лице стали ярче.

– Когда они отдадут тело Сонни? Мне нужно заняться похоронами.

– Думаю, скоро выйдут на связь. Может, сегодня, может, завтра.

Она неопределённо кивнула:

– Я привыкла к смерти. Такова работа медсестёр в хосписе. Умирать – естественно. А быть убитым… это чудовищно.

– Да, – мягко сказал Гурни, – знаю.

– Хуже всего, когда полиция ничего не рассказывает. Будто всё, что касается моего брата, – их собственность, и мне знать не положено.

Он видел по её взгляду, как мысли, перескакивая, снова и снова становятся с горечью и яростью лицом к лицу. Его собственные раскручивались вокруг внезапной депрессии её отца и резкой развязки. Какую проблему пытался решить Ленни Лерман, шантажируя Зико Слэйда?

У Гурни возникло тревожное подозрение: разгадка обоих убийств Лерманов прячется в ответе на этот вопрос.

42

Он вёл машину меж заснеженных кукурузных полей, в нескольких милях от Уинстона, когда вспомнил о звонке Кайла. Свернул на травянистую кромку пастбища.

Проверив телефон, увидел: звонила и Кайра Барстоу. Он выбрал сперва Барстоу – что красноречиво говорило о приоритетах и вызвало у него внутренний дискомфорт, хоть и недостаточный, чтобы поменять порядок.

Её сообщение было коротким, но обнадёживающим:

– У меня есть ответы на ваши вопросы. Перезвоните.

Запись от Кайла оказалась обстоятельнее:

– Привет, пап. Вопрос. Ким Коразон в городе – хотела навестить маму. Она звонила сегодня утром – чтобы увидеться. Я хотел спросить, можно ли привезти её к вам на День благодарения? Если это всколыхнёт неприятные воспоминания о деле «Доброго Пастыря», и ты предпочтёшь не видеть её у себя, я всё пойму. Если хоть малейшие сомнения – просто скажи, я приеду один. Решать тебе. Люблю. До скорого.

Гурни невысоко ценил Ким Коразон и её ненасытную жажду журналистской славы. Кайл уже пару лет состоял с ней в прерывистых отношениях – «сходясь», когда ей удобно, и «расходясь», когда очередная блестящая возможность уводила её прочь.

Он позвонил Кайлу, попал на голосовую и с подчеркнутым равнодушием молвил, что не против, если Ким приедет на День благодарения.

Затем набрал Барстоу – она ответила сразу. Её мелодичный вест-индский акцент звучал явственнее, чем в коротком сообщении.

– Хорошие новости, Дэвид. Что до фотографий следов протекторов грузовика и мотоцикла, которые вы прислали: база определила модели шин, а также несколько автомобилей, на которые они ставились на заводе. Потом, сопоставив с вашими эскизами грузовика и мотоцикла, круг сузился до одного пикапа и одного байка: Ford F-150, 2014–2019 годов, и кросс-байка Moto Guzzi, 2002–2012.

Пока она говорила, Гурни вносил данные в приложение-блокнот на телефоне.

– Продвинулась и по ДНК рептилии у вашего кролика. Анализ позволил сузить круг до нескольких семейств змей – каждое весьма опасно, каждое по-своему.

– «По-своему» – это как?

– У каждой группы – свой способ нападения. Две главные категории: яд и удушение.

– Удушение, как у удава?

– Удавы, анаконды, питоны – и многие другие.

– А к ядовитым относятся гремучники, медноголовые щитомордники и…?

– Именно. И, замечу, в «и так далее» входят виды куда опаснее гремучих и медноголовых.

На полпути от Уинстона к Уолнат-Кроссинг Гурни проехал мимо рекламного щита: круг красных, белых и синих звезд вокруг надписи:

СТРАНА СВОБОДЫ

ОРУЖИЕ И БОЕПРИПАСЫ

СЛЕДУЮЩИЙ ПОВОРОТ НАПРАВО

Помня просьбу Мадлен насчёт оружия, а также рассудив, что неплохо бы иметь второй дробовик в доме, он свернул направо на грунтовку, та вывела через вечнозелёный лес к одноэтажному зданию на небольшой поляне. Деревянный фасад, широкое крыльцо и плоская крыша напомнили ему салун из вестерна. На крыше красовалась уменьшенная версия придорожного щита – только вместо «СЛЕДУЮЩИЙ ПОВОРОТ НАПРАВО» значилось: «СОБСТВЕННИК ЭРСКИН СТОППАРД».

Гурни остановился у крыльца. В поле зрения – лишь один автомобиль: светло-коричневый армейский «Хаммер» с наклейкой «ЖИВИ СВОБОДНО ИЛИ УМРИ».

Войдя, он первым делом ощутил смешанный запах старого дерева и инсектицида – а глазами упёрся в полдюжины камер, расставленных так, чтобы покрыть каждый дюйм помещения.

Центр зала занимали островные стеллажи – туристическое снаряжение, аптечки, фильтры для воды, фонарики и вяленая говядина. Вдоль всей задней стены тянулся прилавок со стеклянной столешницей. Над ним висели таблички: «ОХОТА, СТРЕЛЬБА ПО ЦЕЛЯМ, ЛИЧНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ и ОБОРОНА ДОМА».

В «Обороне дома» низкий бородатый покупатель беседовал с высоким седовласым продавцом.

– Понимаю, о чём ты, Хедли, – сказал продавец. – Решение непростое, если учесть плюсы. AR-10 даст мощь на ближних дистанциях. AR-15 рядом не стоит по убойности, но мне она милее – легче, компактнее, удобнее. Темп выше, отдача меньше.

Покупатель кивнул:

– Нравится эта ближняя мощь AR-10.

– Многим по душе, Хедли. Больше энергии, настильность, удар. Качества – сказка. У меня для тебя предложение, как и многим умным ребятам здесь: возьми обе.

Тот хмыкнул, задумчивый.

– Обдумай, Хедли. А я тем временем помогу джентльмену, – продавец двинулся вдоль прилавка к охотничьему отделу, где стоял Гурни. – Да, сэр, чем помочь? – улыбка, прищур, оценка.

– Ищу простое короткое помповое ружьё.

– Не удивлён. Их сметают со скоростью света. Пара «Моссбергов» и «Ремингтонов» в предзаказе, но если спешите – есть отличные подержанные. – Он вытащил из-под стойки распечатку и протянул Гурни. – Список подержанных. Многие – как новые. Гляньте, пожалуйста. Я завершу с джентльменом и вернусь.

Пока Гурни просматривал лист, продавец продолжил агитацию на другом конце:

– Чувствуешь, Хедли? Берёшь оба – и закрываешь все ситуации. Вот оно – спокойствие. И прямо сейчас у меня есть по экземпляру каждого. Не удивлюсь, если завтра уже не будет – с тем, как новости обсасывают в Блэкмор.

– Дорожная перестрелка?

– Я о том, как эти тупые ненавистники оружия снова затянут песню: больше законов, меньше стволов. А когда они начинают про конфискацию наших винтовок и пистолетов – продажи взлетают к небесам. Прямо к небесам, Хедли. Самое время взять пару AR, пока есть.

Хедли нервно метнул взгляд на Гурни, оглядел зал и снизил голос:

– А какие проверки биографии тебе нужно провести?

Продавец растянул улыбку удачливого коммивояжёра:

– Я бы не переживал так сильно, Хедли. Видишь ли, система касается только официальных продаж через лицензированную точку. Если официальщина тебя не устраивает, оформим как частное лицо. Я всегда считал эти проверки вторжением в личную жизнь, терпеть не могу. Делают меня неоплачиваемым агентом государства. Чистый социализм. А теперь – минутку, я вернусь к этому джентльмену.

Подошёл к Гурни:

– В списке – очень достойные стволы. Едва ли заметите следы использования. Что показать?

– Сложно сходу. Надо всё обдумать.

Улыбка приугасла. Гурни развернулся и ушёл.

В списке действительно значились пара дробовиков, подходивших под его нужды, но ему не хотелось иметь дело с кем-либо в этом заведении.

Вернувшись к машине, он открыл телефон и стал искать оружейные магазины в радиусе двадцати пяти миль от Уолнат-Кроссинг. Нашлось шесть. Он уже собирался набрать ближайший, когда телефон завибрировал. На экране – К. Страйкер. Он не ответил и подождал сообщения.

Голос – ледяной, официальный:

– Дэвид Гурни, это окружной прокурор Страйкер. Вам необходимо явиться ко мне завтра к 10:00, чтобы определить ваш статус в деле об убийстве на Блэкмор-Маунтин. Если желаете прийти с адвокатом, прибывайте к 9:45.

Прослушав ещё раз, он отметил два момента: в послании не было юридической силы; и всё же тоном и оборотами она пыталась создать обратное впечатление. Он заключил: она видела «Спорные перспективы» на RAM, и это её и напугало, и разозлило. Тем не менее игнорировать встречу было бы пустой провокацией. Надо готовиться – собрать максимум информации как можно скорее. Он набрал Джека Хардвика.

– Что ещё тебе надо, Шерлок?

– Завтра встречаюсь со Страйкер. Чем больше узна́ю до того, тем лучше. Думаю, можно начать с Гарвилла. Оттуда эвакуатор, оттуда звонок, который сделал меня подозреваемым в нападении на Блэкмор; там же – магазин Бруно Ланки. То есть узел, связывающий оба убийства Лерманов.

– Какого чёрта это возможно?

– Тот идиотский звонок обещал мне информацию об убийстве Ленни. А способ «доставки» информации закрепил за мной статус подозреваемого в убийстве Сонни.

– Чёрт, Гурни, даже в такой формулировке это звучит как весомая связка, но ни хрена не объясняет, что реально связывает два убийства. И при чём тут Бруно Ланка, помимо того, что он нашёл тело Ленни?

Гурни вздохнул:

– Не уверен. Но его роль меня гложет с самого начала. Почему он не свидетельствовал на процессе Слэйда? В убийственных делах прокурор обычно выводит на кафедру первого обнаружившего тело – это логичное начало рассказа, присяжные это ценят. Но Страйкер это пропустила – вместо этого вывела директора по ИТ, чтобы описать место преступления. С чего бы?

– Может, Ланка выглядел подозрительно?

– Или он и есть «подозрительно». Тем более она пошла на риск, вызвав «Томми Хукса» Казо, и это заставляет меня думать: почему Ланка оказался слишком опасен для прокурора?

– Думаешь, если мы наведаемся, он покается?

– Нет. Но, возможно, будет любопытно пощекотать ему нервы.

– Щекотать нервы весело, пока не получишь по яйцам.

– Я бы также заглянул к владельцам «Top Star Auto Salvage» и присмотрелся к их «нравственным принципам».

Хардвик презрительно хмыкнул:

– То есть ты предлагаешь нам пилить два часа в убитый богом городишко под Олбани и поглумиться над предположительно опасными уродами?

– В общем, да.

– Значит, вместо того, чтобы послушаться моего на редкость дельного совета – свалить из этого бардака именно сейчас – ты решил удвоить ставки?

– Хочу перевернуть ещё пару камней. Поглядеть, что под ними.

– А худшее, что может случиться, – один из этих злобных ублюдков нас пристрелит. Звучит, блин, прекрасно. Не возражаешь, если возьму «Глок»?

– Я как раз собирался это предложить.