Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 201 страниц)

26

– Хочешь поговорить об этом?

Мадлен смотрела на него из-за стола у французских дверей. Они почти молча завтракали – яичница, тосты, кофе.

– Не совсем, – ответил он, – но, возможно, это поможет.

Он положил вилку на край тарелки и на секунду собрался с мыслями.

– Я рассчитывал, что бывшая жена Слэйда прольёт хоть какой-то свет на это дело. Или хотя бы на самого Слэйда. А вышло наоборот – туман только сгустился. Она твердит, что вся его праведность – сплошной обман, и ненавидит его с такой яростью, которую трудно переоценить.

– Женщина, которую выставили за дверь?

– Которую бросили, и теперь у неё интрижка с парнишкой, которому на вид лет шестнадцать.

– Сколько ей самой?

– По меньшей мере вдвое больше, чем её «слуге».

– Привлекательная?

– И да, и отвратительна.

– А чего ты ждал?

– Надеялся, что она расскажет хоть что-нибудь полезное. Скажем, эпизод, который мог положить основу для шантажа Ленни Лермана. Или пару объективных фактов из прошлого Слэйда, чтобы укрепить моё понимание его личности. Она была абсолютно уверена, когда назвала его прирождённым лжецом.

Он подтолкнул вилкой последний кусочек яйца и снова отложил её. За стеклянными дверями всё было белым, серым и чёрным – если не считать приглушённо-красного амбара у замёрзшего пруда.

– Снег опять пошёл, – заметил он.

Она допила кофе.

– Итак, каков твой взгляд на это дело?

– Никакой определённости. Каждая гипотеза у меня хромает.

– Даже гипотеза «Слэйд виновен»?

Он кивнул. Если уж по-честному, главным источником его сомнений была история с обезглавленным кроликом. Но говорить Мадлен о чём-то настолько угрожающем он не собирался.

– Доказательства плохо вяжутся с характером Слэйда. Человек, с которым я встречался в Аттике, сохраняет самообладание даже под давлением. Не думаю, что он наделал бы столько очевидных проколов: оставил бы топор и секатор на виду, напялил бы на Лермана один из собственных камуфляжных костюмов, закопал бы тело рядом с домом, бросил бы окурок со своей ДНК почти у самой могилы.

– То есть ты склоняешься к версии, что его подставили?

– Это один из способов увязать улики. Но он поднимает другой, более тонкий вопрос. Подстава против Слэйда была способом уйти от ответственности за убийство Лермана? Или, наоборот, убийство Лермана – способом подставить Слэйда?

Мадлен взглядом, полным опаски, задержалась на нём:

– Вот такие мысли и мучают тебя.

– Ответ здесь может быть ключевым. Если главная цель – убить Лермана, то именно там мы и найдём разгадку. Страховой следователь уверяет, что всё крутилось вокруг страховки. Значит, под подозрением оказались бы бенефициары – Сонни и Эдриен. Но я не вижу в них преступников. Эдриен работает в хосписе и выхаживает бездомных котят. Сонни, может, и вспыльчив до убийства, но подстава такого уровня требует расчёта, а не порыва.

Мадлен молча продолжала следить за ним.

– Другая линия – что Лермана убили ради подставы Слэйда – тоже дырявая. Для неё надо знать о плане шантажа Лермана, знать, когда Слэйд будет в домике, и знать точное время, на которое Лерман назначил встречу. Слишком уж странная случайность – чтобы один из немногих посвящённых в план Лермана человек одновременно настолько ненавидел Зико, что был готов ради его гибели убить самого Лермана.

– Очевидно, ты перебрал это в голове вдоль и поперёк.

– А вариантов-то всего три. Первый: Слэйд виновен по предъявленному. Второй: Лермана убил кто-то другой и подставил Слэйда, чтобы уйти от наказания. Третий: кому-то нужна была подстава Слэйда, и для этого он убил Лермана. Но в каждом из трёх – серьёзные изъяны.

– Думаю, пора изложить на бумаге твои нынешние соображения – плюсы и минусы всех трёх – и отдать их Эмме. Дальше пусть рулит сама. Ты сделал достаточно.

Гурни кивнул неопределённо.

27

«Ты сделал достаточно».

Фраза Мадлен звенела у него в голове позже тем утром, когда он сидел в кабинете и просматривал материалы от Маркуса Торна. Он понимал: она права. Ему лишь хотелось предложить версию, где плюсов больше, а минусов меньше. Но если выдвигать новую гипотезу об убийстве Лермана, нужны либо свежие факты, либо новый способ прочтения старых.

Он решил начать с GPS-карты поездки Лермана – маршрута от квартиры в Кэллиоп-Спрингс до домика Слэйда в глуши над Рекстоном. Продолжительность – два часа двадцать одна минута – показалась чуть великоватой. Хотя шестнадцатиминутная остановка на заправке могла это объяснить.

И всё же слишком долго для обычной заправки. Возможно, Лерман задержался в магазине или туалете. Или забрёл в соседний. Гурни открыл ноутбук и вбил адрес в Google Maps Street View.

На экране возникло крошечное, обшарпанное место – всего две колонки, а крохотная лавчонка за ними больше просила сноса, чем ремонта. Он развернул обзор. Прямо напротив – такой же потёртый торговый пятачок: дисконт-сигареты, додзё[212]212
  Додзё (яп. 道場, букв. «место Пути») – японский тренировочный зал или специализированное пространство, предназначенное для практики боевых искусств (карате, дзюдо, айкидо), медитации или других духовных и культурных дисциплин. Это место для дисциплины, самосовершенствования и изучения традиций, а не просто спортивный зал.


[Закрыть] единоборств, винный магазин, автомагазин и одно пустующее помещение.

Он легко представил: Лерман заезжает за бензином, замечает винный и идёт туда – успокоить нервы перед встречей со Слэйдом. Но воображение – не доказательство.

У Кайры Барстоу могло быть больше, чем она представила в суде. Он потянулся за телефоном и набрал её.

– Если это насчёт кролика, Дэвид, – ещё не закончила, – сказала она.

– Нет, другое. Если найдётся минутка.

– Чуть-чуть.

– Помимо осмотра улик на месте убийства, проводили ли вы ещё какие-то криминалистические исследования по делу?

– Что именно вас интересует?

– Возможное видео с камер на той заправке, где Лерман останавливался.

– Записей нет. Хозяин заявил, что система сломана.

– А торговый центр через дорогу?

– Там тоже – ничего не работало.

– Выписки по кредитке Лермана?

– За тот день?

– Да.

– Минутку, гляну наши файлы.

Через пять минут она вернулась:

– Есть выписка по его Visa за прошлый ноябрь. Страйкер ей не интересовалась.

– А телефонные записи за тот же период?

– Страйкер использовала их, чтобы подтвердить звонки Лермана на номер Слэйда.

– Могу получить копии – и Visa, и звонков?

– Предположу, если меня спросят, вы не имеете понятия, откуда они у вас?

– Я уже забыл.

– Кстати, насчёт кролика. Хотела дождаться финала, чтобы позвонить, но раз уж мы на линии: на шерсти масса чужеродной ДНК – из разных источников, но не человеческой. Часть – от других кроликов. Часть – от иных организмов, вид которых ещё предстоит определить. Пробиваю базы по нечеловеческим видам. Надеюсь, скоро получить совпадение, если это не что-то совсем экзотическое.

– Отлично, Кайра. Вы превысили все ожидания.

– Слышу, как под сахарком прячется ещё одна просьба?

Он рассмеялся:

– Раз уж вы сами… Не взглянете на выписку по карте за день его поездки в домик и не скажете, что и где он купил?

Пауза.

– Две транзакции. На заправке – четырнадцать пятьдесят семь. И в автомагазине Cory’s – шестнадцать девятнадцать. Это вам что-то даст?

– Возможно, – ответил он, вспомнив, что напротив заправки как раз был Cory’s. – По крайней мере, любопытно.

Покупка в Cory’s – озадачивает, отметил он про себя, закончив разговор. Какая автомелочь могла понадобиться человеку по дороге на, возможно, самую важную встречу его жизни? Сумма великовата для срочной кварты масла. Что ещё? Экстренные щётки-«дворники»? Канистра для бензина? Эта мысль напомнила: машину Лермана подожгли – но уже после его смерти. Факт, порождающий больше вопросов, чем ответов. Значит, логичнее звучали бы «дворники»? Он зашёл на архив погоды, вбил округ и дату убийства. Выяснилось: день был ясный, без осадков – покупка щёток выглядит маловероятной. Дальнейшие догадки стоит отложить до появления новых данных. Вздохнув, он вернулся к делу.

Он пролистал первичные заметки судмедэксперта и отчёт о вскрытии. Причина смерти – отсечение головы двумя последовательными ударами острого предмета, похожего на топор. Механизм – остановка сердца и дыхания вследствие катастрофического нарушения работы нервной системы и быстрой кровопотери. Как всегда, его поражало несоответствие между ледяной медицинской формулировкой и кошмарной реальностью. Мысль скользнула к эмоциональному состоянию убийцы. Бесстрастен ли он, как патологоанатом? Или им двигала ненависть, столь же отвратительная, как сам поступок?

Глядя на фотографии безголового торса и рук без пальцев, Гурни снова вернулся к мотивам увечий. Версии – затруднить опознание или отсрочить обнаружение – казались бессмысленными. Именно поэтому он и подозревал: эти ампутации – ключ.

Ему требовались новые факты, новые связи. Он перебрал названия папок на столе и остановился на «Фото сгоревшей машины жертвы». Открыв, достал несколько цветных отпечатков. Насчитал шестнадцать: двенадцать – сам автомобиль, четыре – место.

На одной из последних – заброшенный гранитный карьер, медленно зарастающий дикой растительностью. В больших трещинах уже укоренились молодые деревца, узкие выемки заросли сорняком. Разработанная площадь – не больше пары акров – окружена густым лесом тсуги. Казалось, единственная подъездная дорога вела туда из чащи. В углу кадра – брошенная красная пластиковая канистра из-под бензина; вероятно, та самая, в которой привезли горючее.

Затем он принялся за снимки авто – напоминание, что мало что выглядит на свете заброшеннее, чем остов выгоревшей машины. Стёкла выбиты, расплавлены. Шины сгорели. Салон – в ещё худшем состоянии: пластики, органы управления, датчики, экраны, панели, обивки, ковры – всё, кроме металлокаркаса, превратилось в корки и пепел. По опыту пожаров он знал: температура горящего бензина может достигать двух тысяч градусов. Практически никакая неметаллическая часть этого не выдерживает.

Человеческое тело – тоже. Возникал интересный вопрос: зачем убийца утруждался захоронением, если можно было избавиться эффективнее – в том же огне? При двух тысячах градусов остались бы лишь обугленные части скелета, а жар разрушил бы молекулы ДНК в костях – способ куда действеннее для затруднения идентификации, чем отрубание головы и пальцев. Возможно, само убийство было с самого начала неверно понято.

Мысль подстегнула его. Он раскидал по столу остальные папки и наугад взял одну. Это оказалась стенограмма допроса лейтенанта-детектива Скотта Дерлика с Томасом Казо – начальником Лермана в «Пивном Монстре».

Хотя показания Казо на суде он помнил отчётливо – выхолощенные подбором вопросов Страйкер, – в полном интервью могло оказаться кое-что ещё.

Он откинулся, чтобы читать стенограмму, но зазвонил телефон.

Это была Мадлен.

– У меня к тебе просьба. Вернее, две. Сможешь завезти мою виолончель в клинику? В любое время до половины четвёртого. Я должна присоединиться к нашему струнному ансамблю на концерте в доме престарелых «Хайфилд». Совсем вылетело из головы.

– Конечно. Без проблем.

– Спасибо. И второе: снег у курятника. Смахнёшь его в сторону? Им нравится там сидеть, но по пандусу не спускаются, когда трава под снегом.

После разговора он взял стенограмму, но тут же положил обратно. Решил сперва заняться курами. Крупные снежинки медленно валились в безветрии. Мягкие подушки снега легли на сиденья адирондаков на веранде, на столик, на скворечник у старой яблони, на крышу курятника.

Оказавшись снаружи в такой день, он мгновенно погрузился в другой мир, подсвеченный осколками памяти. Он – на санках; отец тянет. Сани бесшумно скользят меж высоких сугробов. Он подумал – не отсюда ли его древняя любовь к снегу? Они с отцом – вдвоём, в этом тихом, безмятежном месте.

Беспокойное кудахтанье вернуло его в настоящее. Он подошёл к сараю, что они с Мадлен построили весной. Сейчас там – садовый инвентарь, шланги, удобрения; но, возможно, когда-нибудь там появятся пара альпак – звери, которых Мадлен особенно любит.

Он взял лопату и расчистил широкую площадку у подножия пандуса. Стоило обнажить клочок травы, как пять кур, гуськом – во главе бесстрашная род-айлендская красная, – спустились и принялись рыться в земле. Он вернулся в дом.

Телефон зазвонил, когда он входил в подсобку. Он снял снежные ботинки и поспешил через кухню в кабинет. Номер – скрыт.

– Гурни слушает.

– Дэвид Гурни?

– Да.

– У меня для вас информация, – мужской голос, мягкий, вкрадчивый.

– Кто это?

– Я знаю, кто убил Ленни Лермана.

Гурни промолчал.

– Вы на линии?

– Слушаю.

– Эта информация вам пригодится?

– Зависит от того, кто вы и насколько это проверяемо.

– Вполне проверяемо – и крайне ценно для вашего друга Зико Слэйда. Это выведет его из тюрьмы. Тю́рьмы – места опасные. Предлагаю простую сделку: я сообщаю правду об убийстве Лермана, а мистер Слэйд платит за информацию.

– К правде прилагаются доказательства?

– Разумеется.

– Уточню – у вас есть конкретные доказательства – не слухи, – что Лермана убил не Слэйд, а другой человек. И вы готовы передать их за оговорённую сумму. Верно?

– Именно.

– Каков порядок обмена?

– Я передам вам часть сведений – достаточно, чтобы вы со Слэйдом поняли, что случилось с мистером Лерманом. Назову цену. Окончательное доказательство оставлю у себя, пока не заключим твёрдую сделку.

– Что именно за «часть сведений»?

– Имена, даты, фотографии.

– Когда сможете передать?

– Сегодня днём у меня дела в Харбейне, завтра – в Скарптоне. Знаете эти города?

– В общих чертах.

– Хорошо. Выбирайте место и время.

Гурни подумал, выдержал паузу и назначил:

– Сегодня, два часа дня, перед ратушей Харбейна.

– Жду, мистер Гурни. Ровно в два.

Голос мурлыкал, как кот.

28

Очень скоро Гурни почувствовал себя неуютно из-за встречи в Харбейне. Тревожила не локация – мэрия рядом с полицейским участком, копы туда-сюда весь день. Он будет вооружён, и за годы службы сталкивался с ситуациями куда опаснее. Беспокойство вызывала мягкая уверенность в голосе звонившего.

Он набрал Джека Хардвика.

Тот ответил, как обычно:

– Чего надо?

– Есть шанс, что ты свободен сегодня днём?

– Я в режиме ожидания.

– В каком смысле?

– Охраняю одного крупного ублюдка. Может позвонить сегодня.

– Ему прям нужна вооружённая охрана?

– Хочет – больше, чем нужно. Он ведёт сайт заговоров – куча безумного бреда. Но ему нравится, чтобы все считали: его жизнь в опасности из-за той «правды», которую он раскрывает. Например, что крупные калифорнийские ИТ-компании управляются тайным обществом сатанинских карликов. Он обожает, когда на выступлениях рядом виден телохранитель. Считает, что так пресса активнее липнет. Собирается в Конгресс. Вероятно, ещё и победит с разгромом. Огромная тяга к чуши. Итак, зачем тебе знать, свободен ли я?

– У меня встреча с одним типом в Харбейне, в два, у мэрии – с тем, кто утверждает, что у него инсайд по убийству Лермана. Назвал это «покушением на Лермана».

– Что ты вообще о нём знаешь?

– Ничего.

– Беспокоят его намерения?

– Меня беспокоит его равнодушие. Слишком расслабленный тон.

Хардвик откашлялся своим мерзким баском:

– Мне к полудню скажут, нужен ли я клиенту. Если нет – двинусь в Харбейн. Кстати, я проверил того парня, о котором спрашивал ты.

– Бруно Ланка?

– Владелец продуктовой лавки в убогом пригороде Олбани. Судимостей нет. Хочешь, съезжу, позадаю вопросы?

– Пока не надо. Надеюсь увидеться с тобой днём.

Взгляд Гурни вернулся к снегу, медленно ложившемуся на высокогорное пастбище, но он его почти не видел. Мысли были в Харбейне. Грустное место. Дома вдоль главной улицы старше века – показывают дряхлость без очарования. И среди этой облупленности – по непонятной прихоти – прекрасный вьетнамский ресторан, где он с Мадлен ужинали трижды за год.

Вспоминая первый визит, он вспомнил и причину выбора: неподалёку был городок, где они собирались на камерный концерт. Из самого концерта запомнились лишь драматические движения молодого азиатского виолончелиста – и это вдруг напомнило: надо привезти Мадлен виолончель. Оптимально было бы заехать в Харбейн, а уже потом – в клинику. К тому же, так у него оставалось больше времени покопаться в деле до выезда.

Разложив всё по порядку, он вернулся к стенограмме интервью Скотта Дерлика с начальником Лермана из «Пивного Монстра».

Он всё ещё топтался на первой из шести страниц, когда пришло звуковое уведомление о письме от Кайры Барстоу. Он отложил стенограмму и открыл письмо.

Без сопроводительного текста – два вложения. Первое – выписка по Visa Ленни Лермана за прошлый ноябрь. Он пробежал глазами. Кроме упомянутых транзакций на заправке и в автомагазине – ничего любопытного.

Второе – распечатка его звонков за октябрь-ноябрь. Он насчитал двенадцать исходящих и десять входящих. Барстоу отметила галочками шесть входящих – все с одного номера. Внизу приписка рукой: «Номер принадлежал анонимному предоплаченному телефону, использовался исключительно для шести звонков Лерману. Первый – 23 октября, последний – 23 ноября, в день смерти».

Тот факт, что кто-то купил «одноразовый» телефон единственно для связи с Лерманом – да ещё именно в период разработки шантажа, – намекал: они могли быть сообщниками в схеме.

Гурни перерывал стол, пока не нашёл копию краткого дневника Лермана – рукописных заметок о ключевых моментах за те пять недель. Сверив даты записей с датами звонков «анонима», он отметил несколько совпадений.

За первым звонком 23 октября последовала запись от 24-го:

«Вчера столкнулся с Джинго в „Монстре“. Не могу выкинуть из головы то, что он сказал. Вопрос 1: это правда? Думаю, конечно, почему нет? Зико и Салли Боунс. Понимаю, как такое могло случиться. Вопрос 2: сколько это стоит? Сто тысяч? Миллион?»

Утром 2 ноября – второй звонок. Вечером запись:

«Отвёл Эдриен и Сонни в „Лейкшор“. Пожал руку Поли Бэтсу в баре».

И дальше:

«Большой Поли! Никто не связывается с Поли Бэтсом!! Объяснил план Эдриен и Сонни. Эйди, как всегда, волнуется. А что если? А что если? А что если? Как её мать. Сонни молчалив. Но Сонни любит деньги. Теперь у нас будут деньги. Серьёзные деньги!»

Вечером 4 ноября – третий звонок, а 5-го – запись:

«Достал номер Зико и позвонил. Этот придурок взял трубку. Спросил, сколько стоит, чтобы я „забыл“ всё о Салли Боунс. Сказал ему – подумай. Пусть поволнуется, ублюдок».

6 ноября – увольнение из «Пивного Монстра», зафиксированное в дневнике.

Вечером 12 ноября – четвёртый звонок. 13-го – запись:

«Снова звонил Зико. Сказал, что миллион – подходящая цена, чтобы спасти его гнилую задницу. В подержанных двадцатках. Этот нытик сказал, что это как два чемодана. Я ему: „Ну и что, никчёмный ты ублюдок? Мне-то какая, разница до чемоданов? У тебя десять дней“, – говорю ему».

Рано утром 23 ноября – пятый звонок. В тот же вечер, в свой последний, он оставил запись:

«Позвонил Зико, сказал, что его время вышло – пусть готовит миллион. Он: „Хорошо“. Я велел приготовиться к вечеру и быть одному. „Я приду за деньгами, а иначе весь чёртов мир узнает о Салли Боунс“».

В дневнике – ни слова о шести звонках с предоплаченного номера. Почему Лерман исключил этот элемент из записей, которые в остальном выглядели как подробное признание преступного умысла?

Гурни подумал: не столь ли это упущение важно для дела, как и обезглавливание.

29

Он пристегнул виолончель Мадлен на заднем сиденье автомобиля и в половине первого выехал на встречу. До Харбейна – меньше пятидесяти миль, но дорога – холмистая, снег валит, в любой момент можно попасть под снегоочиститель.

Широкая долина западнее Уолнат-Кроссинга была безлюдна. Движения почти не было. Редкие стада коров, что обычно попадались ему по дороге в Аттику, скрылись – наверняка в ветхих амбарах. Пейзаж, покрытый снегом, выглядел безжизненным, как побелённый камень. К концу долины он свернул на дорогу через гору Блэкмор, в соседний округ.

Большую часть пути он прокручивал возможное участие второго человека в шантаже и возвращался к факту: звонки с «одноразового» начались за день до того, как Джинго рассказал то, что сделало заговор возможным. Как это увязать?

Если только… схема шантажа Слэйда была придумана не самим Лерманом, а кем-то другим. Скажем, владельцем предоплаченного телефона. Возможно, этот человек и Джинго использовали Лермана как ширму, минимизируя собственное участие.

Он подумал, приходило ли это в голову Кайре Барстоу. Съехал на обочину и набрал её.

– Привет, Дэвид. По кролику?

– Посложнее.

– Обожаю сложности.

– Я пересматривал звонки Лермана с мистером Анонимом.

– Или мисс Аноним.

– Справедливо. Кстати, в своей приписке вы отметили, что «одноразовый» использовался только для контактов с Лерманом. Само по себе странно. Но что скажете насчёт того, что промежуток звонков ограничен периодом перед поездкой в домик Слэйда?

– У Лермана мог быть помощник – как минимум на этапе разработки шантажа.

– Вы заметили и временные совпадения между некоторыми из этих звонков и событиями, которые он затем записал в дневнике?

– Да.

– Сообщали об этом Кэм Страйкер?

– Да.

– Она обсуждала это с вами?

– Она использует меня и отдел иначе. Чётко давала понять: мы для ответов на её вопросы, а не для навязывания гипотез. Думаю, ей не нравилась мысль о сообщнике Лермана – это путало обвинение. Она любила напоминать, что в суде – Слэйд, а не Лерман. Не знаю, замечали ли вы в Харроу-Хилл, но это дама-контролёр. Она – босс, все остальные – наёмники. – Барстоу сделала паузу и сменила тему: – По вашему кролику – будут новости примерно через день.

Закончив разговор, Гурни ещё несколько минут сидел на обочине, глядя на снежинки, что ложились на стекло, и обдумывая распечатки звонков, а также хватку Страйкер в деле против Слэйда. Он надеялся, что встреча в Харбейне внесёт ясность.

На подъёме сериями S-образных поворотов поднялся ветер – по асфальту закружились снежные языки. Примерно через милю дорога выровнялась. Вершина Блэкмора – скорее волнистое плато, чем пик. Табличка с границей округа – единственный точный маркер высшей точки.

Здесь порывы были сильнее, а видимость – хуже: снег шёл почти горизонтально. Из-за воя ветра и сосредоточенности на дороге он вовремя не заметил приближающийся сзади большой эвакуатор – до того момента, как тот выскочил на встречку, будто собираясь обогнать. Грузовик шёл слишком быстро для такой погоды – возможно, реагировал на аварию, подумал Гурни. Он немного сместился вправо – дать пройти, снизить риск лобового.

Грузовик поравнялся, слегка сбросил и несколько секунд держался рядом… а затем резко вильнул в его сторону, ткнул машину Гурни и вышвырнул его с дороги. Гурни изо всех сил пытался выровнять, но обледенелый гравий не давал сцепления. Машину резко снесло в кювет. Он успел заметить впереди пень – избежать столкновения уже не мог.

Подушка безопасности рванула, ударив в лицо и грудь, он отлетел к спинке, оглушённый. В полубессознательном состоянии он смутно ощутил, как дверь распахнулась, вломился холодный воздух, щёку уколол снег.

Последнее, что он запомнил, – внезапный удар слева в голову. Он прошёл, как электрический разряд, от кожи до ступней.