Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 201 страниц)

Что мне оставалось? Я согнулся пополам и поперхнулся от смеха: казалось, что она сидит с нами за столом.

На обратном пути в участок Викорн необыкновенно тепло потрепал меня по плечу, достал небольшой сверток и протянул мне. Я заглянул внутрь – там оказался автоматический пистолет «хеклер-и-кох». Сердце тревожно сжалось.

– На всякий случай держи при себе. Особенно по ночам. И еще это. – На бумажке был написан номер телефона. – Занеси в список быстрого набора. Никто не ответит, но я пошлю ребят к тебе на выручку. Только будь постоянно дома или в клубе. Впрочем, до моего возвращения из Индонезии ничего не должно случиться.

– Зинна?

– Боюсь, ему может не понравиться то, что ты называешь планом Б. – Викорну пришлось сделать усилие, чтобы стереть с лица улыбку. Он поймал в зеркальце заднего вида взгляд водителя. Тот едва сдерживал хохот.

ГЛАВА 25

Вот что мне некогда рассказывали: верная Ананда однажды спросила величайшего из мужей: «Повелитель, отчего так происходит, что в животных представлено все, чем славятся боги? Свирепость Кали – в тигре, сила и выносливость Ганеша – в слоне, хитрость и изобретательность Ханумана – в обезьяне, но нам неизвестно создание, которое бы отражало достоинства Будды». Татхагата кивнул, обвел мир всевидящим оком и описал Ананде животное, обитающее на другом континенте. Оно размером с обезьяну, имеет на каждой ноге всего по три пальца, способно неделями висеть вниз головой на верхушках деревьев, питается только теми листьями, которые непригодны для еды другим млекопитающим, жизнь в нем настолько нетороплива, что на переваривание пищи уходит неделя, оно безропотно мирится с болью и унижением и по своей конституции неспособно на торопливость.

Ответь мне, фаранг, разве может быть более весомое доказательство просветления, чем этот пример: у ног человека лежит весь мир, а он считает образцом для подражания трехпалого ленивца? Но если другие настолько бескомпромиссно подавили свое эго, значит, получится и у меня.

Другими словами, я внезапно обнаружил, что совершенно излечился от греха тщеславия. Работал над этим все выходные, обдумывал путь к безмятежности, купался до изнеможения в океане, заплывая настолько далеко, что не видно было берега, и выкурил два косячка. Борьба оказалась нешуточной, однако я себя преодолел. Мне больше не хотелось продвижения по службе и ста тысяч долларов. Пусть их заберет она (эта сука). Если ей не страшно пачкать душу, помогая Викорну в грязной и по большей части безумной вендетте, – ее дело. Но только чтобы потом не жаловалась на карму. В следующей жизни лейтенант Манхатсирикит будет золотой рыбкой в моем аквариуме. Вы поняли: меня все еще ранит, что она ближе к полковнику и умнее меня. Что же все-таки такое этот план Б?

Вернувшись в клуб, я не нашел ничего лучше, как позвонить Фатиме.

В трубке послышался ее распевный голос:

– Дорогой, тысячу лет тебя не слышала.

– Извини.

– Я уж начала подумывать, не стесняешься ли ты меня.

– Никогда. Просто ты теперь не в моей весовой категории. Я оробел.

– Не обманывай, дорогуша. Никто не способен внушить тебе робость. Но тебе ведь что-то от меня надо? Так?

Я объяснил ситуацию с Леком и обрадовался ее минутному колебанию.

– Старшей сестрой? Меня? Я ничего подобного не делала и не имела желания. Слишком непростое занятие. – Смешок. – Но сделаю, если попросишь. Хочу посмотреть, как ты приползешь ко мне на коленях и в женском платье.

– Умолять не собираюсь. Не знаю, правильно это или нет…

– Дорогуша, только не начинай говорить как фаранг. Не может быть ни правильного, ни неправильного. Юный Лек либо искренен, либо нет. Если он искренен, а мне кажется, что так оно и есть, его не остановить и целой армии. Приведи парня ко мне. Стоит мне на него взглянуть, и я буду знать, что следует делать.

– Когда?

– Теперь.

– Но сейчас уже за полночь.

– Разве может быть лучшее время?

Я позвонил Леку, и тот охнул от благоговейного трепета, восторга и страха. Мы взяли такси и поехали на Тридцать девятую улицу, где Фатима владела трехэтажным пентхаусом в одном из самых престижных домов города. По дороге я посмотрел на Лека глазами Фатимы – уж слишком он красив, чтобы это принесло ему пользу.

Первоначально незаконнорожденный сын девушки по имени Карен из бара и черного американского солдата, которого никогда не видела, Фатима была высока и смугла. Она выглядела обворожительно в своем любимом кимоно (красном с широким белым поясом), с удлиненным лицом, полным трагизма, плоским животом, изящными длинными руками с красивым маникюром, подчеркнуто ярко подведенными глазами, которым пришлось заглянуть в самые глубины отчаяния. Фатима стояла в дверях и сжимала ладони Лека в вытянутых руках. А я оказался сторонним и совершенно ненужным наблюдателем. Как объяснить духовно слепому всю важность момента: дух-хранитель Лека узнал древнюю душу? Фатима прислонилась к дверному косяку, а за ее спиной открылась перспектива с бесценными произведениями искусства, стоящими на постаментах – в большинстве своем из агата, – и эта перспектива убегала к окну во всю стену, в котором мерцали огни города и стояла желтая луна. Я кашлянул.

– О Будда! – Фатима так и не выпустила рук юноши и, не сводя глаз с Лека, хрипло прошептала: – Теперь можешь нас оставить.

Я вернулся в свою берлогу, но заснуть не мог. Всю свою жизнь работал в гетеросексуальных сферах торговли сексом и насмотрелся всякого, что делали между собой мужчина и женщина, но по напряженности это не шло ни в какое сравнение с отношениями транссексуалов. Я больше не хотел тревожиться ни о Леке, ни о том, как поступит с ним Фатима. Отныне он будет следовать сложным правилам их нового мира. По сравнению с ним убийство Митча Тернера показалось не такой уж непроницаемой тайной, почти обыденным делом, но от этого не менее интригующим. Я взял привезенную из Сонгай-Колока пухлую стопку бумаги и принялся перечитывать дневник Чаньи.

ЧАСТЬ IV
ДНЕВНИК ЧАНЬИ
ГЛАВА 26

Чанья начинала свой дневник так: существуют две Чаньи. Первая – благородна, чиста и сияет, словно золото. Чанья вторая трахается за деньги. Вот почему шлюхи такие безбашенные.

Она писала о себе в третьем лице – позволительный прием в устном и письменном тайском, особенно среди представителей низших классов. Чанья всегда хотела поехать в «Сахарат Америку».

Серьезно подумывал дословно перевести весь текст, но стиль не соответствовал бы остальному повествованию. Я не смог бы вставлять свои комментарии и, зная, как ты, фаранг, ценишь гармоничность, решил прибегнуть к приему истинных ученых – ограничиться субъективным переложением. Доволен?

Америка была той мечтой, которая еще в детстве отравила душу Чаньи через телевизионный экран. Начав с Эмпайр-Стейт-билдинг и Большого Каньона реки Колорадо, ее мозг впитал миллионы образов нации, прославившейся умением самопродвижения.

В один прекрасный день, скопив достаточно денег, чтобы родители прожили месяц, Чанья заплатила за семестр обучения сестры в колледже. Далее последовали: покупка в своей деревне неподалеку от Сурина клочка земли, на котором по возвращении она собиралась построить дом, и приобретение портативного компьютера с программой на тайском языке. После столь масштабных приготовлений Чанья связалась с компанией, у которой была репутация порядочной и надежной. Они брали немалые деньги – почти пятнадцать тысяч долларов, – зато предоставляли все услуги, включая настоящий тайский паспорт, подлинную въездную визу в США, действительный в течение года обратный авиабилет, а также комнату и работу в массажном салоне в Техасе. Плюс сопровождающего, который находился рядом до самой иммиграционной службы в Нью-Йорке, чтобы клиентка не запаниковала в критический момент и тем самым не испортила всю операцию.

Компания снизила цену на пять тысяч долларов, поставив условием работу Чаньи в течение шести месяцев в определенном массажном салоне. Такая благотворительность, разумеется, окупилась, поскольку благодаря способностям Чаньи доходы салона возросли, и эти деньги также поступили на счет компании. Себе на жизнь в этот период девушке пришлось бы зарабатывать чаевыми или проворачивать дела на стороне. Но у нее не было никаких иллюзий, и она знала, как выкрутиться: использовать время, чтобы подтянуть английский, больше узнать об американских мужчинах и решить, в каком городе ее профессия дает наибольшую отдачу.

Чанья сказала себе: если уж заниматься таким ремеслом, то лучше всего в стране, где больше платят. Через пару лет она бросит это занятие, а ей еще не исполнится тридцати. Будет жить в новом доме с навесом для автомобиля, громадным плазменным телевизором и фотографиями «я в Америке» на стенах. Вся деревня проникнется к ней уважением и станет гордиться. Она превратится в королеву и будет принимать похвалы за то, как заботливо поддерживает родных. Может быть, даже заведет ребенка. В отличие от многих подруг Чанья не забеременела от тайна в восемнадцать лет. Оставалась бездетной и склонялась к мысли родить, как требует теперешняя мода, полукровку, потому что полукровки, по нынешним причудливым понятиям, красивее чистокровных тайцев и обладают более светлой кожей. У нее не было намерений выйти замуж, хотя буддийский обряд не исключался. Чанья достаточно знала белых мужчин, чтобы не сомневаться – ей не удержать фаранга. Он исчезнет в тот самый день, когда она сообщит ему о своей беременности. Но это ее не смущало. Задача мужа – кормить семью, а если у женщины достаточно денег, то зачем ей муж? Свои сексуальные потребности она сумеет удовлетворить, хотя, после того как бросит работу, ей придется много медитировать и стать более религиозной. Не исключено, что, отойдя отдел, вообще перестанет заниматься сексом. Чанья давным-давно не получала от секса удовольствия и думала о нем только в профессиональном плане. Ей казалось, что она больше не способна на настоящее чувство. Секс наскучил, это было лишь оплаченное время, когда неровно бьется сердце.

Чанья настояла, чтобы в самолете авиакомпании «Тай эйруэйз» ей дали место у иллюминатора, и ее первое знакомство с Америкой началось с вида на побережье Новой Англии. Компания разработала маршрут с краткой остановкой в аэропорту «Хитроу» в Лондоне, и они всю дорогу летели на запад вслед за солнцем, так что за стеклом царила полная темнота. Но вот самолет догнал светило, и береговая линия Новой Англии в восьми тысячах футов под крылом показалась Чанье, как и первым переселенцам, девственно нетронутой. Девушка не могла себе представить, что Америка способна произвести такое сильное впечатление своей естественной красотой, и была удивлена, разглядывая, как аквамариновые волны неспешно накатывают на изрезанную линию скал, сияющих алмазным блеском в утренних лучах. До этого она ни разу не покидала Таиланда и не видела северных пейзажей. И он показался ей чистым и неиспорченным.

Главный момент настал, когда Чанья оказалась у конторки иммиграционной службы и высокий суровый фаранг в форме стал внимательно разглядывать ее паспорт. Сопровождающий компании стоял в параллельной очереди, готовый прийти на помощь, если у нее сдадут нервы. («Плостите, плостите, мистер, сестла очень нервная, я ее отвести посидеть».)

Но нервы ее не подвели. Чанья одолела дракона страха, оказалась смелой девочкой.

Вот награда за то, что выбираешь правильных мафиози и вообще знаешь, что делать. Многие девушки попадались уже на этом этапе – их ловили с плохо подделанными паспортами или огрехами в фальшивых визах. Но в ее случае все прошло гладко. Как ни старался иммиграционный чиновник (когда он разглядывал ее холодными голубыми глазами, Чанье казалось, что служащий прекрасно понимает, что она собой представляет, но не отвела взгляда), не нашел изъяна в ее документах и пропустил. Затем, поскольку рейс прибыл из Бангкока, таможенники решили осмотреть ее чемоданы. Тоже опасный момент. Некоторым девушкам те, кто обеспечивал их паспортами, подсовывали что-то в багаж, желая убить двух зайцев. Но ее компания такими вещами не занималась. Единственное, чем заинтересовались таможенники, был купленный с рук лэптоп, который Чанья приобрела главным образом для того, чтобы отсылать электронные письма подругам и родным – прежде всего сестре, студентке университета Чулалонгкорна. Но еще и потому, что в ее планы в Америке входило вести дневник. Таможенник махнул рукой, и вот она уже в заветной стране. В том краю язычников не было статуй Будды, которым можно поклониться, и Чанья, сложив ладони у лба, повернулась в сторону Таиланда. Дословный перевод с тайского: «Америка, скажи Чанье „Доброе утро“».

Надо было попасть на авиарейс до Эль-Пасо, и они с провожатым сели в курсирующий между аэропортами автобус. Провожатый дождался, когда девушка окажется в воздушной зоне, и исчез. Зато появился другой сопровождающий – на этот раз не таец, а техасец. Он встретил ее у трапа самолета в Эль-Пасо. Краснолицый, плешивый, с плохой кожей, от него шел неприятный запах, но по тому, как он, не обращая внимания на ее очарование, сразу перешел к делу, Чанья узнала в нем профессионала. Техасец объяснил, что у нарушения суточного ритма организма в связи с перелетом через несколько часовых поясов есть свои преимущества – она останется свежей после полуночи и поэтому сегодня же заступит в ночную смену. Еще обмолвился, что Чанья – первая азиатка, которая будет обслуживать его контингент.

Первое испанское слово, которое она узнала, было «coño», что значит «влагалище». Даже в Таиланде женщины ее профессии часто его употребляют, но у мексиканок в массажном салоне словцо просто не сходило с языка. Они вставляли его в любую фразу, отчего речь казалась особенно грязной. Многие одинаково владели английским и испанским, но предпочитали говорить по-испански. По другую сторону границы остались их родные, сами девушки знали друг друга по жизни в Сьюдад-Хуаресе, ^[38]где приятели и мужья были мелкими сошками в наркоторговле.

Чанья заранее настроилась, что будет обслуживать в Америке любых мужчин, но никак не могла предположить, что проблемы возникнут из-за женщин. Сразу поняла – все дело в разнице культур, но не знала, как с этим бороться. Ее вырастили бедные, но благочестивые буддисты, и она никогда не нарушала никаких запретов, кроме одного. Будда учит своих последователей искать себе «праведное занятие». Чанья решила отложить исполнение этого завета, поскольку проституция приносила больше денег, чем какая-либо другая работа, и давала возможность следовать остальным буддийским заповедям – особенно тем, которые требуют почитать родителей. В тайской версии это означало их содержать, если они настолько бедны, что не в состоянии содержать себя сами. Еще это означало помогать братьям и сестрам, пока те не выросли и не начали трудиться сами – событие, которое могло откладываться до бесконечности. Чанья ни разу не крала, почти не лгала, воспитывала в себе доброжелательность и приучалась к незлобивым суждениям, береглась наркотиков, не злоупотребляла в ту пору спиртным, старалась видеть в людях, в том числе в клиентах, только хорошее и, что самое главное, берегла сознание от скверны. Все это вместе плюс потрясающая внешность и фантастическая фигура вызывали в коллегах дикую злобу, особенно после того, как все больше мужчин стали требовать ее услуг.

Через неделю Чанья сделала первый важный вывод: все шлюхи в этом месте – демоны.

Другими словами, они недостойны сострадания и не могут рассчитывать на буддийское спасение. После смерти отправятся в ад, откуда явились, и там останутся на десятки тысяч лет, перед тем как снова возникнуть в человеческом обличье, и скорее всего снова все испоганят. «Неразумное сострадание» – стадия новообращенных в буддийской доктрине. Чанья давным-давно прошла эту фазу. Она отгородилась воображаемым щитом, который воспринимался как равнодушие, но все же заслужила некоторое уважение. Поначалу демоны считали ее хрупким и умилительным, лакомым кусочком, находящимся в самом конце пищевой цепочки. Однако вскоре поняли, что она совершенно от них отлична – иное млекопитающее. «Coño». Игнорирует их веру, которая для них всё, а ей кажется варварской придумкой низших сфер, где есть только мука и боль и откуда нет выхода.

Чанья вырвалась вперед и обставила демонов.

Меньше чем через месяц ей стали предлагать вступить в брак. Чанью удивило, что техасский мужчина ухаживает таким странным манером, который на Востоке сразу же бросился бы в глаза. Сообщает, сколько у него денег, везет к себе на ранчо, расфуфыривается как павлин и обращается как с принцессой в клетке. У некоторых, правда, хватает ума разыграть скромность. «Это, понимаешь, просто старое ранчо, а сам я совсем не богат. Но если найдется такая, которая выйдет за меня, – половина рано или поздно отойдет ей. Мое дело, как видишь, к старости».

Границу между замужеством и проституцией в США, как, впрочем, и в Таиланде, трудно определить. Некоторые из земельных владений здесь по техасской традиции просто огромны, но Чанья сомневалась в намерении владельцев с кем-то делиться. По мере того как ее слава росла, все больше краснолицых мужчин из джунглей (Чанья продолжала думать очень по-тайски, и для нее все, что не было городом или пригородом, казалось джунглями) ставили на парковку массажного салона свои внедорожники. Босс удвоил жалованье и сообщил, что пять тысяч долларов будут выплачены приславшей ее компании в течение трех месяцев вместо шести, после чего она вольна уйти из салона. Профессионал быстро понял: эту девушку опасно держать. Рано или поздно появятся федералы и внимательнее изучат ее паспорт. Не исключено, что запросят информацию из базы данных министерства внутренних дел Таиланда, где имеются отпечатки пальцев владельцев документов.

Теперь Чанья не исключала мысль о браке, но видела мужчин насквозь и понимала, какое убожество кроется под их внешним обаянием. Эти люди считали, что в будущем вправе как угодно ею распоряжаться только потому, что она азиатка, спокойна по характеру и всеми силами старается угодить. Со своей стороны если она и искала в мужчине что-то особенное, то исключительно тайское расположение к веселью. Деньги – очень важная вещь, но без веселья просто не стоит жить. И хотя Чанья с удовольствием смеялась и шутила с некоторыми из клиентов, трудно было веселиться рядом с мексиканками, которые испытывали к ней звериную злобу. Босс это тоже заметил и намекнул, что по истечении трех месяцев ей лучше уйти – мол, коллеги по салону связаны с темными личностями. Все может случиться в Эль-Пасо. Может быть, стоит уехать даже раньше. Он снова повысил плату за час, и через два месяца после прибытия в Америку Чанья получила право распоряжаться собой как сочтет нужным.

Лас-Вегас – вот место, куда надо стремиться женщинам вроде нее. Чанья знала это еще в Бангкоке, а когда впервые увидела город из окна автобуса компании «Грейхаунд», у нее сразу поднялось настроение. Она не сомневалась, что, имея связи с тайской мафией, легко получит работу в крупнейшем городском агентстве. Эти агентства были очень хорошо организованы – совсем в американском духе, – даже предлагали кандидатам на работу вступительный курс. Чанья оказалась в конференц-зале большого отеля, где сидела с пятьюдесятью другими молодыми женщинами, в большинстве своем белыми.

Для Чаньи не стало новостью, что о проституции отзываются как об индустрии, но ей ни разу не приходилось наблюдать, чтобы и организация труда соответствовала такому определению. К новым сотрудницам вышла платиновая блондинка – не человек, а шедевр современной хирургии: грудь увеличена, живот убран, нос исправлен, кожа на лице подтянута – все переделано. За сорок – для активной службы она не годилась – и ее, судя по всему, бросили по профилю на работу с персоналом. Но никакая хирургия не в состоянии справиться с голосом – Чанье показалось, что трут наждачной бумагой по железу.

– Слушайте и запоминайте именно в том порядке, в каком скажу. Не желаю слышать, будто вы что-то перепутали, а если отличаетесь бестолковостью или плохо знаете английский, записывайте. Карандаши и бумагу я разложила на столы.

Первое. Клиент прибывает в Вегас. Он наслышан о наших услугах и по дороге из аэропорта спрашивает таксиста, как с нами можно связаться.

Второе. У таксиста имеется одна из наших рекламных карточек, вроде этой. – Показывает карточку с изображением большегрудой знойной азиатки на одной стороне и телефоном на другой. – Обратите внимание, что на карточке есть кодовое число: на каждой персональной – свое.

Третье. Клиент звонит по указанному на карточке телефону, и оператор спрашивает кодовое число. Таким образом мы узнаем, что это не коп, и отмечаем, что таксисту положены комиссионные.

Четвертое. Клиент высказывает пожелания: раса, размер груди, рост, оральная стимуляция, стимуляция пальцами, вагинальный коитус, анальный коитус, особые услуги и все такое прочее.

Пятое. Оператор узнает, где он остановился, и перезванивает, чтобы убедиться, что клиент в номере.

Шестое. Если сведения подтверждаются, оператор сообщает цену и, как правило, добавляет, что девушка будет на месте через двадцать минут.

Седьмое. Оператор звонит девушке по сотовому телефону и указывает, куда следует прибыть. Одновременно информация поступает одному из телохранителей, который должен встретить девушку в вестибюле гостиницы клиента. Отметьте – это очень важно: нельзя входить в номер клиента и даже звонить ему до тех пор, пока телохранитель не будет на месте. Внесите телефон телохранителя в список номеров быстрого набора вашего сотового. Если у вас в какой-то момент возникнет проблема, нажмите кнопку быстрого набора, и телохранитель мигом окажется в номере.

Восьмое. Встретившись с телохранителем, звоните клиенту по телефону внутренней гостиничной связи, просите спуститься в вестибюль и проводить вас в номер. Сами в номер к нему не идете.

Девятое. Клиент сообщает, как одет. Когда он появляется, вы с телохранителем опознаете его, но он телохранителя не замечает. Подходите к клиенту, называете его дорогушей или голубчиком, других ласковых слов не употребляете.

Десятое. Клиент ведет вас в номер. Теперь он обязан заплатить основную сумму гонорара – двести долларов. Вы и пальцем не пошевельнете до тех пор, пока не получите денег.

Одиннадцатое. Затем просите клиента достать член. Это тоже очень важно: если он замаскированный коп, то не станет доставать член. В случае отказа немедленно покидаете номер. Если достает, вы некоторое время занимаетесь его членом.

Двенадцатое. Затем говорите, чтобы он лег на кровать, а сами в это время раздеваетесь. Уже голой, видя готовность клиента, объясняете, что названная агентством сумма – только за возбуждение и стриптиз. Если он хочет большего, придется платить дополнительно. У вас будут личные расценки услуг, начиная от стимуляции руками и кончая сношением в задницу. Сколько запросите на этом этапе – ваше дело. Разумеется, молодые и красивые могут потребовать больше. Мой вам совет таков: не оказывайте услуг, пока не получите бабки.

Тринадцатое. Все остальное зависит от вас и вашей изобретательности. Но в любом случае не вступайте в оральное, вагинальное и анальное сношение без презерватива.

Четырнадцатое. Время от времени мы будем устраивать вам подставы: наши мужчины проверят качество работы. Девушка, не надевшая на клиента презерватив, подвергнется немедленному увольнению.

Пятнадцатое. Изящное расставание с клиентом поощряется. Ведите себя вежливо на всех этапах, однако доброе прощание дает надежду на повторную встречу. Когда клиент постоянный, многое становится проще и вы определенно уверены, что он не коп.

Поначалу Чанья чувствовала себя не так одиноко, как в Эль-Пасо. Здесь было много азиаток: японки, кореянки, вьетнамки, китаянки, женщины из Таиланда, Филиппин, Малайзии, Индии, Пакистана – представлены почти все азиатские национальности. Пусть их ценили меньше блондинок, это не имело значения – работы хватало на всех. Мужчины – поголовно туристы, а штат Невада похож на вращающуюся дверь; каждую неделю сюда прилетают и приезжают миллионы. И кого ни возьми – с выпученными, влажными, полными ожидания глазами человека, который на неделю-другую вырвался из своей тюрьмы. Ну если не на неделю, то хоть на день, хоть на час.

Почти все остальные женщины были американскими гражданками: некоторые родились в США, другие иммигрировали, но жили достаточно долго, чтобы принести клятву на верность, ^[39]и, как правило, вели себя как обычные американки. Практически все пристрастились к наркотикам (большинство к кокаину, марихуане и метамфетамину, некоторые – к героину). И благодаря наркотикам занялись своей профессией – дорогие привычки требовали много денег. Азиатки и черные утверждали, будто сели на наркотики из-за проституции. Но все соглашались с тем, что проститутка в Америке может выжить лишь под кайфом, а чем его вызвать – личное дело каждой. Вскоре Чанья поняла, что они имели в виду. Мужчины редко снисходили до того, чтобы спросить ее имя; практически не было ни остроумных разговоров, ни веселья – еще меньше, чем в Техасе. Она не видела в этом смысла: атмосфера мрачности не могла расцветить красками ремесло. Видимо, мужчин приводила сюда пуританская монотонность рабочей недели, и они с радостью вырывались на свободу, но не как разъяренные быки, а как спешащие на дойку коровы.

Чанья превратилась в работницу на конвейере, пусть даже высокооплачиваемую. Именно этого хотели мужчины. Все поголовно страдали разочарованием в жизни. Чанья не раз слышала, как, натягивая штаны, клиенты жаловались, какие они несчастные, говорили, что скоро заживут по-новому и купят жене новое платье. Ее приятная внешность и превосходная фигура оказались небольшим преимуществом, поскольку мужчины так сильно спешили и суетились, что ничего не замечали.

Чанья начала регулярно пить – обычно пару порций текилы в конце работы, чтобы не сорваться. Она продержалась полгода, ровно столько, сколько потребовалось, чтобы скопить тридцать тысяч долларов, а затем села в автобус и поехала в Вашингтон, куда ее позвала одна из бангкокских приятельниц. Ван приехала в Америку вскоре после Чаньи и нашла работу в столичном отеле, где проституция поставлена под строгий контроль. Рядом с гостиницей находились сауна и гидромассажные ванны, где могла получить место и Чанья.

Потребовалась всего неделя, чтобы понять: Вашингтон – это рай для шлюх. Отель, где работала Ван, имел категорию пять звезд – там останавливались дипломаты, проматывающие деньги секретари, шефы служб безопасности и прочие в том же роде. Но еще до того, как Чанья приступила к работе, Ван познакомила ее с дипломатом из Таиланда по фамилии Танее. Это был светлокожий мужчина лет сорока пяти, который принадлежал к одной из двенадцати контролирующих Таиланд богатейших семей. В Бангкоке Чанья слышала эту фамилию – ее часто упоминали в новостях. Патриарх, вроде бы до сих пор не умерший, заработал большие деньги на торговле опиумом во времена, когда та была еще легальной или полулегальной. Но настоящий коммерческий гений проявил его старший сын, вложив свою долю наследных богатств сначала в электронику, а затем в телекоммуникационную сферу. Танее был вторым внуком, не проявившим интереса к бизнесу, зато обнаружившим склонность к дипломатии. Не вызывало сомнений, учитывая связи, что ему рано или поздно «грозит» теплое местечко в Вашингтоне. Он вошел в постоянно действующую лоббистскую группу, которая отстаивала интересы тайской экономики (то есть тайской знати).

Переговоры длились очень недолго – они с Чаньей заключили сделку, едва улыбнувшись друг другу. Через пять минут Ван отыскала предлог, чтобы оставить их одних. Чанья испытала огромное облегчение от возможности говорить на родном языке и быть с мужчиной, который понимал, кто она такая. До того обрадовалась, что едва не растеряла весь профессионализм.

Танее не спешил уложить ее в постель. Сначала повез в тайский ресторан неподалеку от Чайнатауна и предложил выбрать любимые блюда. Заказал бутылку белого вина к салату из сырых креветок и бутылку красного – к утке. Смешил тайскими шутками. Но с другой стороны, его изысканность внушала робость. Он не только свободно говорил по-английски, но своими манерами поражал и даже пугал официантов. Этот человек одинаково принадлежал обеим культурам, и Чанья от восхищения теряла дар речи. Самое главное – оба прекрасно понимали друг друга: в их отношениях нет места ложному чувству, и она не получит предложения руки и сердца. Все произойдет так: они вернутся в его номер неспешной тайской походкой, и их свидание начнется с того, что она сделает ему массаж с ароматным маслом. Мало-помалу интимность ласк станет нарастать, но Танее не будет торопить события – подождет, когда она даст сигнал, что готова. Чанья останется на ночь, они вместе позавтракают и, возможно, прежде чем он с ней щедро расплатится, еще раз лягут в постель.

Она позволит себе влюбиться в него, но очень рассудочно. По понятиям тайской классовой системы их разделяет пропасть, шире которой не бывает, поэтому ни одному из них нет смысла тешить себя неразумными надеждами. Но, встретившись в следующий раз, оба испытают радость и определенное облегчение. И Чанья почти наверняка станет одной из его миа мой – младших жен – в Вашингтоне.

Так все и вышло, за исключением одного – вскоре она стала любимой миа мой. Ван сказала, что он дал отставку всем остальным в ту самую неделю, когда познакомился с Чаньей.

Первая жена Танее, Хун Той, матриарх семьи, жила с двумя детьми в Таиланде и редко наезжала в Вашингтон. Она, разумеется, знала о многочисленных миа мой мужа, и рассмеялась бы в лицо тому, кто сказал бы ей, что Танее хранит верность. Она тоже получила образование на Западе и по тайским меркам считалась эмансипированной женщиной – имела в Бангкоке постоянного любовника, о котором Танее было известно. Не исключено, что во время ее следующего приезда в Америку муж решит познакомить ее с Чаньей. Каждый прекрасно знал правила: Чанья будет проявлять по отношению к Хун Той величайшую почтительность, а та в обмен на это заставит себя ее полюбить.

Так и получилось. Хун Той пробыла в Америке десять дней. Они прекрасно поладили с Чаньей, ходили вместе по магазинам, первая жена Танее купила миа мой мужа несколько красивых юбок и платьев с этикетками лучших дизайнеров, и Чанья носила пакеты в поджидавший их лимузин. Накануне отъезда Хун Той сказала мужу, как все должно быть: Чанья слишком красива и ценна, чтобы отдавать ее на поток индустрии местного секса. Он должен ежемесячно платить ей жалованье, достаточное для того, чтобы жить, хорошо одеваться и время от времени сопровождать его на такие мероприятия и в такие места, где американцы, глядя на них, не станут слишком удивленно изгибать брови. Чанью будут приглашать на вечеринки Танее «только для азиатов». О совместной жизни нет и речи, и она должна проявлять осмотрительность, входя и выходя из его пентхауса. Чтобы эти визиты как можно меньше бросались в глаза, она должна иметь свой ключ. Со своей стороны Чанья останется преданной Танее и не заведет других клиентов. Таким образом будет ликвидирована угроза инфекции, сильно волновавшая первую жену. Не то чтобы они теперь часто занимались сексом, но мало приятного в болезни и возможной смерти мужа.