Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 201 (всего у книги 201 страниц)

74

Гурни пошатнулся от звука выстрела. Но он остался стоять – ошеломлённый и растерянный.

Вальдес уставился на него, казалось, не понимая, что произошло. Он уставился на пистолет, затем повернулся к отцу с выражением гнева и недоумения.

– Что, чёрт возьми, происходит?

Мужчина указал на пистолет:

– Принеси его мне.

Вальдес подошёл к столу и передал его.

Отец вынул магазин, вставил новый из ящика стола и вернул оружие Вальдесу.

– Попробуй ещё раз.

Вальдес вернулся на своё место перед Гурни и снова прицелился ему в сердце. На этот раз вместо садистской улыбки он слегка кивнул Гурни, затем резко развернулся к столу и быстро два раза выстрелил, одна пуля отбросила охранника с «Узи» к стене, вторая – опрокинула его отца на пол.

Он развернулся обратно к Гурни, выстрелил в упор в голову гигантской змеи, оторвав половину её от тела, потом выстрелил в фиксатор лодыжки Гурни, разорвав его. Он передал «Зиг-Зауэр» Гурни.

– В магазине осталось десять патронов, они тебе понадобятся.

Он обогнул стол и выхватил «Узи» у охранника как раз в тот момент, когда дверь в задней стене распахнулась, и в комнату ворвался ещё один охранник с «Узи».

Гурни дважды выстрелил ему в центральную часть тела как раз в тот момент, когда в коридоре за открытой дверью появился третий охранник. Он выстрелил ещё два раза, и мужчина тяжело упал.

Тяжёлые кольца частично безголовой змеи ослабли на животе Гурни и опустились к полу, позволяя ему освободиться. Он отступил от более крупной питонообразной змеи, которая неуклонно приближалась к нему, и направил пистолет ей в голову.

– Стой! – крикнул Вальдес. – Оставь её в живых!

Гурни этого не понял, но у него не было времени спрашивать, почему. В коридоре появился крупный мужчина в боевой экипировке и направился к открытой двери с «Узи» в каждой руке. Гурни пригнулся. Два «Узи» одновременно выстрелили, пробив деревянный стол в нескольких дюймах от его тела.

– Марко! – крикнул Вальдес. – Это же я, ради всего святого!

Мужчина перестал стрелять, но продолжал держать «Узи», направленные на открытую дверь.

– Бросай всё оружие, подними руки над головой и выйди туда, где я тебя увижу.

– Ладно, Марко, не напрягайся, – успокаивающе сказал Вальдес.

Затем он просунул руку в дверной проём и несколько раз выстрелил в коридор.

Мгновение спустя человек по имени Марко лежал на спине, кровь струилась из горла, а «Узи» в его судорожно сжимающихся пальцах палили в потолок.

– Сколько ещё охранников? – спросил Гурни, неуверенно поднимаясь на ноги.

– Ещё трое. Все наверху. Пытаются понять, что происходит. Вызывают помощь. У нас минут десять. Следи за коридором, пока я кое-что сделаю.

Вальдес положил захваченный «Узи» на стол и вытащил тело отца на середину комнаты. Одна из тонированных линз его очков была разбита. Из глазницы на бетонный пол сочилась кровь. Его голова находилась меньше чем в двух футах от медленно приближающегося питона.

– Господи, – пробормотал Гурни.

– Вот что он сделал со многими людьми. То же самое он сделал бы и с тобой. Это справедливость. Мне жаль только, что он не в сознании и не может увидеть, что с ним будет. А теперь идите скорее. Они будут следить за лестницей. Мы поднимемся на лифте.

– Ты знаешь код от лифта?

– Не нужно для подъёма, только для спуска.

Они вошли в лифт, Вальдес нажал кнопку на металлической стене, и они начали подъём.

– Приготовьтесь, – сказал Вальдес, держа свой «Узи» наготове и нацелившись на дверь лифта.

Гурни проверил магазин в «Зиг-Зауэре» и принял такую же позу.

Когда лифт остановился и дверь отъехала, они обнаружили, что направляют оружие в пустой коридор. Вальдес повёл их в гараж. Дверь была открыта, горели лампы дневного освещения, а полицейской машины Гарвилла не было. Вальдес вошёл первым, «Узи» был направлен на жемчужно-серый Range Rover. Гурни занял позицию справа от него.

Вальдес указал на небольшой металлический шкафчик на стене:

– Открой его и достань электронный ключ.

Гурни повиновался.

– Теперь нажми кнопку разблокировки.

Гурни так и сделал и услышал ответный механический щелчок из Range Rover.

– Прикрой меня, – сказал Вальдес, – пока я осмотрю салон.

Он подошёл к передней пассажирской двери, распахнул её, отступил назад и проделал то же самое с задней.

– Чисто. Теперь багажное отделение.

Вальдес обошёл машину сзади, и Гурни изменил положение.

– На пульте дистанционного управления есть кнопка открывания двери багажника. Нажми её.

Гурни послушался.

Дверь багажника начала открываться.

Секунду спустя Вальдес отшатнулся назад, выронив «Узи» и издав пронзительный крик.

Из-под поднимающейся двери багажника вылетела длинная, тонкая фиолетовая змея и обвилась вокруг шеи Вальдеса.

Когда Гурни бросился к нему, из машины выскочила женщина в чёрном с безумными глазами, шипя и оскалив зубы, пытаясь схватить упавший «Узи».

Она схватила его и начала разворачиваться к нему.

– Брось! – крикнул Гурни.

Но дуло «Узи» поднималось. Он выстрелил три раза меньше чем за секунду. 9-миллиметровые пули швырнули её на бетонный пол.

– Убей эту тварь! – хриплым, сдавленным голосом вырвались слова Вальдеса, когда он пытался вырвать змею из горла.

Гурни подошёл ближе, тщательно прицелился и снёс змее голову.

Он посмотрел на тело на полу – тело костлявой маленькой женщины, которая наложила путы на его лодыжки. Кровь медленно растекалась по её платью на пол гаража.

Он представил себе гигантского питона, неумолимо и голодно прокладывающего себе путь по другому бетонному полу к голове Гадюки.

Всё было кончено.

Усталость опустошила его разум.

Он не ощущал ничего, кроме ровного биения своего сердца.

Эпилог

После краткого обсуждения Вальдес и Гурни договорились вернуться в домик Слэйда. Вальдес сел за руль Range Rover. Добрались они уже на рассвете. Перед тем как лечь спать – измученный физически и морально, с ломотой в спине и шее, – Гурни задал вопрос, который не давал ему покоя.

– Откуда вы знали, что в пистолете, который он сунул вам, чтобы вы выстрелили в меня, были холостые патроны?

– Я понимал: он никогда не даст мне боевое оружие, пока не будет абсолютно уверен, как именно я им распоряжусь.

На следующий день Вальдес поинтересовался, как убийство Сонни Лермана вписывается в общую картину. Гурни предположил, что его собственное расследование, возможно, настолько взбесило молодого человека – когда тот опасался потерять страховую выплату, – что он обратился к биологическому отцу Вальдеса с просьбой об услуге: убрать назойливого следователя.

– Но, – сказал Гурни, – он, вероятно, считал Сонни не менее опасным, чем меня, а потому попытался избавиться от нас обоих, повесив на меня убийство Сонни – точно так же, как он повесил на Зико убийство Ленни. Что до Шарлин Веско – тут я уверен меньше. Полагаю, её настолько потрясло убийство кузена Доминика, что он усомнился в её надёжности и убрал её, чтобы пресечь дальнейшие всплески.

День клонится к вечеру; Гурни отметил странное отсутствие новостей о вчерашней кровавой бойне.

– Смертоносные змеи, трупы, гильзы – повсюду. Самое громкое место преступления на севере штата за последние годы – разве нет?

– В новостях этого не будет. Об этом вообще ничего не всплывёт.

– Как такое возможно? Я имею в виду – одни только выстрелы…

– Выстрелов никто не слышал. Мой отец много лет назад сделал дом звукоизолированным. Он не желал, чтобы снаружи различали все эти… многочисленные звуки.

Картины, всплывшие в памяти, надолго лишили Гурни слов.

– А тела? Это кровавое месиво – оно так и останется там?

– Когда с ним не смогут связаться, люди, зависящие от его услуг, поймут: что-то случилось. Приедут уборщики. Профессионалы по особым случаям. Всё неприятное исчезнет. Дом когда-нибудь продадут. Никакой явной связи не останется.

– Женщина в чёрном платье, – спросил Гурни. – Кто она?

– Серена. Его сестра, – в напряжённой ноте Вальдеса слышалось: в их отношениях было что-то нездоровое.

Дальше разговор продолжать смысла не было.

– Что ты знаешь о той фиолетовой змее, которую она швырнула в тебя?

– Это был её любимец. Самый редкий и самый смертоносный из всех. Она позволяла ему ползать по всему телу. Смотреть на это было… отвратительно.

В тот вечер Гурни устроился за компьютером за обеденным столом и составил подробное изложение дела, опустив лишь кровавую развязку, после чего отправил его Кэм Страйкер по электронной почте. Он чувствовал, что обязан поведать ей хотя бы эту часть правды.

Ему казалось, их отношения достигли хрупкого равновесия – на основе концепции взаимного гарантированного уничтожения. Он мог бы выиграть дело Слэйда, возможно, даже поставить крест на карьере Страйкер, если бы раскрыл всю историю, включая её жестокий финал. Но его собственное участие в кровопролитии втянуло бы его в дорогой и опасный юридический кошмар, а жертвовать своей жизнью ради разрушения жизни Страйкер он не был готов.

Ту же версию дела он переслал и Кире Барстоу – на личную почту – сопроводив письмом с благодарностью за помощь.

Ответа он не получил ни от одной из женщин – да и не ждал.

Вальдес предложил Гурни воспользоваться домиком на неопределённый срок.

– Оставайтесь столько, сколько захотите – неделю, месяц, год. Считайте его своим домом. А мне надо вернуться к Эмме. Я разочарован в себе. Убивать оказалось слишком легко. Слишком легко оказалось снова стать тем, кем я когда-то был.

– Вы сделали то, что было необходимо. Вы спасли нас обоих.

– Меня тревожит не то, что я сделал. А то, что я почувствовал. Меня взволновала сама месть. Эмма говорит: возбуждаться при виде крови врага – это болезнь.

Слова Вальдеса заставили Гурни разобрать собственные ощущения по поводу того, как всё вышло, – ощущения странно смешанные. С одной стороны, он дошёл до полного понимания дела. Ему удалось сложить все части. Тайна разгадана. Как он делал уже сотни раз в карьере – он разгадал её.

Но оставался ещё один вопрос.

Почему он доверил окончательное решение Вальдесу?

Если его целью была безупречная история – почему он её не обнародовал, не поделился ей со всеми компетентными органами и прессой? Почему он тайком принёс её единственному человеку, который мог быть заинтересован в прямой дороге к тому, кто стоял за всем?

Иногда конфронтация помогает сложить недостающие фрагменты головоломки, но не в этот раз. Он уже всё собрал, ещё до того как изложил картину Вальдесу – умышленно, потому что Вальдес был путём к «Гадюке». При таких вводных у конфронтации мог остаться лишь один мотив.

Жажда смертельной схватки.

Не обманул ли он сам себя? Не внушил ли, будто он – наследник Шерлока Холмса, применяющий логику к хаосу преступных страстей, разум, ищущий истину, – когда на самом деле его занимала не истина, а победа? Похоже, победа любой ценой. Ценой чужих жизней. Ценой собственного брака. Было ли хоть что-то, чем он не пожертвовал бы ради победы?

Возможно, он был не тем Холмсом – аналитиком, а тем Холмсом, что сошёлся насмерть с Мориарти у Рейхенбахского водопада.

Однажды утром, когда Гурни завтракал, Кайл позвонил и сообщил, что расстался с Ким Корасон, наконец разглядев под всей этой манящей энергией холодное, коварное сердце. Её реплика в интервью RAM о склонности Гурни к убийству окончательно высветила её амбиции.

– Она изо всех сил шпарит книгу о деле Слэйда, набитую намёками и домыслами, – сказал Кайл, – и размахивает той ужасной историей на День благодарения перед потенциальными издателями. Ей наплевать, как это отразится на тебе, Мадлен или ком бы то ни было. Её забота одна – её жалкая карьера.

Гурни каждый вечер звонил в больницу, чтобы узнать о Хардвике, но ответ был неизменным.

Несколько раз ему хотелось поехать в Диллвид и сказать Эсти, как он сожалеет, но всякий раз он отказывался – подозревая, что его мотив эгоистичен: не разделить её страх и печаль, а только ослабить её враждебность к нему.

Симптомы после сотрясения то пропадали, то возвращались без видимой причины. Он легко мог перетаскивать тяжёлые охапки дров к камину – и вдруг, стоя над сковородой с яичницей, его накрывали головокружение или резкая боль.

Дважды ему снился Дэнни – один и тот же сон, неизменно оставлявший его в слезах.

По дороге на детскую площадку, в солнечный день.

Дэнни идёт впереди.

Следит за голубем, шагающим по тротуару.

Он сам присутствует лишь наполовину.

Варится в мыслях о повороте дела, которым занят.

Залипает на блестящей идее, возможном решении.

Голубь сходит с тротуара – на дорогу.

Дэнни тянется за голубем.

Тошнотворный, гулкий удар.

Тело Дэнни взлетает, бьётся о асфальт, катится.

Катится.

Красный BMW уносится прочь.

Визг за углом.

И – исчез.

Порой на него накатывало сокрушительное чувство, будто его жизнь рассыпалась, ориентиры стёрлись, всё, что казалось незыблемым, – испарилось. Однажды утром он стоял у окна столовой, глядя, как на ледяной поверхности, хаотично вздрагивая, покачивается сморщенный лист. Сначала он принял его за маленькое, искалеченное существо – такое же, как он сам.

Несколько раз он собирался зайти во Францисканское святилище – вернуть себе смысл жизни добровольным трудом, – но так и не решился. И дело было не только в идее выгуливать собак. Стоило ему об этом задуматься – тут же находилась причина этого не делать.

Единственным исключением стало то, что случилось спустя две недели, проведённые в домике. Ему пришла мысль съездить в Уолнат-Кроссинг – проверить дом, поговорить с Мадлен. Он не знал наверняка, что ей скажет. Может, нужные слова найдутся в пути. На деле – не находились никакие. Каждый раз, когда он пытался это обдумать, внимание рассыпалось. Будто разум ускользал.

Чем ближе он подъезжал к Уолнат-Кроссингу, тем более бессмысленной казалась эта поездка. Он подумал, не лучше ли сразу поехать к лагерю – снять палатку, погрузить всё в машину и вернуться в домик Слэйда. Но вместо того чтобы свернуть на съезд к холму, где стояла палатка, он остался на окружной дороге, выводящей на городскую – ту, что тянется на холм к их усадьбе. Ему казалось, наблюдателей уже нет, – и он оказался прав.

Он пересёк низинное пастбище и притормозил у грядки спаржи. Всё вокруг будто изменилось – как-то неуловимо, но ощутимо. Выйдя из машины, он вдохнул ледяной декабрьский воздух. Машины Мадлен не было, дом молчал. Забор вокруг курятника и сарая для альпак уже достроен – охватывал минимум пол-акра пастбища.

Приближаясь к сараю, он уловил тихое жужжание – почти человеческое. Подойдя ближе, понял: звучит оно не из сарая, а из-за него. Он прошёл вдоль ограды и столкнулся лицом к лицу с источниками этого звука.

Две альпаки стояли у распоротого тюка сена и смотрели на него. В их взгляде читались лёгкое любопытство, покой и удовлетворённость.

Он подумал, не то ли самое чувствует сейчас Мадлен – покой и удовлетворённость, каких она никогда не знала рядом с ним.

Порыв ледяного ветра завертел по пастбищу снежные вихри. Он вернулся к машине, выехал на городскую дорогу и взял на север – обратно, в домик Слэйда, – решив всё-таки понять, кто он, где его место и отчего он чувствует себя таким потерянным.