Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 201 страниц)

Глава 21

Как только мужчина упал, Ёнён скинула с себя маску простодушной девушки. Ей в голову пришла абсурдная мысль.

Современные технологии по распознаванию отпечатков пальцев стали действительно опасными. Она порылась в карманах мужчины и достала его телефон. Использовав его палец, она сняла блокировку. В списке последних совершенных вызовов нашла звонок, сделанный час назад. Он был помечен как автоматически записанный, Ёнён нажала на кнопку воспроизведения и услышала разговор: «Дорогой, на всякий случай возьми два комплекта нижнего белья и штаны, мои любимые. Те, которые я ношу каждый день. Да, зеленые. Это…»

Слабый голос Сон Ухён и голос мужчины, сменяя друг друга, вели разговор. Видимо, Сон Ухён говорила по телефону из своей больничной палаты.

Ёнён размешала снотворное в кофе, приготовленном мужчиной, и залила ему в рот. Такого количества хватит, чтобы он снова уснул, когда очнется. То, что подготовила Санми для своего плана мести, полностью перешло в руки Ёнён.

Когда она спросила у Санми, где та хранит снотворное, женщина рассказала много нового. Например, что Минсо сбегала из дома в течение недели. Этот факт теперь вертелся в голове у Ёнён. Странно, но Сугён ничего подобного не говорила. Ёнён слышала об этом впервые. Как много она, оказывается, не знала. Только соединив все воедино, Ёнён сможет понять, как это повлияло на Сугён.

Обмануть мужа Сон было несложно. Точнее, очень просто. Из-за волнения голос немного сипел, но Ёнён успокоилась и принялась дальше действовать по плану. Сверкающие глаза Ёнён ни на секунду не повернулись в сторону лежащего мужчины. Прозвучало несколько гудков – Сон Ухён взяла трубку:

– Да, дорогой?

– Это Ким Ёнён.

– Что?

– Ким Ёнён.

Тишина длилась недолго, вскоре послышался дрожащий от страха голос:

– Это вы, Ёнён онни?

– Какая я тебе онни?

Ёнён вспомнила лицо Сон Ухён, стоявшей с другими пособниками на третьей фотографии, лежавшей сейчас в кармане сумки. От ярости зубы заскрежетали так, что свело челюсть.

– Это номер моего мужа… – тихим голосом проговорила Сон Ухён.

Ёнён проигнорировала эти слова и продолжила:

– Теперь на мои вопросы отвечаешь ты. И не думай врать. Что именно произошло с Сугён и Минсо?

– О чем вы говорите? Что с моим мужем? Что вы с ним…

– Твой муж сам пригласил меня к вам домой и сейчас лежит спящий передо мной. Как только очнется, я все ему расскажу о тебе. Все, что было на фотографии.

– О чем вы говорите? Как вы пробрались к моему мужу?

Стиснув зубы, Ёнён продолжила:

– Оказывается, я была полной дурой. Мне даже в голову не пришло, что вас целая компания. Помню, ты говорила, что особо не знаешь Чи Ынчжи. Но судя по фотографии, все было по-другому. Ты говорила, что и Минсо не знаешь?

Повисла тишина.

– И что дальше?

– Что происходит на фотографии, где вы окружили Минсо?

Отчетливо слышалось, как голос Сон Ухён дрожит еще сильнее, чем в тот момент, когда она сообщала о смерти Минсо.

– Рассказывай все тайны, которые от меня утаили. Если не хочешь загубить свою жизнь.

В этот момент холодная ярость, постепенно разрастаясь внутри, полностью заполнила Ёнён.

– Раз вы видели фотографию, разве вам не стало все ясно? Я… я тоже была жертвой. Именно жертвой! Это сразу понятно!

Ёнён уставилась в пустоту:

– Значит, это ты. Это ты приказала передать мне эти фотографии?

– Как вы могли решить, что я была с ними заодно?

Сон Ухён было все равно, что Ёнён получила фотографии, встретилась с N и поняла, что ему кто-то приказал с ней встретиться. Сон переживала только за себя.

– Но на фотографии, где четверо окружают Минсо, ты ведь находишься среди них.

В трубке повисла тишина.

– Живо выкладывай все, – потребовала Ёнён.

– Не губите меня!

Ёнён снова посмотрела на мужчину. Его веки слегка подрагивали, будто он вот-вот очнется, но благодаря снотворному, которое уже начало действовать, ему вряд ли это удастся. Как только лекарство полностью подействует, он снова уснет крепким сном.

– Я ничего плохого не делала. Это была не я. Я совсем не такая. Ёнён, пожалуйста, не губите меня. Я не убивала!

Мужчина слегка вздрогнул. Ёнён сразу поднесла к его затылку электрошокер. Когда она уже собиралась коснуться его, он сам замер. Послышалось тихое сопение. По мере того как действие препарата усилится, он будет не просто спать, он будет уже без сознания.

К этому моменту Сон Ухён совсем потеряла контроль над собой и, не обращая внимания ни на что, продолжала без остановки говорить, захлебываясь слезами.

* * *

– Я ничего плохого не сделала. Я не знала, что ее убьют. Правда не знала. Если я все расскажу, вы обещаете больше не трогать ни меня, ни моего мужа? Пообещайте… Пожалуйста!

Это сделали они. Те, кто на фотографии: Чи Ынчжи, Мин Чинхи и Ким Сечжин. Они называли себя бандой «сбежавших из дома». Внутри царила диктатура, и я должна была повиноваться. Когда я сбежала из дома, мне некуда было пойти, и они прибрали меня к своим рукам.

Я боялась их, но больше всего боялась главаря, который держал их на коротком поводке и даже бил. В нашей школе все боялись членов этой банды. Их боялись сильнее, чем строгого школьного завуча. Кажется, они все были немного не в себе.

Кое-что вы неверно знаете. На самом деле их зовут не Чи Ынчжи, Мин Чинхи, Ким Сечжин. Это имена моих настоящих одноклассниц. Эти три девчонки из банды приказали мне украсть школьную форму для них, и так они заполучили себе эти имена. Их фамилий я не знала. Но помню имена, по которым они друг друга называли. До сих пор отчетливо помню. Чи Ынжчи – это Чонхэ, Мин Чинхи – Ынчжу, а Ким Сечжин – Каюн.

Чонхэ, Ынчжу, Каюн – их настоящие имена. Я могу доказать это. Их можно найти в сорок третьем выпускном альбоме школы Семун. Мы были почти ровесники. В средней школе они уже начали активно вести уличную жизнь.

Зачем им была нужна школьная форма? Чтобы бесплатно приходить на обеды в столовую. Когда они надевали форму, то могли незаметно смешаться с другими школьниками, и никто ни о чем не подозревал. Я украла эту форму для них во время урока физкультуры. Эти девчонки были безрассудные и явно ненормальные.

Я ушла от них до того, как все случилось, вернулась домой и снова стала посещать школу.

Через одиннадцать лет они вдруг появились в моей жизни. Кажется, все это время они друг с другом не общались, помня о тех трагедиях. Но вы своими поисками правды и попытками встретиться с одноклассниками сестры нарушили их спокойную жизнь. Они придумали план: мы должны встретиться с вами под вымышленными именами и убедить в том, что ваша сестра действительно совершила самоубийство. Поэтому мы тогда пришли в ресторан.

Сегодня они явились ко мне, и вот что из этого вышло. Они угрожали и говорили, что мои намеки слишком подозрительны и опасны, поэтому я должна замолчать. Теперь вы сами понимаете, почему мне приказали молчать.

Да… все верно. Это были они. Сугён погибла из-за них.

Однажды Минсо тоже сбежала из дома и в течение недели была в нашей банде. Минсо была такой кроткой и робкой, она мне сразу понравилась. Но когда она отказывалась выполнять их приказы, они издевались над ней, так же как и надо мной.

Минсо попробовала так жить, но потом сбежала домой. Они не желали оставлять ее в покое. Вскоре они узнали, что Минсо рассказала обо всех творившихся в банде делах своей лучшей подруге Ким Сугён.

Они словно с катушек слетели. Увидев это, я ушла из их банды и вернулась домой. Это случилось три месяца спустя. Я снова начала ходить в школу, но они стали мне названивать и пообещали, что отстанут, если я выполню их последний приказ: привести на крышу Ким Сугён после перемены во время четвертого урока.

Мне пришлось сделать это. Я мечтала, чтобы они поскорее от меня отстали. Но я очень переживала: что они задумали? После первого урока во время перемены я схватила Ким Сугён, выходящую из туалета, и попросила подняться на крышу, как только начнется четвертый урок.

Сугён, скорее всего, уже знала от Минсо, что я тоже была в банде «сбежавших из дома». Неловко посмотрев на меня, она согласилась.

Мне было любопытно и страшно. Перед четвертым уроком я спряталась в туалете, а потом вышла. Мне не хотелось становиться соучастницей преступления. Но я не могла поступить по-другому.

Тогда я увидела: переодевшись в школьную форму, те девчонки поднимались по лестнице, ведущей на крышу… Парень, их главарь, Ли Хангю, тоже был с ними. До этого они приказали мне украсть и мужскую форму, чему я поначалу удивилась. Оказывается, она была нужна именно для этого случая.

Девчонки стройным рядом шли за ним. Они всегда беспрекословно его слушались. Стоило сумасшедшему Ли Хангю приказать что-нибудь безумное, как они с удовольствием это выполняли. Кажется, в тот раз произошло то же самое.

– Может, это он? Он и есть N?

– Нет, того парня зовут Ким Хёнхван. Мы с одной параллели, но из разных классов. После тех происшествий, где-то год спустя, он сам меня нашел, так как на фотографии, которую попросила сделать Ким Сугён, была и я.

Точно не знаю, но, наверное, Сугён попросила его фиксировать каждое движение этих школьниц. Не получив никакой оплаты за работу от нее, ведь она погибла, он решил получить хоть что-то с меня. Он угрожал, что распространит эти фотографии… Поэтому я ему заплатила. Боясь, что он снова меня найдет и будет шантажировать, я сменила имя и номер и постаралась совсем пропасть из виду. Но тут появились вы, и он почуял, что ситуация может весьма выгодно повернуться в его пользу. А я снова стала переживать, что мое не совсем приятное прошлое может раскрыться…

Я купила серую сим-карту, позвонила ему и сказала передать эти фотографии вам. Ведь вы, как и я, пострадавшая, и мне необходимо было показать, что я с ними не заодно.

Не выдавайте меня. Простите. У меня действительно не было дурных намерений. Я только хотела, чтобы они перестали меня преследовать. Из чувства вины я иногда прихожу на могилу Сугён. Я рассказала вам всю правду. Простите меня за мою ошибку молодости.

Верно. Они преступники. А Сугён наверняка убил Ли Хангю. Точно он. Перила на крыше школы Семун довольно высокие, девочки не смогли бы так высоко поднять Сугён и перекинуть ее через преграду. Это Ли Хангю поднял и сбросил… Сугён погибла от рук Ли Хангю. Он всегда всем руководил… А так как он был в школьной форме, то смог ускользнуть от глаз полицейских.

– Удали записи звонков от меня. Я удалю записи разговоров на телефоне твоего мужа. Скажешь, муж сам упал. А я пришла, так как испугалась за тебя. Я отправлю тебе сообщение со своего номера: «Пришла встретиться с твоим мужем, а он лежит без сознания, но состояние не вызывает опасений, поэтому не стала вызывать 119 и просто ушла». Мужу потом скажешь, что я ошиблась с фотографиями, поэтому передумала о них говорить. Это уже твоя забота – убедить его, чтобы он ни в чем меня не подозревал.

А теперь выкладывай все об этой банде. Это твоя плата за спасение мужа.

Желаю тебе до самой смерти вымаливать прощение перед Сугён и передо мной. Живи с этим чувством вины! Даже если это и был приказ, все равно ты помогла им в убийстве. Не знала, что они могут убить ее? Да все ты знала! Ты до сих пор живешь в страхе и постоянных страданиях. Желаю тебе и провести остаток жизни в муках совести. Всю жизнь.

* * *

В этот момент, то ли к счастью, то ли к несчастью, в памяти Ёнён вдруг всплыла сцена, которую она мечтала не вспоминать никогда.

При жизни Сугён ни разу не принимала такой позы. Никогда так не выгибала рук и даже когда решила заняться йогой, то ни разу так не изгибалась в пояснице. Ноги и руки были вывернуты и искорежены… Затылок разбит. Лицо, залитое кровью, как-то уцелело с вытаращенными от ужаса и боли глазами. Именно в таком виде лежала Сугён на фотографии, которую показали ей полицейские с места происшествия.

Ёнён во всех красках представила, как над Сугён, ушедшей в мир иной в таком виде, смеются Чи Ынчжи, Мин Чинхи и Сон Ухён. Она видела свою сестру такой в последний раз, когда сама закрывала ей глаза мокрой от слез рукой в морге.

Придя в себя, Ёнён поняла, что безумно кричит во весь голос, заткнув уши. Из-за распухших от слез век ничего не было видно.

* * *

Начало полудня. Раздался звонок. Номер начинался на 02, значит – звонили с сеульского стационарного телефона. Ёнён взяла трубку, женский голос представился Ким Сечжин. Она сказала, что звонит по просьбе Мин Чинхи, чтобы как-то помочь, потому что была одноклассницей Ким Сугён.

Имя Ким Сечжин врезалось в мозг и закружилось вихрем в голове. Взгляд повис в пустоте. Ёнён поняла, что с этого момента надо начинать расследование с самого начала.

Глава 22

Каюн выглядела точь-в-точь как на фотографии. Даже несмотря на возраст, лицо было такое же миловидное.

– Я очень удивилась, когда вы сами назначили место встречи. Слышала, вы еще не совсем поправились, поэтому я собиралась организовать все сама.

Открылась дверь: двое официантов принесли еду. За каждое движение Каюн одаривала официантов благодарным взглядом и вежливыми фразами. Персонал вышел – ее взгляд остановился на трех бутылках сочжу. Каюн, немного растерявшись, виновато сказала:

– Извините, я не пью спиртное.

– Ничего страшного. Это для меня.

Каюн с удивлением посмотрела на Ёнён, но потом, словно одернув себя, резко улыбнулась. Ёнён была серьезной.

– Я слышала, вас интересуют далекие события школьных лет. Честно говоря, я не знала близко ни Ким Сугён, ни Ким Минсо, и даже тех, кто мне позвонил. Поэтому поначалу подумала, что это телефонные мошенники. Мне пришлось хорошенько подумать, чтобы вспомнить девочек. Я совсем не ожидала получить вести от своих одноклассников. В любом случае, я слышала, что вам нужна помощь, поэтому решила с вами встретиться, но не уверена, будет ли от меня хоть какая-то польза.

– Видимо, вы не были близки?

– Да, мы даже не общались. Если б не то происшествие, я бы не вспомнила их имен. Если говорить о произошедшем тогда…

Ёнён еще ничего не спросила, но Каюн продолжала говорить. Однако, заметив пристальный взгляд Ёнён, девушка поперхнулась и закашлялась.

– Выпейте воды.

Каюн взяла стакан и сделала несколько глотков. На лице по-прежнему сохранялась улыбка, но уже с примесью тревоги. Было видно, как она выдавливает ее из себя.

Ким Сечжин, в настоящей жизни Каюн, следя за выражением глаз собеседницы, старательно продолжала свой рассказ. Ёнён не останавливала ее, позволив ей говорить все, что та захочет. Когда рассказ вот-вот должен был закончиться, Ёнён произнесла:

– Это все, что ты хотела мне сказать?

Каюн с удивлением посмотрела на Ёнён. В ее широко раскрытых глазах крылось что-то пугающее и неискреннее.

– Честно говоря… можно мне прямо высказать свое мнение? Когда к вам вернется память, разве вы тогда сами все не вспомните? Так много времени прошло, так что я плохо помню те события. Но раз вы просили о помощи, я решила прийти, хотя не понимаю зачем.

– Не понимаешь зачем?

С лица Каюн бесследно исчезла прежняя улыбка.

– Да, извините, но не могу понять. Слышала, вы считаете, будто Сугён не совершала самоубийства. Это дело давно закрыто, и спустя одиннадцать лет весьма глупо что-то пытаться доказать. Когда к вам вернется память, вы сами все вспомните. А сейчас из-за временной потери памяти вы просто себя изводите бесполезными поисками несуществующих ответов. Проявите немного терпения, и память вернется. А насчет самоубийства Сугён я точно помню, что именно так все и было. Это даже не воспоминание, а факт. И причин для самоубийства было достаточно, даже в полиции вынесли такой вердикт. Здесь больше нечего выяснять. Заключение вынесли после тщательного расследования. Разве его бы вынесли просто так? Я слышала, вы не помните ничего после 2009 года… То есть вы себя до сих пор считаете на одиннадцать лет моложе?

– Да, я до сих пор думаю, что мне всего двадцать три года.

– Вам, наверное, неловко, когда я зову вас «онни». В любом случае жизненного опыта у меня больше. И я поделюсь с вами этим опытом. Если вы чего-то не видели своими глазами или не были на месте событий, то лучше никому не верить и молчать обо всем – это самое верное решение. Я видела много людей, которые потерпели поражение только потому, что были слишком самоуверенны, полагаясь на догадки и домыслы. Нельзя быть столь невнимательной и полагаться на слухи.

– Я была на том самом месте.

– Все верно, но вы ничего не помните. Как только память к вам вернется, вы сами огорчитесь, что столько времени потратили впустую на встречи с разными людьми. Так и будет, поверьте. Вы это уже однажды пережили. Сейчас же попытки откопать что-то в событиях прошлого со стороны выглядят довольно бессмысленно и нелепо.

Как и ее сообщницы, Каюн старалась произвести впечатление, будто от всей души желает, чтобы к Ёнён поскорее вернулась память. Видимо, они надеялись, что с возвращением памяти настырная старшая сестра снова поверит в прежнюю ложь. Этого они и добивались.

Ёнён, не говоря ни слова, смотрела на полную обмана Сечжин. Собеседница стала чаще моргать, будто боролась со сном, пару раз даже зевнула. Каюн потянулась за стаканом, но, увидев, что он пустой, нервно опустила его и решила налить себе воды. Кувшин выскользнул из ее рук – Каюн вскрикнула.

Ёнён молча наблюдала, как та неловко вытирает салфетками пролившуюся воду. Ее движения становились неловкими, руки не слушались, глаза слипались – Каюн перестала контролировать ситуацию.

Не отрывая взгляда от нее, Ёнён засунула руку в сумку собеседницы и, найдя там телефон, остановила запись. Теперь больше никто не подслушивал их. Каюн молча и безропотно наблюдала за ней. В ее глазах читалось, что она хочет сказать что-то, но у нее не получалось, поэтому она лишь моргала и глупо смотрела перед собой. Вскоре Ким Сечжин закрыла глаза и повалилась набок.

От Ынчжу пришло голосовое сообщение. Именно Чонхэ предложила общаться через приложение, чтобы в телефонах не оставалось записей о совершенных звонках.

Чонхэ считала Ынчжу и Каюн глуповатыми. Особенно Каюн. Та не отличалась умом, учитывая, что успела родить ребенка от главаря их банды и живет с ним, так и не расписавшись. Надо же быть такой бестолковой.

Чонхэ установила максимальную громкость на телефоне и положила его на журнальный столик, а сама села рядом на диване, прослушивая сделанную прошлой ночью запись. Сразу же раздался громкий голос Ынчжу из трубки:

«Что ты наделала! А если она умерла?»

«Это ты ее толкнула».

«А ты предложила пойти. И вообще, с самого начала, кто предложил встретиться с Ким Ёнён? Ты! Из-за тебя все пошло не так».

«Прекращайте. Какой смысл ругаться сейчас? Может, еще друг друга за волосы оттаскаем?»

«А если Сон мертва, что тогда делать?»

Идея пойти к Сон Ухён и заткнуть ей рот принадлежала Чонхэ. Но все испортила именно Ынчжу. Сначала в квартиру зашла Чонхэ, за чашечкой кофе она постаралась разрядить обстановку, а затем сама открыла входную дверь и впустила Ынчжу и Каюн.

Они хотели слегка припугнуть Сон. Но, не сдержавшись, Ынчжу набросилась на нее. Драка как таковая даже не успела начаться, как Сон Ухён упала и разбила затылок. Из раны резко хлынула кровь, они испугались, что удар мог оказаться смертельным, и сбежали из квартиры.

Если Сон умерла, то полиция приступит к расследованию. Проникая в квартиру, они тщательно замаскировались так, чтобы ни лиц, ни телосложения по камере видеонаблюдения было не разобрать. Поэтому, даже если они попали в кадр, их ни за что не найдут, тем более что их ничего не связывает с Сон Ухён.

Подобные дела они уже проворачивали, когда были моложе лет на десять. Тогда тоже пришлось совершить настоящее преступление, так что они были уверены в себе. Если предположить, что других следов они не оставили, то поймать их только по записи с камеры наблюдения окажется весьма сложным делом. Даже если они сядут на скамью подсудимых, то их абсолютно точно отпустят за неимением доказательств.

«Если она и вправду умерла и начнется шумиха, вот тогда и будем думать, что делать. А пока ничего особенного не произошло».

«А ее муж что-нибудь знает?»

«Не уверена. Не думаю, что она рассказала ему. Наверняка от страха помалкивала. Мне бы не хотелось, чтобы в это дело впутывался еще и он. Это только усложнит все».

«Только новых проблем заработаем».

«Все нормально. Почти все закончилось. Осталось только с последней проблемой разобраться, и все будет чисто. Заляжем на дно. Или уедем за границу».

«Хорошо, уедем за границу, а если появятся доказательства?»

«Да заткнись уже, хватит ныть».

«Я больше не хочу в этом участвовать. Я же говорила, что сейчас в моей жизни важный период. У меня и без того дел по горло. Совсем некогда заниматься подобной ерундой».

«Что еще скажешь? Решила смыться? Пока это не закончится, мы будем вместе!»

«Зачем мне это? Я же говорила, что собираюсь жить по-своему. А это все уже в прошлом».

«Значит, если что-то пойдет не так, то можно все свалить на тебя?»

«Что?»

«Если села на корабль, то придется плыть до конца. На полпути не сойти. Это все равно что отказаться от страховки – мы же помогаем друг другу. А чтобы выйти из дела, надо сначала проплыть необходимый минимум. Разве стоит лишать себя дружеского плеча? Отколешься от нас – начнешь беспомощно барахтаться в воде. Думаешь, у тебя будет право на спасательный круг?»

В телефоне послышались ругательства.

Раньше они каждый день вместе ели, спали, гуляли, делили все напасти и радости. Но пролетели одиннадцать лет, и они настолько отдалились, что даже совместные юношеские воспоминания не помогли преодолеть пропасть между ними.

«Не только тебе все надоело. Меня тоже это ужасно бесит. Вот вышла бы она из тюрьмы и потеряла память насовсем, спокойно бы жила себе, ни о чем не думая. Нет же, начала ворошить прошлое и лезть куда не надо».

Все проблемы были из-за потерянной памяти Ким Ёнён. Хотя, скорее всего, настоящей проблемой был именно ее ужасный характер. А также одна досадная ошибка, допущенная давным-давно.

Тогда это было просто шуткой. Как-то раз Минсо ушла из дома и жила какое-то время с ними, но потом разболтала об их банде своей близкой подруге. Потом они не раз наведывались к Минсо, чтобы припугнуть ее. В один из таких моментов ей позвонила мама, но Чонхэ, схватив телефон, сама ответила, представившись подругой Минсо, и назвала имя, написанное на школьной форме. Санми, услышав в трубке смешки нескольких человек, спросила, кто еще с ней, и она ответила, что их трое. Сон Ухён в тот день не было с ними, ее отправили по всяким поручениям, а их неразлучная троица, Чонхэ, Ынчжу и Каюн, как всегда, была вместе. Никто не мог встать между ними.

Санми потребовала назвать имена двух других человек, Чонхэ, еле сдерживаясь, чтобы не взорваться от смеха, четко сообщила остальные имена, которые тоже были приколоты к школьной форме подруг. Разыгрывая сценку перед взрослым, все трое веселились от души. Прильнув к Чонхэ, которая держала в руках телефон, девочки, кроме Минсо, просто издевались над Санми. Минсо в это время вернулась из туалета, выхватила телефон и, видя, что они внимательно смотрят на нее, объяснила матери, что находится с друзьями. Санми потребовала номер телефона хотя бы одной подруги. Тут выступила Чонхэ и назвала свой номер, еще раз подчеркнув, что ее зовут Чи Ынчжи.

Девочки сделали это, чтобы повеселиться и чтобы потом запугивать Минсо. Ведь она была такой наивной и слабой. Но позже это стало нежелательной зацепкой. Кто бы мог подумать, что мама Минсо сохранит этот номер на десять лет.

После смерти Минсо ее мама звонила несколько раз, но Чонхэ не брала трубку. Она боялась, что могут позвонить из полиции, но так как преступника арестовали прямо на месте преступления, ничего подобного не произошло.

Когда разбирательства закончились, она сменила номер, но однажды ей на телефон поступил неизвестный звонок – это снова была мама Минсо. Благодаря автоматическому оповещению контактов о смене номера новый телефонный номер Чонхэ стал известен Санми.

Поначалу девушка растерялась: она совсем не предполагала, что Санми может снова позвонить ей после того, как дело закрыли. Взяв себя в руки, Чонхэ спокойно ответила, что ничего не знает о Ким Минсо, и попросила не звонить ей. На этом разговор закончился.

Санми больше не беспокоила ее. Чонхэ думала снова сменить номер, но, учитывая, что они убили не Минсо, а Сугён, посчитала, что ничего не случится, если она оставит все как есть.

На самом деле Чонхэ больше и не вспоминала о том происшествии.

Если б Ким Ёнён не потеряла память, то не начала бы и выяснять, как все было на самом деле. Этот нелепый случай все изменил: Ёнён серьезно взялась ворошить прошлое. Нельзя было, чтобы она, встречаясь с одноклассниками сестры, наткнулась на настоящих Чи Ынчжи, Мин Чинхи и Ким Сечжин. Если б она обнаружила такое несоответствие, это могло бы привести к новому расследованию.

Поэтому, как только Чонхэ услышала в трубке голос женщины, представившейся Ким Ёнён, она удалила все свои аккаунты в соцсетях, которые имели риск выдать ее настоящее имя.

С этого момента ее все начало злить. Почему из-за девчонки, погибшей одиннадцать лет назад, ей приходится прятать свою нынешнюю хорошо устроенную жизнь? Разве знакомые не посчитают странным, что все ее аккаунты внезапно исчезли?

Чонхэ самой пришлось взяться за дело. Если она опустит руки и будет отсиживаться, то в конце концов может настать непоправимая ситуация, поэтому надо действовать на опережение. Надо сделать все, чтобы Ким Ёнён поверила, что ее сестра и правда совершила самоубийство.

Очнувшись от своих раздумий, Чонхэ снова прикоснулась к телефону.

Почему от Каюн до сих пор нет никаких вестей?

* * *

Хангю припарковал машину перед детским садом. С одной стороны, он был раздражен, что жена внезапно прислала СМС, заявив, что не сможет забрать сына из сада. Ему пришлось оставить ресторан на сотрудников и самому, еле поспевая, ехать за ребенком. Но, с другой стороны, он был рад предстоящей встрече с сыном. Правда, пришлось побеспокоить дежурную няню, чтобы она приглядела за Ынгю.

Хангю был владельцем мясного ресторана, где каждый посетитель за определенную сумму имел безлимитный доступ к мясу. Дела шли весьма успешно. С прошлого года он стал открывать новые точки и в ближайшем будущем планировал открыть еще один ресторан. Настроение было отличное: он тихо насвистывал знакомую мелодию себе под нос.

Ему очень повезло, что его бизнес, который он открыл на деньги, накопленные с двадцати лет, не разорился и даже, наоборот, пошел в гору. Причем это был его первый бизнес. И хотя свое состояние он накопил не быстро, Хангю считал, что это единственный возможный путь, который и стал фундаментом всей его жизни. Оглядываясь назад, он мог уверенно сказать, что лучшего способа трудно было придумать.

Поначалу, когда Каюн рассказала ему о своей беременности, он подумал: «Вот же ведьма, теперь конец моей карьере». Но отделаться от нее было невозможно – пришлось жить вместе, ведь она грозилась убить себя. Но, к его удивлению, после рождения сына бизнес стал расти, все разрешалось легко и быстро.

Может, поэтому ребенок для него стал настоящим сокровищем, в котором он души не чаял. Хангю даже прослыл в округе отцом-наседкой, но и это не могло полностью выразить всей его любви к сыну.

Сейчас в его окружении не осталось никого, кто бы помнил о его бурной молодости. Он порвал все связи с теми людьми. Единственными напоминаниями о прошлом остались Каюн и их сын.

Разве женщина, которая без предупреждения заявляет, что не может забрать пятилетнего сына из сада, имеет право называться хорошей матерью? Все это выглядело весьма подозрительно. Каюн обожает сына и ни разу так не поступала. Еще более подозрительным казалось то, что она отправила сообщение, а на звонки не отвечала.

Хангю заметил, что в последнее время поведение Каюн изменилось. Она перестала улыбаться и стала холодна к нему, хотя раньше буквально его боготворила. Она постоянно была погружена в свои мысли. Может, изменила мне с кем-то? Пусть сегодня только вернется домой, я с ней как следует поговорю, всю душу из нее вытрясу.

В этот момент двери детского сада открылись, и дети выбежали с радостными криками и смехом на улицу. Шум и гам стояли невероятные, но это совсем не резало слух, наоборот, доставляло радость. Вслед за детьми вышла воспитательница. Девушке было не больше двадцати пяти, она выглядела обворожительно. На мгновение Хангю засмотрелся на ее красивую улыбку, а потом увидел бегущего к нему сына, и его лицо расплылось в улыбке.

– Папа!

– Мой Ынгю пришел!

Он обнял мальчика. Сын любил ласкового отца больше, чем маму. Хангю уткнулся носом в затылок Ынгю и вдохнул особый приятный запах ребенка. Казалось, от него до сих пор пахнет молоком. Хангю уже скучал по тому младенческому запаху. Каждый раз, когда он обнимал сына, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Он и представить не мог, что кто-то сейчас наблюдает за ними.

* * *

Чем дольше Каюн не брала трубку, тем больше росло волнение Чонхэ. Происходило нечто странное. Очевидно, что-то случилось. Иначе почему она так долго молчит? Стрелки часов показывали полночь.

Может, Каюн сдала ее? Проговорилась, как дурочка?

Крепко сжимая в руке телефон, Чонхэ нервно ходила кругами по квартире. Если с Каюн что-то случилось, то частыми звонками она может и себя подвергнуть опасности, поэтому она решила больше не звонить.

Осталось решить последнюю проблему, и все будет забыто.

Но почему же она не берет трубку? Почему?

Чонхэ закипала от злости. Но постепенно в ней зарождался страх, какого она не испытывала еще ни разу в своей жизни.

Было начало первого, а значит, она пропустила время выхода на работу в ночной бар. Ее другой телефон, которым она пользовалась для общения с клиентами, уже разрывался от звонков. Это, конечно, названивала хозяйка заведения. Она ей этого с рук не спустит. Чонхэ мельком взглянула на сообщение, в котором хозяйка срочно требовала явиться на работу, так как пришло много клиентов, желающих ее видеть.

Клиенты, желающие ее видеть? На самом деле просто типы, исходящие слюной при виде нее и желающие облапать. Жизнь была невыносима. Но, сбежав из дома в детстве, она ничему, кроме этого, не научилась.

По правде говоря, Чонхэ страшно завидовала Ынчжу, которая жила совершенно иначе. Ранее, когда они встретились, чтобы пойти припугнуть Ухён, Чонхэ порадовалась, что жизнь у Ынчжу так хорошо сложилась. В ответ та увлеченно и с гордостью стала показывать фотографии своего жениха. Чонхэ еле сдержалась, чтобы не заткнуть Ынчжу рот. Ей было противно смотреть на это хвастовство, но еще больше ее раздражала собственная зависть, бурлящая внутри.