Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 179 (всего у книги 201 страниц)

Джон Вердон
Гадюка

Пролог

Он с опаской приближался к большому дому в конце тихой, засаженной деревьями улицы. Легенды, передававшиеся шёпотом о человеке, который там жил, держали людей на дистанции. Никто не сомневался, что он отдавал приказы о лишении жизни. Число его жертв произносилось вполголоса, так же как и количество тех, кого он сам казнил. Было известно, что люди входили в этот дом и больше не возвращались. Власть этого человека и страх, который он внушал потенциальным свидетелям, были причиной того, что его ни разу не привлекли к ответственности за преступления.

Совсем недавно пройти по подъездной дорожке к дому этого человека было бы невозможно, но теперь всё изменилось. Когда тяжёлая входная дверь распахнулась, и женщина без возраста с каменным выражением лица провела его по тёмному коридору в безоконный кабинет, его тревога преобразилась в отчаянную надежду.

В приглушённом свете кабинета, за столом из чёрного дерева, сидел мужчина, массируя виски. Говорили, что он страдает от мигреней. На нём были очки с тонированными линзами – признак высокой чувствительности к свету. Его волосы были седеющими и редеющими, а кожа имела землистый оттенок. Влажный воздух в комнате наполнялся лёгким запахом тропического разложения. На столе из чёрного дерева находился всего один предмет – небольшая золотая скульптура змеи, свернувшейся в кольцо с поднятой головой и обнажёнными клыками.

– Итак, – произнёс мужчина тихим голосом, едва шевеля губами. – Чем я могу вам помочь?

Он начал говорить с запинками, совершенно не так, как репетировал с момента назначения этой встречи. Когда он изложил свою просьбу, особенно её необычное требование, ему стало ясно, насколько это всё звучит глупо. В порыве отчаяния он пожалел, что пришёл сюда. Это казалось ему худшей ошибкой в жизни, полной промахов. Но было уже слишком поздно. Страх охватил его сердце, а руки задрожали.

Мужчина смотрел на него сквозь тонированные очки с угрюмым и немигающим взором, казалось, очень долго. Наконец он указал на единственный стул в комнате.

– Сядь. Расслабься. Говори медленнее.

Он подчинился, но после этого почти ничего не запомнил из сказанного – лишь ответ мужчины и выражение его глаз.

– История, которую вы мне рассказываете, полна страданий. Неуважение вашего сына отравило вашу жизнь. То, что вы хотите сделать сейчас, весьма необычно. Обязательство, о котором вы просите, я обычно не беру на себя. Но поскольку я знаю острую боль, о которой вы говорили, я рассмотрю вашу просьбу. Если я соглашусь помочь вам, вы должны будете выполнить то, что я попрошу взамен. Я расскажу вам об этом попозже. Но есть одно, что вы должны понять сразу, если вы примете мои условия, пути назад не будет, никаких колебаний. Наше соглашение будет нерушимо. Вы понимаете, что это значит?

– Понимаю.

Губы мужчины слегка дрогнули в мимолётной улыбке. За темными очками его глаза, бесстрастные, как сама смерть, были сосредоточены на осуществляемом плане.

Часть I
Улики

1

Лето постепенно подходило к концу, словно охваченное изнуряющей болезнью. В один из осенних моментов в воздухе пронеслась оранжевая вспышка, окрашивая западные Катскильские горы в тусклый коричневый цвет. Ноябрь же пришёл с неугомонным холодным ветром и длинной чередой коротких дней, беспомощно проходящих без солнца.

В прохладный ветреный день Дэйв и Мадлен Гурни усердно трудились у своего фермерского дома, расположенного высоко в горах неподалёку от деревни Уолнат-Кроссинг. Осенние листья порхали по патио, которое они приводили в порядок. Дэйв с осторожностью переместил громоздкую плиту из голубого камня. В свои чуть больше пятидесяти лет он был всё ещё подтянутым и сильным, и ему нравилось заниматься этой работой.

Мадлен аккуратно поставила рядом тачку, наполненную свежим дёрном.

– Ты звонил сыну?

Он удивлённо моргнул.

– Что?

– Сегодня у него день рождения.

– А, да. Хорошо, позвоню ему после ужина.

На протяжении всей прошлой недели они перерабатывали контуры старого каменного патио между домом и курятником. Здесь прошлой весной произошло ужасное убийство в Харроу-Хилл, и прошедшие месяцы не помогли Мадлен избавиться от воспоминаний о той страшной ночи, так что ей до сих пор было трудно выходить через французские двери. Их работа была попыткой изменить облик этого места в надежде стереть память о произошедшем. Гурни также надеялся, что это поможет рассеять неясное напряжение, которое всё чаще появлялось на её лице.

Проект подходил к завершению. Он уже закончил основную часть каменной кладки и рыхлил твёрдую землю Катскилла для новых грядок. Мадлен покрасила курятник и пристроенный к нему сарай в ярко-жёлтый цвет и высадила вокруг переделанного патио множество тюльпанов.

Когда он опирался на лом, чтобы установить последнюю плиту голубого камня, поднялся ветер, и вокруг начали кружиться первые хлопья обещанного снега.

– Думаю, на сегодня нам хватит работы, – заметила Мадлен, глядя на серое небо. – К тому же, Эмма скоро приедет. – Она взглянула на него. – Дэвид, ты выглядишь озабоченно.

– Может, потому что у тебя, есть информация о её визите, но ты не делишься ею со мной. Я знаю только то, что она хочет поговорить с тобой об убийстве.

Он положил лом рядом с тачкой и снял рабочие перчатки.

– Сомневаюсь, что она пришла просто так, чтобы поговорить.

Мадлен отвернула своё озабоченное лицо от порывов ветра, поторопилась к французским дверям и внезапно остановилась, издав испуганный крик.

Гурни быстро подошёл к ней.

– Что случилось?

Она указала на что-то на земле сразу за краем патио. Он проследил за её испуганным взглядом.

– Листья шевельнулись. Змея!

Гурни подошёл ближе, держа лопату в руках. Когда он подошёл достаточно близко, из листвы выскочило маленькое серое существо и скрылось под ближайшим кустом.

– Здесь нет змеи, – сказал он. – Это просто полевка.

Мадлен с облегчением выдохнула.

2

Гурни стоял спиной к душевой лейке. Теплые струи воды, покалывая, массировали его шею и плечи, постепенно снимая напряжение, накопившееся после работы с камнями на патио, а также эмоциональное бремя воспоминаний о событиях, произошедших на террасе полгода назад. Успокаивающий поток воды начал действовать, когда Мадлен открыла дверь ванной и объявила о прибытии Эммы.

Вытеревшись и одевшись, Гурни нашёл Мадлен в их просторной кухне. Она смотрела через французские двери на переоборудованное патио и раскинувшуюся яблоню, на фигуру женщины, которая стояла к ним спиной, лицом к старому пастбищу, спускающемуся к амбару. Её свободное пальто развевалось на ветру.

– Она сказала, что хочет подышать нашим чистым горным воздухом, – заметила Мадлен.

– Не самый подходящий день для этого.

– Эмма – совсем не обычная.

Со спокойной улыбкой, словно наслаждаясь прогулкой в летнюю погоду, Эмма обернулась и медленно направилась в дом. Гурни открыл одну из стеклянных дверей. Она остановилась снаружи, и их взгляды встретились.

– Как же здесь прекрасно! Шум ветра в деревьях, дыхание земли, – сказала она, протянув руку. Её рукопожатие было крепким, а ладонь огрубела. – Спасибо, что нашли время встретиться со мной.

– Рада видеть тебя, Эмма, – ответила Мадлен.

Когда она вошла, лёгкий порыв снежка проскользнул мимо неё. Эмма выглядела менее выразительной и худощавой, чем он её помнил, но в то же время более энергичной, как будто её уменьшившееся тело сосредоточило всю силу в себе. Светло-седые волосы, которые он помнил, теперь были полностью белыми, а короткая стрижка подчеркивала её скулы и решительные губы.

– Жаль, что погода не на твоей стороне, – сказала Мадлен.

– Но она просто идеальна! Я могла бы вдыхать этот воздух вечно. Он очищающий. Я только что приехала из Аттики – это бездна тьмы и страданий! Там пахнет страхом, ненавистью и отчаянием.

– Не удивительно для заведения строгого режима, – заметил Гурни.

– Наша тюремная система – это машина, которая перемалывает души в пыль. Она делает людей более слабыми и черствыми.

Её мрачное настроение нарушила Мадлен, предложив ей снять пальто.

– Почему бы вам не сесть с Дэйвом у камина, а я тем временем приготовлю чай? Ты всё ещё любишь лимонно-имбирный?

– Да, это было бы прекрасно, – ответила Эмма, снимая пальто.

Мадлен вошла в кухню, а Гурни и Эмма устроились в креслах друг напротив друга у старого каменного очага.

– Бог судит о нашей добродетели по тому, как мы относимся к тем, кто немощен, – сказала Эмма тоном, полным грусти. – Покажите мне ваши тюрьмы, и я узнаю ваше сердце.

Она сделала паузу, прежде чем перейти к более спокойному, деловому тону.

– Вы спрашиваете, зачем я здесь. Что Мадлен вам уже рассказала?

– Ничего, кроме того, что это связано с делом об убийстве.

– Дело об убийстве Ленни Лермана. Вам это имя ничего не говорит? Мне оно тоже ничего не говорило. По крайней мере, до тех пор, пока обвиняемый не был осуждён. Я верю, что Лерман – ключ к этому делу.

Ветер завывал в дымоходе.

– Я вас не совсем понимаю.

Ленни Лерман был мелким преступником средних лет, убитым в частном охотничьем заповеднике в Адирондаке. Его обезглавленное тело было найдено в неглубокой могиле охотником, проникшим на его территорию, три дня спустя. Владелец поместья, богатый молодой человек с ужасным прошлым, был арестован, предан суду и осуждён. Все факты, включая показания свидетелей, уличившие его, особенно подчеркивали его скандальное прошлое.

– Вам знакомо имя Зико Слэйд?

– Что-то слышал в таблоидах. Профессиональный гольфист, который опустился на дно? Наркотики, насилие, секс-торговля?

– На самом деле, теннис. Огромный талант. Десять-двенадцать лет назад он дошел до финалов всех крупных турниров. Красивый, обаятельный, притягательный. У него была харизма звезды. Он быстро стал частью мира спорта и знаменитостей, а также мира искусства, моды и денег. Вскоре он стал поставщиком наркотиков для богатых и знаменитых. Ходили слухи об отмывании денег, диких оргиях и несовершеннолетних девочках. Хотя он оставил всё это позади и стал другим человеком, отвратительная репутация остаётся и влечёт новые обвинения.

– Как убийство Ленни Лермана?

– Прокурор собрал убедительные доказательства – мотив, возможность – всё было предельно ясно. Присяжные потратили меньше часа, чтобы признать Зико виновным – по слухам, это почти рекорд для дела о тяжком убийстве. Судья задавал вопросы каждому отдельно, виновен, виновен, виновен – двенадцать раз. Он только что начал отбывать пожизненное наказание в Аттике.

Эмма замолчала, не сводя взгляда с Гурни.

– Вы же не просто проехали всю дорогу из Аттики, чтобы рассказать мне эту историю, – сказал Гурни. – Что-то здесь не так?

– Я хочу, чтобы вы раскрыли убийство Ленни Лермана.

– Но, похоже, это уже было сделано.

– Человек, которого осудили, на самом деле невиновен.

– Невиновен? Вы имеете в виду Зико Слэйда, о котором только что говорили?

– Таким он был когда-то, но перестал им быть за два года до убийства Лермана.

Зловещий шорох ветра в дымоходе нарастал.

– Как это понимать – тем человеком, которым он перестал быть?

– Три года назад женщина-наркоманка ударила его ледорубом, повредив сердце и аорту. Он провел девять дней в реанимации, стоя лицом к лицу со смертью. В этом состоянии он увидел обломки своей жизни по-новому. Это видение преобразило его.

– Откуда ты это знаешь?

– Когда его выписали, это видение оставалось с ним. Он четко осознавал своё прошлое, но не понимал, что с ним делать. Он стремился понять, кем он мог бы быть – кем он должен быть. В такие моменты иногда возникает вмешательство Вселенной. Устанавливаются связи. Кто-то познакомил его с тем, кто привел его ко мне.

– Вы стали его психотерапевтом?

– Этот термин не совсем точен. Он создает ложное представление о том, что я делаю.

Мадлен подошла с подносом, на котором были две чашки чая, свежие булочки, маленькая миска с джемом, ложки и нож для масла. Она поставила его на низкий журнальный столик и отошла.

– Ты не сядешь с нами? – спросила Эмма.

– Когда речь заходит об убийствах, я предпочла бы…

Вдруг раздался громкий удар по стеклу одной из французских дверей. Мадлен вздрогнула, поспешила к двери, посмотрела на камни на патио и облегченно вздохнула.

– Иногда птицы влетают в стекло. Порой удар такой сильный, что ожидаешь увидеть на земле маленькое тело. Но тот, кто только что столкнулся с дверью, успел улететь.

После короткой паузы Гурни спросил Эмму:

– Какой термин вы предпочли бы вместо «терапевта»?

– Никакой. Я просто слушаю и комментирую. Я не беру плату.

– И ваши беседы с Зико Слэйдом за два года между его практически смертельным инцидентом и убийством Лермана убедили вас в том, что изменения в его характере были настолько значительными, что он не мог совершить то, в чем его обвиняют?

– Да.

– Когда ему огласили приговор?

– Всего неделю назад.

– Вы говорили с ним с тех пор?

– В последний раз сегодня утром.

– У него был квалифицированный адвокат?

– Маркус Торн.

Гурни был поражён.

– Знаменитое имя. Неудивительно, что это обошлось в круглую сумму.

– У Зико есть средства.

– Вы обсуждали с Торном возможность апелляции?

– Он считает, что это бесперспективное дело.

– Тем не менее, вы не сомневаетесь в невиновности Слэйда?

– Ни капли.

Гурни отпил чай и внимательно взглянул на нее. Непоколебимая уверенность, которая, казалось, противоречила имеющимся фактам, не была редкостью. Это часто наблюдается у эгоистов, эмоционально нестабильных и глубоко невежественных людей.

Эмма Мартин была совершенно другой.

Он откашлялся.

– Итак, что вы хотите, чтобы я сделал?

– Найдите факты, доказывающие его невиновность.

– А если факты укажут на его вину?

Она слегка улыбнулась.

– Зико был повержен судебной системой, которая больше заботилась о вынесении обвинительного приговора, чем о раскрытии истины. Я уверена, вы сможете найти факты, которые его оправдают.

Она сделала паузу.

– Знаю, вы скептически относитесь к моему пониманию характера Зико. Позвольте мне добавить более прозаичное наблюдение: он слишком умен, чтобы совершить такой глупый поступок.

– Что в этом глупого?

– Согласно прокурору, Ленни Лерман шантажировал его, ссылаясь на какую-то темную тайну из его прошлого. Зико убил Лермана, вместо того чтобы удовлетворить его финансовые требования.

Гурни пожал плечами.

– Довольно распространенное решение.

– В общем-то, да, но не в деталях. Прокурор утверждает, что, когда Лерман пришел в поместье Зико, Зико напал на него, оттащил тело к неглубокой яме, заранее подготовленной в сосновом лесу рядом с домиком, отрубил ему голову топором и секатором отрезал пальцы – якобы для затруднения опознания тела – засыпал тело землей, оставил свои отпечатки пальцев на ручке топора, ДНК на сигарете у могилы и совершил все остальные возможные действия, которые впоследствии привели к его обвинению. Позже тело, с несколькими обглоданными частями, было обнаружено…

Звук упавшей тарелки в раковине привлек внимание Гурни к кухне, где он увидел, как Мадлен поспешила из комнаты.

Эмма выглядела смущенной.

– Извините. Мне не следовало быть такой откровенной.

– Не ваша вина. Дело в Харроу-Хилл имело долгосрочные последствия.

– Конечно. Должно быть, это было травматично для вас обоих.

Гурни кивнул.

– Продолжайте, пожалуйста.

Она посмотрела на него с малым беспокойством, прежде чем продолжить.

– Я только хотела сказать, что у Зико есть финансовые возможности, чтобы справиться с шантажом другими способами. Он никогда бы не сделал того, что утверждает прокурор.

– Умные люди иногда делают глупости под давлением.

– Допустим, вы решили убить кого-то, кто пришёл к вам в гости. Вы бы выкопали неглубокую яму возле курятника и закопали тело под несколькими дюймами земли, где его наверняка вскоре обнаружат койоты и стервятники? Вы не были бы таким наивным, Дэвид, и Зико тоже.

Её пристальный взгляд был сфокусирован на Гурни. В волосах играли крошечные капельки воды – сверкающие остатки растаявшего снега.

3

Два часа спустя Гурни и Мадлен молча доедали оставшийся с предыдущего вечера феттучини болоньезе. Между ними витал разговор Гурни с Эммой и эмоциональная реакция Мадлен на него.

Наконец, Мадлен отложила вилку, сдвинула тарелку к центру стола и произнесла подчеркнуто нейтральным тоном:

– Каковы ваши планы?

– Она хочет, чтобы я пересмотрел дело об убийстве, по которому уже вынесен окончательный вердикт – дело настолько серьёзное, что присяжные без колебаний вынесли обвинительный приговор, несмотря на наличие у обвиняемого первоклассного защитника.

– Ты не в первый раз сталкиваешься с такой задачей.

– Но всегда существовало что-то очевидное, нестыковка, которую можно было бы использовать. Эмма не предлагает мне ничего подобного – лишь полное доверие к якобы исправившемуся мерзавцу.

– Ты хорошо замечаешь мелкие несоответствия, которые на первый взгляд незаметны.

– Так ты хочешь сказать, что мне стоит вмешаться?

– Я вовсе этого не имею в виду.

Он уставился на неё.

– Я в замешательстве. Ты пригласила Эмму Мартин. Ты только что сказала, что я справлюсь с её просьбами. Это звучит как…

Она перебила его.

– Я её не приглашала. Она сама позвонила и спросила, может ли поговорить с тобой о деле, которое её очень волнует. Мы были близки, когда работали вместе в городе. Она помогала мне советом, когда это было нужно. Поэтому я не могла отказать, – «Конечно, буду рада снова встретиться». Но я не знала, что она хотела, чтобы ты полностью погрузился в расследование ужасного убийства.

– Если ты не хочешь, чтобы я этим занимался, почему говоришь, что у меня получится?

– Потому что я знаю, что это пробуждает твой интерес, Дэвид. Ты стремишься раскрыть то, что другие не замечают. И если ты этого хочешь – несмотря на прошлое, несмотря на наши страхи – давай разберёмся в этом.

Гурни вздохнул, положил руки на стол и медленно поднял ладони.

– Честно говоря, Мэдди, я не знаю, что хочу. Честное слово, я не хочу снова сталкиваться с чем-то, что закончится, как…

Его голос затих. Он сделал глубокий вдох и продолжил:

– Кроме того, меня не радует мысль о взаимодействии с Эммой.

– Почему?

– Её напористость может быть довольно отталкивающей. Она кажется высокомерной.

Мадлен вздохнула.

– Она не высокомерна. Но я понимаю, почему так может показаться. В клинике она всегда конфликтовала с директором. Делала абсолютные заявления о психическом состоянии клиентов, которые, по его словам, не имели под собой практического основания. Однако её интуиция была невероятно острой. Она могла заметить то, на что другим терапевтам потребовалось бы множество сеансов, чтобы понять.

– И она всегда была права?

– Я никогда не знала случаев, когда она ошибалась.

– Так ты предполагаешь, что она права насчёт этого Слэйда?

– Я не делаю предположений.

– Ты толкаешь меня к этому решению или, наоборот, отталкиваешь?

Морщинки напряжения вокруг глаз Мадлен углубились.

– А это важно?

Гурни промолчал.

– Когда я проводила Эмму до машины, она сказала, что оставила конверт с информацией по делу для тебя. Будет вежливо взглянуть на него. Ты ей ничем более не обязан.

4

Гурни провёл беспокойную ночь. Зимний ветер усилился, проносясь сквозь деревья за окнами спальни до самого рассвета. Глубокий сон, в который он наконец погрузился незадолго до утренней зари, был нарушен повторяющимся кошмаром, который он звал «сном Дэнни».

Этот сон представлял собой странное, неразборчивое отражение давнего несчастного случая, произошедшего за неделю до четвёртого дня рождения его сына – единственного ребёнка от Мадлен.

Они шли на игровую площадку в солнечный день. Дэнни шёл впереди, следуя за голубем по тротуару. Гурни присутствовал в этом моменте лишь частично, обдумывая неожиданный поворот в деле об убийстве, над которым работал, отвлечённый блестящей идеей.

Голубь сошёл с тротуара на улицу. Дэнни бежал за голубем. Тошнотворный, душераздирающий удар. Тело Дэнни подскочило в воздух, ударилось об асфальт, перекатилось… Перекатилось… Красный BMW умчался прочь. Скрежет за углом затих.

Гурни вновь проснулся, охваченный знакомой, тягучей агонией, которую вызывал этот сон. На протяжении двадцати лет он время от времени страдал от него. События, шаг за шагом, всегда повторялись, оставались неизменными и совпадали с его воспоминаниями. Ужас в сердце, как прежде, не покидал его.

Он встал, направился в ванную, умылся холодной водой, затем надел джинсы и толстовку, после чего вышел на кухню. Пока кофе варился, он встал у французских дверей и смотрел на серый рассвет над восточным хребтом. Открыв одну из дверей, он почувствовал влажный, неподвижный воздух, который притягивал его обратно в реальность.

Света было достаточно, чтобы разглядеть иней на камнях патио, на траве и на кормушках для птиц. Скоро к нему подлетят синички и поползни, порхающие вокруг яблони. Гурни вдруг продрог. Закрыв дверь, он подошёл к кухонному острову, взял кофе и простой белый конверт, оставленный Эммой на буфете, и направился в офис. Под светом настольной лампы он раскрыл конверт и достал единственный лист бумаги с двумя короткими записями.

Первой были контактные данные адвоката Зико Слэйда – Маркуса Торна. Гурни вспомнил, что Торн получил известность, разрушив, казалось бы, неопровержимое обвинение против Симеона Лорско, также известного как «Детсадовский убийца», который вскоре после своего оправдания был застрелен матерью одного из жертв. Рядом с номером телефона Торна Эмма оставила рукописный комментарий: «Он всё ещё работает на Зико и ответит на любые ваши вопросы по делу».

Вторым пунктом была ссылка на дело «Штат Нью-Йорк против Слэйда» в видеоархиве Murder on Trial, который транслировал сенсационные судебные процессы по делам об убийствах.

Вместо того чтобы сразу перейти к видео, Гурни решил сначала исследовать, как освещалась деятельность Зико Слэйда в СМИ в прошлом и настоящем. Если он на протяжении многих лет был знаменитостью таблоидов, как утверждала Эмма, то у присяжных могло сложиться предвзятое мнение о нём, что, в свою очередь, могло повлиять на приговор.

Набрав в ноутбуке «Звезда тенниса Слэйд», он наткнулся на статьи из «Sports Illustrated», «Tennis Today» и спортивных разделов ведущих газет. Эти материалы с заголовками вроде «Самый горячий подросток в теннисе» и «Мания Зико» рассказывали о его карьере с четырнадцати до семнадцати лет. На фотографиях он выглядел элегантным юношей с волнистыми волосами, стройными ногами и очаровательной улыбкой.

Запрос «Знаменитость Слэйд» вывел статьи о его позднем подростковом возрасте и начале двадцатых, когда внимание СМИ сосредоточилось на его романтических связях с поп-звездами, участии в гламурных арт-выставках и экстравагантных рекламных мероприятиях для его бренда спортивной одежды «Z». На снимках из того периода его взгляд стал более уверенным, а улыбка – более притягательной. Гурни привлекла статья под заголовком «Самый сексуальный мужчина в теннисе», написанная Конни Кларк.

Когда Гурни получил награду за рекордное количество раскрытых убийств, Конни Кларк посвятила ему статью в «New York Magazine». За заголовком «Супер-Полицейский» скрывался лестный тон, выводящий репутацию его отдела на уровень, который он считал бесконечно унизительным.

Поиск по запросу «Скандалы Слэйда» приводил к статьям, рассказывающим о том, как двадцатитрехлетний любимец общества превратился в испорченного, коррумпированного двадцатишестилетнего. В их числе были аресты по наркотическим делам, слухи о торговле несовершеннолетними с целью сексуальной эксплуатации, обвинения в изнасиловании, связи с одиозными политиками и череда посещений реабилитационных центров, за которыми следовали громкие публичные рецидивы.

В увеличенном изображении из полицейского участка того времени его лицо было похоже на лицо кинозвезды, но скрытое жестким взглядом и ухмылкой. В завершение этого хаоса заголовок сообщал, что он поступил в очередную программу реабилитации в частную клинику, которой руководила скандально известный психолог Эмма Мартин. После этого СМИ потеряли к нему интерес.

Этот период молчания закончился с неожиданным всплеском два года спустя, когда появились новости о его аресте за убийство в деле, которое таблоиды охарактеризовали как «Дело безголового охотника».

Краткая заметка об этом была опубликована в «The New York Times» в ноябре прошлого года.

ЗНАМЕНИТЫЙ СПОРТСМЕН ОБВИНЯЕТСЯ В УБИЙСТВЕ

Бывший теннисный вундеркинд и светский львёнок Зико Слэйд был задержан в Рекстоне, штат Нью-Йорк, по обвинению в убийстве Леонарда Лермана, некогда работавшего в местной сети магазинов напитков «Пивной Монстр». Начальник полиции Десмонд Риклс сделал следующее заявление:

– После всестороннего расследования мы взяли Зико Слэйда под стражу и предъявили ему обвинение в преднамеренном совершении этого ужасного преступления. Дополнительные сведения будут обнародованы окружным прокурором позднее.

Упоминание окружного прокурора Кэм Страйкер ошеломило Гурни. Хотя Рекстон находился примерно в шестидесяти милях от Харроу-Хилл, он принадлежал к тому же обширному округу, находящемуся под юрисдикцией Страйкер. Воспоминания о молодом и явно амбициозном окружном прокуроре у Гурни были, мягко говоря, сложными.

После ознакомления с историей Слэйда, Гурни обратился к самому судебному процессу. Ссылка, предоставленная Эммой, открыла яркую страницу с пульсирующим заголовком: «УБИЙСТВО НА СУДЕ». Подзаголовок гласил: «ВЫ БУДЕТЕ В ЭПИЦЕНТРЕ БОРЬБЫ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ». На синем баннере было написано: «ШТАТ НЬЮ-ЙОРК ПРОТИВ ЗИКО СЛЭЙДА – ИЗ АРХИВА КРИМИНАЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ RAM-TV». Гурни немного поправил угол наклона ноутбука, нажал кнопку воспроизведения и откинулся в кресле.

На экране появилась передняя часть зала суда, где возвышалась скамья судьи. Судебное здание в Рекстоне избегло повального увлечения модернизацией середины XX века с яркой мебелью и флуоресцентным освещением, которые делали многие залы суда безвкусными. Насыщенный оттенок красного дерева окутывал всё вокруг, включая судейскую скамью, свидетельскую трибуну и облицовку стен.

Небольшая табличка сообщала, что судьёй был Гарольд Уорц. С непокорными седыми волосами, зачёсанными назад, и грубым лицом, он выглядел строго, а его глаза казались большими за толстыми очками. Его первые слова прозвучали печально, что соответствовало его обычному настроению.

– Г-жа Страйкер, начинайте ваше вступительное заявление.

Стройная молодая женщина в серых брюках и тёмно-синем блейзере подошла к ближайшей кафедре и, опираясь на неё, чуть наклонилась вперёд, устанавливая зрительный контакт с присяжными.

– Дамы и господа, преступление, которое я собираюсь описать, трагично и ужасающе. Это история о роковом столкновении ничтожного преступника и хладнокровного убийцы. Она начинается с неудачной попытки шантажа, которая закончилась тем, что несостоявшегося шантажиста обезглавили и закопали за загородным домом влиятельного человека, ставшим мишенью. Этот несостоявшийся шантажист – Ленни Лерман, который бросил школу и провёл следующие двадцать шесть лет своей жизни, перебиваясь черновой работой, прерываемой арестами за мелкие кражи и мошенничество. Он был мечтателем, жаждущим большого выигрыша, который, как ему казалось, изменит его жизнь. И вот, похоже, он его нашёл.

Страйкер покинула кафедру и подошла к ложе присяжных.

– Всё началось, когда, по словам самого Ленни, его бывший сокамерник рассказал ему о нечто ужасном, связанном с бурной наркотической жизнью Зико Слэйда. Вы услышите от очевидцев, как Ленни одержимо стремился разбогатеть, используя эту информацию. Он планировал предложить Слэйду «эксклюзивные права» на неё за миллион долларов. Если Слэйд не согласится, Ленни планировал продать информацию тому, кто предложит наибольшую цену.

По мере дальнейшего выступления Страйкер её угловатые черты становились всё более резкими, а голос – твёрже.

– Возможно, подозревая опасность своего плана, Ленни оформил полис страхования на миллион долларов с бенефициарами в лице сына и дочери. Но, ослеплённый мечтой о богатстве, он не осознавал всей реальной угрозы.

Она сделала грустный вдох, пораженная этой слепотой.

– Вы услышите показания о телефонных звонках для организации встречи со Слэйдом в его удалённом охотничьем домике в Адирондаке. Вы увидите данные GPS и следы ДНК, подтверждающие, что Ленни Лерман находился там, когда Слэйд тоже был на месте, что будет подтверждено судебно-медицинским экспертом в связи со смертью Лермана. Вывод напрашивается один: Зико Слэйд убил Ленни Лермана преднамеренно и жестоко.

Страйкер сделала паузу, чтобы её слова достигли слушателей.

– Благодаря показаниям свидетелей и материалам судебно-медицинской экспертизы, вам будет доступна полная картина последних мгновений жизни Ленни – от его поездки из небольшой двухкомнатной квартиры в Каллиоп-Спрингс к роскошному горному домику Слэйда. Оттуда улики приведут вас к уединённому месту в холодном ноябрьском лесу, где его обезглавили и похоронили.

Страйкер позволила этому мрачному образу зафиксироваться в уме каждого члена жюри, прежде чем продолжить.

– Зико Слэйд знал, когда Ленни будет у него. Слэйд был подготовлен. Когда Ленни пришёл, он выслушал его, дал ему объявить своё предложение и озвучить свою цену. А затем убил его.

Голос Страйкер стал резким, полным гнева.

– Он убил его с хладнокровием, используя топор, и закопал. Без колебаний и раскаяния. – Она грустно улыбнулась, в её голосе послышалось сочувствие. – Ленни Лерман не был святым. Он совершал преступления и расплачивался за них, как многие из нас. Но он не заслуживал смерти. Имея право на жизнь, он был его лишён Зико Слэйдом. У Ленни Лермана есть право на правосудие – правосудие, которое вы, члены жюри, можете осуществить. Спасибо за внимание.

Уорц хрипло откашлялся.

– Мистер Торн, ваша очередь.

В этот момент Гурни услышал, как Мадлен идёт по коридору к кабинету, и поставил видео на паузу.

Она остановилась на пороге.

– Извини. Я не помешала?

– Эмма прислала мне ссылку на видеозапись суда. Я решил быстро взглянуть.

– И?

– Судя по вступительному заявлению прокурора, улики против Слэйда очень серьёзные.

– Цель вступительного заявления – произвести такое впечатление, верно?

– В этом она преуспела. Кстати, «она» – Кэм Страйкер.

Мадлен на мгновение замерла, затем резко сменила тему.

– У нас с Джерри утренняя смена в кризисном центре, и она заберёт меня через несколько минут. У меня нет времени возиться с курами. Нужно, чтобы ты проверил кормушку и удостоверился, что у них есть свежая вода.

Он кивнул, явно не проявляя особого интереса.

– И, – продолжила она, – можешь дать им черники.

– Черники?

– Это птицы. Птицы едят ягоды. Я уже слышу звук машины Джерри. Увидимся вечером.