Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 201 страниц)

16
Четвертый день эксперимента. Утро (2)

В ходе первого этапа эксперимента из круга подозреваемых не удалось исключить никого из участников. Не было никого однозначно неподходящего, но и наиболее вероятной кандидатуры также не было. Конечно, скрыть странности своего характера на короткое время нахождения здесь было вполне возможно.

Кичжун установил, что злодей относится к людям властного типа, выставляющим напоказ свою силу. Вероятнее всего, вырос под жестким контролем чрезмерно строгих родителей. Велика была вероятность того, что, сформировавшись в крайней ненависти к давлению, парадоксальным образом он сам стал человеком, предпочитающим осуществлять жесткий контроль. Любовь таких родителей должна была выходить за рамки нормы.

Любовь со странностями. Скорее всего, ему приходилось часто сносить оскорбления. Будучи особо уязвимым в плане презрения, он такой человек, который даже в обычной ситуации взрывается, если что-то идет вразрез с его критериями. Поэтому при поверхностном взгляде совершенные им убийства кажутся безмотивными, а если вглядеться, то ситуация оказывается обратной

У преступника четкое целеполагание, в выборе цели у него есть определенные критерии, а вызывающие убийство факторы, скорее всего, не особо различаются. Это видно из того, что он убивал медленно, путем удушения, и обставлял тела особым образом.

Поэтому ключом должен был служить второй этап эксперимента. Были подготовлены задания, разработанные на основе многолетних исследований. Однако, когда непредвиденно произошли убийства, Кичжуну пришлось скорректировать направление. Теперь в число подозреваемых необходимо было включить также организаторов, которым были известны личные данные участников.

После происшествия возросла уверенность в том, что преступник подобрался близко к эксперименту. Начиналось все с гипотезы, что он находится среди участников, но по мере развития ситуации возникла необходимость учитывать вероятность того, что это не обязательно так.

Если преступник здесь, то, скорее всего, он пришел за «информацией». Кичжун полагал, что только это может заставить его действовать. Для получения доступа к информации необходимо было стать частью происходящего или, по крайней мере, находиться в наблюдательной позиции. В наблюдательной. Именно поэтому сразу надо было расширить круг подозреваемых до организаторов, но эта мысль оказалась запоздалой.

Участников Кичжун отбирал из тех, кто жил в соответствующем районе десять лет назад, но к отбору организаторов такой принцип не применялся. Все равно, если он заявился сюда, это говорило о том, что он еще более опасный и еще более умный, чем можно было подумать. Поскольку он не разбирал ни средств, ни способа.

На первом этапе организаторы отбирались по возрастному принципу – от 30 до 50 лет, и все были полицейскими. А как же именно их отобрали? Кичжун старательно прокручивал варианты ответа на этот вопрос у себя в голове, но, поскольку не вмешивался в процесс отбора, узнать ответ было невозможно. Он и подумать не мог, что преступник проникнет в группу организаторов, став полицейским.

Задним числом он изучил дела всех десятерых организаторов, включая своего младшего коллегу Со Хёнгына. Кичжун узнавал только одно – место жительства десять лет назад. И только двое жили неподалеку от мест происшествия: Чин Сокку и Ли Хёнсо. Но тогда он еще не думал, что преступником действительно окажется кто-то из них.

Кичжун лично связался с ними и попросил остаться на эксперименте. Сказал, что хотел возобновить расследование нераскрытого преступления десятилетней давности в связи с делом Ли Пёнчжу, но потерпел неудачу. Что пока не раскрыл новые улики, что нет толком никаких результатов, что берет всю ответственность на себя и просит их остаться, даже если они потом объявят, что были вынуждены согласиться перед лицом угроз с его стороны.

От Хёнсо, которая с самого начала радовалась возможности поучаствовать в значимом деле, пришел положительный ответ, а Сокку принял предложение со словами, что для него достаточно только быть вместе с уважаемым старшим коллегой.

Все задания были высокоуровневыми и многоплановыми. Надеясь, что когда-то настанет момент и они пригодятся, их много лет скрупулезно разрабатывал Кичжун, официально, вместе с тестами ФБР, которые применялись в клинической психологии.

На первых двух заданиях Чин Сокку не давал таких ответов, которые могли бы вызвать подозрения в связи с преступлениями. Окончательное решение, конечно, имело значение, но еще более важным был балл, который получали участники в процессе обсуждения задания. Система подразумевала не субъективное восприятие, а основывалась на числовых показателях. Строго говоря, корнями эта система уходит в анализ речи.

Когда подозреваемый говорит неправду, он инстинктивно либо сокращает в речи те сведения, которые имеют отношение к происшествию, либо избегает их. Также он перемежает правду и ложь. Это происходит инстинктивно. В связи с этим, как бы хорошо человек ни разбирался в теории, подсознательных проявлений избежать невозможно.

Например, предположим, что преступление было совершено вечером – начинают рассказывать правду относительно утра и дневного времени перед этим, а также подробно описывают, что было ночью. При анализе содержания речи учитывается дисбаланс в рассказе о том, что было до, после и во время происшествия. Нормой является распределение по двадцать и тридцать процентов на «до» и «после» происшествия, и пятьдесят процентов на время самого происшествия.

На материале задач, ассоциированных с совершенными им преступлениями, Чин Сокку распределил все сто процентов на «до» и «после», избежав всех слов, которые касались бы «во время».

Он сделал вид, что не обратил внимание на такую деталь в задании, как ткань узелка для переноски, которую сам использовал при совершении преступления, а также на семидесятилетнюю женщину. Введение в задание мужчины в костюме тоже было связано с преступником. Важно было зафиксировать в числовом выражении, кто и как затрагивает в речи одежду.

При расчете показателей учитывалось не только само упоминание. Рассматривалось также, как человек реагирует, то есть измерению подвергались внеречевые посылы, выражение лица, манера речи, интонация – все вплоть до дыхания. И неважно, понял ли человек, что эти элементы вставлены намеренно, или не понял. Неважно, сознательно он избегает их упоминания или подсознательно. Важно то, что Сокку обошел все те элементы, которые Кичжун специально разместил в заданиях.

Чем больше баллов набирает человек по данным показателям, тем меньше вероятности того, что он преступник, поскольку баллы растут в зависимости от количества обращений к таким элементам.

Задание об убитой учительнице было связано с «суставным убийством». По причине того, что убитая преподавала, была введена деталь об учительнице, а поскольку у жертвы были вывернуты конечности – элемент о повреждении хрящей. Было важно посмотреть, угадает ли он в этом излом конечностей, который с трудом может представить себе обычный человек, или избежит упоминания.

Пункт о трех подозреваемых. Важно было понять, как человек анализирует характеры других, по каким принципам причисляет к подозреваемым. Этот элемент отражал специфику его собственных преступлений. В конце концов, когда люди выносят суждения, это отражает их сущность.

Введение элемента «мокрого тела» было отсылкой к воде в ванне при убийстве Мун Ынсу́к – также чтобы посмотреть, как будут об этом говорить.

И только один человек набрал ноль баллов в обоих заданиях.

Чин Сокку в обоих случаях не говорил о тех элементах, которые могли вызвать подозрения о нем как о преступнике. Без всяких колебаний кто-то говорил об узелке, кто-то о непосредственной близости от жертвы, кто-то об орудии, и лишь один человек все эти пункты обошел. Подсознательно избежал.

Однако услышав от Кичжуна, какова цель задания в последнем случае, он дал ноль баллов на «до» и «после», все сто процентов упоминания отведя «во время».

Профайлинг давал такой же результат. Место жительства десять лет назад, а также ключевой момент – баллы по заданиям. Единственным человеком, который подходил по всем этим параметрам, был Чин Сокку.

Кичжун сам не ожидал такого результата. На самом деле анализ речи принимается как важное доказательство при вынесении судебных решений. Сами эти результаты не могут служить доказательством, но являются, что называется, контрольным выстрелом в случае сомнений и способны создать синергетический эффект, привлекающий другие улики.

После получения расчетов Кичжун узнал через Хёнгына список звонков, сделанных с телефона и поступивших на телефон Чин Сокку. Как он и предполагал, это ничего не дало. Во время совершения преступления он не пользовался зарегистрированным на свое имя телефоном, а звонил со взятого напрокат. В современном мире и самые обычные люди привычны к проявлениям преступного сознания, так что ничего особенного.

Затем Кичжун изучил семейную ситуацию Чин Сокку. Выяснилось, что его мать была университетским преподавателем и даже дослужилась до ректорской должности, а отец – заслуженный адвокат в одной из влиятельнейших в стране юридических фирм, известный тем, что однажды вел дело крупной корпорации. Семья вот уже несколько поколений как была очень обеспеченной, поэтому сын был осыпан деньгами с головы до ног.

Однако на фоне известности родителей их сын нигде не был упомянут, что с большой вероятностью указывало на то, что он не смог оправдать их ожидания. Чин Сокку стал полицейским, но это не та профессия, которую для него хотели родители. Более того, если бы не родители, он бы не смог им стать. Было много подтверждений тому, что в юности он имел немало проблем с законом, каждый раз решавшихся при помощи родительского кошелька. Однажды, разгневавшись на замечание приятеля, Сокку избил его до потери сознания. Также поступило свидетельство знакомого семьи, что при всей общительности и образованности его родителей, их способ воспитания был скорее деспотичным и чрезмерно контролирующим.

Кроме того, когда было произведено сравнение манеры движений Сокку, производимых, когда он бегал по лаунжу, и манеры бега, заснятой во время полицейских тренингов, анализ специалиста показал, что это с большой долей вероятности один и тот же человек.

Было непонятно, как убийца мог стать полицейским и почему он творил злодеяния, но это так или иначе было связано с его искаженными амбициями.

При проверке после истории с вентиляцией Кичжун намеренно не открыл дверь только в комнату Чин Сокку. Он уже на тот момент по итогам баллов из двух задач был наиболее вероятным подозреваемым. Но если так открыто демонстрировать подозрения, то нельзя будет продвигаться дальше. Собственно, по той же причине Кичжун заявил, будто достоверно известно о том, что среди организаторов преступника нет.

Требовалось проявить терпение. Нужно было выдержать, чтобы в решающий момент одним ударом снять все вопросы. Поэтому нужно было потянуть еще.

Вот до этого самого момента.

Сокку скрестил руки на груди и посмотрел на Кичжуна с таким выражением лица, будто до смерти смущен. В такой ситуации он сидел в надменной позе, откинувшись на спинку дивана, в чем проявилась его подсознательная попытка самозащиты.

– Вы хотите сказать, что я преступник? Вот этим самым…

– Ты все слышал. И, должно быть, тоже догадался.

Сокку был невозмутим. А участники занервничали.

– В смысле?

– Полицейский – и преступник?

– Да ладно, вы серьезно? Уж скорее Ан Сухо преступник, это больше похоже на правду.

Высказывались Минчжу и Юнги. А Сиён, Мёну и Чунсон не могли оторвать глаз от Сокку. По выражению его лица не казалось, что он преступник. Если посмотреть только на взгляд, выражавший обиду, растерянность и наивное непонимание того, что происходит.

Кичжуну это представилось еще более странным. Если Сокку обидно, то лицо должно быть другим. Точнее, таким оно быть не может. Сколь бы мастерски ни изображал человек равнодушие, такая реакция просто невозможна. В этом Кичжун был уверен, имея тот объем данных, что он получил за десять лет работы профайлером.

Сокку издал смешок:

– Уважаемый коллега, вы что? Что вы такое говорите?

– 2014 год – «суставное убийство» Со Инхи. 2015 год – убийство в ванне Мун Ынсук. 2017 год – убийство на холме Пак Кванчхоля. Все это твоих рук дело.

Сокку нахмурил брови.

– А на каком основании вы это говорите? Коллега, эксперимент затянулся. Вы, видимо, слишком устали. Прекратите…

Закончить Сокку не успел. Кичжун достал пистолет и направил на него. Это был револьвер 38-го калибра, который полагается носить полицейским. У Сокку на поясе был такой же. Как только его рука скользнула к пояснице, Кичжун перевел дуло в сторону руки.

– Коллега, не надо. Зачем вы так со мной? – Сокку хотел играть слабого, но при этом вскричал с серьезным выражением лица.

Участники смотрели на него со смешанными чувствами. С чего бы полицейскому быть преступником, к тому же его искреннее недоумение не вызывало сомнений. Лицо Кичжуна выражало гнев.

– Не, ну реально, почему вы меня подозреваете?

– А почему ты думаешь, я соврал о вентиляции и об Ан Сухо?

Вентиляция? Это было ложью? Между участниками прокатилась волна удивления.

– Ты уже раньше понял, что ситуация развивается странно. Что вентиляция – это ловушка. А почему? Потому что ты туда не залезал. А нападение на Ли Хёнсо. Все, конечно же, думали, что это сделал преступник. А ты на нее не нападал. Ведь так?

У Сокку было две версии. Первая – что это ловушка Хон Кичжуна, и вторая – что есть еще один преступник. И Хон Кичжун рассуждал, что, к какой бы из двух версий ни склонялся злодей, он не сможет не отреагировать.

– Но у меня нет никаких причин этого делать!

Типичная реакция, когда человек лжет. Незаслуженно подозреваемые категорически отрицают, что это сделали они, и выражают недовольство. Отрицание столь сильное, что это как раз вызывает подозрения. Полиция хорошо знает эти невербальные сигналы и считывает их. А вот преступники скорее не отрицают, а запрашивают доказательства или утверждают, что у них не было причин так поступать – то есть требуют более логичных оснований для обвинения.

– Ты этого не делал, а думают на тебя, вот ты и испугался, что здесь есть еще один преступник. Пораздумав, какова вероятность этого, ты наверняка достаточно быстро понял, что это подстроил я.

– Господин профессор, это вы подстроили? – спросила Сиён дрожащим голосом.

– Вот этот в маске… Это вы, коллега?! – спросил Сокку, прищурившись. Тон такой, будто он невероятно удивлен.

Выражения лиц участников были одинаковые, словно зеркалили друг друга.

– Ты уже все понял, зачем изображаешь удивление?! Я сказал, что система вентиляции устроена просто, так ведь? А ты залез и увидел, что это не так. Вот тогда уже ты явно понял, что все это делаю я.

Когда Кичжун пришел к тому, что Сокку – наиболее вероятный подозреваемый, он тайком связался с Хёнсо.

Он не стал посвящать ее в подробности, просто попросил делать так, как он скажет. Смекнув, что у Кичжуна появились зацепки, Хёнсо тут же последовала его указаниям. Целью было отследить реакцию преступника на срежиссированную сцену нападения на Хёнсо кем-то в форме участника, будто это делает преступник.

Во время реакции Кичжун смотрел на выражение лица, поведение, слова, внеречевые сигналы, а потом ждал, не последуют ли еще какие-то странные проявления. Проще всего можно было предположить, что преступник проявит интерес к вентиляции. И это предположение оказалось верным.

Сценарий был следующий: Кичжун вернется в комнату по вентиляционному каналу, а затем выйдет якобы перекусить и обнаружит Хёнсо. Были опасения, что замысел раскроется именно по причине того, что он сам ее и найдет, но другого способа не было. И вдруг случайно совпало, что на нее наткнулся Юнги, так что проблема решилась сама собой.

Участники сидели, не в силах закрыть рот, а Сокку усмехнулся:

– И на каком же основании вы все это говорите?

– Когда понял, что это мной подстроено, размышлял, в чем мой план, так ведь? Вот прямо на лице было написано. И когда Ан Сухо взяли, твое выражение лица явно отличалось. Я тогда окончательно убедился.

Сокку фыркнул:

– И что же это за выражение лица такое?

– Будто что-то непонятное происходит. Все испугались, потом обрадовались, что преступник пойман, а у тебя одного лицо было другое.

– То есть из-за выражения лица человека можно заклеймить серийным убийцей?! Доказательства где? Вы первый отлично знаете, что без доказательств все это не имеет никакого смысла, так что же?! Без доказательств на людей навешивают обвинения! Мне даже стыдно, что я служу в той же полиции!

Презрение на лице Сокку сменилось разочарованием. Выражение лица было таким искренним, что это смутило участников.

– Когда подглядывал с потолка, время потребовалось, чтобы до комнаты доползти. Вот тебя там и не было!

– А вы сказали, что все были в комнатах! – закричала Минчжу.

– Участники были все. На самом деле вентиляция разветвленная, и доползти до комнаты за полминуты невозможно. Кроме того, есть опасность ошибиться и попасть в чужую комнату. Единственная дверь, которую я не открыл, – это комната сержанта Чина. И когда все выглядывали из комнат во время поднявшегося шума, позднее всех выглянул именно он.

Кичжун снова посмотрел на Чин Сокку.

– Так, если есть человек, который ползал по вентиляции и подглядывал с потолка, а во всех комнатах, что я открыл, люди были на месте, и есть единственная комната, которую я не открывал, то кто бы это мог быть?

Уголки губ Кичжуна приподнялись.

– Ну и ноль баллов, полученные тобой на заданиях, и затем неожиданно набранный максимум баллов на последнем задании после того, как я сообщил подоплеку. Таков здесь только один человек. Ты узнал, какой принцип расчета стоит за заданием, и попытался избежать подозрений. Поэтому, в отличие от предыдущих случаев, не избегал упоминания элементов, связанных с совершенными тобой преступлениями, а намеренно их вводил. Не подозревал, что это сдаст тебя с руками и ногами.

Во время обсуждения Хёнгын отслеживал реплики и присваивал соответствующие баллы каждому участнику. Он только что кинул экселевский файл с подсчетом на мобильник Кичжуну. И тот получил окончательное подтверждение своих выводов.

Сокку смотрел на Кичжуна молча. Ему показалось странным, что Кичжун раскрыл подноготную задания. Втайне он пытался не попасться, действуя инстинктивно, а в этом-то и был корень зла. Еще на первых заданиях он почувствовал, что в них введены элементы, связанные с его преступлениями, и потому избегал слов или гипотез, которые бы их касались.

Вдруг Сокку незаметно для себя напряг подбородок. Все это было ловушкой Кичжуна. Несмотря на то что произошла утечка, когда включился микрофон, все равно дело развивалось по его плану. Только теперь Сокку кожей ощутил, насколько невыгодная для него сложилась ситуация.

– Госпожа Хан Сиён, это же его манеру вы вспомнили?

Сиён испугалась от неожиданности вопроса. Исполненным страха взглядом она посмотрела на Сокку и опустила глаза. Это был ответ без слов.

Сокку фыркнул и убрал волосы со лба. У участников от этой сцены пробежал холодок по спине.

– Так вы заранее записали меня в преступники. Типичное следствие с мишенью! Преступника надо поймать, поэтому подойдет кто угодно. Какие-то задания странные приплел, то да се. Это даже не смешно! Послушайте-ка вы, Хон Кичжун! Если у вас так много доказательств, то давайте, задержите меня прямо сейчас. А так сами понимаете, что если невиновного человека заключить под стражу, то никто этого не признает. Вот и остается только с пустыми обвинениями на меня наезжать.

Рот Сокку искривился. У Сиён ослабели ноги, и она сидела как на иголках, а другие участники сидели словно окаменевшие. Кичжун еще сильнее сжал в руке пистолет. Когда с губ Сокку слетела ухмылка, он заговорил,

– Да, и еще. Скажу, что у тебя тоже есть шанс.

Сокку перестал улыбаться и уставился на Кичжуна. Заставляло нервничать то, что невозможно было предугадать развитие его мысли.

Теперь уже по губам Кичжуна скользнула едва заметная улыбка.

– Дело в том, что моя цель – это не твой арест.

Не арест? Вмиг в голове Сокку проскочило кое-что, о чем он забыл.

Ага… понятно.

Догадался. С написанным на лице чувством удовлетворения он наклонил голову, якобы размышляя.

Глядя на выражение лица Сокку, Кичжун замолчал. Это было для него знаком того, что преступник во всем признается, того, что теперь все действия преступника попали под его контроль. Это было то же самое, как если бы он признался.

– Так и что же вы хотите, профессор Хон?

– Ты сам знаешь.

– Н-да? Что?

– Что я ищу тело своей дочери. И с самого начала это и было моей целью.