Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 201 страниц)

19
После завершения эксперимента (1)

Новостные репортажи, интернет, Ютуб наводнили сюжеты о происшествии. В месте проведения эксперимента, организованного совместно правительством и полицией, произошло убийство, однако один из организаторов, Хон Кичжун, в нарушение закона продолжил эксперимент, после чего был ранен человек, – просочилось все. Особое возмущение со стороны общественности вызвало то, что полиция признала этот факт только спустя четыре дня с начала незаконного продолжения эксперимента, когда участники уже были отпущены.

Это произошло спустя буквально день после того, как участников распустили. Никто из них сам не сообщал о произошедшем. Но это было делом времени, и информация стала известна, когда раненый попал в больницу.

Хон Кичжун подвергся гонениям. В первую очередь против него обернули не незаконность эксперимента, а то, что он подверг людей опасности, поместив их в одно пространство с убийцей.

Хёнгын связался с участниками и попросил несколько дней молчать о том, что преступник – Сокку. Сказал, что это единственная возможность его поймать.

Хёнгын знал, что Кичжун организует эксперимент из-за личного мотива – поиска своего ребенка. И, в общем, понимал, что может отпустить преступника за возможность найти тело. И когда это произошло, Хёнгын осознавал, что это нехорошо, но не мог отвернуться от своего старшего коллеги, чуть ли не десять лет потратившего на поиски тела дочери.

Хотя после завершения эксперимента сержант Сокку не проявлялся и его местонахождение было неизвестно, вышестоящие совсем не думали о том, что преступник он, а лишь, выпучив глаза, гонялись в поисках Кичжуна.

Хёнгын и Хёнсо были допрошены. Они ответили практически на все вопросы, но о самом главном умолчали. Обсуждались варианты взыскания, но было принято решение, что до того, как найдется Кичжун – а это поможет связать концы с концами, – будут просто приостановлены их полномочия.

Кичжун особо не скрывался. Но поскольку обнаружить свое местонахождение было нельзя, он отключил телефон. Решил включить лишь раз, чтобы проверить сообщения от Сокку.

Кичжун за Сокку следил. Еще до второго этапа эксперимента ему была известна информация, что тот живет со своей семьей в районе Йондынпхо в одном из многоквартирных домов.

Сокку непременно должен выйти на связь. Ему нужно решить вопрос с запретом на выезд, поэтому он вынужден сдержать эту часть обещания. Но была опасность, что он сбежит, не сообщив, где тело дочери. И Кичжун не мог допустить, чтобы это произошло.

Наступило семь часов вечера следующего дня после того, как Сокку сбежал с места проведения эксперимента. Уже мог успеть все подготовить, было самое время прислать информацию. Кичжун включил телефон. Посыпались сигналы о звонках и сообщениях. Бессчетное количество. Звонки от полиции, из его отдела. От друзей, от знакомых. Даже от Чунсона. Чунсон спрашивал, сколько времени надо будет молчать о Сокку. И среди этого потока было сообщение от Сокку. Пришло немногим позже четырех часов дня.

Планирую взять билет в Таиланд на 28-е, 3:20 утра.

Кичжун, не выключая телефон, начал действовать. Погнал машину на подземную стоянку. Это был единственный вариант, ведь злодей не двигался на своих ногах. Уже раньше Кичжун установил его автомобиль по фотографии семьи, прикрепленной к зеркалу заднего вида.

Следов полиции тут пока не было. Кичжун сделал несколько кругов по парковке. Места рядом были заняты. Кичжун припарковался перед автомобилем Сокку, перекрыв путь.

Он выслал номер Сокку Хёнгыну:

Напиши на этот номер, что он поцарапал машину. Если не будет реагировать, угрожай.

Если написать «Случайно поцарапал вашу машину», это может не подействовать на Сокку, которому не до этого ввиду спешных сборов перед отъездом из страны. Требовалась такая ситуация, которая создавала бы для него опасность заявления в полицию в случае его молчания.

Издали донесся звук закрывающейся железной двери, показался Сокку. Хромая, он спускался по лестнице. Раненые нога и рука были перебинтованы наспех, явно спешил.

Нога не слушалась, и Сокку выругался. Нервничает, должно быть, до завтра надо собрать всю семью. Или нет, такой, как он, может сбежать, бросив всех.

Сокку подошел к водительскому месту и остановился. Осмотрелся и постучал в затонированное стекло. Кичжун посмотрел на него изнутри. Лицо у Сокку было растерянное.

– Эй! – Сокку постучал еще сильнее.

Кичжун повернул голову к бумажному пакету на пассажирском сиденье. В нем были электрошокер и веревка. Приподняв его, он приоткрыл окно на водительском месте.

– Что я там поцарапал…

Когда Кичжун вышел из машины, Сокку выпучил глаза. Но было уже поздно. В момент Кичжун выхватил накануне отнятый у Сокку нож и приставил его к шее парня. К сонной артерии. В такой ситуации не дернешься. Никакая проворность не поможет – нож сразу проткнет горло.

– Идем к тебе.

Сокку не шелохнулся.

– Что за дела? Договорились же встретиться в аэропорту.

– Давай без лишних слов. Пошли.

– У меня семья дома. Нельзя.

– Тогда звони и говори, чтобы ушли…

Чуть нож вжался в шею, Сокку съежился и сделал шаг вперед.

– Дернешься – тут же прирежу, – предупредил Кичжун.

Увидев, как Сокку послушно направляется в нужную сторону, Кичжун понял, что тот наврал, будто семья дома. Уже куда-нибудь отправил и планировал слинять в одиночку.

Открылась дверь лифта. Выходящая девушка взглянула на Кичжуна и Сокку и слегка посторонилась, пропуская. Нож она не должна была увидеть – Кичжун закрыл его, встав за Сокку. Тот не стал рисковать и обращаться к женщине. Оставалось продержаться всего несколько часов, нельзя предпринимать поспешных действий.

– А что происходит-то? – спросил Сокку в лифте. В зеркале отражалось его лицо, явно недоуменное.

Кичжун не ответил.

– Боишься, что сбегу, не сказав, где тело. Ну ладно, попробуем тебя понять, – сказал Сокку успокаивающим тоном. Кичжун и на этот раз не ответил. Жесткое дыхание Сокку касалось его слуха. Он явно пытался изобразить спокойствие, а сам очень даже нервничал.

Войдя в квартиру, Кичжун отпустил нож. Из того места, к которому было прижато лезвие, потекла струйка крови. Как только закрылась дверь, сработал автоматический замок.

В тот же момент Сокку развернулся и бросился на Кичжуна. Тот не увернулся.

Очнувшись, Кичжун обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Вспомнил, как Сокку бил его по жизненно важным частям тела, почему он и потерял сознание.

Кичжун пришел в себя, но глаза открывать не стал и не шевелился. Где-то совсем рядом Сокку разговаривал по телефону. Из трубки доносился голос, вроде мужской, но тонкий. Что говорит, слышно не было.

– Собираюсь уезжать… Да, видимо, на этом все. Ха-ха, а я-то что! Да.

Кичжун открыл глаза. Его голова была повернута набок, поэтому ближе всего к нему был пол. Добиться четкости зрения было не так просто. Разглядел, что ноги связаны веревкой, которую принес он сам. Кичжун с Сокку находились в гостиной.

Слегка повернув голову, он увидел Сокку. Кичжун встретился взглядом с его черными глазами. Тот держал телефон у уха, разговаривал, сидя на диване. Кичжун понял, что привязан к стулу посреди гостиной.

Сокку внимательно посмотрел на него и, попрощавшись с собеседником, закончил разговор.

– Очнулся?

Кичжун увидел на стене часы. 7:43. Учитывая, что сообщение Хёнгыну он послал в пять минут восьмого, без сознания он был минут десять от силы. Возможно, Сокку и электрошокер пустил в ход.

– Ну что, давай послушаем, что́ скажешь. Мы обо всем договорились. Зачем заявился?

– Ты сам догадался.

– Боишься, не скажу. А нет такого, чтобы я не мог сказать? Ведь когда уеду, то все, конец.

– На всякий случай.

– Риски снижал, дело нужное. Но что уж так утомлять-то?

– Где тело моей дочери?

– Ты что, думаешь, что я тебе что-то скажу после того, что ты наворотил? Договор разрываю. Я тебя оставляю здесь связанным и улетаю, все.

В гостиной был дикий беспорядок. На столе опрокинутый горшок с цветами, на пол высыпано содержимое помойного ведра. У дверей стоит чемодан на колесиках. Понятно было, насколько спешно Сокку собирался. В углу валяется принесенный им пакет.

Сокку поставил второй стул, придвинулся и приблизил свое лицо к Кичжуну. В нос ударило его несвежее дыхание.

– Ну, чего ты от меня хочешь? Все, кроме тела дочери. Все сделаю.

Сокку причмокнул, демонстрируя интерес.

Кичжун со злобой посмотрел на него. Нельзя дать себя одурачить. У злодея так мало времени, но и сейчас он издевается, царапая по сердцу.

– Тьфу! – Кичжун плюнул в лицо Сокку. Лицо того в момент окаменело, и он утерся рукавом. Его рука устремилась к лицу Кичжуна. Удар был не один. Последовал второй, третий.

– Я тут деликатничаю с тобой, вот ты и смеешь демонстрировать, типа ничего не боишься…

Лицо Сокку было исполнено ненависти. Опрокинувшись на пол вместе со стулом, Кичжун продолжил получать удары кулаком. Рот был разбит, и из него шла кровь, начало мутить.

– Урод! Еще когда ты на эксперименте строил из себя королька, я уже знал, что ты сдохнешь. Козел ты недоделанный! – Орудуя кулаками, Сокку явно потерял разум. Молчание Кичжуна, видимо, стало катализатором. Получая удары ногами, он убедился, что и предыдущие убийства произошли по той же причине. Помимо двух участников эксперимента и Хеын – жертв трое. Что же их объединяло?

Сокку поставил ногу на голову Кичжуна, но вдруг непонятно с чего побежал к обувной полке и обулся. Наблюдая за ним, Кичжун сплюнул скопившуюся во рту кровь. Смотря на Сокку снизу, он широко улыбнулся. Улыбка перешла в смех. Пятна крови на губах придавали ему отталкивающий вид.

Зрачки Сокку расширились. Интуитивно он чувствовал, что что-то пошло не так. Почему он не боится?

В Кичжуне не было того, что, как считал Сокку, обязательно должно было быть. Страха. В его глазах не было ни страха, ни боязни, ни сомнений.

Неужели?

– И это… тоже твой план?

Он, кажется, понял, почему почувствовал опасность, как только вырубил Кичжуна у обувной полки.

Сокку привел его в собственный дом, а Кичжун опустил нож и не стал уворачиваться от нападения.

– Это твой план такой, крысеныш?! – спросил Сокку, скрипя зубами. Но Кичжун даже под ударами лишь улыбался.

Все, вплоть до того, что его свяжут, Кичжун предусмотрел, только осознал Сокку это слишком поздно. И то, что опоздал, он тоже понял. Уж лучше в такой ситуации просто пойти на еще одно убийство – это уже ничего не изменит.

Сокку принес из кухни разделочный нож. Небольшой ножик, который был у Кичжуна, для его целей не подходил.

– Мерзота, всю жизнь мне мешаешь…

Сокку всадил нож Кичжуну в бедро. Крик Кичжуна показался ему песнопением. Тогда он всадил нож ему в живот. От боли тело Кичжуна задергалось. Сокку вынул нож. Кичжун задергался еще больше. Сокку улыбнулся. Он испытывал наслаждение. Он всегда испытывал наслаждение, убивая тех, кто его оскорблял.

Он специально избегал жизненно важные органы.

– Если просто умрешь, неинтересно, так ведь? Урод! Строишь из себя умника, а сам десять лет суетился, меня под носом не замечая. Потому что не способен догадаться, что это дело рук полицейского.

Сокку расхохотался и опустил нож. Это произошло тогда, когда он заносил обутую ногу, чтобы резко опустить ее на голову Кичжуну. Бах! Что за звук? Это выстрел из пистолета!

– Что такое…

Сокку посмотрел в сторону прихожей и тут снова – бах! Раздался звук открывающейся входной двери. Ворвалась передвижная бригада вооруженных полицейских. Среди них был и Хёнгын.

Все сразу увидели связанного Кичжуна, залитого кровью. Хёнгын гневно выкрикнул:

– Чин Сокку, вы задержаны с поличным за покушение на убийство, удержание и избиение. У вас есть право на адвоката…

– Эй, а ордер у тебя есть? Что такое вообще?

Сокку собрался схватить Кичжуна в качестве заложника, и тут его глаза расширились. Он увидел стоящих за полицией людей. У входной двери стояли его дети, семи и шести лет, и жена.

– Папа… – Дети расплакались, а Сокку не двигался. Раздался выстрел, сделанный кем-то из полицейских. Сокку закричал и повалился на бок. Пуля пронзила ему бедро. Хёнгын достал ордер.

Полицейские смотрели на корчащегося от боли Сокку. Ни у кого из них на лице не было ни тени сочувствия. Одинаковые выражения, как в масках. Все безучастно взирали на стонущего убийцу.

По приказу Хёнгына полицейские окружили Сокку. Двое других полицейских отвели его руки назад и надели наручники. Сокку сопротивлялся, но он уже понял. Понял, что это конец. Что теперь ему недоступно не только то, что всю жизнь требовало его чувство превосходства над другими, но даже саму возможность жить на свободе он утратил.

– Вы как? Скорая-то где задерживается?! – выкрикнул Хёнгын, подбежав к Кичжуну, чтобы оценить его состояние, и строго взглянул на полицейских из бригады.

Он, едва не окаменев, смотрел на своего старшего коллегу, который потерял дочь и много лет вел одинокую борьбу за то, чтобы найти ее тело. Боялся, что тот умер. Лицо представляло собой кровавое месиво, глаза не открывались. Тело все в крови. У Хёнгына на глаза навернулись слезы.

Прежде чем уйти с тростникового поля, Кичжун дал ему последние указания:

– Я отключу телефон и исчезну. Жди от меня сообщения. Когда оно придет, установи местонахождение по мобильной сети и приезжай туда с полицией.

Хёнгын не понимал, зачем все это, но без лишних слов обещал все сделать. И Кичжун исчез в гуще тростника.

Как только поступила эсэмэска, он понял, что пора действовать. Стал делать все, что велено, желая, чтобы с Кичжуном все было хорошо, и доложил полиции

Только полиция замешкалась. Сигнал с телефона Кичжуна был установлен, но было сложно определить, в каком конкретно здании из нескольких соседних, а также на каком этаже все происходит. И тут Хёнгын вспомнил про сообщение Кичжуна, запросил у телефонной компании данные по тому номеру, который был там приведен. Оказалось, что номер зарегистрирован на Чин Сокку. Дали его адрес. Место совпало с данными по расшифровке сигнала.

Кичжун не открывал глаза. Хёнгын проверил пульс. Он не прощупывался. Полицейские развязали Кичжуна. Уложив его ровнее, Хёнгын стал пытаться запустить сердце. Его коллеги зажали рану на животе, чтобы остановить кровь. Закованного в наручники Чин Сокку буквально выволокли из квартиры.

– Как же вы так! Пожалуйста! Очнитесь! – кричал Хёнгын, давя на грудь Кичжуна.

Хёнгын был секретным поверенным Кичжуна в его десятилетних поисках. Самый младший сотрудник, которого все еще выкручивало на местах происшествия. Он проработал с Кичжуном на тот момент не больше года и как полицейский не мог остаться в стороне от произошедшей трагедии.

Они вместе прошли такой путь, они достигли такого результата. Как это может закончиться таким образом?

Нет, нельзя, чтобы Хон Кичжун умер так.

20
После завершения эксперимента (2)

«Известность ему принесло совершенное десять лет назад «суставное убийство», но попался он на негромком деле. Удивительно, что с 2017 года преступник работал в полиции. Шокирующие новости: профайлер, профессор Хон Кичжун взял его во время специально организованного эксперимента. Семь лет назад дочь профессора Хона, Хон Хеын…»

Предъявленные Чин Сокку обвинения подтвердились показаниями, данными участниками эксперимента, а также многочисленными произведенными в ходе эксперимента записями. Но решающую роль сыграли похищение, удержание, избиение Хон Кичжуна и угроза ему убийством.

Чин Сокку признался во всех своих преступлениях. Ему было некуда отступать, так что он рассчитывал на смягчение приговора. Стали известны также те пункты, в отношении которых у Кичжуна не было сведений: критерий, по которому выбирались жертвы, и объединяющие их черты.

Те, кто был убит им в период с 2014 по 2017 год, имели контакты с Чин Сокку и задели его «триггер».

Первая жертва Со Инхи ходила в тот же фитнес-клуб, что и Сокку. Обычно клиентам там нет поводов пересекаться, если только это не специальная групповая программа. Однако, когда однажды Сокку занимался на велосипеде, педаль с настроенным размером слетела, а Сокку не стал ее надевать обратно и собрался уходить. И тут подошла Со Инхи, которая занималась на другом тренажере.

Она стала ему выговаривать, что нельзя оставлять педаль в таком положении. Он возразил, что все равно каждый пользователь вынужден снимать ее, выбирая нужный для себя размер. И вот, уходя, Сокку услышал доносящееся из-за спины недовольное ворчание.

Обернувшись, он увидел, как Со Инхи поднимает педаль и бормочет, что «люди совсем ничего не соображают». Но проблема была не в этом. Она постучала пальцами по голове.

Сокку почувствовал, как у него все плывет перед глазами. Это был неосознанный жест, но для него все выглядело иначе. Так делал его отец, когда в детстве выказывал свое недовольство и презрение по отношению к Сокку.

Отец сопровождал такой жест всякими оскорбляющими достоинство Сокку репликами типа: «совсем тупой», «башка пустая», «голова чушью забита». Когда Сокку стал подростком, пальцы стучали уже не по голове отца, а по его собственной голове: тук-тук-тук.

Тогда у Сокку были кое-какие деньги, полученные по наследству, так что он жил в студии возле станции. А Со Инхи жила неподалеку, чуть подальше от станции. Сокку ждал несколько месяцев, пытаясь переварить эти эмоции. Но это ему не удалось. В итоге он выследил Со Инхи до самого дома.

Следить за ней каждый день стало его манией, и он узнал ее расписание. И вот однажды, когда Сокку чувствовал себя неплохо, но был в отвратительном настроении, он вычислил, что Со Инхи не вышла на работу, и тогда, переодевшись курьером, успешно проник к ней в дом и убил.

Это было его первое убийство. С тех пор, как в нем проснулся интерес к человеческому телу, Сокку занимался репетициями и гордился тем, что довел дело практически до совершенства. Чтобы не упал ни один волосок, он коротко подстригся и плотно надел кепку, продумал, что должен быть в перчатках, как это полагается курьеру, и уже считал себя особым человеком.

Со второй жертвой, Мун Ынсук, у него непосредственных контактов не было. Началось все с того, что Сокку видел, как она шла по улице со своей внучкой – ученицей младших классов. Наверное, внучка проявила недостаточно старания в учебе или что-то в этом роде, но бабушка ругала ее прилюдно и постучала пальцами по ее голове, а Сокку стал свидетелем этого. Дождавшись того дня, когда у него будет плохое настроение, но хорошее самочувствие, парень проник в дом к Мун Ынсук и убил ее.

Причина убить третью жертву, Пак Кванчхоля, была еще более дикой. Уже почувствовав вкус к убийствам, но не имея возможности реализовать его без повода, Сокку жаждал убить, и в один такой день, бродя по району, он увидел мужчину, который внешне был очень похож на его отца в молодости.

Произошло это сразу после напряженного разговора Сокку с отцом. Гнев оказался направлен на случайного человека. Какое-то время походив за этим человеком, он узнал, что тот живет с женой и двумя сыновьями-старшеклассниками. Приставив к его шее нож, Сокку угрожал убить его семью и так увел мужчину на холм, где убил, задушив.

И после совершения убийств Сокку делал кое-что напоказ. Это происходило из любопытства, что можно сделать с телом мертвого человека. Он запечатлевал все на фото. Ему это казалось очень красивым, и потому он подолгу ходил возле тела, фотографируя его. Даже не понимая, что тем самым оставляет следы, Сокку таким образом удовлетворял свои потребности.

Однако он гордился тем, что не допустил ни малейшего прокола. Решив, что, поскольку убийство совершено вне дома, могут подключить как-то иные средства поиска, Сокку взял мобильник жертвы и прикрепил его к припаркованному на улице мопеду, тем самым запутав определение местоположения по сигналу.

Психические отклонения стали проявляться у Сокку в подростковом возрасте, во втором классе средней школы[187]187
  В Южной Корее следующая система обучения: начальная школа – 6 лет, средняя – 3 года, старшая – 2 года.


[Закрыть]. А пятнадцатилетний рубеж стал поворотным для всей его жизни. Это произошло, когда он стал свидетелем крупной аварии около школы.

Водитель автомобиля, столкнувшегося с грузовиком службы перевозок, погиб на месте, покинув этот мир в жутком виде – с вывернутыми в суставах ногами. Первым свидетелем происшествия стал Сокку.

Важно то, что ему вид вывернутых конечностей показался прекрасным. Он тогда впервые понял, что тело человека, по сути, животного, может иметь такие безграничные возможности.

С тех пор в Сокку сформировалось пристрастие к человеческому телу. Он ходил в библиотеку, чтобы запоем читать книги по биологии, а затем даже специализированную медицинскую литературу. Но это не могло удовлетворить его страсть, поскольку интересовала его не информация о самом теле, а то, насколько возможно изменить положение его частей.

В какой-то момент Сокку понял, что его страстным желаниям хоть как-то соответствует просмотр всяких шоу с такими вещами, как йога, пилатес, выступления мировых знаменитостей, демонстрирующих возможности своего гнущегося тела. Но проблема была в том, что же будет дальше. Ведь все это тоже могло удовлетворить его лишь отчасти.

Однажды ему попалась ходившая в интернете фотография, на которой была часть тела умершего человека. Сокку тут же словно током пронзило. Это было очень острое чувство. Вот оно. То, что он все это время хотел!

С тех пор ему хотелось видеть это снова. Но достать такое было негде. Если только не убить самому.

Вот на этом фоне Сокку и совершил первое убийство, вызванное презрительным жестом стучащих по голове пальцев. Вывернутые суставы казались ему красивыми, и он ощутил позыв сделать фотографию.

Первое убийство Сокку совершил, будучи двадцатишестилетним белоручкой, и на тот момент у него накопилось множество претензий к обществу. Имея большие деньги от наследства, работать он не хотел, но при этом испытывал паранойю, что общество не признает его за то, что он только ест да развлекается.

Когда Сокку начал отбиваться от рук при всем давлении и контроле, родители стали относиться к нему как к отщепенцу, а после демобилизации из армии и вовсе выставили из дома. Неприязнь к родителям, которые всю жизнь держали его в страхе и строгости, а теперь вообще прогнали, переросла в гнев по отношению к этому миру. И чем сильнее становился этот гнев, тем больше Сокку хотелось смотреть на мертвые тела.

Причина убийства Кан Юнчжон 11 августа была примерно из той же области. Будучи в команде организаторов, Сокку наблюдал за ней. Она сразу не понравилась ему манерой говорить – будто хочет во все встревать. Решающим моментом стал конфликт, возникший во время программы.

Однажды, когда Сокку оказался на месте проведения эксперимента в качестве организатора, она заявила: «Подумайте сами» и пальцами постучала по голове. Это зажгло в нем ненависть. Сокку не мог не знать, что ради той цели, с которой он пришел на этот эксперимент, ему надо терпеть. Но не мог.

Найти дом Кан Юнчжон было нетрудно. Сокку никак не думал, что организаторы тоже могут попасть под подозрение, поэтому воспользовался формой участника и совершил убийство. Он полагал, что эта идея окончательно выведет его из потенциального круга подозреваемых. Ведь полиция решит, что это точно кто-то из участников, и будет блуждать в потемках, ища только среди них.

Получить доступ к форме было тоже легко. По окончании первого этапа она лежала в раздевалке, и Сокку должен был участвовать в досмотре этой формы, на который были поставлены по двое. Взяв с собой сумку на тот случай, если участники оставят что-то в раздевалке, он положил в нее форму и обувь.

Форма складывалась так хорошо, что много места не занимала, в сумку даже незаметно вошла обувь. Сотрудники клининга обнаружили пропажу и сообщили, что одной формы не хватает. Но Хон Кичжун наверняка не подумает на тех полицейских, которые занимались осмотром формы.

После нескольких дней слежки он выбрал время, когда Кан Юнчжон была дома одна, проник в дом и убил ее. Но проблема в том, что, уже сделав это, он услышал звук ввода кода на электронном замке и столкнулся с Хван Чонсопом, входившим в дом к Кан Юнчжон.

Поскольку Сокку знал Чонсопа в лицо, он его сразу узнал. Непонятно, как и когда, но эти двое – Юнчжон и Чонсоп – закрутили друг с другом. Как они выделили друг друга, на чем сошлись, притом что общение проходило в масках, было непонятно.

Это было странно, но оставлять свидетеля было нельзя. Одним ударом в жизненно важные органы Сокку вырубил его, а затем сделал вид, что сажает в машину своего пьяного приятеля. Он убрал форму в рюкзак и прикрыл лицо кепкой. Боялся, что по пути Чонсоп очнется, но расстояние было небольшое – через пятнадцать минут они были на месте.

Сокку думал, что, если Чонсоп очнется, придется его припугнуть ножом и провести домой под угрозой, но, к счастью, тот пришел в себя только около дома. Стоило приставить нож к его спине, как мужчина на удивление послушно проследовал в квартиру.

Войдя внутрь, Сокку тут же воткнул Чонсопу нож в спину, только лишив сил, а вовсе не сразу довел дело до конца. Сначала он перешел к изначальному плану. Отправив всем участникам сообщения от имени «организаторов» с повелением взять деньги из камеры хранения в метро, Сокку тем самым сделал всех подозреваемыми. Работать с наличкой было легко. Его умные родители-хитрецы еще с детства показали, что это один из способов сократить объемы налоговых выплат.

Находясь в доме у Хван Чонсопа, Сокку думал, как ему быть. И думал долго. Это заняло шесть дней. Хван Чонсоп плакал и умолял оставить его в живых. Говорил, что никому не скажет. Поскольку с этой женщиной он встречался просто ради развлечения, его жизнь важнее, на первом месте. Но Сокку твердо решил его убить. Оставлять в живых свидетеля это, по сути, акт самоубийства.

Он убил его привычным способом – задушив. Это убийство принесло новые ощущения, поскольку изначальной целью решающего действа Сокку была Кан Юнчжон, но добавился еще и Хван Чонсоп, которому еще во время эксперимента не везло.

Ради идеального убийства он снова принял меры и пригнал участников к метро, будто проводился дополнительный эксперимент. Денег ушло больше, чем он планировал, но на самом деле Сокку некуда было их особо тратить.

Он долго чувствовал удовлетворение.

Во всем этом признался Чин Сокку и был передан в руки прокуратуры.

После этого в его тайнике были обнаружены многочисленные фотографии убитых им жертв.