Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 201 страниц)

Глава 38

АМАРИЛЛО, ТЕХАС

Линнея никак не может избавиться от навязчивого образа Эбби Уолден, в которую попала молния.

Волосы горят и дымятся, кожа трескается, обугливается. На руках, груди и лице распускаются алые «цветы молнии», а за спиной появляются огромные неоновые крылья, трещат, пылают так ярко, что невозможно взглянуть.

Сила, которую почти нереально вообразить.

Понять происходящее Линнея не в силах. Ей и смотреть-то трудно – огонь слепит. Но она все равно смотрит, хотя ее собственные глаза горят, дымятся прямо в черепе, отчего по телу проскакивает разряд, способный вскипятить кровь.

Линнея чувствует, как кости чернеют и трескаются прямо внутри – а по коже разбегаются, ветвятся шрамы.

Смотри, Линнея. Смотри, мать твою, больше не отводи глаза!

А потом молния сжигает Эбби заживо, а электрические крылья уносят ту в рай, выше и выше в ночное небо, пока девушка не станет очередной звездой.

Яркой звездой.

* * *

Линнея и Рио доезжают до запада Амарилло, как вдруг звонит Швайгер и требует полного отчета.

Он внезапно сорвался из Арканзаса незадолго до них и полетел в Вашингтон. Линнея напоминает себе, что это не Швайгер работает на них, а наоборот, поэтому в случае чего они обязаны обо всем ему докладывать.

И вот они остановились на трассе I–40 рядом с ранчо «Кадиллак», где десять разрисованных граффити машин стоят почти вертикально, закопавшись капотами в коровье пастбище. Линнея видела эту инсталляцию в кино и по телевизору; вживую та выглядит еще более странно и неуместно. «Кадиллаки» чем-то напоминают татуировки Рио, но в отличие от них выставлены на всеобщее обозрение.

На торпедо «Эксплорера» стоит открытый ноутбук, на мобильном включена громкая связь, и по салону разносится голос Швайгера, а Линнея предпочла бы смотреть в открытое окно, предоставив напарнику право говорить за них обоих. От нее еще пахнет сигаретами Тассы, и этот дым не рассеивается даже после часов, проведенных в долгой дороге.

Волосы горят и дымятся, кожа трескается, обугливается.

– После встречи с Тассой Линскотт, – вещает Рио, – мы прояснили общую картину и стали искать другую связь между жертвами, которую раньше не видели. Не очевидную особенность, не возраст, не профессию и даже не доступ к данным. Мы копнули глубже их биографию и медицинские карточки и, по-моему, наконец-то кое-что нашли. – Делает паузу и смотрит на Линнею. – Они выжили после удара молнии, Швайгер. Три наши жертвы прошли через такое и не погибли.

В трубке воцаряется тишина, а потом агент уточняет:

– Уинн Чу, Фейза Монро и Кайла Маккьюн?

Это даже не вопрос, а комментарий к сообщению, которое Швайгеру только что отправил Рио.

– Да. Чу было тринадцать, Монро – двадцать, а Маккьюн – восемнадцать.

– Черт, и как мы могли такое упустить?! Почему не обнаружили раньше?!

– Чу тогда была несовершеннолетней, и ее семья никогда об этом не рассказывала – информация сохранилась только в медицинской карточке. С другими жертвами несчастье случилось еще до распространения соцсетей. Тогда не было кампаний по сбору средств на лечение, и мы не сумели ни за что зацепиться. Маккьюн вообще в те времена носила девичью фамилию. Мы нашли коротенькую статью в местной газете – я ее сейчас скину, и вы увидите, что там даже не упоминается имя жертвы. Так часто делают, особенно если человек выживает, а семья не хочет предавать дело огласке. То же самое было и с Монро.

– И все же… – удрученно тянет Швайгер.

– Большинство людей не афишируют подобные травмы, и мало кто хочет бередить старые раны. – Рио опять косится на Линнею. – Однако сейчас у нас есть зацепка.

– Она и раньше была, просто мы о ней не знали, не видели ее поначалу, – наконец встревает Линнея. – Когда мать Кайлы опрашивали ваши агенты, она сказала вот что. – Линнея цитирует по памяти: – «Сколько же неудач свалилось на хорошую девочку?» Тогда агенты решили, речь о том, что у Кайлы рано умер отец и мать-разведенка воспитывала ее одна, причем не только ее. Младший сын у них не способен к обучению, а старший еще до совершеннолетия пошел по кривой дорожке. – Скорбь – это черная дыра, высасывающая всю жизнь и свет. – Мать Кайлы вдобавок упомянула: ее девочка сбежала из дома, чтобы выпить с друзьями в парке Кабот, но получила удар молнии и так перепугалась неминуемой порки, что два дня пыталась все скрыть от родителей.

– И в итоге скрывала до конца жизни, – добавляет Рио.

– Наши ребята просто задавали не те вопросы, – с горечью констатирует Швайгер. – Не направили беседу в нужное русло.

– Она обмолвилась лишь вскользь, Швайгер, – примирительно говорит Адан. – Такое нетрудно упустить.

Всего одна фраза из сотен часов аудио и видео, из уймы собранных данных, к которым каждый день с каждой новой жертвой добавляется еще больше.

– Вот как это работает, – объясняет Линнея. – Собираем информацию по крупицам, подбираем подходящие кусочки и надеемся, что они нам вовремя пригодятся; правда, иногда мы опаздываем.

Интересно, сумела бы она выцепить нужную фразу еще до своего восстановления? Хотя Линнея рада, что организм наконец-то отходит от действия лекарств, пусть даже без них она и не чувствует себя лучше. Зато замерший в долгой спячке мозг вдруг заработал на повышенных оборотах, подпитанный странными снами и будоражащими образами.

На руках, груди и лице распускаются алые «цветы молнии».

– Со всеми неограниченными ресурсами нам и то нелегко удалось найти эту взаимосвязь, – ворчит Швайгер. – Тогда как, черт возьми, УЦМ выбрал и нашел тех девушек?

– Вероятнее всего, через клуб, – отвечает Линнея. – «Черный свет» – онлайн-группа поддержки для людей вроде Уинн, Фейзы и Кайлы. Сейчас сообщество уже не работает, однако когда-то они все обращались туда или встречались с кем-то из членов.

– Например, с Линскотт?

– Да, – подтверждает Рио. – Мы уже просматриваем старые странички клуба, мертвые ссылки и все в таком духе.

– Тасса дала нам доступ к архивам своего интернет-магазина украшений, и мы надеемся найти еще что-нибудь, – добавляет Линнея, но не озвучивает, что восстанавливает удаленные сообщения и письма девушки с помощью «Алисы» и что лично запросила записи со всех камер в Тассиной школе, дворе, а заодно и со всех заправок и мелких магазинов в радиусе трех миль. Напарников не покидает ощущение, что УЦМ подобрался к Тассе гораздо ближе, чем та думает.

– Хорошо, значит, у него фетиш на молнии, – заключает Швайгер. – Теперь понятно, как он выбирал некоторых жертв и почему обездвиживал их шокером. А что насчет остальных? Вы уже неделями роете вокруг Эбби Уолден. В нее-то молния не ударяла.

А потом молния сжигает Эбби заживо, а электрические крылья уносят ту в рай.

– Верно, не ударяла, – соглашается Линнея, помня важный нюанс: еще не доказано, что Эбби читала «Твое сердце – звезда» и имела украшение с фульгуритом. – Поэтому мы сопоставляем все исчезновения с местными прогнозами погоды: нас интересуют дожди и, в частности, грозы. Даже торнадо. Буря может и метафорически, и буквально провоцировать убийцу – давать сигнал к действию: встань и иди.

– Ритуал, – говорит Швайгер. – Может, остальные жертвы были лишь прелюдией к главной? Тренировкой, подготовкой? Или он нарочно изменил типичный портрет жертвы, чтобы скрыть свои истинные намерения и запутать нам игру? Как вы выразились, создает организованный хаос.

– Как во время грозы, – вставляет Рио.

– И все-таки я считаю, что надо заняться клубом, – высказывает свое мнение Линнея. – Не исключено, что это и есть деталь, которой нам не хватает.

– Наш серийник тоже туда входил? – уточняет Швайгер. – Выживший после удара молнии?

– Возможно, – признаёт она. – Или… хотел быть таковым.

– Мы уже собрали досье на многих членов техасского клуба «Черный свет»: на Итана Чармаса, Минерву Руис, Коуна Пархэма и Уильяма Такера, – сообщает Рио. – И еще у нас есть список тех, кто так и не перебрался в Тайлер.

На некоторых, например на Стивена Чао, Энди и Руби Эллис, оказалось гораздо сложнее что-то найти, даже задействовав ресурсы ФБР. Линнея знает, что Рио звонил Дивайну за какой-то особой помощью. Однако в курсе ли Швайгер?

– Неделю назад вы предположили, что серийник едет домой, – продолжает тот. – Клуб базировался в Техасе, так? Значит, вы теперь отправитесь туда?

– Нет, – выпаливает Линнея, не дав напарнику и слова вставить. – Нам сначала хочется последить, а лучше поговорить с человеком, который связан с клубом.

– Возможный фигурант?

– Мы пока к нему присматриваемся, – поясняет Рио. – Сейчас рано делать выводы.

– По-моему, вы не понимаете, – бурчит Швайгер. – Наоборот, уже поздно! Полагаю, вы двое не слушали новости за последние двенадцать часов.

Конечно, не слушали, потому что с головой зарылись в дело, как «Кадиллаки» – в песок.

– А что? – спрашивает Линнея. – Что случилось?

– Он. Опять. На охоте. То ли кто-то из опергруппы, то ли кто-то из Арканзаса слил информацию прессе. А там напечатали и про наше дело, и про работу – во всех деталях. Включая вас самих и ваше участие, – рычит агент. – Вот я и прилетел в столицу, чтобы мне задавали вопросы, на которые у меня нет ответов. Теперь о серийнике знает весь мир, черт возьми!

Глава 39

ЛАС-КРУСЕС, НЬЮ-МЕКСИКО

В прошлом году его арестовали, и не где-нибудь, а в Трут-ор-Консекуэнсесе[208]208
  Трут-ор-Консекуэнсес – Truth or Consequences (англ.) – досл. «правда или последствия.


[Закрыть] в Нью-Мексико.

Статья была за ограбление, и он провел в тюрьме почти два месяца – за это время к нему наведывались полицейские из Тайлера и дознаватели из Отдела уголовных расследований армии США.

Макс Конрой оказался личностью популярной.

В разговоре с техасским лейтенантом, ведущим дело об открытом нападении, Линнея узнает: пострадавшие не сомневались, что напал на них Конрой, но улик против него не было ни тогда, ни сейчас. Армейские следователи отказались распространяться, почему интересуются Максом. Тогда Рио еще раз позвонил Дивайну, и тот пообещал за день-два выяснить.

Выйдя на свободу, Конрой на какое-то время залег на дно, а полгода назад его по квитанциям за коммунальные услуги нашли в Лас-Крусесе, где он снимал крохотный домик в юго-восточной части города.

У напарников есть фотография из личного дела Конроя – собой не дурен, хотя на снимке времен работы в Дюпонской школе он кажется более открытым и дружелюбным. По крайней мере, там Макс улыбался – одними губами, голубые глаза так и оставались ощутимо холоднее.

Еще Линнея и Рио достали учительскую фотографию Одри Эллис – Энди; девушка была очень хорошенькой, с копной темных кудрей и улыбкой во весь рот. Точь-в-точь милая заводная приятельница главной героини в романтической комедии – с такой прямо хочется делиться секретами. Линнея никогда и ни с кем близко не дружила – ни в колледже, ни в полиции.

Тасса тоже поделилась горсткой фотографий тайлерского клуба, и на них Энди постепенно менялась – что-то сразу бросалось в глаза, а что-то приходилось с трудом высматривать. Волосы стали короче, улыбка постепенно стерлась. От снимка к снимку Энди смурнеет, словно тучка наплывает на солнце. На каждом фото Конрой постоянно рядом, приобнимает ее тяжелой лапищей, не дает вздохнуть.

Более свежей информации нет: уехав из Техаса, Энди, похоже, на камеры не попадала. Казалось, что и она, и другой участник «Черного света», Стивен Чао, просто разом исчезли с лица земли. Это совпадение не укрылось от Линнеи и Рио, следовательно, совпадением оно все-таки не было. «Алиса» уже обрабатывала информацию: перебирала, сортировала, искала связи между Энди и Стивеном, а заодно между ними и другими членами клуба. Призрачные ниточки во времени и пространстве. Дивайн тоже взялся разрабатывать Энди и Стивена, по своим каналам.

Найти эту парочку – вопрос времени, но его-то как раз и нет, особенно после того, как подробности дела попали в СМИ.

Последняя явная улика, за которую удалось уцепиться: Энди один раз звонила старой подруге, Джойс Мадрас, тоже учительнице из Дюпона, которая была рядом, когда в Энди ударила молния. После семи лет молчания Энди специально связалась с Джойс, чтобы предупредить о происках Конроя.

Джойс поведала, что голос у подруги звучал испуганно: та по-настоящему боялась, что́ Макс предпримет, чтобы вернуть их с Руби. Разговор продлился совсем недолго, связь была плохая и прервалась на полуслове – в трубке начались помехи, статический шум. Джойс невольно вспомнила тот сентябрьский день и пересказала агентам, какие необычные симптомы начались у Энди после удара молнии: свет в квартире постоянно мигал, телефоны издавали странные звуки, а часы ну никак не желали показывать точное время. Джойс призналась, что тогда особо не верила в такие аномалии, да и никто не верил, однако, услышав в трубке белый шум, а в голосе подруги – страх, Джойс наконец задумалась.

Она вспомнила и еще кое-что – нечто поразившее ее даже сильнее, чем давно не слышанный голос Энди. Из трубки доносился плач маленькой девочки:

– Мама!.. Мама!.. Мама!..

Руби Эллис.

Звонила Энди три года назад, значит, судя по словам Тассы, сейчас девочке лет шесть-семь.

Если предположить, что серийник – это Конрой, то он вышел на дело как раз после освобождения из Трут-ор-Консекуэнсеса. К тому же он подходит под психологический портрет, составленный ОПА–5: образованный, привлекательный, методичный, хитрый, сдержанный, авторитарный. На него не зарегистрировано ни одной машины, он официально нигде не работает и вообще непонятно, на что живет. Рио подозревает, что Макс еще в бытность служакой где-то по-крупному наворовал или смошенничал – не зря же армейские следователи им так горячо заинтересовались, но конкретных улик сейчас нет.

Хотя полный портрет серийного убийцы пока не готов – специалисты еще не изучили биографию и семью Конроя, даже по обрывочным сведениям понятно, что во взрослой жизни он умело менял маски, подстраиваясь под окружение, как хамелеон.

Солдат-герой. Обаятельный учитель. Верный муж. Любящий отец.

Но необязательно убийца.

В такие моменты у Линнеи появляется знакомое ощущение: интуиция, шестое чувство обостряется, и в голове начинает ярко пульсировать путеводная звезда, указывающая, что это он, тот самый. Маски сброшены.

Только не в этот раз: даже без лекарств – никакого проблеска, никакого толчка, ничего. Лишь тишина… непроглядная тьма.

Линнея сидит рядом с арендованным домиком Конроя в Лас-Крусесе и не знает, убийца Макс или нет. Мало того, что они не разгадали его секрет, так и к таинственной Энди Эллис толком не подобрались.

В девушку попала молния, и бедняжка пролежала мертвая больше двух минут – гром среди ясного неба определил всю ее дальнейшую жизнь. Не важно, кто их серийник – Макс или кто-то другой. Линнея начинает задумываться: вдруг разгадка недавних смертей кроется именно в Энди Эллис?

Пока ее не нашли, остается разрабатывать Конроя.

Линнея дотрагивается до фульгуритового кулона, подаренного Тассой, – неожиданного презента, который растрогал Линнею так, что словами не описать.

Теперь над ее сердцем покачивается новая путеводная звезда.

* * *

Они выжидают еще час, а потом решают подойти поближе.

Рио пробил номера одной из машин, припаркованных возле желтого строения, крошки «Мазды», но владельцем оказался не Конрой. Счета за коммунальные услуги приходили на имя хозяина, он же их и оплачивал, включая эти шестьсот пятьдесят долларов в стоимость аренды. Мобильный подозреваемого обслуживается оператором «Буст», при помощи «Алисы» напарники обнаружили, что мужчина еще использовал приложение «Бернер», чтобы создавать виртуальные номера телефонов и пользоваться ими. Судя по сигналам, идущим с этого сотового, он находится недалеко от желтого здания – или от ближайшей вышки. Правда, нет никакой гарантии, что мобильный принадлежит Конрою.

Телефон не двигался с места уже два дня.

Рио трижды обошел окрестности, изучая переулки, аллеи, отходные и окольные пути. Маленький задний дворик по колено зарос сорняками, а те успели засохнуть, немногочисленные окна закрыты грязными узкими жалюзи. Через дорогу – алкомаркет и мексиканская забегаловка.

Ясно, что надо продолжать наблюдение и ждать, пока Швайгер приставит к Конрою целую толпу соглядатаев и получит весомый повод запросить хотя бы ордер на обыск. Рио уже требовал документ, но без толку. Линнея ждать не хочет: дело раздули в СМИ. Да и что мешает просто пойти постучать в дверь?

– Готова? – наконец уступает Рио, приоткрывая полы куртки: в кобуре покоится выданный Швайгером пистолет – точно так же Адан когда-то носил табельное оружие.

В голове электрическими искрами вспыхивают воспоминания, поразительно яркие, но даже они не могут заставить Линнею взяться за пистолет.

– Ладно, – понимающе вздыхает напарник. – Пойду поднимусь, вдруг кто-нибудь дома. А ты сиди и не высовывайся.

– Ага, щас! Буду я тут сидеть!

– Тогда иди боком позади меня слева. – Рио показывает на парадную дверь: справа от нее расположено окно, и он собирается прикрывать Линнею от потенциальной угрозы. – Камер не вижу.

Если Конрой и есть УЦМ и если он слышал в новостях, сколько народу за ним охотится, кто знает, какая ловушка ждет агентов?

– Не хочу, чтобы ты опять словил пулю вместо меня, – возражает Линнея.

Рио распахивает дверь машины.

– Поверь, я и сам не хочу, чтобы кому-то из нас досталось, – улыбается он и в нерешительности умолкает. Повисает мертвая тишина, тяжелая, многозначительная. – Ладно, пошли вместе.

Они медленно приближаются к дому. Рио не сводит глаз с единственного окна, а Линнея окидывает взглядом пустую улицу. Обращает внимание на машину Конроя, если она и вправду его, – авто не попало ни на одну камеру из тех, чьи записи предоставила «Алиса». «Мазда» скучная, непримечательная – идеальная для того, кто скрывается. На парковках возле «Таргета» или «Уолмарта» таких пруд пруди.

Линнею что-то беспокоит, как больной заусенец. Автомобиль не вписывается в ту картинку, которую она себе мысленно нарисовала.

У преступника своя машина, неприметная, но просторная. И у него есть правдоподобная причина постоянно преодолевать большие расстояния. Может, он командированный продажник? Или дальнобойщик?

Линнея снова обводит глазами улицу. Вдруг найдется еще какое-нибудь авто?

Большинство убитых обнаружились в зонах отдыха и кемпингах, причем удаленных: некоторые жертвы оказались аж в ста пятидесяти милях от дома или последнего места пребывания.

Грузовик или автодом.

Старый съемный домик идеально подошел бы для фильма ужасов: выкрашен песочно-желтой краской, окна темные – при одном взгляде сразу наваливается тяжелая безнадега.

– Никакого движения, – тихонько комментирует Рио. Он выдыхает и сосредотачивается. Вот что у него всегда отлично получалось – Адан прирожденный охотник. – На счет три стучу.

– Окей, – соглашается Линнея. Пробираясь от машины к дому, она заявила себе, что будет стоять с напарником вплотную, плечом к плечу, а сама в итоге прячется у него за спиной – всего мгновение, но трусит.

Черт, прекрати, прекрати немедленно!

Рио успевает только постучать в дверь и выругаться:

– Твою ж…

Глава 40

ТУСОН, АРИЗОНА

К удивлению Энди, в больницу приезжает Стивен.

Не то чтобы он не беспокоится о Белле – все в Нью-Корнелии нервничают, даже если и не знают, насколько страшен диагноз, – или не хочет ехать в ней в такую даль, просто по его виду ясно, что примчался он совсем не ради Беллы.

Стивен хочет поговорить с Энди.

Он привез Руби очередную книжку, вернее, целый пакет книжек, и, пока девочка их перебирает, Энди находит пару светло-голубых стульев в тихом углу и покупает два стаканчика кофе, однако Стивен ничего не пьет и в глаза собеседнице почти не смотрит.

Когда она рассказывает, что Белла умирает, взаправду умирает, он глотает слезы.

А потом сообщает, что в Нью-Корнелии Макс не появлялся, а внезапный вторженец не оставил никаких улик, поэтому найти его невозможно, хотя Стивен все последние дни только и делал, что обнюхивал свой маленький трейлер в поисках чужих следов. Впрочем, у него нет такой системы безопасности, как у Энди. Тем не менее Стивена уязвимым не назовешь. Он продолжает, как и раньше, общаться по интернету с другими выжившими и не только – еще с геймерами и хакерами. Когда-то он часто вертелся в тех кругах и задействовал эти связи, чтобы придумать Энди и Руби новую биографию, когда они сбежали из Техаса. Заодно Стивен справлялся, как идет расследование в Тайлере, ведь «Черным светом» заинтересовалась полиция. По возможности отслеживал перемещения Макса – держал цифровую руку на электрическом пульсе противника.

Сейчас Стивен признаётся, что задействовал старые связи, чтобы узнать побольше о Люке Китсе.

– Что ты сделал? – шипит Энди, стараясь не повышать голос. – Я же просила оставить его в покое!

Стивен обижается, будто она отвесила ему пощечину.

– Ну, я хотя бы не лазил к нему в трейлер, как Уэйлен, – упрямо парирует он.

– Уэйлен что, правда залезал в трейлер к Люку? – рассерженно перебивает Энди. – Вы оба совсем спятили?!

– Знаю, Энди, прости. Я за тебя волновался. Мы оба переживали.

Она изо всех сил сдерживает гнев, понимая, что приятель хотел как лучше – всегда хотел. Энди помнит, как нашла его в Техасе после одного из болезненных приступов: Стивен пытался сбежать от виртуального мира у себя в голове, порезав бритвой запястья. Энди собственными руками зажимала кровоточащие вены, чтобы помочь, а Стивен лишь сказал: «Не надо тебе этого делать. Перестань, пожалуйста. Прости, что так получилось». А она, давясь слезами, принялась ругаться на него: «Как ты мог?! Как ты посмел так поступить?! После всего, что ты пережил, нельзя так поступать ни с собой, ни со мной!»

Он дотронулся до ее лица, оставив под левым глазом капельку крови – алый бутон, – которая потекла по щеке вместе с непрошеными слезами. Сказал, что любит ее, а она замотала головой: «Ты просто бредишь: потерял слишком много крови и можешь умереть», а потом улыбнулась, присела перед ним на колени, поцеловала его в лоб и добавила: «Уж мне ли не знать, что такое смерть».

Энди не могла злиться на Стивена за то, что он так горячо заботится о ней и так мало – о себе.

– Люк действительно работал в полиции, Энди, – пристыженно продолжает друг. – Ничего выдающегося: никаких поощрений и наград не получал. Разок на него подали жалобу за преследование и домогательства, но дело разрешили до суда.

Смотрит ей в лицо в ожидании реакции, а затем косится на Руби, которая, похоже, с головой ушла в одну из привезенных книг. Еще с вечера, когда случилась песчаная буря, девочка ходит напряженная и встревоженная, и, хотя Энди никогда не считала ее ребенком-липучкой, в последние дни та старается не отходить от нее ни на шаг. Постоянно высматривает мать, не выпускает ее из поля зрения.

– И еще был инцидент со стрельбой: Люк участвовал в нем с напарником, и тот оказался серьезно ранен. Начали внутреннее расследование, провели баллистическую экспертизу и признали Люка невиновным, хотя детали погрязли в куче бумаг по досудебному разрешению дела.

– Я знаю, Стивен, Люк мне рассказал. – Про домогательства он не упоминал, однако и Энди от него многое скрыла. К тому же она сейчас слишком утомилась, чтобы долго рассуждать. – Я очень ценю, что ты меня защищаешь, правда, но я устала как собака, и мне надо проведать Беллу. Давай вернемся к этому разговору уже в Нью-Корнелии.

– Вернемся к Люку, значит?

Ядовито сказал.

– Вернемся домой, Стивен, – на удивление жестко и непререкаемо припечатала Энди.

Тот мешкает, а потом придвигается к ней поближе и шепчет:

– Я знаю, где Макс. Вернее, знал.

Ее будто ударили под дых. Теперь уже она ощущает себя так, словно получила затрещину.

– Он не влезал к тебе в трейлер, – продолжает Стивен. – Он просто не мог.

Конечно, приятель ни в чем не уверен, она и сама в глубине души сомневается. Да, Итана избили очень жестоко, однако трейлер обыскивали, нисколько не таясь, а такая показуха даже для Макса уже чересчур.

– Ты говорил, что он меня ищет и что… – Энди впивается в собеседника острым взглядом.

– Да, я…

Только теперь она до боли ясно понимает, почему они ведут этот разговор здесь и сейчас – вдали от Нью-Корнелии и от Люка. Наверняка Стивен хотел поднять животрепещущую тему еще утром, но Белле внезапно стало плохо, и ситуация вышла из-под контроля.

Энди гораздо тяжелее, чем она представляла, и ей надо оправиться от замешательства.

– Стивен, скажи, ты просто хотел, чтобы я так думала, да? Все это время ты подпитывал мой страх, потому что желал, чтобы я в тебе нуждалась?

– Нет, все совсем не так… – опять плачет тот, печально, тяжело, отчаянно.

– И теперь ты боишься, что если я и вправду поверю, будто Макс нашел меня в Нью-Корнелии, то опять сбегу, только уже без тебя, – въедливо продолжает Энди.

– Ага, теперь ты уедешь с Люком, – рычит Стивен, потирая лицо.

Энди тоже злится, хотя отчасти сочувствует приятелю и даже понимает его.

Как ты мог?! Как ты посмел так поступить?! После всего, что ты пережил, нельзя так поступать ни с собой, ни со мной!

– Это ты перевернул мой трейлер, Стивен? Ты?

– Нет, – качает головой он. – Нет! Я не врал, Макс действительно тебя искал, пытался до тебя добраться, но…

Закончить Стивен не успевает: в конце коридора появляется Люк и пристально смотрит на них обоих.