Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 201 страниц)

Кичжун с сотрудниками вышли в ту же дверь, через которую входили. Тяжелая дверь с надписью «STAFF ONLY» бесшумно закрылась. И снова в помещении остались только участники эксперимента.

Как и в ходе первого этапа, эта дверь, скорее всего, целую неделю открываться не будет.

Минчжу, сосредоточенно нахмурив брови, осматривала другие маски, пытаясь что-нибудь разглядеть. Маска несколько поднималась над глазами, поэтому приходилось постоянно двигать головой. Мало того, что видно было плохо, так еще из-за необходимости трясти головой настроение потихоньку ухудшалось. Да, из-за этого разборки устраивать не будешь. Ведь она сама вызвалась посмотреть, нет ли в других чего-то такого, что позволит их различать, когда подумала, вдруг это возможно. Знала бы она, что участники будут подсмеиваться, не просила бы. Ее ошибка была в том, что она согласилась на голос, не послушав предварительно.

– Послушайте… вы не могли бы не двигаться? Я как раз вас рассматриваю.

– А я специально вам лицо подставил, чтобы вы рассмотрели.

Тоненький мужской голосок. Таких людей, если по-доброму, называют шалопаями, а если по-простому – то «без царя в голове». Наверное, по жизни он идет легко, во всем ищет только удовольствия. Не похож ни на мужчину, ни на женщину, пола не угадать. Но по общему характеру поведения Минчжу решила, что этим тоненьким голоском обладает мужчина.

– Посидите спокойно. Мне надо посмотреть.

Только тогда он перестал дергаться. Зато лицо выставил чуть не в упор. Минчжу отпрянула и тихонько отодвинулась подальше. Чем дольше она вглядывалась, тем более неприятно ей становилось. Зачем выбрали такое оформление маски?

На этот раз заговорил женский голос:

– А чем нам три часа заниматься, скажите на милость? Задания никакого не дали.

Услышав голос, Минчжу тут же вспомнила участника, который ходил вразвалочку и имел размашистые движения. На первом этапе у них несколько раз возникали трения.

Дылда ответил:

– В прошлый раз было то же самое. Сидели восемь человек и три часа ничего не делали, очень странно было. Забыли, что ли?

– Точно. Тогда еще пытались понять, что к чему, комнаты не были определены, времени тьма на это ушла. – Вразвалочку согласился. Женский голос совсем не подходил его властной манере.

Как сказал Вразвалочку, в тот раз все было как-то ни шатко ни валко. По сути, если сравнивать, сейчас все было вообще образцом организации.

При всей простоте обстановки привыкнуть к неизвестному пространству, в котором тебя запирают на неделю, оказалось непросто. Непонятно, какое отношение все это имело к эксперименту, но Минчжу было все равно. Лишь бы дали деньги.

Минчжу, которой в этом году исполнилось тридцать три года, работала с финансами в одной маленькой торговой фирме, но два месяца назад она вдруг оказалась безработной. Кредиты на тридцать миллионов вон, которые она брала на учебу и жизнь, она почти все выплатила. Но стоило фирме обанкротиться, как не то что оплачивать кредит, элементарно жить стало просто не на что. Подработками Минчжу перебивалась еще со старших классов, уже лет пятнадцать, и возвращение к такому положению казалось для нее крахом. Единственная дочь вечно занятых и при этом малоимущих родителей, она росла в недостатке тепла и любви, а согласно принципу «беда не приходит одна» она еще и пахать должна была постоянно, вот так и превратилась постепенно в одиночку по жизни.

С возрастом деньги то уходили, то появлялись, и Минчжу стало казаться, что она неуклонно катится вниз. Из-за этого Минчжу думала, что пятьдесят миллионов изменят ее жизнь. И потому больше ничего ее не интересовало.

– У всех все хорошо? – Маска с бесполым голосом, не позволявшим разобрать, мужчина говорит или женщина, обратился ко всем.

Минчжу знала, что это человек, который пришел вторым после нее. Голос осторожный такой, совсем не вызывал расположения. Человек полностью замаскирован, но все равно впечатление создает такое, что не располагает к себе, – даже странно.

Говорил он медленно и имел привычку, когда испытывал затруднения или смущался, закладывать руки за шею. Такие вещи сам человек может не знать, но в любом случае, когда друг друга не различаешь, всякие подобные отличия сразу становятся более заметными и лучше врезаются в память.

– Рад снова видеть вас! – Веселый голос помахал рукой. Минчжу нахмурилась под своей маской. Видать, он решил, что пришел на собрание сообщества или званый ужин.

Ближе других Минчжу общалась с маской с женским голосом, обладатель которого часто волновался и говорил заметно громче других. Это такой типаж, который при живости манер говорит с особым напором, что может вводить в заблуждение, и как раз это ей нравилось. В целом этот участник был Минчжу по душе больше всех. Несколько раз он чуть было не рассорился с другими участниками, но такая искренность ее, напротив, привлекала. Женщина это или мужчина, было не разобрать, но, судя по тому, что им было легко общаться, Минчжу сделала вывод, что это женщина.

Она хотела найти этого человека. Пока тот голос не прозвучал, и потому не было понятно, кто это. Осматривая участников, Минчжу незаметно для себя ухмыльнулась. Ну и картинка – все в одинаковой одежде, в одинаковых масках. Все это выглядит странно и несколько смешно, что ли. Кто есть кто, непонятно, но только один человек, высокий и широкоплечий, был исключением. Его рост и фактуру не могли скрыть даже накладки, так что и обувь у него наверняка не имела дополнительных стелек.

– И чем займемся эти три часа? – спросил Вразвалочку.

– Может, пока разойдемся по комнатам, немного отдохнем? – предложил Бесполый. Выражения лица не увидеть, но Вразвалочку не ответил, видимо, предложения не поддержал.

Потом заговорила Минчжу:

– М-м-м, послушайте… Человек с громким голосом. Где вы?

– А, это я. Я здесь. – Маска, сидевший на диванчике напротив, поднял руку.

– Вы поняли, кто я, да?

– Да. – Громогласный покивал головой в знак согласия. Видимо, он тоже узнал Минчжу по ее измененному голосу.

– Так-так, ну-ка. Личные дела будете обсуждать потом, отдельно пообщаетесь. А сейчас, может, произнесем наш недельный лозунг? – поднял руку Шалопай, вставая с места.

Остальные несколько неохотно, но без всяких возражений поднялись со своих мест.

Мёну, недовольно взирая на этого Шалопая, который снова не в тему вылезал, вынужденно поднялся со своего места, поскольку это сделали другие. Шалопай выкрикнул лозунг в манере застольного тоста и даже сымитировал звон бокалов.

Когда этот детский сад закончился, Мёну сказал, что пойдет в свою комнату отдохнуть. Он пришел вторым, находился здесь уже битых пять часов и чувствовал себя вымотанным. Остальные, словно по его команде, тоже разошлись по комнатам.

В комнате за две недели ничего не изменилось. Полуторная кровать, чайный столик, стул, базовый санузел, в котором приготовлены новенькие шампунь, мыло и бритвенные принадлежности. Все это было очень дорогое. Сбоку стоял таз с крышкой для стирки одежды. Как и в первый раз, в день окончания эксперимента он будет заполнен.

Больше ничего не было. Даже какой-нибудь книжонки. Словно это место предполагалось исключительно для сна. Наверное, будет скучновато, но это не страшно. В прошлый раз он тоже в этом неуютном месте только спал.

Мёну собрался было к раковине, чтобы помыть вспотевшие на нервах руки, но вдруг ощутил невыносимый дискомфорт и снял маску. Было очень приятно ощутить, как нос, а затем и легкие наполняет свежий воздух. В этот раз в санузле не было зеркала. Неясно, какое это могло иметь отношение к анонимному эксперименту, но, видимо, отсутствие зеркала было частью общего замысла.

Вот уже два года Мёну терпеть не мог видеть свое отражение. Однако трудно избежать этого, когда зеркала повсюду, а тут этого не требовалось! Совсем новый опыт. Во время пребывания здесь его оставленная за этими стенами жизнь представлялась в ином свете.

В этом году ему стукнуло пятьдесят три. Шел уже третий год, как он лечился и весь словно сжался, скукожился. В молодости Мёну изо всех сил старался достойно жить и даже подумать не мог, во что он превратится с годами.

Трижды потерпев неудачу в бизнесе, куда вложил все, что имел, было трудно оставаться в нормальном психологическом состоянии. Это усугублялось характером, который позволял Мёну ощущать комфорт только при условии, что даже в мелочах все продумано и приведено в порядок. Душевный разлад привел к проблемам со здоровьем. Обремененный кучей долгов, он уже был готов сдаться совсем. И когда Мёну находился на грани перехода от мыслей о крайней мере к делу, подвернулось судьбоносное объявление.

Если бы этого не произошло, у него не было бы возможности что-то делать, не оставалось бы сил начать с начала. Главное – здесь обещают деньги! Имея такую сумму, можно было и с долгами кое-как рассчитаться, и сроки оттянуть. Мёну хватался за соломинку, и небеса помогли.

Вот в этом и заключалась причина того, что это место казалось просто раем.

Сухо думал, что, как и в прошлый раз, перед трапезой все соберутся в лаунже.

Он высчитывал время, чтобы появиться тогда, когда все уже будут там. Ведь главный герой всегда выходит на сцену последним. Теперь как раз, должно быть, собрались. Предположив это, Сухо открыл дверь. Но его желание не осуществилось. Там были только шестеро. Один человек еще не пришел. Обернувшись, Сухо увидел, как медленно вышагивает Громогласный. Получилось, что именно он пришел последним.

Громогласный и Грубый бас уселись рядом, будто друзья. Вроде как, говорят, Грубый бас пришел на второй этап первым.

– Уважаемый, вы в этот раз, кажется, какой-то немного другой, – сказал Грубый бас Громогласному. А тот, словно собираясь сообщить некий секрет, еще больше понизил тон:

– А, да? Думаю, в прошлый раз я не мог себя сдерживать и говорил слишком громко. Из-за этого же и конфликты бывали… Просто теперь я жалею об этом.

– А почему? Вам кто-то что-то сказал?

– Да что там говорить. Разошлись, так и не узнав друг друга в лицо. Я сам понял это, вспоминая, как все было. Может, это такой эффект от эксперимента…

– Ну, может быть, конечно, но вряд ли это входило в его задачи. – Обе маски одновременно прыснули. Голос был изменен, но в смехе ощущались женские нотки. Это явно подтверждало, что эти двое – женщины. Грубому басу, судя по манере поведения, было двадцать с небольшим. Как только электронные часы показали 6:30, со стороны дайнинг-рума донесся звонок. Все уже ощущали голод и по звонку тут же как один направились туда.

Заняв место в дайнинг-руме, Сухо почему-то ощутил радость. И одновременно с этим почувствовал необъяснимый кураж оттого, что снова оказался в этом замкнутом пространстве.

Трапеза проходила так же, как и в прошлый раз. Каждому предоставлялась порция весьма дорогой еды, к ней приборы – ложка, палочки и вилка из тонкого пластика, которые после окончания еды все до единого отправлялись в короб, стоящий на грузовом лифте. Участники были предупреждены, что если хоть один прибор окажется не сдан, то организаторы тут же будут извещены об этом и на виновника будет наложен штраф, который вычтут из полагающейся суммы выплаты.

В кухне не было ни одного прибора, который мог бы стать оружием, будь то нож или ножницы. Были приготовлены кофейная машина, вино, безалкогольные напитки. При таком раскладе не было жалующихся. Напротив, все были удовлетворены и делились впечатлением, что здесь вполне комфортно.

Во время ужина Сухо действительно ощутил такой комфорт, будто сидит за столом со своей семьей. Понятно, что в течение недели их будут сводить за общей трапезой определенные причины, но, похоже, в любом случае большое влияние оказывает именно анонимность. Он впервые пришел к мысли, насколько же удобно иметь возможность не приукрашать себя перед людьми.

Постепенно, помимо шума от соприкасающихся пластиковых приборов и пережевывания пищи, дайнинг-рум наполнился звуками непринужденной беседы. В разговорах не затрагивались важные вопросы.

* * *

На следующий день после завтрака время до полудня было объявлено свободным, и несколько участников, выйдя в лаунж, слонялись без дела. Только лаунж, комнаты вокруг и дайнинг-рум – заняться нечем вовсе. Иной раз того и гляди перепутаешь день с ночью, если бы на часах не было указано «am» и «pm».

Те пятеро, что вышли в лаунж, или болтали друг с другом, или сидели по одному на диванчиках и отдыхали. Уже не чувствовалось напряжения, царившего в прошлый раз. Ища собеседника, они были вынуждены проходить через этап обращения друг к другу: «Уважаемый, вы кто?» – даже без возможности улыбнуться. Но беседовать с закрытыми лицами было по-своему занятно. Казалось, эти четверо, беседующие по парам, не собираются разделяться.

Чунсон подумал, что было бы неплохо послушать какие-нибудь песни, и тут же поморщился. Громогласный с Грубым басом расположились по самой середине дивана, заняв все пространство, и громко трепались. Этому орущему надо было бы в маске приделать регулятор громкости.

Чунсон не понимал еще кое-чего. Неужели никто до сих пор не заметил расчерченных на полу линий? Вдруг ему в глаза бросился сидевший в одиночестве на краю дивана участник. Поскольку он не двигался, определить, кто это, было невозможно. Чунсон решил заговорить с ним. Когда он сел рядом, маска повернул голову.

– Мне бы услышать голос…

Маска даже не шелохнулся и лишь нагло пялился на него.

Поскольку на месте глаз в масках имелась лишь узкая щелка, глаз не было видно. Если всматриваться, можно было еле-еле рассмотреть зрачки, но от долгого взгляда становилось жутковато.

Что это он не отвечает, а сидит и смотрит? Ни с того ни с сего Чунсону показалось, что он знает, кто перед ним. Не тот ли, что во время прошлого эксперимента не стеснялся обращаться на «ты» и то и дело выпаливал невежливые словечки. Тот, что говорил мало, а как раскроет рот, так каждый раз в самую точку, да так провокационно, что все время смущал остальных. Наверняка многим попортил настроение.

– Голос.

Молчание.

Ну и шуточки.

Чунсон не улыбнулся и вглядывался в собеседника. Да, это явно тот грубиян. Голос не резкий, не тонкий, обычный. В памяти оставался только его циничный тон.

– Ха-ха. А вы занятный человек! – Чунсон не улыбнулся, но сказал так, будто улыбался. Его презрение и холодное выражение лица скрывала маска. У него больше не было желания общаться с этим типом, но узел надо было распутывать, поэтому пришло время хоть что-нибудь, но говорить.

– Люди здесь напрягают, да? – Циник неожиданно заговорил первым, что смутило Чунсона.

– Что-что?

– Я знаю, кто вы, уважаемый. Вы тот, кто демонстрировал лидерство.

– А, ну, мне по работе положено… Уф! Ляпнул… Нельзя же о себе ничего рассказывать.

– Из ваших слов ничего конкретного о вас узнать нельзя, чего уж там. Но, если честно, похоже, тут собрались какие-то кретины.

Чунсон смутился. Как этому незнакомцу удалось залезть в самую глубину его души? С другой стороны, он озвучил то, что у самого Чунсона накипело, поэтому он ощутил некое облегчение.

Циник продолжил:

– Уважаемый, вы обратили внимание? На линии под диваном?

Чунсон поразился:

– Вы тоже видели! А я думал, что только я. Никто ничего не говорит…

– Как думаете, зачем эти линии? Наверное, если поднять диван, то можно будет разобраться.

– Скоро начинается программа.

Минута в минуту раздался стук, кто-то проверял микрофон. Видимо, вот-вот начнется трансляция. Ну надо же, только дело дошло до приятного разговора, а тут… С досадой Чунсон взглянул на электронные часы. На них был ровно час дня.

– Здравствуйте. Надеюсь, вы хорошо отдохнули за ночь. Говорит Хон Кичжун. Прошу всех собраться в лаунже.

Все участники расположились на диванах. Вышли и те, кто до сих пор оставался в комнатах.

– Итак, начинаем действие сегодняшнего дня. Как и на первом этапе эксперимента, это не займет много времени.

Слова прозвучали сразу, как только в лаунже собрались все восемь участников. В такие моменты они четко понимали, что за ними следят через камеры. Чунсона неимоверно раздражало, когда за ним наблюдали или когда ему приходилось следовать чьим-то указаниям.

– Просьба ко всем, перед началом действия отодвинуть диваны назад.

Участники с удивлением озирались. Эта реакция выражала непонимание, зачем нужно убирать диваны. Чунсон мог себе представить выражения их лиц. Жаль, что нельзя было увидеть тупое недоумение на их лицах, когда они увидят линии на полу.

Маски совместными усилиями отодвинули диваны к краям. В результате оказались на виду расчерченные на полу линии.

– Ой, а что это за линии? – спросил Грубый бас, указывая пальцем на линию.

– И верно.

– И как я раньше не заметил!

– А вроде их раньше не было…

Слушая это тупое пустозвонство, Чунсон усмехнулся. Очень даже удобно, можно усмехаться сколько влезет, а за маской никто не увидит.

Когда все диваны были отодвинуты, открылся общий вид круглого лаунжа. И стали видны все линии.

Они образовывали три больших четырехугольника.

– A… B, C?

В верхней части каждой фигуры были указаны буквы «A», «B» и «С». Маски вертели головами, словно вопрошая друг друга о значении этих знаков. Из динамика раздался поясняющий голос Хон Кичжуна:

– Основным видом занятий на втором этапе эксперимента будет принятие решения в зависимости от ситуации. То есть, например, когда по ситуации выбор будет означаться буквами «A», «B» и «С», надо будет выбрать одну из них. Есть одна особенность. При каждой задаче участники по очереди будут выполнять роль «предсказателя».

Участникам не доводилось ни видеть, ни слышать ничего подобного этой игре, поэтому среди них началась суета. Реакция была не видна, но Чунсон тоже ничего не понимал. Предсказатель, что за ерунда.

– Теперь о том, что предстоит предсказывать. Нужно будет догадаться, какую позицию займет большинство участников. Когда будет озвучена задача, предсказатель первым предугадывает выбор. Но, конечно, оставляет его нераскрытым. После этого выбор делают остальные участники.

Шалопай поинтересовался:

– А что будет, если угадано верно?

– За правильно предугаданный выбор большинства предсказатель получает награду в миллион вон. Конечно, эта сумма прибавляется к той, что должна быть выплачена по окончании эксперимента. Кроме того, успешно угадавший получает право выбрать получателя подарка среди участников. Подарки – это разные предметы, которые мы заранее приготовили в результате особого отбора и которые будут полезны для участников. Подарки можно будет открывать в день получения в своей комнате по окончании программы.

– А подарки – это что, типа бонусы? – подняв руку, поинтересовался Чунсон.

Выбор в зависимости от ситуации – это же принципиально иной вид занятия, чем всякие игры типа «Монополии», шашек и прочих развлечений, включенных в эксперимент на первом этапе. Да еще и подарки какие-то.

– Ну, можно воспринимать и так.

Чунсона разозлил такой неопределенный ответ. Нет, ну кто такой этот Хон Кичжун? Ни разу не ответил на вопрос нормально. Да и вообще сам факт наличия вопросов ему явно не по душе.

– Что касается очередности, она будет соответствовать нумерации комнат. Таким образом, начнем с первой комнаты. К тому же просто выбрать букву недостаточно. Конечно, если останется время, участники могут попытаться повлиять на решение друг друга. Возможны дискуссии. Отдельных вознаграждений за это не полагается, это свободный выбор каждого.

– Надо же, совсем не то, что в прошлый раз, – теперь высказался Циник.

– Можно воспринимать и так. Начнем. Предлагается первая ситуация. Подумайте как следует, делайте свой выбор и занимайте соответствующую зону.

– Послушайте-ка! – Это был Дылда. – Правильный ответ же существует, верно?

– Правильного ответа нет. Как я уже сказал, это всего лишь выбор каждого.

– А если нет правильного выбора, в чем смысл наших действий?

Участники затаили дыхание, ожидая, что скажет организатор. Чунсон незаметно для себя самого покивал, поскольку счел вопрос уместным.

На этот раз Хон Кичжун вообще ничего не ответил. Маски не реагировали, словно удовлетворившись тем, кто́ находится за микрофоном.

– Вспомните первый этап. Разве тогда был какой-то один правильный ответ?

Никто не ответил.

– О правильном ответе не было и речи, даже предугадать, кто выиграет, было невозможно. Даже в условиях, когда могло вообще не быть победителя, мы посвятили этим занятиям время. Это принцип любой игры. И, уверен, это было увлекательно. Сейчас принцип тот же. Он заключается не в том, чтобы определить дающего правильный ответ.

– А тогда как это связано с результатами эксперимента, которых вы от нас ожидаете? – влез Шалопай, вдруг вытянув руку.

На этот раз ответ Кичжуна последовал тут же:

– На этот вопрос ответить затруднительно. Как только вы узнаете суть эксперимента, потеряется его значение. Итак, время начинать.

Стоило ему это сказать, раздался щелчок выключившегося микрофона.

Шалопай издал противный смешок.

Маски недоуменно уставились друг на друга, ничего не понимая. Конечно, определение «недоуменно» соответствовало и ощущениям Чунсона. Если уж он чувствовал себя так, то что говорить о других масках. Явно на их скрытых лицах было такое же выражение.

И тут раздался другой голос:

– Прошу прослушать следующую ситуацию. – Это был приятный мягкий мужской тембр. Явно кто-то из организаторов. – Дело происходит в США. Вы идете по улице. На противоположной стороне улицы вы видите двух человек, которые идут на расстоянии примерно в двадцать метров друг от друга. Один из них – бабушка с узелком, второй – молодой мужчина с борсеткой. Бабушка спотыкается и падает на колени. Нам неизвестно, в каком месте она ощущает боль. Мужчина, который идет впереди, будто не замечает произошедшего. Однако он тоже постепенно замедляет шаг и вдруг резко сгибается в пояснице. Видно, что дальше идти он не может. Выглядит так, будто он травмирован или испытывает боль, но нам это неизвестно. На шее у него виднеется что-то вроде следа от веревки. Несколько прохожих испуганно наблюдают за ним издали, а на противоположной стороне стоит школьница в форме, которая первая увидела эту сцену и замерла от страха. То ли бабушке стало плохо, то ли кто-то на нее напал, то ли она сама первая проявила агрессию и получила в ответ – ничего не известно. В узелке бабушки и в борсетке мужчины что-то находится, но что – вам тоже неизвестно. Неизвестно также и то, они ли навредили друг другу или преступником является третье лицо.

Неожиданная задача. Не понимая, что за ситуация, маски, боясь шелохнуться, внимали голосу.

– Итак, вы должны поспешить на помощь одному из двух описанных персонажей. Спасти вы можете только одного. Кого вы будете спасать? «А» – это бабушка, «В» – мужчина.

Воцарилась тишина, а участники словно уставились в пустоту.

– Предсказатель первого раунда – участник из комнаты номер один. Прошу выйти в центр.

Внезапно вызванный Грубый бас, поеживаясь, вышел в центр и навострил уши.

– Так, спокойно поразмышляйте и затем выберите, кому решат помочь большинство участников. Потом в камеру позади вас губами назовите букву, соответствующую вашему выбору. На все вам дается одна минута.

Одна минута. Все замолчали. Грубый бас, пытаясь сосредоточиться, стоял со сложенными руками. В это время Чунсон тоже прокручивал у себя в голове задачу. Что же выбрать…

Через минуту раздался голос, указывающий предсказателю сообщить свое решение. Грубый бас повернулся к камере. Оградив рот руками, видимо, одними губами в камеру он сообщил свой выбор. После этого Грубый бас вернулся и присоединился к остальным.

– Итак, теперь настала очередь участников делать свой выбор. «А» – это бабушка, «В» – это мужчина. Выбирайте. У вас есть один час.

Раздался звук выключения динамика.

Некоторое время стояла тишина. Минчжу, практически не поворачивая головы, оглядывала участников. Остальные тоже смотрели по сторонам, пытаясь понять, как реагируют другие. Не знали, как начать разговор.

Минчжу внимательно наблюдала за жестами масок. Похоже, все чувствовали себя одинаково: ситуация была в целом понятна, но было неясно, что и как делать. Вдруг это ощущение, что из них сделали дураков, вызвало раздражение.

Бесполый, тот, кто пришел на эксперимент вторым, обратился к динамику:

– А нельзя ли повторить задачу? Как-то слишком быстро зачитали.

– И я бы попросил. Читать стали неожиданно, и как-то в голове не уложилось.

Вскоре из динамика раздался тот же голос и повторил текст. И снова это было столь же быстро, а потом прозвучало:

– Вы можете спасти только одного. Кого вы спасете? «А» – это бабушка, «В» – это мужчина. Выбирайте. У вас есть один час.

И динамик снова отключился.

Маски стали рассаживаться по диванам. Атмосфера была торжественная, словно на ответственном собрании. Поскольку Минчжу уже сообщила свое предположение, ей было особо нечем заняться, и она расслабленно наблюдала за реакцией участников. А что, подумалось ей, роль предсказателя очень даже неплоха.

– Погодите, что это за постановка вопроса? Не виновника искать, не причину ситуации выявлять, а спасать кого-то! – На этот раз Шалопай даже руку забыл поднять и сразу начал возмущаться.

– В любом случае вроде как велено принять решение по задачке и встать на соответствующее место? – сказал Циник, указывая на написанные на полу буквы «А» и «В». Маски согласно закивали. Видны одни зрачки, но та энергичность, с которой это было сделано, создавала ощущение, что видны лица.

Буквально на миг Минчжу испытала сомнения. В этот раз она как предсказатель могла выбрать, по сути, что угодно, но ведь в следующий раз ей быть на их месте.

Задача была специфичная и странноватая. Точнее нет, сказали, что это даже не задача. Это всего лишь «предложенная» ситуация без правильных и неправильных ответов. Но почему-то настроение было такое, будто требовалось найти единственно верный ответ. То есть выходит, что правильный ответ заключается в выборе того, кого спасти? Если поразжевывать эту задачку, становится понятно, что правильного ответа здесь быть не может. В таком случае не все ли равно, кого выбрать? Погодите, не-е-ет. Любой выбор влечет за собой какой-то результат, поэтому наличие только двух вариантов выбора не означает, что можно выбирать как попало.

– Послушайте… – Маска с женским голосом нарушила тишину. Это был не тот, который Вразвалочку, а другой женский голос. Говорил он мало, сдержанно, садился аккуратно сдвинув ноги, поэтому все знали, что это женщина. Манера говорить указывала на закрытый характер и неуверенность в себе.

Минчжу подумала, что, если бы этот участник вдруг оказался мужчиной, это было бы самым неожиданным поворотом эксперимента. Сегодня был едва ли не первый раз, когда можно было услышать голос этой маски. Если все равно друг друга никто не знает, к чему такая робость? Это немного напрягало, но, с другой стороны, показалось Минчжу замечательным.

– А… правильного ответа же нет, верно? – в осторожной манере спросил этот Тихоня.

– Сказали же, что нет, – не без раздражения ответила Минчжу.

– А если нет, то что же мне тогда так сложно сделать выбор?

В этих словах была изрядная доля истины, поэтому Минчжу промолчала.

– Вы все подумали? Я не уверен, но вроде сделал свой выбор. – Это был Вразвалочку. В любом деле его уверенность в себе буквально била через край, и в ходе первого этапа он тоже стремился всеми руководить. И поскольку это уже выходило за все мыслимые границы, они с Минчжу несколько раз конфликтовали.

– И что?

– Что вы выбрали?

Маски проявляли интерес. Вразвалочку ответил:

– Я выбрал… «В». Я выбрал мужчину.

– А почему?

– Сначала я подошел к делу просто и подумал, что надо спасать бабушку. Поскольку мужчина, по идее, может мне угрожать, да и его борсетка тоже смущает. Но, поразмышляв дальше, я подумал, что бабушка тоже не так уж безопасна. Кто знает, что там у нее в узелке… В последнее время, знаете же, специально в качестве наживки используют слабых – детей и стариков.

– То есть вы, уважаемый, хотите сказать, что руководствовались скорее не тем, кого хотите спасти, а тем, кто может быть для вас опасен или нет? – подняв руку, встрял Шалопай.

– А вы все разве нет? Посудите сами. Если нужно выбрать кого-то одного, разве это должен быть не тот, от кого вам будет хоть какая-то выгода? Но здесь выгоды нет. Спасешь, и все. Но раз уж в любом случае надо спасать, то следует учесть, что мало ли этим еще и навлечешь на себя проблемы. Тем самым в ситуации, когда нужно выбрать одного человека, остается думать о том, что может быть связано с риском. – Вразвалочку объяснил все без обиняков.

Шалопай снова вылез:

– Что ж, в этом есть разумное зерно. Но я рассудил несколько иначе.

– И как?

– Я подумал о том, кто даст мне больше денег за спасение.

Кто-то, словно придя к новой точке зрения, хмыкнул: «Ага!», но было непонятно, кто именно. Шалопай продолжил:

– Ну ведь так? Но откуда знать, у кого из двоих денег больше или кто окажется благороднее и проявит бо́льшую благодарность.

– Так, и кого же вы, уважаемый, выбрали?

– Ну, я не то чтобы уже окончательно решил… Но пока выбираю мужчину. Вид у него обеспеченный, чем-то смахивает на бизнесмена.

– А кто сказал, что бизнесмен будет более благородным? – вставил словечко Бесполый.

– Я тоже думаю, что правильным будет сначала спасти мужчину. – Циник высказал то же мнение, что и Шалопай. Поскольку он практически не проявлял себя, все тут же замолчали и стали внимательно слушать. Но тишину нарушил вопрос Бесполого:

– А вы, уважаемый, тоже спасаете мужчину по той причине, что он выглядит будто при деньгах?

– Дело не в деньгах, конечно, по внешнему виду людей судить нельзя. Просто это же не значит, что его надо игнорировать?

– То есть вы хотите сказать, что важно то, как человек одет? Раз в костюмчике, то не виноват ни в чем, а одет странно, так сразу преступник? – Стоило Дылде переспросить, как Циник, говоря по-прежнему спокойно, ответил изменившимся тоном, будто его корыстные намерения начали таять:

– А кто говорит об одежде? Я имею в виду общее впечатление.

– А меня все беспокоит эта борсетка. Явно в ней что-то есть. – Минчжу высказала несколько иное мнение.

– Не одна борсетка вызывает подозрения, – на этот раз высказался Дылда. Видимо, имел в виду, что узелок может представлять не меньшую угрозу.

Минчжу съязвила:

– Нет, это не значит, что узелок не может послужить для нападения. Но разве борсетка не кажется более опасной, если ею ударить?

Циник тут же затряс головой, будто это мнение и учитывать незачем:

– Но мы в равной степени не знаем, что оба несут внутри.

«Вот невезуха!» – подумала Минчжу и пронзила Циника взглядом из-под маски.