Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Вердон

Соавторы: Джон Бердетт,Алекс Никсен,Харим Ким,Джек Тодд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 201 страниц)

17
15.10.2017

Восьмилетнюю Хеын похитили из дома.

Рядом с ковром, на котором, предположительно, лежала Хеын, было кое-что знакомое. Следы топтания.

– Это тот злодей, это его рук дело. Этот мерзавец увез нашу Хеын!

– До сих пор он ходил около тела, а в данном случае тела как такового нет. Поэтому, возможно, что это и не так… Пока что…

Кичжун рыдал, словно в припадке, и никто его не трогал. А потом, прервавшись на полуслове, он потерял сознание и упал.

Очнулся в больнице. Врач сказал, что целые сутки он находился без сознания от шока и бессилия.

Хеын была похищена безжалостным серийным убийцей. Критическое время пролетело в один миг. Когда на пятый день ее местонахождение не было установлено, полиция начала официальное следствие в уверенности, что Хеын наверняка нет в живых.

Кичжун тоже знал: вероятность того, что его дочь жива, равняется нулю. Опровержением служило лишь то, что со стороны преступника не поступали требования о выкупе или еще о чем-то в этом роде. Кичжун истово молился, чтобы это было совершено не тем злодеем, чтобы это было какое-то нетипичное преступление, но его надежды не оправдались.

Жертвой оказалась не только Хеын. Мама ненадолго вышла за покупками, а Хеын была с подругой Чию́. Они близко дружили с первого класса. Чию, которая воспитывалась в интернате без родителей, воспринимала ее как родную сестру. Она часто приходила к ним в гости, и они часто брали ее с собой, когда куда-нибудь ходили.

В то время, когда Хеын похищали, Чию была заперта в комнате и дрожала от страха. Чию выжила, но не вполне пережила это событие. От перенесенного стресса она утратила способность говорить. Потребовался год лечения, чтобы это умение восстановилось. И первое, что Чию сказала, когда смогла общаться, было:

– Уходили не сразу.

То есть преступник запер Чию в комнате, а потом еще какое-то время находился в доме и лишь позже исчез, взяв с собой Хеын. Это было очень важное показание. Следы это подтверждали. Понятно, что и в этот раз он что-то сделал и лишь потом покинул место преступления.

Тогда Кичжуну и во сне привидеться не могло, что пройдет целых семь лет, пока он узнает что-то новое.

Горе от потери дочери сменилось гневом, а гнев – зацикленностью на преступнике. Ему было крайне непросто изо дня в день оставаться в нормальном сознании, но полицию он не оставил. Работа полицейским обеспечивала Кичжуна потенциальной возможностью узнать какую-то новую информацию.

Так постепенно он шел за злодеем.

Он явно живет где-то неподалеку от мест преступления. Это понятно по тому, где он совершал их. Как правило, в начале деятельности преступники предпочитают хорошо знакомые места. Затем, развиваясь, они уже понемногу расширяют географию преступлений, но этот пока еще не вышел на такой уровень. К тому же, если анализ верен, он обладает интровертным складом характера. А такой человек с минимальной вероятностью будет совершать преступление в малознакомом месте.

При любой удобной возможности Кичжун ходил по району, проводя изыскания и опросы. И для этого ему было просто необходимо удостоверение сотрудника полиции.

Буквально прошерстив район, в котором были совершены три преступления, он, однако, не смог обнаружить ни единой зацепки. Кичжун не обошел вниманием даже тех, кто уже уехал из этого района, но это не дало результата.

Кичжун впал в отчаяние. Вплоть до того, что он даже стал сомневаться, что преступник когда-либо жил здесь, поскольку ему удалось бесследно исчезнуть.

18
Четвертый день эксперимента. Дневное время

Это была буквально секунда.

Уголки губ Сокку едва заметно поднялись и тут же опустились. Участники, которые в изумлении слушали пугающие слова Кичжуна, не увидели этого.

– Да, я слышал, что вы потеряли дочь, но я-то тут при чем?

– А чем ты до сих пор меня слушал?

– А что там слушать? Одни бездоказательные домыслы. Видите ли, позже других вышел из комнаты. Значит, уже сразу ползал по вентиляции и не успел выйти раньше? И значит, сразу же преступник. Что за расследование такое!

Участники понемногу оправились от смятения и смотрели на Сокку, все еще не веря. Его поведение становилось все более странным.

– На одиннадцатое и семнадцатое у тебя нет алиби. И есть предоставленные компанией сигналы с твоего телефона из района совершенных преступлений.

– Так у меня же был отпуск всю неделю. Я сам согласился работать дальше и должен был изучить материалы по Хван Чонсопу.

– Нет, согласие работать на втором этапе было получено от тебя восемнадцатого.

– А, точно. Ну, перепутал я. В любом случае с одиннадцатого по семнадцатое я просто отдыхал дома. А что, нельзя?

– Невозможность проверить алиби, к тому же ноль баллов на заданиях и затем практически стопроцентный результат – здесь есть единственный такой человек, и это ты.

Последнее задание, касающееся «дочери». Оно было связано с Хеын. Не включив «дочь» в число обозначенных «троих человек», Кичжун специально создавал впечатление, что она не имеет прямого отношения к делу. Но это не значило, что она исключалась, ведь она была одним из действующих лиц в задании. Лишь создавалось такое впечатление, что она исключена, и в этом был ключ.

Кичжун намеренно обставил задание именно так. Из всех семерых обсуждавших лишь Чин Сокку сфокусировался на дочери, в то время как она была представлена таким образом, чтобы казалось, что она выведена из задания. Кроме того, наблюдение велось за тем, как комментируются взаимоотношения между тремя мужчинами, их эмоциональное состояние и вероятная причина возможной вспышки гнева.

И результат стал еще более однозначным. Не мог Чин Сокку не быть преступником.

– Прямо идея фикс какая-то, что здесь должен быть преступник! Может, так нужно, чтобы он здесь был, что уже и все под это подгоняется, а? Если так уверены, так надо брать, чего всякие эксперименты разводить?

– Тогда еще я не мог точно определить подозреваемого.

– Говорите, что устроили эксперимент, потому что были уверены, что он здесь? А что, нельзя без всяких там заданий просто взять у всех ДНК? В чем проблема-то?

Повисла тишина. Атмосфера между Сокку и Кичжуном становилась все более напряженной.

Через минуту Сокку обнажил зубы и, скалясь, процедил:

– Доказательств у тебя не-е-ет. У тебя даже данных по ДНК нет, сопоставить не с чем, так ведь?

Кичжун не отвечал, а участники смотрели на него с волнением. Они желали только одного – чтобы любым способом, но Кичжун арестовал Сокку. Их, казалось бы, единственная цель – выйти отсюда – уже не была актуальной. Смогут ли они выскочить из лап этого коварного человека, если даже выйдут? Этот вопрос давил на нервы, и страх было трудно скрыть.

Кичжун сказал:

– Нет, сам эксперимент и есть доказательство. Все твое поведение, все твои слова.

– Ну так я и говорю: в суде-то это не прокатит как доказательство.

– Элементарно сделать так, чтобы прошло, но важно то, что я не собираюсь до этого доводить. Или ты меня не расслышал?

Уголки губ слегка дрожали.

– А, это ты так просишь сказать, где тело дочери?

– Да.

– И что тогда?

– Я выведу тебя из числа подозреваемых и сделаю так, что твоя ДНК никогда не будет проходить сопоставление. Но это только в случае, если ты не попадешься с новым преступлением. Дело в том, что у полиции есть данные ДНК из-под ногтей жертв.

– Из-под ногтей у нас ДНК берут? Ты уверен? Врешь опять, как я погляжу.

– Если захочешь, я могу тебе отдать эти образцы.

– Видать, очень хочешь меня убедить, что не врешь. Что ж. Давайте считать, что так. Но не думаю, что их просто возьмут и отдадут.

– Конечно. В том-то и дело – если я заберу образцы, значит, в моем окружении есть преступник. Ты опять же подпадешь под подозрение. Поэтому лучше их вообще не трогать.

Сокку рассмеялся:

– Ну так и что же ты предлагаешь?

– У тебя выбора нет, я к этому.

– Я уже достаточно плясал под твою дудку. Может, хватит, уважаемый коллега?

Возможно, он рассчитал момент, когда Кичжун будет в замешательстве – рука Сокку скользнула к кобуре. Это были доли секунды, но вдруг – ба-бах! – раздался звук выстрела, и участники закричали.

Прямо перед Сокку в полу образовалась темная дыра. Кичжун держал палец на спусковом крючке. Сокку испугался, и его рука, продвигавшаяся к кобуре, замерла в воздухе.

– Чин Сокку, руки за голову!

Тот медленно поднял руки, зафиксировав взгляд на Кичжуне.

Кичжун очень хорошо чувствовал характер Сокку, желающего все контролировать. Он любит манипулировать, заставлять людей эмоционально колебаться и испытывает удовольствие от того, когда может своими руками направлять ситуацию. Если бы дело происходило в допросной, он бы притворился, будто готов признаться, а сам гонял бы полицию и в итоге стремился психологически подчинить.

– Чин Сокку, все кончено. Признание не требуется.

Улыбка сошла с губ Сокку. Кичжун продолжил:

– Зачем ты поступил так с моей дочерью?

Целясь в Сокку из пистолета, Кичжун приблизился, а парень отклонился с поднятыми руками.

– Я спрашиваю, зачем ты поступил так с моей дочерью?

От гнева держащие пистолет руки дрожали. Налитые кровью глаза Кичжуна были полны убийственной ненависти. Если бы взглядом можно было убить, то этот взгляд был бы именно таким.

– С Хеын?

Как только Сокку сказал это, внутри Кичжуна что-то взорвалось:

– Заткнись!

Вскричав, подобно рычащему зверю, Кичжун подскочил к Сокку и приставил к его лбу дуло пистолета. При соприкосновении раздался щелчок. Припертый к стенке Сокку издал стон.

– Я знаю, что вы не можете меня убить, так что оставьте свои бессмысленные действия. Коллега, вы же должны выяснить, как погибла ваша дочь и, соответственно, где она сейчас?

– Убью!

Налитые кровью глаза Кичжуна были полны слез, которые он сдерживал из последних сил. Он прямо у него перед носом. На расстоянии вытянутой руки перед ним находится враг, убивший его дочь. Мерзавец, которого он, блуждая, искал десять лет, не находя даже его тени.

– Говори. Как ты это сделал? Зачем?

Сокку усмехнулся:

– Вы уж как-нибудь не все сразу спрашивайте, господин профессор. Поспокойнее, ага… В отличие от взрослых, дети маленькие, поэтому брать их за горло не так просто, как может показаться. А я ведь впервые… Как за горло ни хватай, остается зазор. Так что ладонью не получилось, пришлось пальцами жать – вот так.

Сокку соединил поднятые руки и изобразил, как нажимает пальцами на детскую шею. Кичжун лишь на миг поднял глаза, взглянул и продолжил пристально смотреть на Сокку. Он смог быстро подавить боль. Но взглянув на руки, убившие его ребенка, Кичжун ощутил, как его сердце разрывается в клочья. Отведя револьвер ото лба Сокку, он отошел немного назад. Если стоять слишком близко, есть вероятность оказания сопротивления. Сокку опустил руки и передернул плечами.

– Теперь очередь сказать, почему я это сделал?

Можно не говорить, и так понятно. Разгадывая третье задание, он сам сказал: «Наверняка в мужчине что-то накопилось». Будь это обычный человек, на основании практически лишенного конкретики изложения ситуации, он никак бы не пришел к таким выводам.

Это не единственное основание. Преступнику было выгодно убить Хеын по совершенно определенной причине. Выбив из колеи следователя, он мог избежать расставленных сетей. Эта выгода была четко видна.

– Да, собственно, легко догадаться. Ты за мной гнался. А мне тоже жить охота.

– Где тело? Говори, пока не прикончил.

– И ты сказал, что, типа, отпустишь меня, если скажу?

– Да.

– И как я могу этому верить? – Сокку подбородком указал на наведенный на него пистолет: – А мне кажется, пристрелишь сразу, как скажу.

По сути, это был приказ убрать пистолет.

Кичжун пристально посмотрел на Сокку. Словно переживая внутренний конфликт, какое-то время он не реагировал, но затем медленно опустил пистолет на пол. Остальные, побелев, сделали шаг назад. Казалось, Сокку вот-вот вытащит оружие. Но он, как ни странно, не двигался. И вдруг усмехнулся, фыркнув:

– Ага, а мой-то пистолетик не заряжен!

Кичжун понял, насколько небрежно положил пистолет. Хотелось выругаться про себя. До этого у него все более или менее получалось, и в важный момент так оплошать!

Выдавая Сокку оружие в начале второго этапа эксперимента, Кичжун сказал, что оружие заряжено пятью настоящими патронами и одним холостым, но на самом деле все шесть были пустышками – чтобы невозможно было разобраться по разнице веса. В принципе, нестрашно, если бы и узнал, но в случае возникновения нештатной ситуации так будет легче ее подавить.

Кичжун снова схватил пистолет. Думал хоть в ногу выстрелить. Но тут произошло неожиданное. Сначала раздался крик, а потом сдавленный стон. Сокку держал Юнги, приставив нож к его шее. Тот нож, которым резал клейкую ленту, когда связывали Чунсона.

Кичжун прицелился, но попасть в Сокку, который ловко прятался за Юнги, было невозможно. Донесся низкий голос Сокку:

– Открой дверь и зафиксируй ее.

Кичжун кинул на него злобный взгляд и достал мобильный телефон. Немного поколебавшись, он запустил команду, фиксирующую дверь в открытом состоянии.

В проеме показался испуганный Хёнгын. За ним стояли трое охранников.

Хёнгын еще из офиса организаторов увидел происходящее и бросился к входной двери. Если бы он вошел со стороны двери «STAFF ONLY», то оказался бы лицом к лицу с Сокку, а если через входную – смог бы воздействовать на него со спины. Но проблема была в том, что в этой ситуации Сокку мог воспользоваться открытием двери. И пока Хёнгын раздумывал, как лучше поступить, дверь вдруг открылась.

Никто из участников не отреагировал на открытую дверь. Ближе всех к ней находился Сокку.

Стоило Хёнгыну сделать шаг к двери, Сокку сильнее прижал нож к шее Юнги.

– Со Хёнгын, не двигаться! – приказал Кичжун. Тот рефлекторно замер.

– Та-а-ак, если не хочешь увидеть, как я его прикончу, скажи и этим дуболомам зайти и встать сюда.

Кичжун послушался, и Хёнгын с охранниками, зайдя внутрь, встали рядом с ним. Сокку, держа заложника, встал спиной ко входу.

Он велел кинуть ему телефон и ключи от машины. И тут же в воздух со стороны Кичжуна взлетели ключи с мобильником и упали на пол рядом с Сокку.

– А теперь толкни сюда пистолет.

В пистолете оставалось четыре настоящих патрона. И неизвестно, убежит ли Сокку просто так или будет стрелять по людям.

Если не передать ему пистолет, погибнет Юнги. Сокку не такой человек, который остановится, имея цель прямо перед собой. Кичжун медленно положил пистолет на пол, но передвинуть его к Сокку не решался.

– Так что, просто кончаю сопляка? Хотя чего там, ты и так тут ими как инструментами пользовался, не так, что ли?

Это такой риторический прием, воздействовать на совесть. Сознание Кичжуна помутилось. У него все перед глазами ходило кругами, как у пьяного. Его переполняло желание убить мерзавца.

Но ведь только ему одному известно, где тело его дочери.

Кичжун заскрипел зубами.

– А-а-а! – Сокку вонзил нож под ключицу Юнги. Нарочно не затронул жизненно важные органы.

– Руки убрал. Иначе в следующий раз будет по-серьезному!

Рана была, видимо, глубокая, хлынула алая кровь.

– Понял я, понял!

Кичжун протянул руку к лежащему на полу пистолету.

– Не рукой, ногой толкай!

Словно не услышав, Кичжун взял пистолет в руку и взвел курок. Это произошло в мгновение ока.

Как только Сокку поднял нож, раздался выстрел, пуля вонзилась в пол. Непроизвольно сжавшись, Сокку немного отдалился от Юнги. Воспользовавшись этим, Кичжун подлетел к нему.

Но Сокку уверенно вонзил нож в бок Юнги. Тело раненого изогнулось, он кричал от боли.

Кичжун подхватил падающего Юнги. Тут же подоспели Хёнгын и охранники. Сокку схватил с пола ключи от машины и бросился в открытую дверь.

Кичжун положил Юнги на пол и ринулся за Сокку, но было уже поздно. Тот уже выбегал из помещения. Кичжун не мешкал. Крикнув, чтобы вызывали скорую, он изо всех сил помчался за беглецом. Вслед за Кичжуном устремился и Хёнгын. В лаунже остались только участники.

Чунсон подбежал к истекающему кровью Юнги, уложил его ровно и зажал рану. Мёну зажал рану на ключице. Минчжу не знала, что делать, и просто кричала. Сиён подняла телефон и, хотя он был защищен кодом, воспользовалась функцией экстренного вызова.

– Что стоите? Помогайте! – крикнул Чунсон застывшей Минчжу. Только тогда она очнулась и, подскочив, положила свою руку поверх руки Чунсона, чтобы сильнее зажать рану. Благодаря усилившемуся давлению сочившаяся между пальцев кровь наконец-то остановилась.

– Я вызвала скорую. Сказали, скоро будут, – крикнула Сиён.

Поскольку это ножевое ранение, полиция тоже будет.

Бесконечное тростниковое поле колыхалось под хмурым ветром. Закатное зарево вдруг исчезло, и наступил вечер, затянутый неясным светом.

В нем растворился Сокку. Трое охранников, разделившись, стали его преследовать, но в тростниках следы терялись. Где-то там был и Кичжун. Тростник становился все выше. Уже доходил до уровня глаз.

Между стеблями тростника мелькал Сокку. Его то было видно, то нет. Направление он выбрал правильное. Треск ломающихся стеблей заглушал все остальное.

Заполучив ключи, Сокку, однако, выбрал не машину, а побег в поле, что было запасным планом, но это в итоге оказалось более правильной в его случае стратегией. На машине его могли догнать, могли перекрыть ворота при помощи фургона. В поле был еще и Хёнгын. Он предполагал, что, разделившись с Кичжуном, будет легче поймать преступника, но сбился с пути.

Сокку было видно все реже и реже. Расстояние не стало меньше, но в какой-то момент тростник опустился и стала видна тропка. Нашел! Здесь проходил злодей.

Расстояние начало сокращаться. Сначала появилась только голова, затем верхняя часть тела, потом ноги, а потом и весь он. Стало видно, как Сокку бежал, расчищая перед собой путь и крутя головой. Но он не оглядывался. Это давало шанс. Кичжун собрал последние силы в уставших ногах. Давай, давай…

И вот уже до Сокку можно было достать рукой.

В какой-то момент парень обернулся и, увидев Кичжуна, не раздумывая бросился на него. Они схватились в жесткой драке.

Сокку сел поверх Кичжуна и стал изо всех сил бить его кулаком. Намеревался выбить из него сознание, чтобы выиграть время и сбежать. У Кичжуна из носа лилась кровь, были разбиты губы. Параллельно с этим Сокку нащупывал кобуру. Кичжун заметил это, сбросил Сокку и сам сел на него. Их положение поменялось. Скрипя зубами, Кичжун целился в лицо врага.

– Как, как можно сделать такое с маленьким ребенком?! Как?!

Он ревел, словно зверь, потерявший детеныша. Весь его кулак был наполнен болью, которая копилась столько лет.

Кулак Кичжуна был измазан кровью Сокку. Кичжун уже бессознательно, практически инстинктивно продолжал бить. Откуда-то издали раздался голос Хёнгына:

– Господин Хон!

Он услышал ревущий голос Кичжуна.

Кичжун остановился. Сокку уже почти потерял сознание, у него не было сил сопротивляться. Кичжун протянул руку к кобуре, достал пистолет, поднялся. Затем, всем весом зафиксировав левую ногу Сокку, взвел курок. Глаза преступника округлились, и он задергал ногами:

– Не надо! Не надо!

Бах! Пуля пронзила левую ногу Сокку. Из раны брызнула темная кровь. Сокку издал ужасный вопль.

Кичжун обшарил карманы Сокку и нашел нож. Тот самый нож, которым он угрожал Юнги. От боли Сокку не заметил этого.

– Ты даже с первого раза убить не можешь.

Кичжун поднес нож к глазам Сокку. Он попытался подняться, стал дергать ногами, но ноги не слушались его. Он хотел пустить в ход руки, но Кичжун чиркнул ножом по правой подмышке.

– А-а-а-а… – Сокку изогнулся от боли. Он больше не мог двигать правой рукой. – С-слушай? Нельзя тебе так со мной…

Желая обезвредить его левую сторону, Кичжун хотел всадить нож в глаз Сокку, но остановился.

– А тело дочери? Уже не нужно? – В пустых глазах Сокку появилась осмысленность.

– Где оно? Что ты с ней сделал?

От мысли, что сейчас он может выдать информацию, у Кичжуна закружилась голова, будто вернулось на какое-то время утраченное сознание. Ее маленькое тельце…

– Ть…! – Это все, что произнес Сокку, выплевывая кровь изо рта.

– Что?

– Если меня прямо здесь отпустишь, скажу. Если задержишь или убьешь, никогда тебе не найти ее. – Будто забавляясь реакцией Кичжуна, Сокку захихикал.

Кичжун не отвечал, не мог. В руке был нож, но его не всадишь в злодея. Тело не подчинялось. Сознание словно отключилось.

Донеслись голоса приближающихся Хёнгына и охранников.

– Ну что, хочешь остаться в неведении до конца жизни?

В голове Кичжуна проносились разные мысли. Калейдоскопом проскакивали воспоминания, но не только о Хеын. Там были и другие жертвы. Фотографии их мертвых тел, на которые он смотрел чаще, чем видел себя самого в зеркале. Их прижизненные фото. И самая острая рана в сердце – Хеын. То единственное создание, которое наполнило жизнь Кичжуна восторгом. Она стала всей его жизнью, а потом пропала и лишила его того, что называют жизнью.

Нет, ни при каком условии такого злостного преступника отпускать нельзя. Он совершит убийство снова.

– Я покину страну через три дня. До этого разберись с запретом на выезд. Я пришлю эсэмэску с временем вылета. Приедешь туда, когда я зарегистрируюсь, и все дела. Прямо у прохода в самолет скажу, где тело, – выпалил Сокку, словно из пулемета, и протянул руку за визиткой с номером.

Но… Кичжун гнался все это время с целью найти тело Хеын. Не найдя ее, он даже умереть спокойно не сможет.

И все же…

И все же…

Рука, державшая нож, утратила последние силы.

Стоило Кичжуну опустить руку, Сокку стал осторожно выползать из-под него. С гримасой на распухшем лице он смотрел на свои поврежденные руку и ногу. Их раздуло, из них текла темная кровь.

Кичжун сказал уверенным тоном:

– Визитки нет, запоминай номер так. Если тебя там не будет, тут же спущу запрет на выезд.

И он назвал свой номер. Сокку пробормотал его, чтобы запомнить. Кичжун сказал:

– Два дня. Давай на послезавтра.

В любом случае вопрос запрета на выезд решается не за пару часов. Для осуществления плана Кичжуна ему необходимо максимально ускорить дело.

– О’кей, послезавтра. И только чтобы все было, что комар носа не подточит. Если дочь хочешь найти.

Сокку встал на нетвердые ноги. Побрел, оглядываясь. Кровь оставляла следы. Так он исчез в тростниках.

Кичжун присел в нетерпении. Прошло около минуты. Донеслись голоса ищущих его коллег, и в тростниках показался Хёнгын. Увидев окровавленные руки Кичжуна, он испугался, но, бегло осмотрев его, убедился, что, похоже, ран нет, разве что лицо разбито.

– Что произошло? Где убийца?

– Упустил.

– В смысле?

– Он сбежал.

– А выстрел? Я думал, вас ранили.

– Упустил я его… – Не в силах договорить, Кичжун закрыл лицо руками.

Хёнгын вздохнул с облегчением и удивленно посмотрел на Кичжуна. Радовало, что из двоих был ранен явно Сокку, но то, что его упустили, не вызывало сомнений.

И вскоре Хёнгын узнал, в чем дело. Кичжун дал указание ни в коем случае не давать запрет на выезд. И не сообщать полиции, что преступник – Сокку.