Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 350 страниц)

Рунная атака прошла успешно. Послышалось тихое ругательство, и парень отпрянул. Вихри его боевой Тайны померкли – телохранитель ослеп. После чего я легко отправил его в стену ударом гравитационного эрга.

И тут меня атаковал второй охранник. Мастер стихий.

Странный он был, этот мастер. Во-первых, стоял босиком, а во-вторых, зачем-то раззявил рот, будто зевал от скуки.

Через пару секунд я понял, зачем он это сделал.

Из его паршивого зева вырвался пламенный ветер и устремился прямо мне в голову. Я припал к полу, но это меня не спасло…

Казалось, от неистового жара вспыхнули волосы, брови, ресницы, вспыхнула вся спина вместе с одеждой, а кожа не просто загорелась, а уже оплавилась и стекла с костей, как парафин.

Я зажмурился от боли и прокатился по полу, сделав несколько оборотов, чтобы сбить пламя.

Бесполезно.

Извиваясь, как безумный, я сбросил с себя горящий пиджак, отшвырнул его в сторону. И пока из меня не сделали запечённый стейк, приложил ладони к мраморным плитам пола.

Только с мутацией ничего не вышло – мрамор не поддался.

Мастер стихий натравил на меня своего Духа. И это был не элементаль огня.

Атаку мутации остановил Древесный Удав – Дух земли.

Адепт точно так же, как я, приложил ладони к полу. На его руках отразились змеиные рисунки, как и на коже голых ступней. Глаза стали выпуклыми и зелёными, зрачки вытянулись.

Мужчина смотрел на меня, давил тяжёлым взглядом, а его Дух всё больше набирал силу.

И с такой силой я ещё не сталкивался.

Камни под ладонями оставались холодными, как бы я ни старался их покорить. Моё кодо будто наталкивалось на преграду и било меня по собственным рукам. Причём секло больно, как хлыстом.

Я отпрянул от пола.

Похоже, в борьбе с Удавом мутировать камни мне не удастся. Ни стекла, ни металла рядом не оказалось, поэтому я снова воспользовался рунами. Схематично начертил в воздухе ещё один слепой рисунок и отправил мастеру стихий прямо в голову.

Ему пришлось поднять руки, чтобы отмахнуться от руны кинетическим эргом. Но его голые ступни всё равно влияли на мраморные плиты.

Адепт был сильнее меня, зато владел только одним искусством, а я пятью.

Мало ему точно не покажется.

Ну а пока я отправил в охранника гравитационный эрг, чтобы хоть немного его от себя отпихнуть, а заодно дать себе время продумать и спланировать атаку.

Когда-то Дарт и Хинниган читали мне лекцию про стихии. Из неё я помнил, что у каждой из стихий есть противоположная, и они максимально подавляют друг друга. У воды – огонь, у земли – воздух.

И если передо мной стоит парень, владеющий Удавом, то можно воспользоваться Духом эфира, Беркутом.

Хинниган говорил, что телесная Искра воздуха рождается внутри, в самом дыхании. А ещё я видел, как очкарик недурно закручивал Дарта в атаке, когда с ним дрался. И если я подниму охранника над полом, то ослаблю его Духа, а значит, смогу воспользоваться мутациями мрамора без помех.

Оставалось эту телесную Искру в себе создать.

Я глубоко и резко вдохнул носом, выдохнул ртом. Потом ещё раз и ещё раз, как выходит при одышке. Вдох, выдох, вдох, выдох – до головокружения.

В теле появилась неожиданная лёгкость, закололо в районе лопаток, будто там пробивались невидимые крылья. Я дёрнул плечами и размял шею – причем так резко и быстро, что она должна была переломиться. Тело стало пластичным. Не ощущалось даже того, что во мне есть кости.

Противник заметил, что я меняюсь. И меняюсь не в лучшую для него сторону.

Он притопнул босой ногой по полу, будто намертво вколачивал туда свои ступни, и меня тут же начало притягивать вниз, с каждой секундой всё сильнее.

Так…

Надо было срочно оборвать влияние Удава, и как можно быстрее. Я не придумал ничего умнее, кроме как подпрыгнуть.

Просто подпрыгнуть.

Это решение пришло интуитивно и оказалось верным. Как только мои ноги оторвались от пола, лёгкость тела стала невероятной. Веса я практически не ощущал.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но изнутри мне понравилось.

От пола я взлетел вверх, преодолевая нехилое расстояние, и уже оттуда отвесил телохранителю гравитационный удар.

Мужчину откинуло к стене. Я тут же метнулся к нему, прямо по воздуху. Это было странно, будто я стал лёгким, как перо, и стремительным, как летящий клинок. Причём летящий точно по нужному направлению.

Наше столкновение вышло эпичным.

Адепт уже успел подняться, широко расставив голые ступни. И в ту же секунду я обрушился на него сверху. Моя нога угодила ему в лицо. Мужчина отшатнулся, но не упал, а вот я завалился перед ним на спину. Причем сделал это специально.

Обхватил его голую ступню одной рукой, вторую сдвинул ударом ноги. А потом вертанул адепта в воздухе. Точно так же, как сделал когда-то Хинниган с Дартом.

Мужчину подбросило вверх метров на пять. Он завертелся вокруг собственной оси, будто его на эту ось задом насадили. И пока он не опустился вниз, я приложил ладони к плитам пола.

Вот теперь мрамор покорился.

Через несколько секунд я выплавил две тонких и длинных пики, мутируя материал по второму варианту, то есть со сменой свойства. Камень превратился в металл.

Ну а потом, не вставая с пола, я развернулся прямо на спине и пинком отправил обе пики в адепта. В удар вложил кинетический эрг, чтобы вышло уж точно прицельно и наверняка.

Телохранителя сшибло в воздухе.

Приземлился он где-то на площадке второго этажа. С грохотом и стоном невыносимой боли.

Отлично…

Я уже хотел подняться, но тут на меня всей своей мощью навалился второй охранник. Чёрт… как не вовремя он отошёл от слепой руны.

Всё вокруг охватило сизым туманом, а следом посыпались удары. В лицо… в правый бок… в левый… по плечу, в поясницу, в бедро, по колену… и снова в правый бок…

Адепт передвигался так быстро, будто меня атаковали человека четыре одновременно и прохаживались по моему телу ударами ног в тяжёлых ботинках.

Мастер призыва почему-то забыл о своих когтях.

Похоже, он по-уличному решил отомстить мне за напарника, собираясь превратить моё лицо в кровавое месиво и уж потом резануть по горлу напоследок, чтоб не мучился. И ведь он даже ни на секунду не останавливался, не давал мне ни единого шанса опомниться.

Переваливаясь с боку на бок, я потянулся к кобуре, но неожиданно удары прекратились.

Перед глазами мелькнуло светлое и жаркое пятно, пронеслось вправо. Тёмные вихри тумана сбило за мгновение, будто на них навалился огненный зверь.

Два объёмных сгустка силы – чёрный и жёлто-оранжевый – схлестнулись. Скомкались в одно целое и обрушились у стены.

Оттуда послышался узнаваемый рык:

– Тва-а-а-р-р-р-р-р-р-р-ри…

Дарт Орриван.

Кто ж ещё мог так рычать.

Полез в драку с порезанной ногой, хотя мог бы отсидеться в кабинете с соблазнительной официанткой. Очень вовремя, кстати, полез – тут я был совсем не против.

Правда, надолго его не хватит. Мастер призыва по уровню был выше, чем Дарт Орриван, и уже скоро он это почувствует.

Я перевалился на живот и, пошатываясь, поднялся. Мутациями пользоваться не стал – рисковал задеть и Дарта. Уж слишком тесно он сцепился с противником.

Недолго думая, я ринулся на помощь с голыми руками, как есть. Подскочил к мастеру призыва сзади, одной рукой обхватил его за волосы и дёрнул назад, а второй нарисовал на его шее сильную успокаивающую руну.

Парень обмяк и осел на пол, прямо Дарту под ноги.

Тот тяжело перевёл дыхание и навалился на стену спиной, подогнув правую ногу. Он был обессилен и обескровлен.

– Стой смирно, – тихо сказал я ему.

После чего нарисовал ещё две руны, обе лечебные: одну для остановки кровотечения; вторую обезболивающую. Дарт прикрыл глаза и сполз на пол. Вытянул ногу.

Тишину зала неожиданно нарушил тихий хруст на площадке второго этажа.

Не успел я повернуть голову на звук, как оттуда с треском в нас устремилось огненное ядро.

Не знаю, как я среагировал…

Это была реакция на уровне сверхъестественного.

– Асура вайу, – моментально прошептали мои губы.

Красный щитовой эрг вспыхнул вокруг меня и Дарта, заискрился переливами, отделяя нас от внешнего мира. Энергия защитной сферы расслоилась и замерцала чистым сиянием кодо…

Атака огня стихла ещё на подлёте к щиту.

Дарт покосился на сферу, потом на меня и выдавил:

– Неплохо сработано, агент Питон.

Я устало выдохнул – на щит ушла приличная часть моего кодо, а его и так было не очень много. Сфера довольно быстро иссякла в воздухе.

Через утихающее мерцание я разглядел мастера стихий.

Он стоял на ступенях, с окровавленным плечом, и смотрел на меня. Весь его вид, его взгляд, его поза говорили о том, что атаковать он больше не планирует. В его глазах читалось глубокое уважение.

Тут вдруг по ступеням вниз сбежала официантка. Она пронеслась мимо адепта, потом мимо меня и бросилась к Дарту.

– Как вы, агент? Я могу вам ещё чем-то помочь?

Лицо Дарта сразу стало трагичным, будто он вот-вот умрёт и уже лежит на смертном одре.

– Когда вы ко мне прикасались… когда перевязывали, боль уходила, – произнёс он.

Девушка осторожно положила ладони на его правое бедро.

– Вот так?

– Да… так хорошо… – забормотал Дарт. – Можно даже чуть выше… да… ещё немного… вот так… да-да…

Оставив его в нежных руках официантки, я обернулся на зону отдыха.

Патриций Скорпиус по-прежнему сидел за своим столом и пил чай. Его лицо ничего не выражало: будто он смотрел не на бойню, а в окно, на скучный природный пейзаж.

Нет, ну какой всё-таки говнюк.

Чуть прихрамывая, я поковылял в сторону зоны отдыха, на ходу стирая кровь с нижней губы.

– У вас полминуты, Рэймонд, – равнодушным голосом оповестил патриций. – Но что-то подсказывает мне, что вы не успеете, и разговора не состоится.

Я даже шага не прибавил.

Плевать, сколько у нас времени – желтоглазый всё равно ответит на все мои вопросы, никуда не денется.

Но тут от стола патриция отошёл третий его охранник и, сжав кулаки, двинулся на меня. Правда, на драку с ним у меня не было ни времени, ни сил.

Мы остановились в паре метров друг от друга. Я прищурился и перевёл взгляд на вспотевший лоб адепта, а потом сказал ментальным голосом:

– Уйди с дороги. Я тороплюсь.

Мужчина сначала замер и распахнул глаза, потом обхватил ладонями уши и повалился на колени, вжав голову в плечи.

Зашептал:

– Господи… как громко… господи…

Пока он шептал, я обогнул его таким же неторопливым шагом, подошёл к столу Леонеля и медленно уселся в кресло напротив. Откинулся на спинку и глянул на мужчину.

Вот теперь он склонил голову в уважительном кивке.

В руке, кстати, он всё ещё держал кружку с чаем. С недопитым чаем.

– Какого чёрта вы всё это устроили, патриций? – спросил я, поморщившись от неприязни и боли одновременно. – Не жалко ваш прекрасный зал?

Леонель охватил взглядом округу и улыбнулся.

– Мне не жаль своего зала, молодой человек. Ведь надо было убедиться, действительно ли ко мне пожаловал тот самый Теодор Ринг, о котором в последнее время так много говорят. И, похоже, не зря говорят. А теперь и мне есть, что вам рассказать, дорогой друг. Вы будете удивлены…

Глава 4.4

Леонель Скорпиус поднёс чашку к губам и сделал неторопливый глоток.

– Прекрасный чай. Его привозят мне из Сабаса. Собирают в высокогорье, сушат особым способом.

Всё это он произнёс ровным-ровным голосом, будто ничего для него с утра не поменялось, а потом ещё и добавил:

– Не хотите и вы попробовать, мой принц?

Я смерил мужчину равнодушным взглядом (хотя внутри нехило так напрягся).

– С чего вы взяли, что я Теодор Ринг?

Патриций ответил, не меняя тона:

– Наверное, с того, что, в отличие от своего помощника Бруно, я читаю лэнсомские газеты. А в них настолько часто печатают вашу фотографию, что вам, молодой человек, теперь сложно пройти незамеченным.

Он склонил голову набок, уставившись на меня, но я даже глазом не моргнул, будто речь велась вовсе не обо мне.

Не дождавшись от меня реакции, патриций продолжил:

– Чего про вас только не пишут, Теодор… Поначалу говорили, что вы изгой имперской семьи, нелюбимый сын. Что вы пытались отравить вашего двоюродного брата Георга, наследника престола. Говорили, что вы овеумный наркоман, насильник, сексуальный извращенец, алкоголик и даже психически больной. И этому находилось множество свидетелей… Но с недавнего времени «Лэнсомское око» вдруг поменяло к вам отношение. Теперь нашлись свидетели тому, что вы, оказывается, сильный лидер, добрейшей души человек, а также настолько справедливы и умны, что можете вполне сойти за нашего императора. Высокородные столичные невесты уже в очередь выстраиваются, чтобы записаться в дебютантки на церемонию объявления вас патрицием рода Рингов… Похоже, вы очень незаурядная личность, господин Теодор.

Леонель говорил умиротворяюще и благожелательно, но вот глазами сверлил так, будто топором счёсывал с меня моральную броню.

Я опять не ответил.

А что тут ответишь?

Отнекиваться было бессмысленно, я только подтвержу этим его догадки. Хотя выглядел патриций Скорпиус так, будто и не нуждался в доказательствах.

Он точно знал, с кем разговаривает.

А вот я пока не имел понятия, что за человек передо мной сидит.

– Так что вы хотели мне рассказать, патриций?

– Сначала признайте, что вы Теодор Ринг, а потом все разговоры, – без промедления предложил Леонель. – Так будет справедливо, не находите? Ведь не сам же я вас сюда позвал. И, скажу честно, я крайне удивлён вашему появлению. Поначалу даже не сразу поверил. Знаете, у меня везде глаза и уши. Я точно знаю, что происходит на моих винодельнях, даже на самых дальних плантациях. И точно знаю, кто ко мне наведывается. И у меня есть три доказательства тому, что вы – это вы, Теодор. Сказать, какие?

Он смолк, снова ожидая от меня реакции, и мне пришлось ответить:

– Ну скажите.

Патриций кивнул.

– Первое. Ваша внешность. Как я уже говорил, фотографии из газет. Но этого, конечно, мало. Есть ещё одна деталь вашей внешности, о которой знают не все. Подарок, что вам оставил ваш двоюродный брат Георг, когда узнал, что именно вы подсыпали ему отраву.

В мыслях я попытался разобраться, на что намекает патриций.

Проблема была в том, что я не знал подробностей отношений Теодора Ринга и Георга, сына дяди Фердинанда.

Именно этот Фердинанд, кстати, приезжал в Ронстад на опознание моего якобы мёртвого тела больше месяца назад. И этот самый Фердинанд натравил харпагов на город – вот это мне было известно точно. Но больше об имперской семье я не знал ничего.

– Итак, – продолжал Леонель, – в тот момент, когда вы подходили к парадным дверям моего замка, мне уже описывали вашу внешность и, конечно, ваш значок волка. Сначала я подумал, что ничего особенного. Агенты как агенты. Но когда мне сказали, что у вас на шее длинный шрам… вот тут, с левой стороны… – патриций показал на собственную шею, черкнув большим пальцем от уха до ключицы, – …хм… мне сразу же захотелось лично на вас взглянуть. Ну а когда я вас увидел, то почти все сомнения отпали. Почти. Мне пришлось вынудить вас драться. Извините, Теодор. Я хотел увидеть ваш знаменитый кроваво-красный щит. И увидел. Это второе доказательство.

– Ну и что? – пожал я плечом. – То, что я адепт со шрамом на шее, ещё не доказывает, что я Теодор Ринг. Я могу быть просто на него похож. А щит… он иногда меняет цвет.

Я откровенно врал. Щитовой эрг не меняет цвета.

Патриций сразу меня подловил.

– Вы лукавите, дорогой друг. То, что я сам не являюсь адептом кодо, не означает, что мне неизвестно, как всё устроено. Не держите меня за дурака. К тому же есть третье доказательство. Самое главное. Против него у вас не найдётся аргументов.

Я вскинул брови и усмехнулся (а сам напрягся ещё больше).

– Кажется, вы видите то, что хотите видеть, патриций.

– Нет, я вижу то, что есть, – возразил Леонель. – Хотя понимаю ваше нежелание признаваться. Это правильно. Ведь вы не знаете, кто я такой, поэтому предпочитаете быть просто Рэймондом. Я и сам пока не знаю, что вы задумали и зачем ко мне пришли. Мы на равных… Итак, молодой человек. А теперь проведите пальцами по задней стороне шеи, сразу за воротником рубашки.

Вот теперь я не стал скрывать своего напряжения и нахмурился.

– Какого чёрта?..

– Прошу вас, Теодор. После этого лгать вам уже не придётся.

От нехорошего предчувствия я сжал ладонь в кулак. Потом медленно разжал его и, не сводя глаз с Леонеля, дотронулся пальцами до задней стороны шеи.

Сначала ничего не обнаружил, но уже через пару секунд моя рука нащупала что-то холодное и тонкое, вроде эластичного прута, как обод, обхватившего шею сзади.

Я мгновенно сдёрнул это с себя и уставился на предмет.

Это был металлический прут-полуошейник с острыми и цепкими краями. Видимо, в пылу боя я даже не заметил, как на меня эту штуку нацепили. Скорее всего, нацепил мастер призыва – он единственный подходил ко мне близко.

Видя, что я багровею от злости, патриций поспешил пояснить:

– Это не моя придумка, Теодор. Такие полуошейники использовались ещё в Великую родовую битву для усмирения адептов. Как и наручники, колодки, цепи и путы. На внутренней стороне нить из дериллия. Один из моих телохранителей надел на вас эту вещь почти в самом начале схватки, когда вы спрыгнули с лестницы. Дериллий лишил бы кодо любого адепта, даже чёрные волхвы его боятся. Но только не вы, Теодор Ринг. Я наслышан, как вы стену Ронстада разрушили, а ведь она содержала в себе дериллий. С такими данными вы единственный в своём роде… Теперь у вас есть, что на это сказать, дорогой друг?

Я положил полуошейник на стол.

Сказать мне было нечего – патриций провернул всё, как надо.

Последний аргумент был неоспорим.

– Хорошо. Я Теодор Ринг. Что дальше?

Мужчина сыто улыбнулся.

– А дальше откровенность за откровенность, мой принц. Задавайте свои вопросы первым. Уверяю, наш разговор останется между нами. Да и на моих работников можете положиться, какими бы олухами они ни выглядели. Всё, что будет произнесено в этом замке, останется в этом замке. Даю вам клятву патриция клана Скорпиусов, а это не пустой звук.

* * *

Пока патриций не передумал, я озвучил свой первый вопрос без предисловий.

– Что за портреты висят в рабочем кабинете Джакомо Бруно?

Эффект получился тот же, что и с самим Бруно.

Патриций был настолько удивлён, что его глаза распахнулись, а брови взлетели вверх.

– Портреты?..

– Да. Портреты.

Леонель поставил чашку с чаем на стол и неожиданно рассмеялся.

– Простите, но вы действительно незаурядный человек!.. Я думал, мы будем говорить о войне. Но… портреты двухсотлетней давности?.. Бог мой!

Я подождал, пока приступ его удивлённого смеха пройдёт, и добавил хмуро:

– Рад, что вас повеселил. О войне поговорим позже. Сначала мне надо знать всё об этих портретах.

Лицо патриция вновь обрело серьёзность. Он поднялся с кресла.

– Что ж, Теодор. Тогда пройдёмте в кабинет.

Я кивнул и тоже поднялся.

Правда, сделал это не так живо и легко, как патриций. Всё же мне недурно досталось от его телохранителей.

Леонель заметил, что я морщусь от боли, и на его безучастном лице вдруг отразилась вина.

– Ещё раз прошу простить меня великодушно, мой принц, – Он направился к лестнице и по пути отдал несколько приказов бармену: – Френсис, вызовите сюда нашего дежурного врача. Заодно подготовьте гостям новые костюмы взамен испорченных. И ещё принесите чай в кабинет мистера Бруно минут через десять. Это всё. Хотя… нет… не совсем…

Он неожиданно остановился и посмотрел на Дарта, который всё ещё сидел на полу, навалившись на стену. Над ним склонилась официантка.

– Отведите мистера Морриса в нашу лучшую гостевую комнату, – велел ей Леонель. – Обслужите по высшему разряду. Всё, что он захочет. В рамках закона, конечно. – Патриций обернулся на меня и добавил непринуждённо: – Как раз в другой гостевой комнате расположились ещё трое ваших друзей.

Я остановился.

Вот это новости. Паршивые новости.

Значит, Хинниган, Джо и Терри попались на разведке. Хреновые из них вышли разведчики.

– Не злитесь, Теодор, – усмехнулся Леонель, заметив недовольство на моём лице. – Дело не в них, а в вас. Ваше появление заставило мою охрану присмотреться ко всем, кто пришёл на винодельни сегодня. Ваши друзья ни словом о вас не обмолвились. Но пришлось надеть на них путы из дериллия и запереть в комнате, уж простите.

– Отпустите их, патриций, – сразу попросил я Леонеля.

Тот покачал головой и продолжил путь к кабинету.

Уже на ступенях лестницы он ответил:

– При всём уважении, мой принц. Пока мы не поговорим о войне, ваши друзья останутся у меня. Мне тоже нужны гарантии.

Я молча переглянулся с Дартом.

Он сразу понял, что я прошу найти остальных, и еле заметно кивнул. Оставалось надеяться, что он сделает всё, как надо.

Официантка помогла ему подняться, после чего он что-то шепнул ей на ухо. Явно какую-то непристойность, потому что девушка вскинула брови и чуть порозовела.

– Вы, правда, именно этого хотите… вместо врача?

– А что? – улыбнулся Дарт. – Кажется, это законом не запрещено.

Больше я на него не смотрел и поспешил за патрицием.

В кабинете Джакомо Бруно всё осталось по-прежнему: сдвинутый рабочий стол, мёртвый охранник в углу, пара упавших картин и ковры, мокрые от растаявшего льда.

Убраться работники ещё не успели, но Леонеля вид кабинета нисколько не смутил, даже мертвец в углу.

Патриций сразу же прошёл к стене с портретами и начал их разглядывать, заведя руки за спину.

– Прекрасные работы художников, не правда ли, мистер Ринг?

– Ничего, – буркнул я.

В работах художников я не разбирался, мне хотелось лишь понять, кого эти художники изображали.

Чувствуя моё нетерпение, патриций обернулся.

– Всё очень просто, Теодор. Никакого секрета. Эти картины висели в кабинете моего предка, Дина Скорпиуса. Именно он основал винодельни. Дин был членом одного закрытого клуба. Ну а люди на портретах – это те, кто тоже в него входил. Ничего криминального, просто клуб по интересам.

Я тоже посмотрел на портреты. Уже более внимательно, чем в первый раз.

Картин было восемь. Теперь я посчитал точно.

Шесть висели, а две свалились на пол. На всех портретах были изображены мужчины разного возраста и, судя по одежде, разного положения и с разным доходом.

Самому старшему из них было примерно лет восемьдесят, а самому младшему лет двадцать пять. Странно, что их связывали хоть какие-то общие интересы.

– А что за клуб такой? – поинтересовался я, не сводя глаз с портретов.

Патриций пожал плечами.

– Я знаю ровно столько, сколько написано в дневнике Дина Скорпиуса. А там немного информации о клубе и, как я понимаю, здесь только часть людей. Только приближённые к Смотрителю. Дин называл его хранителем музейных редкостей. Ну и сам, конечно, пользовался его услугами.

Внутри меня поднялась волна жара – вот теперь, кажется, я подобрался поближе к тайне хранителя Печати. Но всё равно начал расспросы издалека:

– А что хранил в музее сам Дин Скорпиус?

Патриций ответил не сразу, но всё же не стал утаивать то, о чём обещал рассказать откровенно:

– Он хранил первую бутылку «Меланхоличной Девы» – вина, что сделало его знаменитым и очень богатым. По крайней мере, он так писал в своём дневнике. Где эта бутылка сейчас, мне, увы, неизвестно.

– То есть, вы не знаете, где этот музей?

– Нет, не знаю, – просто ответил Леонель. И, кажется, вполне искренне.

На стене я отыскал глазами портрет Святого отца Ригли и указал на него рукой.

– А что это за человек, вы знаете?

Если честно, я даже замер в ожидании ответа. Ладони вспотели сами собой.

– Это как раз и есть Смотритель, – сообщил патриций. – Его настоящая сабасская фамилия Хамади. Это был влиятельный человек своего времени. Не знаю почему, но его называли Святой отец Ригли.

Внутренне я выдохнул. Уже кое-что. Как минимум есть фамилия.

– А что вы о нём ещё знаете, об этом Святом отце? Возможно, Дин Скорпиус о нём подробнее писал в своём дневнике?

Патриций внимательно на меня посмотрел.

– Хм… Этот человек настолько важен для вас?

– Говорят, он владел тайными знаниями кодо, – соврал я мгновенно.

Леонель, конечно, мне не поверил. Это читалось в его глазах.

Но спорить он не стал.

– Мистер Хамади, как я уже говорил, был весьма влиятельным человеком. Его потомки до сих пор живут в Сабасе. Я знаю об этом, потому что они заказывают у нас «Меланхоличную Деву». Но как писал Дин, сам мистер Хамади в конце жизни переехал в Лэнсом. Уже когда Хэдшир стал колонией Бриттона. Они встречались с Хамади каждый год, навещали одного из членов клуба. Мистера Мора.

Патриций указал на портрет самого старшего, седовласого мужчины с мрачным лицом.

– А где они его навещали, не подскажете? – спросил я.

Вопрос, конечно, прозвучал по-идиотски, но мне нужна была любая зацепка. Возможно, Дин и Хамади встречались в каком-нибудь ресторане или другом знаковом для них месте.

– Подскажу, – тут же ответил Леонель. – На кладбище. Мистер Мор был уже мёртв, и члены клуба каждый год ходили к нему на могилу.

Поднявшаяся во мне волна жара внезапно опустилась вниз и остыла.

– Ясно, – мрачно отозвался я (здравствуй, тупик). – А что вы можете сказать про остальных? – добавил я вопрос без особой надежды.

Патриций начал перечислять имена людей на портретах, указывая рукой слева направо.

– Это мистер Харрис. Кажется, он служил в банке «Дюваль». Это мистер Кларк, коннозаводчик. Это мистер Томпсон, инженер. Ну… мистера Хамади мы уже обсудили. Дальше мистер Холл, газетчик. И мистер Мор, ресторатор. – Патриций перевёл взгляд на пол, на упавшие картины. – Ну а здесь мистер Робинсон, актёр театра, кажется. И мистер Смит из Бриттона, военнослужащий.

Я не сразу сообразил, что конкретно только что услышал.

Внутри пронеслась волна обжигающего холода и высекла на коже мурашки.

Мистер Смит из Бриттона.

Мистер Смит…

* * *

Сначала я уставился на Леонеля, медленно моргнул, потом нахмурился и переспросил:

– Кто, простите?..

– Мистер Смит из Бриттона, военнослужащий, – спокойно повторил патриций. – По крайней мере, так было указано в дневнике Дина… А что, этот мистер Смит вас тоже интересует? Кстати, он тут самый молодой. Но о нём Дин ничего не писал. Только его профессию. Так что простите, Теодор. Ничего не смогу вам рассказать.

Я принялся изучать картину, упавшую на пол и завалившуюся верхним краем на стену.

Кажется, у меня разом вспотел лоб и пересохли губы, да и всё во рту пересохло… ведь я смотрел на того самого человека, которым когда-то был, двести лет назад.

Смотрел на одну из своих людских воплощений.

Похоже, самую жестокую и циничную, самую хитрую, самую порочную и самую кровожадную.

Во мне сохранились лишь крохи от того существа, но всё же сохранились – порой я ощущал это всем естеством, будто в меня вселялся дьявол.

Появлялась беспричинная жажда крови, злость и желание взять силой всё, что хочется.

Причём тёмная жажда появлялась во мне не только, когда я надевал Печать. Меня захлёстывало тьмой и раньше, ещё в школе Сильвер, как только начинало зашкаливать кодо. Однако Печать в разы усиливала это состояние.

Так, значит, вот он какой, мрачный волхв и энормос на начальном пути своих перевоплощений, максимально близкий к демонической и тёмной своей природе.

Возможно, даже первый перерождённый, только что призванный Хозяином для кражи Печатей.

Мои глаза жадно принялись изучать портрет.

Молодой светловолосый мужчина с тяжёлым взглядом и широкими, вразлёт, бровями. Между ними – глубокая морщина, слишком глубокая для столь молодого возраста.

Могучие плечи и грудь, бычья шея. И рукояти двух мечей за спиной. Точно такие же, один в один – чёрные, лоснящиеся. Это были те самые мечи, что я выплавил из булыжников совсем недавно.

Мои глаза смотрели и смотрели, безотрывно.

Возможно, это был единственный мой портрет из того времени.

И чем дольше я его изучал, тем сильнее меня будоражило.

Тот человек с портрета не стал бы любезно беседовать с патрицием Скорпиусом. Он бы прижал к его горлу лезвие клинка, а получив информацию, прирезал бы патриция, не задумываясь.

Он бы действовал один, без довесков. Он бы не стал мучиться совестью и помогать каким-то там жалким адептам из Ронстада. Он бы наплевал на врагов и на их угрозы. Он бы наплевал на друзей, потому что их бы у него не было.

Он бы пробил себе путь мечами, залил бы свои следы кровью. Он бы никогда не стал никого спасать, он бы думал лишь о себе, своих желаниях, инстинктах и делах. Он бы…

– …мистер Ринг, с вами всё в порядке? – Тревожный голос патриция выхватил моё сознание из мысленного тумана.

– Да, – хрипло ответил я и еле оторвал взгляд от портрета.

– Если вы так заинтересованы в этом мистере Смите, то могу сказать, что его могилу Дин и мистер Хамади тоже навещали.

После встречи с самим собой, хоть и на портрете, я, кажется, туговато начал соображать.

– Не понял… что?.. Навещали?

– Судя по всему, да, – подтвердил Леонель. – Навещали.

И тут во мне возникла не просто волна жара. Сердце забилось так неистово, что я еле себя успокоил. Хотя внешне почти не проявил эмоций, лишь прищурился.

– Напомните, патриций, где это кладбище?

– В Лэнсоме. У церкви Святой Софии.

– А… ясно.

Моя б воля, я бы сейчас же, сию секунду, сорвался с места и отправился в Лэнсом на всех парах, но вместо этого лишь выдавил улыбку.

– Значит, я всё же помог вам, Теодор? – тоже улыбнулся Леонель.

– В какой-то мере, – уклончиво ответил я.

– Теперь мы можем поговорить о войне?

Чёрт возьми, война…

Паршивый Ронстад, паршивые адепты, паршивые Ринги.

Меньше всего я хотел сейчас разговаривать о войне, но пришлось кивнуть. Меня ещё порядком горячило от новой информации о Святом отце Ригли, Дине Скорпиусе и их тайном клубе.

Вот прямо сейчас бы проверить то кладбище. Я чуял. Как охотничий пёс чуял: Печать совсем близко, осталось протянуть руку…

Стук в дверь заставил меня отвлечься.

Вошёл Френсис с чаем.

На этот раз чашки на подносе стояли на блюдцах, рядом лежали ложки, высилась пиала с красной жижей, вроде джема. Бармен оставил поднос и поспешил удалиться, будто рисковал жизнью, если бы задержался хоть на секунду.

Патриций дождался, когда дверь за Френсисом закроется, взял чашку в руки, сделал глоток и сказал (точно так же, как и я до этого – без предисловий, сразу в лоб):

– Осада Ронстада начнётся не через месяц, как пишут газеты, а через три дня. Лэнсом готовит то же оружие, что позволило им победить в Великую родовую битву. Дериллий и харпагов. Вы знали об этом, мой принц?..

* * *

То, что Ринги будут использовать дериллий и харпагов, несложно было и самому догадаться.

Но вот насчёт времени осады…

– Откуда у вас эта информация? – нахмурился я.

– Информация надёжная, Теодор. Другую бы я вам не озвучил, – заверил меня Леонель. – Клан Скорпиусов давно финансирует подготовку повстанческих отрядов. Но, думаю, вы уже догадались.

Я продолжал хмуриться.

– А вы не боитесь мне об этом говорить, патриций? Я ведь из Рингов, а их весь Хэдшир ненавидит, но вы вдруг признаётесь в том, о чём другие бы на вашем месте молчали.