Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 350 страниц)

2

из блога демона Шаакси

– Приди же, Владыка Ада, и предстань передо мной! – зазвучало из интерактивной пентаграмы за миг до того, как меня начало утягивать в неё.

И ну блин, серьёзно? Мне вот реально интересно, они что, действительно надеются, что Шеф их навестит? И потом, тоже придумали – “владыка Ада”. Они хоть в курсе, интересно, кого именно вызывают? Так-то одних только Бездн немеряно, а есть ещё тёмные пространства, и боги Хаоса, и боги Порога, которых с натяжкой тоже можно во Владыки Ада записать. Но, даже если остановиться на самом распространённом кандидате на должность, то бишь нашем Шефе, то всё равно у меня есть парочка вопросов. В смысле, про нас, демонов-менеджеров среднего звена, всё относительно понятно. И то мы при случае можем доставить проблемы неосторожному заклинателю, его окружению и населённому пункту среднего размера. А уж про Шефа что говорить-то? Древний и всё такое. В смысле, в какой бы форме он ни явился, это всё равно искривление пространства, и флюиды безумия, заражающие мир вокруг, и много прочих подобных плюшек. И это я уже скромно молчу про шефово чувство юмора, которое может иногда быть в прямом смысле убийственным. Так что иногда мне просто очень хочется, чтобы к этим доморощенным демонологам Шеф действительно пришёл. Он иногда так развлекается: является на какой-то подобный зов сам и смотрит, что получится.

Получается обычно весело. Ну, для Шефа.

Но такое случается редко – Шеф у нас всё же монстр занятой. Обычно отдуваемся мы, рядовые сущи.

Вот как сейчас.

Комната, куда меня нынче призвали, ничего из себя особенного не представляла. Очередной заваленный хламом подвал очередного дома в очередном человеческом муравейнике. Было бы проблемой, не знай мы всех языков всех миров, где ловит наше покрытие.

Пентаграмма была нарисована с минимальным старанием, которое необходимо для вызова кого-то из нашего офиса: однажды наши попытались открыть более широкую выборку, но нас с головой завалило пьяными малолетками, религиозными фанатиками, разного сорта психами и просто ребятами, которые уронили что-то себе на ногу и на фоне этого особо эмоционально высказываются о разного рода “нечистых”.

Так или иначе, но для того, чтобы кого-то из нас вызвать, надо как минимум полчасика покопаться в книгах и интернете, постараться перерисовать пентаграмму и вложить минимальный эмоциональный посыл… Ну, и перспективу для нас, что характерно далеко не для всех. И нужно признать, что сегодняшний наш клиент прошёл этот сверхъестественный отбор – но ни на гран больше того.

Пентаграмма была примитивная, общего действия и к тому же ещё и криво нарисованная. О конкретном имени и воплощении вызываемого демона, обережных символах, запирающих словах, персональном подарке и прочем парень явно даже не слышал. Несчастный мёртвый голубь не в счёт: я почувствовал себя так, как будто мне в подарок преподнесли собрата. От вида крови на перьях моей тотемной птицы затошнило.

Мерзкие. Прав Белаал: какие же эти люди мерзкие.

Но что уж, я не гордый. Просто немного мстительный. Да и вообще, наверное, я благодарить его должен, что он оставил мне так много лазеек: после того, что случилось с Аймом, приятно осознавать свою полную власть над контрагентом-идиотом.

Умирать так-то не хочется.

А значит, время для шоу!

Сначала, как водится, затрепетали свечи. Потом замигало электричество – вечно они меня тащат в места с убогими лампочками под потолком и паршивой проводкой… Потом по комнате разнёсся смех. И наконец тени в центре пентаграммы уплотнились, вырисовывая зубастого и очень милого меня в идеально скроенном деловом костюме. Горящие жёлтым глаза и очерчивающий на полу фигуры хвост прилагались.

Чувак по другую сторону пентаграммы оказался… ну, типичным человеческим величием. То есть, потным мерзким человечком средних лет, лысеющим, дрожащим и жалким даже на вид. Его страх пах неприятно… но ладно, он хотя бы не обосрался. Спасибо за милые малости, так сказать.

А так это частенько случается при первой встрече с нашей клиентурой. Издержки работы, знаете ли.

Я терпеливо ждал, пока человек придет в себя достаточно для разговора. Хотелось добавить ещё спецэффектов, но сердце у парня было не очень, покоцанное безвылазным сидением в офисе, попиванием кофейка и поеданием некачественной жратвы (ага, мой человеческий “брат по разуму” – только в задницу таких братьев). Ему так или иначе жить осталось годиков эдак двадцать, при самых хороших раскладах – но, вытвори я чего-то эдакого, у человека были бы все шансы сдохнуть от инфаркта прямо сейчас. И – неа, это не входило в мои планы. Беса там я стану рисковать гонораром за эту работу! Да, уже видно, что качество материала так себе, и премию за это убожество мне не дадут. Но тем не менее, потенциал у заказа всё равно есть. Вот такие вот мелкие, потные “величия” на самом деле несут в мир так много грязной, но всё ещё пригодной для употребления тёмной энергии, что хватает на поддержку парочки Бездн.

И да, пока контрагент жив и несёт в мир своё дерьмо, с каждой такой сделки мне всё ещё капает неплохой процент.

Так что я дождался, пока сердце человека не начнёт биться в более ровном ритме, и промурлыкал:

– Ну что же, ты добился своего. Я здесь. Так расскажи же мне, зачем ты звал меня.

Голос всегда был моей гордостью. И одной из самых сильных сторон, если честно. Он звучал в будуарах и переговорных комнатах, вливался ядом в уши королей, президентов и министров, шептал из темноты тайны, открывал сокровищницы и выманивал драгоценности… У смертных мало шансов ему сопротивляться. Они боятся его, но они идут на него, как крысы на звуки дудочки. И едва ли этот конкретный смертный мог действительно стать исключением.

Его страх не прошёл, но свернулся в глубине души, как змея. Однажды, на пороге смерти, когда почернеют зеркала, когда шёпот будет раздаваться из каждого угла, а всё, что важно, окажется сожжено до пепла…

Впрочем, как уже было сказано, до этого времени ещё лет двадцать.

Пока что для этого страха не время. Время для алчности, и похоти, и тщеславия. Время для нас.

И я видел, я чуял, как это разгорается в глубине его сущности, вспыхивает, как пламя. Прошли страх и шок, и их заменило понимание, что в его руках теперь огромная сила.

И в какой-то степени так оно и было… Но только в какой-то степени.

– Ну? – напомнил я вкрадчиво. – Я не могу стоять здесь весь день. У тебя есть желание, человек? Ты звал достаточно громко, чтобы быть услышанным. Говори же теперь.

Он облизал губы. Руки его дрожали.

– Я хочу, чтобы меня оценили по достоинству.

Нет, у него мозги есть?

Я тихо рассмеялся, и он поёжился от этого звука.

– Будь осторожней с формулировками, человек, – посоветовал я вкрадчиво. – Поверь, тебе не понравится, если я выполню это твоё желание. Лучше расскажи мне, чего ты хочешь на самом деле. Ты старался, звал меня… Зачем?

Его ноздри хищно раздулись. Он сделал ещё один маленький шажок ко мне.

– Этот мир несправедлив, – сказал он. – В нём не награждается ни трудолюбие, ни талант, ни верность. В нём только деньги и власть играют роль.

Я усмехнулся, показав острые клыки.

– Тонкое наблюдение, человек. Да, можно сказать, наш мир таков.

– Я работал всю свою жизнь. Я заработал в этом офисе гастрит, геморрой и простатит. От меня ушла жена, потому что я всё время проводил на работе… ну и ещё потому что она шлюха, падкая на деньги и большой агрегат. Как все они, а?

Ну кто бы сомневался. Как же раздражает необходимость каждый раз их выслушивать! Они сами не представляют, я думаю, насколько одинаковы эти истории.

– И вот, я был уверен, что теперь меня повысят, но место отдали очередной любительнице верховой езды на начальственных стульях.

Я рассмеялся. Ладно, он не так уж безнадёжен, если способен на интересные метафоры.

– Продолжай, человек. Так чего же ты хочешь? Власти? Должности? Признания? Денег?

– Всего вышеперечисленного!

Как оригинально. Но, по крайней мере, это не затянется надолго. Я нырнул в линии вероятностей… да, тут всё нормально. Нам подходит.

– Да будет же так. Если ты заключишь со мной сделку, уже завтра твоя жизнь изменится кардинально. Не сама по себе, конечно… Но я прикоснусь к линиям твоей судьбы, если ты позволишь, и подскажу тебе, как получить желаемое. Я поверну тебя на нужную дорогу, сделаю за тебя часть работы, но понимаешь какое дело… Не всю. Я буду подсказывать тебе, что делать, но лгать и предавать, переступать через других и совершать прочие вещи из списка человеческих мерзостей придётся тебе и только тебе. Но, сделав всё, что я укажу, ты получишь это – власть, успех, богатство, признание. Женщины… или в ком ещё там ты будешь заинтересован. Если мы заключим сделку и ты последуешь моим советам, то в итоге получишь всё. Согласен?

– Да! Да, я на всё согласен.

Тьма Предвечная, он даже для приличия не подумал.

– Отлично. Но последнее предупреждение, мелкий шрифт, так сказать: тебе придётся заплатить.

– Мою душу? Ты заберёшь её после моей смерти?

Ох уж мне эти люди и их наивные представления о мире! Я шагнул вперёд из пентаграммы, с удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо, и наклонился просто к нему так, что нас разделяли миллиметры.

– Мне ни к чему твоя душа, человек. Она никому из демонов не нужна. Ты разорвёшь и раздаришь, ты сожжёшь её сам, по своей воле. Я же всего лишь погреюсь у костерка. Мы, демоны, очень ценим человеческую волю, знаешь?

Точнее, завидуем ей. Но это секрет фирмы. Ну, один из.

– То есть, всё будет добровольно?

Ну-ну.

– О да, милый мой человечек. Всё и всегда – только твой выбор… Но этот шанс не собирается тебя больше ждать. Так что, сделка?

– Сделка!

Я мягко улыбнулся и заметил:

– Сейчас будет больно.

“Теперь всегда будет больно,” – подумал я. Но мелкий шрифт прочтён, сделка честная, а остальное – не моя проблема.

Да и вообще, нечего мне мёртвых голубей дарить.

Мой коготь коснулся его там, где билось сердце, и он закричал, когда на коже его проявилась двойная печать – наполовину моя, наполовину нашей конторы. Когда-нибудь эта печать словит и отразит последнее биение этого сердца.

– Ну вот и всё, – шепнул я ему на ухо. – Посмотри завтра утром в зеркало. Твоё отражение даст тебе все инструкции. Дело сделано! Завтра ты станешь великим человеком.

*

– Ну как прошло? – зевнул Бэл.

– Скучно, – скривился я. – Парень идиот. Он преподнёс мне в дар мёртвого голубя.

– У, придурок… Хоть не одного из твоих?

– Не, обошлось. Да и не думаешь же ты, что в этом случае я бы его в живых оставил? При таком раскладе головной офис мне бы ни слова поперек не сказал.

– Резонно. Дай угадаю. Ты дал ему контракт марионетки?

– А какой ещё? – показал клыки я. – С такой гнилой душонкой ему головной офис в любом случае не одобрил бы ничего другого. Не тот профит, чтобы на уступки идти… Тут моё дело сделано, я свой процент получил. Сброшу его на низших сущей из планировочного отдела, пусть сами с этим дальше разбираются и в нужную сторону его направляют. А что у тебя, Бэл?

– Ох, не спрашивай. У Айма что не клиент, то на голову ушибленный. Ещё и великие сегодня косяками прут и прут, только успевай отбиваться. Кстати, у Айма тут было парочка постоянных перспективных проектов, начальство сказало разделить между нами. Я себе уже выбрал, так что тебе оставшийся.

Я покосился на приятеля. Мы, конечно, вроде как дружим, но демоны – они и в адском офисе демоны, так что…

– Ну, и какую гадость ты мне оставил? Не экзорциста хотя бы?

– Обижаешь! Я бы никогда… Ну ладно, я бы да, и ты тоже. Но тот заказ заблочили, чтобы не связываться. Только вот стиль работы у Айма был странноватый, пора это признать, и клиентов с придурью у него полно. Причём он их ещё и распустил так, что обнять и плакать – играл с этими мясными мешками в равенство и братство, придурок. Ну доигрался, чё… Ладно, к делу. Себе я взял художника с безуминкой, обожающего рисовать демоническую натуру и готового за это что угодно продать.

Ну вот, что и не требовалось доказывать. Пока я тратил время с очередным идиотичным величием, Бал прикарманил действительно редкий и ценный приз. Тёмные творцы, подлинные притом – это тебе не всякая там недооценённая по жизни и желающая подобраться к кормушке шушера. Творцы, поцелованные Тьмой – источник постоянной высокоэнергетичной подпитки, своеобразные вишенки на торте, которых берегут и лелеют. А этот явно подлинный, раз заказал демоническую натуру, а не быть самым великим, самым знаменитым или получать самые большие гонорары. Мне такие ребята только раз пять за последнее десятилетие попадались, и я над ними лично квохтал, не передавал бесам из планировочного отдела – от блага, ага.

Над парочкой до сих пор квохчу, но остальные не выгребли. Тёмные творцы постоянно слишком близко к смерти, а линии вероятностей их скрыты; именно потому их так сложно удержать на краю.

После последнего, скрипача, я две недели пил.

Не, вы не подумайте чего – я же демон-менеджер, на тёплые чувства не способен. Гонорара просто жалко, ага. И работы, в этого придурка вложенной. Постоянно вспоминаю, как злился, когда нашёл его в той ванне. До сих пор злюсь, и на себя тоже. И опоздал ведь на каких-то проклятых десять минут, и ещё примерно столько же пытался его исцелить, но без толку… Впрочем, не важно.

Я просто грущу из-за потерянного гонорара.

– Подстроил всё так, чтобы нас распределяли, когда меня не будет на месте? – уточнил я у Бала.

– Ну, братишка, каждый за себя, – ощерился он предупреждающе. – И потом, ты не в накладе: тебе достался благословлённый.

Да ладно.

– Да ладно! И в чём там подвох?

– Ни в чём!

– Бал, ну серьёзно…

– Он не идёт на полноценную сделку. Айм его уже несколько лет разрабатывает, но без толку.

Вот ведь змей хитрозадый!

– Проще говоря, ты спихнул на меня висяк?

– Ну зачем же сразу висяк-то? Чай ты не Айм, ты таких вещах намного результативней. Дожмёшь его, снимешь сливки…

– Ну-ну, – я почесал рог и дал самому себе два обещания. Во-первых, отомстить Балу при случае. Во-вторых, действительно дожать этого благословенного. За такую прелесть мне точно дадут отпуск, да и вопрос принципа уже.

– Хорошо, – хмыкнул я, покосившись на мигающую пентаграмму. – Сбрасывай координаты мне на личную печать. Я сейчас к постояшке заскочу, у неё там вроде как очередной поворотный момент. Потом дождусь вызова и пойду смотреть, что там за благословлённый.

– Удачи!

– А, к Шефу.

3

из блога демона Шаакси

*

Я люблю светских львиц.

Ладно, это была, пожалуй, всё же не совсем точная, хотя по своему справедливая формулировка… Я не то чтобы любил их, но мне действительно нравится с ними работать.

И сегодня я наведался к одной из своих любимых клиенток.

Мадам Ю (ваш мир никаким образом не соприкасается с нашим, но я всё ещё предпочитаю называть клиентов так во избежание всякого-разного; демоническая этика своего рода, если хотите – у нас всё сложно с именами) прошла обычный путь типичной клиентки нашего отдела. Обошлось без исчезающих в полночь платьев, но в целом и общем всё по красоте: девчонка из крошечного городка где-то на задворках здравого смысла, из семейки в стиле “айкью двести на двоих”, которая отчаянно пыталась из этого дерьма выгрести. Классическая дорога через межгородские автобусы, чужие подсобки, постели, ночные клубы, категорически запрещённые для людишек вещества и всё прочее. В какой-то момент, оказавшись выброшенной использованной куклой на обочине жизни, она заключила сделку. И я отработал классическое превращение кареты в тыкву, с не особенно прекрасным, но очень богатым и влиятельным принцем.

Но сказки, которые рассказывают демоны тщеславия, никогда не заканчиваются свадьбой.

Самое интересное обычно начинается после.

– Ну здравствуй, дорогая, – ухмыльнулся я ей из зеркала. – Ты прекрасна, спору нет.

И что же, она была.

Даже сейчас, в свои дважды с половиной восемнадцать, она была чудо как хороша: подтянутая блондинка с породистым лицом, которым я мог по праву гордиться (сам проект для пластического хирурга рисовал, чтобы эти энтузиасты по привычке не переборщили с губами или скулами). Ю. всегда предпочитала, опять же по моему совету, сдержанные элегантные линии, женственные и без излишеств, с тонкими нитями украшений, неизменной среди которых моя выточенная из драгоценного камня печать… Когда мы встретились впервые, она носила яркие вырвиглаз-цвета, дешёвые погремушки, больше напоминающие сбрую, и почти что до слёз кричащие фасоны. Её манеры, и стиль, и знания… какой бы девушка ни была красивой, это не поможет, когда она подаёт себя настолько дешёвой.

Что же, я это исправил.

И теперь женщина, стоявшая перед зеркалом, вполне могла сойти не то за икону стиля, не то за античную статую богини – всё как и задумывалось. В вопросах женской моды я всегда питал некоторую слабость к языческим фасонам и постарался привить это Ю.; как ни крути, а есть вещи, которые идут женщине по определению – особенно сильной, упорной и хищной женщине. Кудри цвета гречишного меда, собранные так, чтобы подчёркивать прекрасное благородное лицо с классическими чертами, белое платье обманчиво-простого покроя, сочетание белого цвета, меди и янтаря – о да, спору нет, она была прекрасна. И это находил не только я, но и большинство всемирно известных таблоидов.

Только вот сегодня в глубине этих глаз таилось что-то, подозрительно напоминающее страх. Что же, не зря индикатор этого заказа показал переходной этап, не так ли? У нас аппаратура чувствительная, ошибается редко.

– Здравствуй, Шаз, – протянула она, и её голос был густым и тягучим, как мёд – тоже один из моих подарков. – Прости за навязчивость, дорогой, но я хотела поболтать с тобой напрямую. Итак, всё же… Кто на свете всех милее, Шаз?

Я хохотнул.

– Ты знаешь правильный ответ, милая.

– Уж будь добр озвучить.

Я усмехнулся.

– Ты прекрасна, спору нет. Но есть на свете одна, кто нынче прекрасней тебя…

– Она его секретарша, не так ли?

– Не будь неполиткорректной, моя дорогая. Почти уверен, что нынче их называют помощницами или секретарками…

– Ой, да брось молоть языком, Шаз. Как будто я и без того не знаю, что ты можешь делать это целый день!

– И не только это, – я демонстративно провёл раздвоенным языком по губам.

– О, это я тоже знаю, – она выдала мне свою лучшую порочную улыбку. Это она умела всегда и преотлично…

Ладно, пора признать: не только это.

– Ну хватит, предадимся воспоминаниям потом. Скажи мне, он с ней спит?

– Ты и сама прекрасно знаешь об этом, моя дорогая. Но твоего уважаемого супруга едва ли можно бы было назвать образцом верности, не так ли? В конечном итоге, ты сама некогда стала сначала его любовницей, а потом уже женой. Третьей и последней, на момент, когда я в последний раз проверял.

– Ты не помогаешь, Шаз.

– А, брось. Я могу заверить тебя, что тебе с этой стороны ничего не грозит. Ты ослепительно популярна, моя дорогая. Твоё лицо не сходит с первых полос модных журналов, голос моей женской ипостаси, который я одолжил тебе, люди находят прекрасным и незабываемым, твой сын, очаровательный ребёнок, отлично смотрится на постановочных семейных портретов, твоё лицо на фото с благотворительных акций выглядит поистине ангельски… С чего кому-то вроде тебя переживать из-за какой-то очередной… Кто там у него обычно? Стюардессы, певички, горничные, секретарши… Право, сколько их уже было, и тебя это никогда раньше не волновало. Что же изменилось?

– Эта другая. Есть что-то про неё… Не могу объяснить, но что-то с ней не так. Ты знаешь всё на свете, Шаз! ты открываешь темнейшие секреты – вот и открой!

– Да что там открывать? – зевнул я. – Тоже мне, загадка века…. Он любит её, только и всего. И это взаимно, я бы даже сказал.

– Только и всего?! И ты так спокойно об этом говоришь?

– А чего тут переживать? Он не станет рисковать предвыборной кампанией, поддержкой электората и твоими связями только ради любви. Не в вашем мире, дорогая. А чувства… кого они волнуют?

– Меня! Я должна спокойно принимать тот факт, что мой муж влюблён в какую-то шлюху?

Я прищурился. Почему же у этих смертных, даже умнейших из них, такие проблемы с оплатой счетов?

– Дорогая, не ты ли сказала мне в своё время, что любовь тебя не волнует? Не ты ли сказала, что готова ею пожертвовать ради всего, что имеешь?

– Любви вообще не существует!

Ну-ну.

– А вот тут ты ошибаешься. Другой вопрос, что любовь – отнюдь не то светлое чувство, каким её принято рисовать… Но кого волнует светлость, чистота и прочие глупости? Главное, любовь всё ещё – истинное чувство. Над которым наша контора не имеет власти. Я предупреждал тебя об этом в своё время, ты согласилась. Что же за новости теперь?

– То есть ты говоришь мне, что не сможешь убрать с дороги эту дрянь?

– Я? – моя бровь поднимается насмешливо. – Ну что ты, моя прелесть, я не смог бы разлучить их.

– Ты шутишь!

– Ни капли. Но знаешь, возможно, я всё ещё мог бы помочь тебе убрать её с дороги. Механическим путём. Я же позабочусь о том, чтобы тебя не поймали. Что скажешь?

Она слегка побледнела. Я наблюдал, гадая, толкнёт ли она себя в это. Умненькая ведь девочка – всегда была, даже когда я нашёл её, покрытую телесными жидкостями разного толка, с уродливыми синяками по всему телу. Но сейчас…

– Хорошо, – сказала она. – Я жду от тебя подробностей, Шаз. И да, ещё есть дело с предвыборной кампанией моего мужа, о котором тебе надо позаботиться…

Что же, кажется, мне светит премия.

И много разной работы. Эх, выборы-выборы! Давно я в этом не участвовал, целых шесть дней!.. Как же достало, а?

– Будет сделано, о прекраснейшая, – промурлыкал я.

Как ни крути, а головной офис будет в восторге. Большего мне, собственно, и не надо.

Наверное.