Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 350 страниц)

К моему огромному счастью, пока на руках у нас была девочка вполне себе живая, хоть и безбожно зарёванная. При виде нас она попыталась было успокоиться и взять себя в руки, но, будем честны, получалось у неё не очень.

– Подождите, пожалуйста, в стороне, – попросила я мягко у ветра.

– Ну нет! Сам собираешься развлекаться, а мне нельзя?! Тоже хочу участвовать! – он снова натянул свою маску капризного придурка. Да-да, верю-верю, вот прямо отсюда и до обеда...

– А почему бы вам не понаблюдать издали? – поинтересовалась у него. – Со стороны представление даже интереснее, поверьте.

– Ну ладно, – а чего это у него глаза такие довольные? – Тогда я вот тут, на камушке посижу. Понаблюдаю, так сказать...

Камушек был хорошо если шагах в десяти, но мне осталось только смириться. И надеяться, что невеста не попытается сигануть в колодец для того, чтобы этот посланник, наконец, заткнулся.

Я бы её в этом даже где-то поняла, ага.

Вздохнув, я подошла к девушке и осторожно присела рядом, наблюдая, как несмело окрашивается небо на востоке.

– Доброго дня вам, дайна, – поздоровалась я, сделав акцент на её замужнем статусе. – Почему вы здесь? Стоило бы поспать хоть немного – мы выходим с рассветом.

– А мне до этого какое дело? – булькнула она.

Ну хоть на контакт идёт – уже хлеб. Хотела когда-то, в прошлой жизни, психоаналитиком работать? Вот, похоже, пришло время открывать в себе таланты кризисного консультанта...

– Боюсь, вам придётся отправиться в путешествие со своим мужем.

– Мой муж в нашу первую брачную ночь назвал меня уродиной и даже не притронулся! – ага, наш пророк в своём репертуаре. – На что мне такая жизнь?!

– Почему ваша жизнь должна зависеть от того, притронулся ли к вам муж? – уточнила я. – Если вы спросите меня, то вам тут скорее повезло, чем наоборот.

– Что?! Вы что, не понимаете... кхм...

Она смутилась – вспомнила, видимо, с кем разговаривает. И про наш обет безбрачия. Ха! На самом-то деле нам можно всё, но – не на задании. И – осторожно, чтобы без слухов и последствий... совершенно здравые требования, как на мой вкус. Вполне выполнимые, благо контрацепция в развитых королевствах тут вполне на высоте, а в чём-то даже получше земной: в некоторых вопросах магия – штука крайне удобная.

– Понимаю, что сейчас вы огорчены, – я осторожно взяла её подрагивающие руки в свои. – Но подумайте вот о чём: наш пророк – не лучшая кандидатура в мужья, но отличный билет в большую жизнь. Если брак так и не будет консумирован, в Заарде, куда мы направляемся, вы сможете развестись, получить положенную для такого случая компенсацию и начать новую жизнь.

– А если я хочу, хочу замуж? – всхлипнула она. – И чтоб меня любили-и-и...

Её голос, смешанный с воем ветра, как-то странно отразился в колодце – будто шёпот. Эх, вот что воображение с нами делает...

– Этого я вам обещать не могу, – призналась я честно. – Браками не заведую, а уж любовь вообще зверь редкий, почти реликтовый. Но согласитесь: в крупном городе, имея на руках определённый стартовый капитал, заняться поисками любви вам будет проще. Вы неплохо говорите на всеобщем, а значит, с пониманием проблем не будет. В остальном же подумайте сами: там у вас появятся связи, расширится кругозор...

В общем, как вы понимаете, стелила я очень мягко, но старалась не врать. При этом чувствовала себя тем самым дипломатом из анекдота, которому надо выдать сибирского разнорабочего за дочку Рокфеллера. Хоть смейся, хоть плачь!

Нет, по-хорошему девчонка не была моей проблемой, и за её жизнь я ответственности не несла. Не я, а её добрый батюшка решил выпихнуть ребёнка за первого встречного-поперечного, да ещё и насильно. Чего ожидал? Как бы я ни относилась к нашему пророку, но на его месте тоже не пришла бы в восторг от навязанного, непривлекательного для меня жениха.

С другой стороны, проблем с местными не хочется. Пусть они увидят, что девушка в целости и сохранности уехала с нами. Дальше... дальше как пойдёт. Ещё на Земле я не отличалась сентиментальностью... если совсем честно, это вполне могло сойти за лёгкую форму социопатии. Здесь же, в жестоких реалиях этого мира, я и вовсе начала очень спокойно и обыденно относиться к некоторым вещам.

Смерти, например.

Постараюсь довести её до Заарды и помочь, чем смогу. Если по дороге умрёт (что вероятно, учитывая специфику нашей миссии и её незащищённость) – значит, так тому и быть.

Но здесь и сейчас наделать глупостей не позволю.

– Давайте не будем спешить в принятии решений, хорошо? – попросила я в итоге. – Вы молоды. Давайте лучше вернёмся в поселение – нам не помешало бы собраться.

– Ну... – она явно собиралась согласиться, и тут в колодце что-то заскрежетало.

Настолько громко, что это никак не могло сойти за моё расшалившееся воображение.

И, судя по всему, невестушка тоже это слышала – по её лицу растеклась мертвенная бледность.

В колодце снова что-то заскрежетало.

Невеста заскулила. Надо узнать хоть, как её зовут, что ли...

– Что это? – спросила я. – Что происходит?

Увы, от невесты толку было мало: она начала что-то невнятно лепетать на местном старом наречии, так что я могла уловить в лучшем случае предлоги.

– Ну вот, – сказал довольный ветер. – Наконец-то весело!

– Что происходит?! – кажется, раздражение всё же прорвалось в мой голос.

– Э нет, – посланник ощерился. – Не хочешь, чтобы я вмешивался? Я не вмешиваюсь! Я – смотрю представление!

Задушив рвущиеся наружу земные выражения, ёмко характеризующие ситуацию, я сняла с пояса увесистую дубинку. Оная служила монахам, так сказать, последним духовным аргументом. Это цитата, если что, из монашеского статута!

Дубинка – неприметный, но весьма полезный артефакт, который при желании можно трансформировать в длинную палицу. Обычно она посреблена, исписана различными боевыми знаками, привязана к руке владельца специальными чарами и выдержана во множестве талых обережных вод; как вы понимаете, всё это при необходимости всего лишь придавало определённого веса скромным монашеским аргументам.

Быстро развязав мешочки со жгучими порошками и убедившись, что зелья в быстрой доступности, я подошла к колодцу. Чикира взмыла в воздух, дабы поработать дополнительной парой глаз – желательно сначала заглянуть сверху, а не совать нос в неведомые колодезные дали. Эх, сюда бы дрона... впрочем, синичка тоже сойдёт.

– Нет! – о, у невестушки голос прорезался. – Назад, господин монах! Кто-то разбудил хозяина колодца и его утопленниц!

Предупреждение немного запоздало: Чика уже показывала мне весело сияющее нутро глубокого колодца, кишащее непонятными тварями. Более того, одна из утопленниц решила вылезти и узнать, кто же там на поверхности шумит. Зрелище, скажу я вам... режиссёры за эту полуразложившуюся красотку в платье невесты передрались бы!

Пробормотав-таки пару фраз на старом и могучем, я поспешно влила в себя ускоряющее зелье и стимулятор – тут у нас не шутки! Была у меня надежда, что успею закрыть колодец, но увы мне – утопленница уже высунула свою голову.

Это она зря – я от души приголубила мёртвую девицу по лбу. Тем самым духовным аргументом, ага.

Тварь завизжала так, что у меня зубы заныли. Я трансформировала дубину в палицу и добавила ещё немного тяжёлой аргументации.

Тварь шлёпнулась обратно в колодец. Я, будучи щедрой девочкой, ото всей души сыпнула туда же обжигающей смеси и кристальной соли – чтобы жителям дна скучно не было. Подарок мой, судя по болезненному рёву и визгу, пришёлся по вкусу. Уже хорошо! Сейчас только закроем дурацкий колодец...

В этот момент монашеский медальон обжёг, а Чика тревожно защебетала. Я кинулась в сторону на чистом инстинкте – и всё-ещё-живая невеста пророка не успела вцепиться мне в горло.

– Ты что творишь?! – закричала я на девицу. Удивляться было чему: она ревела, выглядела перепуганной, но упорно пыталась меня придушить. Пока что я уворачивалась, спасибо тренировкам и эликсиру, но долго такое счастье продолжаться не могло – двигалась противница поразительно быстро для человека, была раза в два тяжелее меня и поразительно сильна. Может, её тоже чем-то накачали?

– Т-туфелька, – прохлюпала она носом. – Бегите, господин монах... бегите... кто-то отдал хозяину колодца мою свадебную туфельку... теперь у него есть власть надо мной...

Э... здравствуй, Золушка. Так вот ты как выглядишь – в местной дикой природе?!

Если же серьёзно, примерно я поняла, что речь скорее всего идёт об одном из так называемых "свадебных" проклятий.

Помнится, ещё на Земле удивлялась: почему именно туфелька фигурирует в сказке о Золушке? Зачем воруют туфлю невесты на свадьбе? Откуда в деревнях берётся поверье в стиле "сожги свою фату, чтобы порчу не навели"? Только вот на Земле все эти штуки – просто отголоски старинных обрядов, тени тех времён, когда, возможно, наш мир тоже был магическим. Их изучают только фольклористы и прочие исследователи устной народной культуры. Здесь же свадебные проклятия – вполне себе факты, украденная другим мужчиной туфелька невесты – повод считать брак недействительным, а свадебные покрывала – объект охоты злобных соперниц. Но вот подкинуть туфлю какой-то нечисти? Это кто же девочку так невзлюбил-то?

И где теперь эту злосчастную обувь искать? И что с этим делать мне? К такому нас в школе монахов не готовили...

Впрочем, с ответом разобрались и без меня.

– Иди ко мне, моя дорогая нареченная, – проговорил незнакомый мужской голос. – Иди...

Девушка тут же отпустила меня и повернулась к прекрасному обнажённому юноше, наполовину высунувшемуся из колодца. Я потрясённо уставилась на это диво дивное. Даже зная, что это хищная нечисть, всё равно любуюсь на эту композицию под кодовым названием "Брюнет роковой прекрасный. В мире смертных несуществующий".

Забавно вообще-то. За прошедшие сутки я во второй раз вижу потрясающе красивого мужчину... и второй раз меня при этом порываются прибить. Как бы не счесть это знаком свыше...

– Бегите, господин монах. Он вас не тронет, вы успеете! – прошептала вдруг невестушка. – А я... мне с самого начала, видать, была такая доля...

И знаете что? Вот до этих её слов я действительно собиралась убежать. Потому что – зачем оно мне надо? Но вот теперь...

– Извини, милая, – сказала я и врезала ей аргументом по шее. Ох, хоть бы не перепутать точки... кажется, обошлось – девушка кулём рухнула на землю. Надеюсь только, что не замертво, но с этим разбираться времени не было – черноволосый красавчик, обманутый в лучших чувствах, издал шипение в лучших традициях закипающих чайников.

– К сожалению, ужин отменяется, – сказала я и распылила на дивное видение всю кристальную соль, что у меня оставалась. Была надежда, что её хватит, дабы отогнать тварь... увы мне – получилось только разозлить.

И снять иллюзию.

М-мать моя женщина... Нет, вы не поймите неправильно, я очень люблю вселенную Лавкрафта. Но не настолько, чтобы встречаться с её хтоническими обитателями лично!

Между тем, тентаклиевая тварь со множеством глаз и ртов (в миру – черноволосый юноша невиданной красы) издала яростный вопль. Если все водяные так выглядят, то ни разу не удивительно, что с ними никто не водится... Я бы и сама не водилась, но из хватки этих щупальцев не вырваться – никакие аргументы не помогут. Чика мужественно пыталась выклевать существу глаза, но тоже попалась.

Ну что, Кира, допрыгалась? Это конец. Прощай, крылатая подружка! Не видать нам с тобой  монашеской пенсии...

– Ладно, – сказал вдруг посланник, о котором я уже успела забыть. – Признаю – это было весело. Но... кто тебе, низший, разрешал трогать мои игрушки?

Щупальца застыли. Краем глаза я видела, как посланник лениво так поднимается со своего камушка.

Меня медленно, очень осторожно поставили на землю.

Посланник двинулся в нашу сторону.

Щупальца заботливо отряхнули мне одежду и впихнули в одну руку – взъерошенную Чикиру, во вторую – аргумент.

Ветер подошёл совсем близко.

На траву возле меня щупальца осторожно поставили невестину туфельку и втянулись в колодец с такой скоростью, что я аж заморгала от удивления.

– Ну что? – посланник насмешливо вздёрнул бровь. – Ещё когда-нибудь будешь меня просить "постоять в сторонке", или мы прошли этот этап?

– Мы прошли этот этап, – иногда свои ошибки надо уметь признавать.

– Вот и хорошо, – посланник отвернулся. – Надеюсь, ты понял, что быть моей игрушкой – выгодно. К тому же, ты перспективный. Может, однажды вообще до домашнего животного дорастёшь... вряд ли, конечно...

– Спасибо, – только и сказала я в ответ.

– Будешь должен, – ну кто бы сомневался. – Так мы идём?

– О да, – я с тоской покосилась на бесчувственную невесту, которую надо было как-то тащить обратно в посёлок. – Разумеется.

8

Девица передо мной горько плакала.

Получалось у неё это, надо сказать, очень продуманно – мне ли, женщине, не оценить? Ни тебе покрасневшего носа, ни припухшего лица, ни прочих сопутствующих атрибутов. Нет, это были слёзы кокетки... и взгляды из-под ресниц, которые девчонка изредка бросала на меня, дополняли образ.

Наверное, неудивительно – налицо типичная самоуверенность красотки. Правда, у нас на родине красоту её в полной мере могли оценить веке эдак в шестнадцатом, как раз в тот период, когда в моде были "сладкие диеты". А вот современные модные таблоиды, боюсь, тут же посоветовали бы девушке похудеть. С другой стороны, я не могла не признать, как привлекательно смотрится сочетание гармоничной фигуры в форме песочных часов, длинных золотистых волос, белоснежной кожи и полных губ.

– Я не хотела, господин монах, – всхлипывала она. – Я просто хотела за-амуж...

Н-да.

Честно? При других обстоятельствах я бы это дитятко пожалела. Во-первых, по моим меркам она – несмышлёныш чистой воды, хорошо если шестнадцать стукнуло. И да, здесь, как в том же Средневековье – вполне себе брачный возраст, перестарок даже, можно сказать. А вот для меня... да её судить ещё рано! И всё остальное рано тоже, вот. Какой с неё спрос?

А вот с другой стороны оно как-то не настолько однозначно получается. Ребёночек она там или не очень, но вот так вот запросто отдать сестру тентаклиевому монстру из колодца – это вам не какая-то безобидная детская шалость... да и слишком свежи были мои воспоминания об объятьях щупалец и дыхании неминуемой смерти, чтобы относиться к деточке с жалостью и пониманием.

Соль ситуации, как удалось выяснить путём расспросов и простейшей дедукции, была вот в чём.

Овита, наша временная жена пророка, действительно была старшей в семье. Старшей из семи сестёр, на минуточку! И самой невезучей – потому что сочетание не самой прекрасной внешности, нелюдимого нрава и последствий перенесённой болячки отвадило от неё всех возможных женихов. И это здесь, в стране, где брак для женщины – единственный способ самореализации!

Дальше – больше. Проблему, как вы понимаете, вполне могло бы сгладить большое приданное, но староста просто отказался его за дочерью давать. Вслух Овита этого не сказала, но, как я понимаю, между нею и отцом существовал какой-то серьёзный конфликт. Уж не знаю, что там произошло... да и не суть. Позже расспрошу.

Как итог, лет с шестнадцати на Овиту начали коситься и именовать "старой девой" и "невестой колодезной". Понимаете намёк, верно? Да, всё так: в этом милом весёлом местечке девушки, потерявшие честь (чем бы оная ни была, там существовали вариации – от незапланированной беременности до лишения приданного) бросались в колодец. Надо ли удивляться, что там в итоге поселилось нечто хтоническое, а?

И нет, напрямую девушек никто не заставлял и топиться силком не тащил. Но... надо ли мне заводить шарманку об общественном мнении, психологическом давлении и неустойчивости подростковой психики? Тем более что люди тут живут группами крайне замкнутыми, и невозможно сбежать от проблем, например, в виртуальный мир. Да и просто так взять и уехать куда-то тоже не так легко, как может себе представить выходец из современного мира.

Так что Овита, на самом деле, умница. Она долго продержалась. Стерпела и намёки, и косые взгляды, и травлю со стороны сестёр, которым неудобная старшая мешала обрести семейное счастье... как итог, родители начали задумываться о том, что хоть кому-то надо своё излишне жизнелюбивое чадо таки сбагрить. И – ура, однако! – подвернулась удача в лице нашего чудо-пророка.

Дальше всё пошло по накатанной: жених выгнал Овиту посреди брачной ночи. Добрая сестрица перехватила несчастную невесту, выслушала и в очередной раз намекнула на местный универсальный способ решения девичьих проблем. А сама задумалась: что, если Овита опять передумает? Что, если жених свадьбу не признает и в отчий дом стоящую костью в горле старшенькую вернёт? Вот и решилась в итоге, скажем так, поспособствовать, благо Овита даже не догадалась свои туфельки спрятать как следует – то ли не ждала такой откровенной мерзости от кровных сестёр, то ли просто была слишком расстроена...

И теперь вот стоит передо мной маленькая социопатка, всхлипывает. А я пытаюсь решить – и что, собственно, с этим делать? Добавлял прелести староста, который как раз взял слово.

– Господин монах, право, чего вы лезете в бабьи разборки? Ну случилась промеж девками склока – с кем не бывает? Вы, при всём уважении – человек нездешний, от наших порядков далёкий. Все живы – чего зря воздух сотрясать?

Вот уж... Намёка толще просто не придумаешь. И фраза "не твоё дело" здесь на каждом втором столбе выбита, как девиз. Слишком уж отсталое королевство, слишком несовершенна судовая система – и работает, увы, только для знати... по всему выходит, что действительно лучше будет просто развернуться и унести ноги.

Наверное, я бы действительно ушла молча – собиралась, честно. Но перехватила взгляд белокурой девчушки – злорадный, торжествующий и совсем не наивный. Взгляд убийцы, ушедшего безнаказанно.

И в моей душе заворочалась ярость.

Я не судья, о да. Но и эта девочка – тоже. Ей следует знать: коль уж взялась по своей воле укорачивать чужие жизни, то будь готова, что так же точно поступят с твоей.

– Вы правы, господин староста, – я отвернулась. – Мне в любом случае тут больше делать нечего, потому – в путь. Спутники мои, все готовы?

Ветер, пророк и Овита, которой в качестве приданного перепал целый старый осёл (великое богатство, ага), явно жаждали отсюда убраться, пусть и по разным причинам, и возражать не стали. Чиновник, который вызвался ехать с нами, оценивающе прищурился. Неужели понял? Умный всё же мужик...

Я отошла от старосты и его дочурки на некоторое расстояние, когда, будто бы вспомнила что-то, обернулась и сказала достаточно громко, чтобы слышно было многим:

– Ах да, чуть не забыл... господин староста, вы напишите как можно быстрее в город касаемо разбушевавшейся нечисти.

Мужчина усмехнулся и протянул с насмешкой:

– Непременно, господин монах.

Ага, напишет. А потом ещё раз напишет, прямо по глазам вижу! Неудивительно – понятно же, что не зря у них этот колодец на околице стоит незасыпанным, да и ритуалы не на пустом месте возникли. Так что да, я ждала этого ответа – и приготовила свой.

– Вы успокоили моё сердце, господин староста. Всё же, теперь, когда туфельки вашей старшей дочери сожжены, у младшей могут быть проблемы с замужеством. Скорее всего, конечно, ничего не произойдёт... Но всё равно правильно будет, если гнездо тварей вычистят профессиональные маги.

Отовсюду донёсся шелест разговоров.

– О чём вы говорите, господин монах?

– Всё довольно просто, – ответила я охотно. – Та, что бросила туфлю, стала теперь невестой хозяина колодца. Попытаетесь выдать её замуж – и он может обозлиться. Будет стучать в окна, выть на околице и творить прочие бесчинства, пока его не успокоят... или пока не отыщет свою невесту. Это маловероятный исход, разумеется, но... лучше вызвать магов.

С этим, почти наслаждаясь упавшей за спиной мёртвой тишиной, я, демонстративно опираясь на палицу-аргумент, зашагала прочь.

*

– Это правда? – уточнил чиновник с любопытством, когда деревня осталась позади. – Она действительно стала невестой хозяина колодца?

– Не знаю, – голос мой был спокоен и безмятежен. – Такой ответ подсказало мне сердце.

Ветер рассмеялся, пророк ухмыльнулся, Овита прикрыла рот ладошкой, а чиновник с любопытством склонил голову набок.

– А вы жестоки, господин монах, – протянул он. – И мстительны. Я, признаться, не встречался ранее с вашими братьями и представлял их себе несколько...

– Вы составили о ситуации превратное впечатление, – оборвала я его. – Боюсь, я всего лишь скромный раб высших сил, прислушивающийся к голосу их. Ничего более не имеет смысл говорить обо всех сыновьях Тени.

– Высшие силы – это хорошая причина, – пробормотал чиновник. И умолк.

Хотя мы оба с ним понимаем: высшие силы – никакая не причина, но – хорошее, давно ставшее классикой оправдание.

Для всего.

9

*

–Ты – самый нелепый колдун, которого я только встречал в своей жизни, – сообщил мне ветер важную новость.

И ведь специально отстал от основной группы, чтобы порадовать меня этим великим откровением! Тут бы откат пережить и в обморок не упасть, а ещё и эта радость пернатая прописные истины излагает...

– Если вы говорите, то так оно и есть, о Крылатый, – отозвалась я. – Более того, я – не колдун вовсе.

– Да, я об этом же, – хмыкнул ветер. – Недоразумение ты, а не колдун. Вот скажи, зачем ты их предупредил?

Кажется, от плохого самочувствия я уже стала терять нить разговора.

– Кого?

– Этих, из деревни? А вдруг они действительно вовремя раскошелятся на мага? Тогда ведь никакого веселья!

Ах, это... но он-то с чего принял мой блеф за чистую монету?

– Я всё выдумал, о Великий. Никто на самом деле за ними не придёт.

– Серьёзно? – в голосе ветра было столько ехидства, что мне стало не по себе. – Парень, ну-ка процитируй мне десять главных правил колдуна.

Всё, что я могла на это ответить – недоумённо пожать плечами. Меня успели обучить общим азам магии, но не более того; в какую-то конкретную традицию наставники углубляться не спешили. Оно и понятно – у них просто времени не было. Это избранные с их узконаправленной специализацией могут магию изучить за годик, а порой и за пару дней – от них требуется одно-два героических деяния, не более того. А вот для обстоятельного, осмысленного изучения... Что уж говорить, если на одну только магическую начертательную каллиграфию у меня почти четыре года ушло?

– Нет, это оскорбительно, – посланник зло сверкнул глазами. – Самое поразительное, что ты даже не врёшь. Как такой неуч, как ты, ухитрился обзавестись настолько могущественной защитой? И вызвать меня?

Защита? О чём это он? Не иначе как в монастыре озаботились, за что им большое спасибо.

– О Прекрасный, – как бы так извернуться, чтобы и не солгать, и не оскорбить это излишне гордое существо? – Прошу, поймите: я не колдун. И не проходил соответствующего обучения. Я – монах, и призвать вас, разумеется, никак не смог бы. Зато могуществу Неба, которое сотворило наших божеств, подобное деяние по силам.

Ветер пренебрежительно фыркнул, но промолчал. Тут бы и разговор закончить, но один вопрос не давал мне покоя.

– А о чём вы говорили? Почему спросили меня о "Десяти правилах"?

– Я обучаю призвавшего меня колдуна основам колдовства, – в голосе ветра звучало искреннее отвращение. – Родственники меня засмеют, когда узнают... Ладно, слушай, недоразумение. Нас с тобой интересуют сейчас правила три и четыре. То есть, "Никогда не призывай того, кого не понимаешь и не можешь повергнуть" и "Никогда не нападай, если не можешь здраво оценить могущество противника: удар, отражённый более сильным, всегда вернётся к тебе".

Н-да... по всему выходило, что я успела нарушить оба этих правила.

– Понимаю, – и готова принять последствия. – Но какое отношение имеют к этому жители деревни? Они-то не...

Тут я запнулась.

Если разобраться, то тот же ритуал с бросаемой в колодец туфелькой – вполне себе колдовство. Да, примитивное, отсылающее к раннему язычеству, но всё же... всё же...

– Получается, та девчушка призвала водяного? То есть, она в каком-то понимании... колдун? Простите, колдунья?

– Ну наконец-то, – закатил глаза ветер. – Замечательная у тебя интуиция, парень. А вот знаний и мозгов – как у ученика-первогодки... разумеется! Один раз колдун – навсегда колдун, на этом пути поворота назад нет и быть не может. И теперь суди сам: девица пошла на поклон к одному из нас, пусть и не особенно сильному. Более того, она предложила ему кровь от крови своей. Не дочь, сестру, но всё равно считается – старый, как сам мир, рецепт заключения пожизненной сделки.

– То есть, она была бы проклята?

– Проклята? Громкое слово, не передающее смысла. Я бы скорее сказал – связана... Довольно быстро она почувствовала бы нить между собой и тем низшим, часть его сущности – в себе. А после захотела бы снова воспользоваться его могуществом. Способ-то удобный, как ни крути! Между прочим, её папаша, этот староста, свою прошлую жену колодцу скормил. И парочку иноземных купцов.

Я прикрыла глаза. Догадывалась об этом, но услышать...

– И теперь тварь разозлится на них?

– Хм? Сорвётся ли низший с поводка? Ну разумеется. Эта малолетняя дурочка, швырнув обувь в колодец, бросила вызов очень могущественному колдуну – тебе.

– Но я не...

– Помолчи, хоть пять минут не напоминай мне, какой ты идиот!

Я прикусила язык. Обидно? Ну да, ещё бы... Но – не я ли вызвала невесть кого, не зная и не понимая последствий? Вполне себе идиотка, тут ни разу не поспоришь.

– Простите.

– То-то же... Так вот, девчонка нарушила и третье, и четвёртое правила. С одной стороны, обратилась к тому, кого и близко не умеет контролировать; с другой стороны, бросила вызов тому, кто оказался на несколько порядков могущественнее её. И да, теперь ей – и всей деревне заодно – придётся за это отвечать.

– Но она ведь не знала...

– И что это меняет?

Кхм. Неужели тезис про незнание законов распространяется и на магию? Впрочем, а почему бы и нет?

– Со стороны часто кажется, что стать колдуном очень легко, – продолжил ветер снисходительно. – Бросил духам какую-то подачку, начертил пару картинок и – ура! Мир, встречай могучего и ужасного тёмного властелина! Но тут есть проблема: да, легко стать колдуном. А вот остаться при этом живым, сохранившим свой разум и сущность... такой фокус хорошо если одному из тысячи удаётся. И знаешь, почему? Да потому что никто из духов тебе не мамочка, не папочка и не добрый дядюшка. Мы не обязаны нянчится с теми, кто не удосужился даже выучить правила до того, как к нам соваться. Мы не обязаны просто так исполнять хотелки невменяемых призывателей. Ты ведь в чём-то неглупый мальчишка, монах. Вот и скажи мне: может ли быть истинное могущество – и без цены?

Я понимающе склонила голову.

Разумеется, невозможно. Было бы даже глупо, если бы всё оказалось так просто. Какой же приговор подписала себе я, призвав по скудоумию такое вот могущественное существо? Лучше и не представлять.

Мотнув головой, я подумала о жителях деревни. Может, самой пойти с жалобой в ближайший Ковен, чтобы им прислали какого-нибудь истребителя нечисти? Не похоже, чтобы староста воспринял мои слова всерьёз. А впрочем... Наверное, я – не самый хороший человек. Вот даже наверняка. Но дальше вмешиваться в эту историю у меня желания нет. Понимаю, что скорее всего пострадают не только зачинщики, но и невинные. С другой стороны...

Нет на этом свете невиновных. Местные жители смотрели годами, как люди исчезают в колодце, и молчали; вот и я промолчу. Чем я хуже? А справедливость... Однажды всем нам – и им, и мне – придётся так или иначе отвечать за свои решения.

Я готова ответить. Чего и им желаю.

– И что, не бросишься спасать несчастную деревеньку? – уточнил ветер вкрадчиво. – Низший там разгуляется этой ночью...

– Я – всего лишь скромный монах, – наши с посланником глаза встретились. – Не демоноборец. И не спасатель. Даже не избранный! У меня есть своя дорога, по которой я иду. У них – своя.

– А вот рассуждаешь ты, как колдун, – усмехнулся ветер. – Притом многое повидавший. И, сдаётся мне, что морочишь ты мне голову, парень... Что же, вызов принят. Я взломаю защиту и пойму, кто ты на самом деле. Дай только срок!

– Боюсь, вы будете разочарованы, – сказала я честно.

И не кривила душой. Может, обидно, но секрета, который пытается отыскать во мне ветер, просто не существует в природе.

– Увидим.

Да, увидим... надеюсь, к тому моменту я ещё смогу хоть на что-то смотреть.

10. О прирождённом праве и избранных попаданках

– Господин монах!!

Я сдавленно простонала. Подушечка, родная, мы же только слились в экстазе! Я не хочу тебя покидать! Может, этот чудо-пророк сам рассосётся, а?

– Господин монах, проснитесь, ради всего святого!

Увы, не рассосался. А ведь я, кажется, сделала всё для того, чтобы нормально поспать! Поселила нашу разношёрстную компанию в самой приличной гостинице из тех, что доступны в этой стране простолюдинам; провела с пророком (как выяснилось, его звали Джоджи) очередную беседу на тему чисто пророческого поведения; вызвала посланнику двух весёлых девочек; удостоверилась, что Овита нормально устроена... Оставалось только радоваться, что внушительная сумма, выделенная на содержание избранного, оставалась при мне. Иначе вообще не представляю, как бы это всё разгребала! Но даже так, после этого всего, мне снова не дают поспать... Да я так скоро умру от истощения! Хорошо хоть помыться, обновить монашеский "макияж" и сменить одежду успела! А то, несмотря даже на бытовые чары, благоухаю после трёх дней скитаний по горам вот чем угодно, но только не розами.

– Что случилось, господин пророк? – откуда ты только взялся на мою голову?

– Господин монах, там на площади ваш... этот... Великий, лучезарный и всё дальше по списку... Если он не заткнётся, нас казнят!

– Монастырь Тени – международная организация, – я с трудом подавила зевок. – Дипломатическая неприкосновенность...

– Не подействует, если речь идёт о члене местной королевской фамилии!

Надо ли говорить, что я сразу проснулась?

*

На улице собралась толпа зевак, увлечённо греющих уши. Эпицентром стихийного флэшмоба были двое: мой посланник, окружённый какими-то слишком ухоженными для девочек по вызову девицами, и лысоватый мужчина лет сорока по земным меркам, облачённый в кричаще-дорогой наряд.

– Принц Льонко, – прокомментировал пророк мне на ухо. – Не то двоюродный, не то троюродный племянник местного короля. От трона он далёк, но проблем у нас от этого меньше не становится – по слухам, характер у высочества наидерьмовейший.

Мысленно поблагодарив Джоджи, я прислушалась к разговору – и чуть не схватилась за голову.