Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

В холле гостинице «Травестина», очень темном из-за портьер, закрывающих высокие окна от уличного света и суеты, длинноногая агнатка с копной пышных шоколадных волос, встав на носочки, потянулась к плечу более высокого спутника.

– Номер на двоих, две кровати раздельно, – шепнула она тихонько своему бледному кавалеру. – Ну, говори, не молчи!

– Номер на двоих, – прохрипел молодой человек и шумно сглотнул, дернув кадыком. Дальнейшие слова из горла не лезли. Совсем недавно спутник шоколадноволосой красавицы (если говорить точнее, как раз до встречи с проклятой красоткой) почитал себя изрядным болтуном и повесой, однако сейчас не мог выдавить ни слова.

«Волнуется», – отметил портье и, полагаясь на обширный опыт, решил поддержать посетителя.

– В нашем распоряжении имеется одиночный полулюкс на первом этаже, – возвестил портье вслух необычайно мудрым голосом, – недорогой, всего пара душ за ночь. Подумайте, это очень выгодное предложение для молодой влюбленной пары. Кровать одна, но полутораспальная, – портье вдруг сцепил ладони и потряс ими напротив груди, – не слишком просторно, зато рядом друг с другом, вы понимаете?

Катрина едва заметно скривилась. Почти утонувшая со своими хрупкими плечами в плаще бывшего журналиста (мужская одежда скрывала брызги крови, покрывавшие ее саму), она снова потянулась к спутнику через нейрошунт. Спутник, впав в легкий ступор от осознания, что может провести ночь в одной кровати с массовым убийцей и террористом, впал в кому окончательно, буквально забыв слова человеческой речи. Искусственный сегмент его нервной системы (шунт глобальной Сети и силиконовая паутина дополнительной сигнальной системы) по-прежнему полностью контролировался Катриной Бетой, но вот биологическая составляющая вдруг выдала сбой. Бывалый репортер Тутмос Химон болтался на грани обморока и держался на ногах исключительно благодаря стальному кулачку своей спутницы, вцепившемуся в пояс несчастного зубастой хваткой медвежьего капкана – такого, который, схлопываясь, перешибает кость.

Катрина злилась. Ее маленькая, почти детская кисть и вправду могла сломать журналисту позвоночник в районе таза, как раз над ремнем, движением указательного и большого пальцев. Более того, за последнюю пару минут девушка уже дважды подумывала: а не сломать ли? Сдерживалась она с огромным трудом.

– Так как вам идея ночной тесноты? – вновь поинтересовался портье, видя нерешительность молодого ценителя дешевых гостиниц. – Всего две души наличными – и номер ваш. Представьте, как будет вам жарко этой ночью!

Кэти представила, как вырывает у портье язык вместе с челюстью, и улыбнулась самой лучшей из своих головокружительных улыбок. Горе-телеведущий по-прежнему отмалчивался и сопел.

– О нет, сикх, – произнесла гостья низким, переливчатым женским контральто, обращаясь к портье, – нам нужно нечто более… комфортабельное. У нас сегодня необычная ночь, нам столько нужно пережить вместе… – И добавила, чуть наклонившись к стойке: – Ты мне зубы не заговаривай, люкс с двойной кроватью у тебя есть?

Глазки портье прищурились, но кивнул он подобострастно. Последняя фраза секс-агнатки насчет «ночь» и «пережить вместе» не вызывала у бывалого служащего сомнений. Улыбнувшись, он еще раз обежал глазами пару и, решив игнорировать наглую шлюшку, вновь обратился к клиенту-мужчине:

– Разумеется, для таких солидных клиентов, как вы… сикх, у нас есть дополнительное предложение… – Рот портье растянулся в широкой улыбке. – Последний этаж, полный люкс, можно сказать, пентхаус – лучшее из того, что может предложить наш отель. Всего пятнадцать душ за царственную роскошь! Огромный бар, три великолепных меблированных комнаты, мраморная ванна со львами и даже портативный нуль-синтезатор. Соглашайтесь.

Катрина, которой надоело играть роль снятой на ночь девочки, еще раз дернула Тутмоса через Сеть, но тот уже не мог не только говорить, но даже просто стоять на ногах. Осознав этот нерадостный факт, беглянка вздохнула, нехотя достала собственную индивидуальную карту и многозначительно возложила предмет на мраморную столешницу. Пусть их гостеприимный хозяин думает что хочет, решила она, в конце концов, им нужно всего лишь скоротать ночь.

– Беру, – заявила она с некоторым раздражением.

Портье, увидев, кто платит за номер, немного опешил.

– Боже, – воскликнул он, автоматически вставляя жетон в маленький сетевой аппарат, скачивая нужную сумму и закачивая ключ-пароль от гостиничного номера, – оплачиваете вы, госпожа? За пентхаус?

– А ты против? – Кэти подняла тонкую бровь.

– Нет, госпожа, – портье опять подобострастно улыбнулся, на этот раз не мужчине, а женщине-клиенту, – я хочу сказать: куда катится мир! Дамы оплачивают гостиничные номера за своих кавалеров. Это же беспредел!

– Это любовь, дурак. Этаж третий?

– Да, сикха, – портье склонился в полупоклоне.

– Пока!

Они с Тутмосом поднялись на лифте, повозившись, открыли дверь с помощью пароля на индивидуальной карте (честное слово, без электронного ключа Катрина или господь Гор справились бы с дверью живее) и, наконец, ввалились в люксовый номер. Мрамор и львы, конечно же, оказались пластиковыми, «три великолепные комнаты» – ничтожно маленькими, а «огромный бар» состоял из пяти бутылок, если считать по стеклянным горлышкам. Работает ли синтезатор материи, было пока неизвестно, однако дряхлый нулевой аппарат с помятым жестяным корпусом и облупленной на углах краской впечатления не производил. Не соврал портье лишь в одном: кровать на самом деле оказалась потрясающей, в смысле – потрясающе крепкой, что же до свежести постельных принадлежностей, то тут Кэти не стала бы ручаться. Впрочем, кавалерист Флавий Аэций Каталина спал в походах на свежем воздухе прямо на траве, сама Катрина, бывало, коротала ночь в дрессировочной клетке школы наложниц, а хапи Гору как богу жаловаться на условия проживания в дешевом отеле было не к лицу.

Единственным, кто мог испытывать подлинный дискомфорт от пребывания в дешевом проститутском номере, оказался спутник беглой секс-агнатки, журналист по имени Тутмос Химон. Чтобы проверить состояние господина Химона, Кэти посадила его на койку, резко тряхнула за плечи, пристально и долго поглядела в лицо, проверив реакцию зрачков – та вроде была, – а затем хлестко, от души заехала по щекам узкой ладошкой наотмашь. Журналист отпрянул в испуге, зато очнулся и уже через мгновение с ненавистью взирал на террористку вполне осознанным взглядом. «Хорошо, – со злорадным удовлетворением заключила девушка. – Удар по роже всегда помогает. Пришел в себя, значит». Она спокойно выпрямилась, сняла с плеч мужской плащ и швырнула его в Тутмосу в лицо:

– Я в ванну, с твоего согласия.

– А?

– Ладно, расслабься. Если будешь убегать – захлопни дверь.

– Куда я теперь?..

– Соображаешь. Давай обсудим, когда я приму душ.

Кэти вошла в ванную комнату, стянула с руки перчатку эстимета, скрываемую ранее длинным рукавом мужского плаща, с наслаждением швырнула наручный пистолет на столик рядом с перламутровой раковиной – но недалеко от себя, чтобы можно было достать в случае опасности. После чего вынула из волос заколки, ополоснула лицо, ладони, достала щетку и стала яростно чистить зубы, одновременно скидывая туфли и расстегивая хитон.

Времени все же оставалось мало, да и Тутмос, оставшийся в одиночестве, ее беспокоил. Хитон соскользнул по телу, скатился к ногам. За ним полетели трусики, бюстгальтер. Беглянка не стала принимать ванну и сразу залезла под душ. Вода была холодной, бодрящей, почти колющей упругими струями. Вымылась девушка быстро, торопливо. И все же волны немыслимого, ни с чем не сравнимого наслаждения, с которым усталое тело принимает потоки холодной, потом горячей и снова обжигающе ледяной воды, облекли ее в восхитительное покрывало из свежести и чистоты. «Ей-богу, – подумала Кэти, – больше, чем пища, сон и победа в драке, мне нужны ванна, зубная щетка и контрастный душ».

Обмотав себя полотенцем, с бластером под мышкой она вернулась к Тутмосу, если честно, подсознательно переживая, что не найдет его в комнате. Причины сбежать у Тутмоса на самом деле имелись, что бы по этому поводу Катрина ни утверждала вслух. Хотя в полиции бывшего журналиста наверняка вывернут наизнанку, подвергнут ментасканированию и прочим ужасам дознавания, альтернатива в виде скоропостижного убийства с угрозой последующего рабства для отработки своего воскрешения была тем еще удовольствием. Гнаться за журналистом по ночным улицам у Кэти не осталось сил. Контрастный душ взбодрил ее, но не настолько, чтобы тут же броситься в кровавое действо ночной погони.

Подельник, по счастью, никуда не исчез. Он сидел на том же месте и, насколько Кэти могла судить, в неизменившейся позе. Если честно, беглянка сама до конца не понимала, зачем взяла с собой несчастного любителя казино. В течение недолгих тридцати минут, пока Тутмос играл и выигрывал в «Циркус-Циркусе», поддерживаемый ее возможностями божества-экстрасенса, Катрина Бета внезапно вспомнила, где слышала его имя – Тутмос Химон – и где видела его лицо. Каким-то немыслимым образом судьба свела ее с тем самым журналистом, который вел новостной репортаж во время полета на лайнере «Аякс-Демархия», репортаж о той самой научной экспедиции, что предрекла миру Торватина преждевременную смерть в пламени гигантского космического взрыва.

Размышлять о причинах увольнения Тутмоса в свете этих новых открытий не имело смысла, – причины были очевидны, ибо истина, поведанная Тутмосом, звучала ужасно. К удивлению Катрины, успевшей ознакомиться с несколькими новостными передачами в доме убитых ею когнатов, после репортажа господина Химона паники среди местного населения не наблюдалось. Более того, информационные передачи словно игнорировали сообщение Тутмоса о катастрофе. Ни имени самого журналиста, ни обсуждения его кошмарного предсказания Кэти не встретила. Впрочем, на Торватине работало несколько тысяч голоканалов, из которых на местные студии приходилось не менее сотни, так что некоторые новости беглянка вполне могла пропустить.

Сейчас в Катрине боролись два простых чувства: жалось к свидетелю собственных преступлений и необходимость его ликвидировать. Катрина знала: в случае смерти Тутмоса несчастному грозят тысячелетия рабства – для отработки нового тела и воскрешения, вернее, перезаписи души. С другой стороны, возиться с Тутмосом у нее не имелось необходимости, с ним требовалось что-то решать. Жалось жалостью, однако, решила она, если прямо сейчас они не найдут с пленником общий язык, бластер не потратит слишком много заряда на еще одну дырку в его голове…

Красавица вошла в комнату тихонько, ступая на пальцах. Обошла Тутмоса, взглянула ему в лицо. Набыченные глаза, поднятые на нее, и вздрогнувшие от переживаний пальцы, после того как взгляд коснулся эстимета в ее руке, не производили положительного впечатления. Кэти осторожно взяла Тутмоса за локоть, заставила подняться, настойчиво, но мягко проводила к креслу, легонько толкнула. Потом сама плюхнулась на стул напротив и откинулась на высокую спинку, заложив одну ногу за другую. Перчатка бластера вновь защелкнулась на запястье, охватив предплечье и кисть. Беседа, таким образом, снова превращалась в допрос.

– Спасибо, – произнесла она очень тихо, чуть улыбнувшись алыми, без всякой помады, искусственно пигментированными губами.

– За что?

Катрина кивнула. Какая никакая, но это была реакция, по крайней мере, пленник мог говорить.

– За то, что помог мне в «Циркусе», – агнатка улыбнулась снова. – За то, что помог мне здесь.

– Я не помогал.

– Уверен?

Вытянув руку, Кэти чуть наклонилась вперёд, подняла эстимет и уперла лазерную мушку бластера прямо в лоб собеседника.

– Если ты не помощник, ты не нужен. Данное умозаключение подводит меня к следующему логическому шагу. Догадываешься, к какому?

Тутмос вздрогнул.

– Убьешь?

– Пока думаю. До тебя я кончала всех, с кем сталкивалась на Торватине. Поголовное бессмертие населения открывает широкие просторы для творчески настроенных убийц – подобных мне не мучает совесть. Когда я высадилась, то встретила шестерых охотников на болотах. Если бы встретила одного – убила бы одного. Встретила бы двадцать человек – убила бы двадцать. Судьбу шестерых мужчин решило всего лишь наличие у них оружия, индивидуальных жетонов и гражданской одежды. Впрочем, на охотничье оружие мне плевать, я бы убила их только за одежду. Улавливаешь суть? В доме, в котором я остановилась в первый день на вашей планете, проживала довольно большая семья – и находился мобильный синтезатор, в котором можно было создать бластер. Успокаивать детей, и смотреть за старушкой мне было недосуг – но мне нужен был лучевой пистолет. Итог, как ты понимаешь, совершенно очевиден – семья мертва и где-то хеб-седируется. Охранники «Циркус-Циркуса», которых я перерезала у тебя на глазах, были вооружены и многочисленны, но их судьба оказалась также определенной простейшим выбором. То же самое и с остальными… – Кэти сделала паузу, снова откинулась на спинку стула и поставила руку с эстиметом вертикально, локтем на колено. – Но ты – другое дело, Тутмос. Ты один и ты безоружен. И ты помог. Поэтому меня мучают сомнения…

– Не убивай.

– Причины? – Катрина оживилась.

– А ты не знаешь? – Тутмос окончательно пришел в себя. Жажда жизни или же жажда денег, которых стоит стандартное воскрешение и новое тело, заставили его мозг усиленно работать. – Ты говоришь, тебя не мучает совесть, – воскликнул бывший репортер, – но ведь техническое воскрешение – это не все. У меня и так нет средств на хеб-сед, я уволен. Если ты убьешь меня сейчас, то следующие несколько тысячелетий я буду агнатом-рабом, отрабатывающим новое тело. Неужели непонятно? И потом, ты ведь ограбила казино, зачем тебе я?

– Ты свидетель.

– Камеры и так тебя засекли!

– Но ты со мной разговаривал. Ты знаешь, куда я пошла и где я остановилась.

Тутмос клацнул зубами, кулаки его напряглись.

Собственных зубов Катрине было жалко, так что она просто щелкнула предохранителем. Журналист намек понял.

Пару секунд они сверлили друг друга взглядом. Наконец Тутмос сдался, осознав полную невозможность сопротивления. Как бы быстро он ни бросился на нее, луч бластера окажется много быстрее. А обращаться с оружием девица умела – достаточно было того, что он видел в казино.

– Пощади… – прошептал он, поникнув плечами и опустив руки между колен. Взгляд его был просящим, но не униженным, твердым.

– Ты пока жив. Выбор зависит вовсе не от моего желания, а от моих возможностей. Я просто не знаю, что с тобой делать.

Тутмос вновь поднял глаза и сокрушенно покачал головой.

– Раз так, то следовало оставить меня в «Циркусе». Зачем ты взяла меня с собой, если не знаешь, что со мной делать?

– Ошиблась. Не знаю, почему. А оставлять тебя в «Циркусе» живым я бы не стала, так что не каркай. Если бы ты остался в «Циркусе», остался бы мертвым – живой очевидец мог проследить, куда я пошла. А убивать не хотелось.

– Так и не убивай! – Тутмос вскинулся. – Какая разница, тогда или сейчас?

Кэти молчала. Упертый в колено бластер безучастно пялился в потолок.

Наконец, внимательно проследив за лицом молодого человека, она медленно кивнула. То, что она видела, нравилось ей. Тутмос был молод, искренен, честен.

Так, по крайней мере, говорила ей его мимика. Нахмуренные брови, сжатый и прямой рот, играющие желваки скул и, главное, гордый взгляд, который он не отвел даже под дулом пистолета, несмотря на явный страх, переполняющий сердце, и общее ужасное положение, не обещающее пощады. Конечно, одних образовательных файлов, которые Кэти скачала со специального сайта Сети, вряд ли достаточно, чтобы считать себя полноценным психологом, однако в данном конкретном случае она не могла рассчитывать на что-то иное. Ведь не договор с ним подписывать, на самом-то деле!

Кроме того, пока она находилась в ванной, он не убежал, а это кое-что значило. Прежде всего, конечно, то, что он ощущал себя виновным. А также то, что он был любопытен. Ведь Тутмос до сих пор не знает про ее дар. И, следовательно, не имеет понятия, каким образом ему удалось выиграть кучу денег в чет-нечет, и почему, а главное, каким образом, были убиты многочисленные охранники в казино. Возможно, из-за него? Ведь это Тутмоса начала избивать охрана, это за него вступилась незнакомая девица, устроив в «Циркусе» настоящую огненную резню. «Ну что же, – подумала Катрина, – любопытство – не порок».

– Живи, – произнесла она, сама удивившись собственному великодушию. – Но ты останешься со мной до утра. У меня уже нет сил куда-то бежать, а отпускать тебя сейчас – просто самоубийство. Согласен?

– Отпустишь утром?

– Точно. Попытаешься уйти раньше – убью.

– И как это будет выглядеть? В смысле как ты собираешься отпустить меня на свободу?

– Элементарно. Свяжу по рукам и ногам, заткну рот кляпом, суну в руки кухонный нож и уйду. Пока развяжешься, я успею оказаться далеко. Еще вариант – я просто оставляю тебя в комнате связанным без ножа в руке. В течение дня приходит консьержка – она вызовет полицию, и тебя освободят. Последний вариант более предпочтителен, поскольку снимет с тебя подозрения по поводу бойни в «Циркусе». Ты сможешь вещать полицейским чистую правду и сваливать все на меня.

– Не слишком гуманные варианты! Консьержка может заявиться в номер и к вечеру.

– Предлагаю то, что имею. Устраивает так?

Тутмос пожал плечами – похоже, предложение его устраивало. Катрина махнула рукой, показывая, что разговор окончен и пленник свободен в пределах номера. Повинуясь ее жесту, Тутмос поплелся в ванну, долго возился, заставляя Кэти, сидящую перед дверью в кресле, вздрагивать в напряженном ожидании, если раздавался шум, и сдерживаться, чтобы не ворваться внутрь. Но все обошлось.

Кровать была одна, и Кэти совершенно не собиралась разделять ее с человеком противоположного пола, пусть даже пленником. Для Тутмоса она очистила угол в той же комнате. Девушка отодвинула мебель, привязала несчастного журналиста веревкой к батарее за руку и убрала из зоны досягаемости все предметы, которые можно использовать для перепиливания или развязывания пут. Нейрошунт пленника Кэти отрезала от Сети, намертво заблокировав все линии выхода и входа. Как есть голый, с одним только пледом и в трусах, Тутмос растянулся вдоль стенки. Не на полу, впрочем, а на матрасе, который Катрина специально для спутника содрала с собственной постели, оставшись лежать на твердом основании кровати под простыней. Подушки также разделили, каждому по одной. Если бы в этот момент к ним в комнату по неизвестной причине поднялся встретивший их на входе портье, он оказался бы сильно удивлен – ни о какой тесноте и интимной близости речь у странной парочки не шла. Шла она совсем о другом.

– Значит, это ты убила всех этих людей? – переспросил Тутмос, после непродолжительного молчания. Поняв, что немедленная расправа ему не грозит, он немного осмелел и, будучи до мозга костей журналистом, решил чуть-чуть разобраться в сложившейся ситуации. – Я имею в виду охотников на болоте и людей в том доме, на окраине города?

– По-моему, я уже говорила.

– Помню. Просто хотел уточнить, уж больно все невероятно складывается. Значит, и падение лайнера «Аякс-Демархия» – твоих рук дело?

– Моих. Может, спать уже будем?

– Прости, я просто хочу понять. Если уж ты не убила меня, то расскажи, чтобы я не умер от любопытства. Что произошло в казино? Зачем ты спасла меня? Или это не было спасением? Я до сих пор не пойму, почему ни один из охранников не стрелял, пока ты резала их лучом бластера? И что случилось со светом? И что за странные слова ты говорила в видеокамеру, перед тем, как мы вышли из Циркуса? А мои выигрыши в чет-нечет, неужели это просто совпадение?

Катрина вздохнула.

День был очень насыщенным. Адреналин хлестал в ее венах каждую минуту каждого часа этого долгого дня. Однако, несмотря на усталость, сон сейчас к ней не шел. Возможно, сказалось перевозбуждение, которое она испытала, убив за сутки, считая пассажиров лайнера, свыше двух сотен человек. Возможно, присутствие в одной комнате человека противоположного пола, от которого, впервые с момента ее рождения в этой вселенной, не исходила опасность, а только запах свежей кожи и молодости – запах мужчины, следовало признаться себе откровенно. Бог Гор и полководец Катилина могли быть самцами сколько угодно, но женское тело, в которое заключили их урезанную память, начинало жить собственной жизнью, ибо человеческий дух, пси-матрица, скопированная с мозга, являлась лишь частью человеческого существа. Другую часть, едва ли не более существенную, составляло само человеческое тело с его химическими реакциями и древними инстинктами, запрограммированными за миллионы лет до создания Корпорации и Нуля.

Возможно, впрочем, Кэти просто захотелось поговорить. За шесть месяцев пребывания в Искусственном Мироздании, – за эти жалких, но в то же время почти бесконечных полгода, – ей почти ни с кем не удавалось пообщаться свободно, на равных, исключая, может быть, загадочную Мерелин Норму Джин Бейкер во время побега из школы для проституток да самого демиурга Сэта во время их недолгого путешествия по кластеру Буцефал.

Как давно это было, подумала Катрина. Словно бы и не было никогда. Ее мудрая спутница Мерелин мертва. Сэт-Эливинер – тоже. Во всей бесконечной искусственной вселенной у нее не осталось никого, кроме… Тутмоса?

– Я расскажу, – удивляясь сама себе, проговорила Катрина. – Только не перебивай и не надейся получить все ответы.

* * *

Некоторое время спустя Тутмос предложил выпить морсу. Кэти поставила кипяток, затем разлила по кружкам дымящуюся жидкость, настоянную прямо в чайнике на неизвестных ей травах. Кэти именовала их про себя наркотическими, но Тутмос, очевидно, полагал иначе. Морсы в Нуль-Корпорации пили все, даже дети, весьма редкие в искусственных кластерах. Морс, скорее всего, являлся общеупотребительным названием для целой массы самых разнообразных напитков. Часть таких напитков была совершенно безобидна и употреблялась со льдом в качестве вечерних и прохладительных, обладая максимум тонизирующим воздействием. Другая часть, содержащая алкоголь, канабис и некоторые более сильные ингредиенты, использовалась в качестве релаксантов и энергетиков. Более слабые из таких «активных» напитков заваривались на травах, более сильные имели сложный химический состав и производились фармацевтическими предприятиями. Сейчас Катрина заваривала обычный травяной настой – один из наиболее слабых и распространенных, предлагавшихся к продаже любым синтетическим аппаратом. Потрясающий, темно-бордовый напиток источал фантастические ароматы – насыщенный, чуть сладковатый запах незнакомых трав разносился по трем комнаткам номера дивным благоуханием, он щекотал Кэти ноздри и будоражил ей кровь.

После рассказа она и ее спутник долго молчали. Тутмос – осмысливая удивительную историю, а хрупкая с виду, но смертоносная девушка – время от времени поглядывая на пистолет.

– Невероятно, – возвестил наконец бывший журналист, – твой рассказ – либо вымысел, записанный в клонированный мозг взбесившимся программистом, либо… лучшая история для репортажа, которую я когда-либо слышал. Настоящий заговор демиургов, надо же! – Тутмос пораженно покачал головой. – Кстати, я слышал об обоих демиургах из твоего рассказа – и о Сэте-Эливинере, и о Гебе-Бруно. Именем господа Сэта названо несколько крупных кластеров в наиболее старой части Искусственного Мироздания, а именем ученого Эливинера – больше сотни университетов в различных частях Нуля. Про господа Геба известно меньше, но я читал про него тоже довольно много – после эпохи «охоты на богов» Геб фигурирует в летописях Сети в качестве примера нового божества-бизнесмена. Считается, что богов старого Пантеона, явившихся с Анубисом с Древней Земли, осталось немного, и Геб, соответственно, стал одним из наиболее известных демиургов-акционеров, не скатившихся в созерцательную меланхолию, но превратившихся в успешных дельцов. Я читал, что Геб несколько раз менял гражданские имена и фамилии, часто менял тела и даже выбирал суррогатных родителей, чтобы перезаписать матрицу в живорожденное тело и как бы появиться на свет заново, получив не только новое имя, но и новую регистрацию в Сети…

– А Гор? Что известно тебе о божестве Мести? – перебила Катрина.

Тутмос задумчиво поскреб подбородок.

– Странный вопрос. Демиург Гор – одна из самых героических фигур сетевого эпоса о технобогах. Мифология Сети посвящает богу Мщения едва ли не больше притч и историй, чем самому Анубису, богу Смерти и учредителю Нуль-Корпорации, однако… Все это довольно старые байки, о Горе давно уже ничего не слышно.

– Как раз со времени «охоты на богов»?

– Хм, вероятно, – Тутмос продолжал чесать подбородок. – Значит, ты полагаешь, что в твоей черепной коробке и правда скрывается божество?

– Не абсолютное божество, а один конкретный божок.

– Значит, божок, – Тутмос кивнул, соглашаясь. – И все же я не пойму одного. Допустим, демиург Геб выкрал матрицу демиурга Гора, воссоздал ее в теле клона-агнатки. Агнатка является генетической копией бога Мести с остатками его памяти, с его ДНК, но противоположного пола. Допустим, по желанию Геба Гор совершает убийство Сэта-Эливинера. После убийства Сэта, на след злоумышленников встает ССБ. Спецслужба ловит агнатку… а после этого ты сбегаешь. Зачем?!

Приподнявшись на локте, Катрина еще раз осмотрела своего спутника с головы до ног. Тот сидел привязанный к батарее, голый и совершенно беззащитный – но при этом задавал вопросы. Как сказал бы комиссар Йенг, то были правильные вопросы, иначе не назовешь.

– Знаешь, я начинаю осознавать, что журналистов надо убивать сразу, – заявила Кэти со странным выражением на лице.

– Чувство юмора у красивой девушки – это хорошо, – кивнул Тутмос. – Так ты мне ответишь?

– Ответ, вероятно, ты знаешь лучше, чем я сама, – Катрина снова откинулась на подушку. – На борту «Аякс-Демархии» я видела твой репортаж о необычном квитировании, перенесшем две взорвавшиеся звезды в систему Ольменат точно в момент взрыва. Вернее, о двух последовательных квитированиях. Мое будущее, скорее всего, напрямую зависит от того, что именно там случилось.

– Ты серьезно?

– А вот теперь ты мне расскажи об этом.

– О чем именно?! – Тутмос удивился. – Все, что я знаю, было в репортаже.

– Меня интересует, какие объекты перенес в Ольменат каждый из нулевых лифтов.

– Вот как… – Тутмос задумался. – Пожалуй, я тебя не обрадую. Мне действительно известно лишь то, что сказано с голоэкрана. Нулевых лифтов, как ты сама знаешь, было зафиксировано два. Первый перенес к Ольменату две взорвавшиеся звезды с некоторым количеством спутников и планет, масса которых уже сгорала в пламени космической вспышки. Второй нулевой лифт не перенес ничего. Ученые рассчитали только саму зону квитирования – пустое пространство цилиндрической формы, со следами чужеродного излучения, межзвездного газа и пыли, отличающихся по составу и характеристикам от космического пространства вокруг Ольмената… Хотя постой! Неферта – ну, помнишь, журналистка, что вела передачу, – рассказывала, что задолго до научной экспедиции, с которой меня отправили делать злополучный репортаж, в районе взрыва пограничники что-то обнаружили. По-моему, мертвого астронавта. В пресс-службе пограничного флота сначала охотно говорили об этом случае нашему репортеру, но потом, чуть позже, всем военным запретили распространяться о найденыше, а нам запретили сообщать об этом случае в новостях. Всю информацию из Сети стерли, ни на сайте пограничников, ни на официальном сайте нашего новостного канала ты не найдешь ничего. Но в архивах студии, у программного директора или репортеров запись должна была сохраниться…

Не слушая его дальше, не поднимаясь с места, Катрина активировала интерфейс. Глаза ее будто подернулись невидимой пленкой. Она все еще смотрела на Тутмоса, но в то же время взгляд ее проходил сквозь него. Перемены с лицом и глазами девушки вдруг показались журналисту настолько внезапными, что он невольно поежился. Контраст между потрясающей притягательностью роскошнотелой агнатки и волчьим взглядом разрушительницы миров выглядел не просто разительным – он вызывал почти мистический ужас и до оторопи пугал.

– Мне нужно название сервера, на котором хранится студийный архив, – проговорила Катрина в воздух, словно издалека.

– Зачем? – Тутмос мотнул головой.

– Чтобы взломать его, разумеется.

Бывший журналист вздохнул и покачал головой:

– Из глобальной Сети архив недоступен, иначе в чем смысл хранения на нем секретной информации? А взламывать ничего не надо, меня уволили только вчера, и, значит, мой пароль еще действует. Но даже если нет… есть Неферта, я попрошу – она поможет. Вот только… лучше сделать это утром. Сейчас, боюсь, она спит.

Катрина моргнула и вынырнула из Сети.

* * *

Спустя семь часов после разговора с Тутмосом Кэти снова моргнула. Ее огромные глаза разверзлись, впуская свет внутрь бездонных синих зрачков, она с наслаждением потянулась и перекатилась со спины на живот. Перед глазами шелк простыни, кусок балдахина и резная спинка в дубовых плашках. За отодвинутой шторой, чуть с краю, виднелись дешевая картина и абажур.

Совершенно умиротворенная, красавица выпростала руку из-под одеяла и, опершись на локоть, хлопнула по настольному коммуникатору.

– Добро утро, сикха, – воскликнула примитивная жестянка, неизвестно каким образом определившая пол ударившего ее человека, – спасибо, что выбрали на эту ночь отель «Травестина». Новых сообщений для вас пока не имеется. Желаете заказать завтрак в номер?

Катрина поморщилась.

– Пожалуй, обойдусь.

– Прекрасно! Тогда мы ожидаем вас в буфете отеля. Для вас приготовлен гармоничный и вкусный завтрак. Буфет работает с шести до одиннадцати утра. Оплата производится по паролям гостиничных номеров. Приятного вам дня, госпожа.

Катрина уткнулась носом в подушку.

– И тебе того же… – Хлопком ладони она выключила динамик.

Вставать и идти за завтраком в буфет ей совершено не улыбалось – много лишних глаз. С другой стороны, заказывать завтрак в номер – тоже не вариант: никто посторонний, в этот утренний час не должен был входить сюда. По крайней мере, пока Тутмос привязан к батарее веревкой. Кстати, как там ее спутник? Катрина повернула голову назад и… вздрогнула от пронзившего ее ужаса – пленника не было на своем месте!

Она засунула руку под подушку, и эстимет оплел ее руку, словно живой. Спрыгнув с кровати, Кэти бросилась в коридор, но тут же осеклась. Бывший журналист, как и был, прямо в трусах, сидел в ближайшей комнате с закрытыми глазами, даже не думая куда-то скрываться. Время от времени его пальцы стучали по виртуальной клавише и трогали невидимую для Катрины мышь: используя свой нейрошунт, Тутмос Химон бродил по Информационной Сети. Первым порывом, Кэти хотела сжечь голову журналиста вместе с мозгом и нейросетью, но, к счастью, сдержалась. В конце концов, если Тутмос решил Кэти сдать, то уже это сделал – информация по каналам СИНК перемещалась со страшной скоростью, адреса открывались мгновенно. Но тогда что? Усевшись на корточки перед своим пленником и свесив вооруженную руку с гладкой коленки, Кэти принялась ждать.