Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

– Развлекаемся? – спросил парня в лоб ближайший из «молодых». – Деньги есть?

– Отвали, – сказал парень спокойно, как будто по-прежнему посматривая вдаль. Но Катрина видела, что спина и руки обреченного на избиение горемыки напряжены. Краем глаза он следил за движениями хулиганов, но ничего не предпринимал. Да и что он мог сделать? Сразу заехать ближайшему в лоб? Пожалуй, это была бы самая верная тактика, хотя она вряд ли бы повлияла на результат.

Почти непроизвольно Катрина прищурилась и сделала что-то внутри своей головы. Что-то естественное, легкое, как порхание ресниц. Мир плавно погрузился в красное. Как и тогда, в Шестимирье, обслуживающие этот мир машины вспыхнули алыми цветами, просвечивая сквозь асфальт, сквозь камень, сквозь небо, посылая ей немыслимо быстрые сигналы, отчеты, рапорты о своей бесконечной и кропотливой работе. На большой глубине, в земной тверди, под набережной работал генератор, производящий электричество для зажигающихся здесь на ночь фонарей. Компьютеры машин, мчащихся по трассам-линиям, приветствовали ее грустно, как бы извиняясь за то, что уезжают куда-то, но в то же время – готовые в любое мгновение прекратить свой бег, презреть на запреты и, наплевав на сидящих внутри хозяев и водителей, примчаться к ее ногам. Над головой, в небе, в космосе заиграли двоичным кодом компьютеры космических кораблей. И даже орбитальные сателлиты, вытянувшись перед Хозяйкой, как юные, вышколенные гардемарины – в струну, отрапортовали, что готовы развернуть могучие жерла своих орудий, нацелив их хоть на город, хоть на самих себя!

Кэти качнулась. Ощущений было слишком много, чувство реальности почти оставило ее мозг. Много! Нужно меньше… Отстав от орбитальных спутников и генераторов под землей она сконцентрировалась на ближнем окружении. Так, хорошо. Что мы видим?

Шунты у пятерых задир и пары, которая выбрана жертвой, оказались вполне обычные. Перед ней на набережной стояло семеро когнатов. Пятеро – действительно представляли примитивный молодняк, в возрасте от четырнадцати до девятнадцати лет, но довольно рослых, а две жертвы являлись полноценными когнатами возрастом… У парня возраст подходил где-то под сто сорок – сто пятьдесят лет, на вид – что-то около тридцати, очень молодой и, видимо, недавно реинкарнировавшийся. Молодец, – прикинула Катрина, – головастый и работящий, если всего в сто пятьдесят сумел накопить на хеб-сед.

А вот девушка оказалась на самом деле юна. Не клон, рождена естественным образом от когнатов-родителей. Возраст – двадцать пять с небольшим. Обычная для этих мест пара, можно сказать – «одного возраста», равная. Молодой, самостоятельный когнат после первой реинкарнации и свободнорожденная девушка до хеб-седа. Сколько их таких здесь? Миллионы? Миллиарды? Ах да – почти восемьсот триллионов…

Удар! Не выслушав до конца ответ своей жертвы, молодой «отрок» с размаху заехал собеседнику ногою в лицо. Тот попробовал уклониться, но сидя, у него ничего не получилось. Нога порхнула мимо переносицы и попала в плечо. И далее – понеслось! Спутница несчастного в ужасе закричала. Буквально в следующую секунду толпа подростков сшибла молодого когната наземь и принялась ожесточенно лупить ногами по корпусу и лицу. Когда девица бросилась к ним разнимать, один, самый горячий, оттолкнул ее грубо, с силой. Девчонка полетела в сторону и, ударившись о скамью, оставила свои попытки и теперь только причитала, валяясь на земле.

Катрина не спеша встала и направилась к дерущимся. Стройные загорелые ноги легко несли ее над землей как статуэтку из пены, как воздушную тень, как листок на ветру. Хрупкие пальцы собрались в маленькие, острые кулачки. Керамические костяшки этих маленьких «кулачков» настолько тверды, что смогли бы проломить бетонную стену. Синтетические мускулы, способные швырнуть в воздух лектику или рвать в клочья сталь, каменными жгутами вздулись под нежной, холеной кожей. Микророботы «скоропеи», излечивающие рваные раны от пуль за несколько секунд, покинули лимфу и сплошным потоком хлынули в ее кровь. Монстр изготовился к бойне. Всего несколько шагов и…

Она сработала молча.

Когнаты. Ничтожества. Слабые кости, слабая мускулатура. Слабое сердце, слабые легкие. Нет выносливости, нет силы. Первый подросток рухнул наземь, даже ничего не поняв. Она проломила ему череп ударом колена с лету. Второго подняла над землей одной рукой и обрушила со всей мощью своей сдавленной ярости на скамью, поперек спины.

Р-раз – и с хрустнувшим позвоночником он рухнул к ее ногам. Еще двоих она схватила за лица, пальцами охватив виски, и, не обращая внимания на удары, которые они наносили ей в лицо своими более длинными, чем у нее, руками, сжала кисти в кулак. Два черепа лопнули под ногтями. Пятый, тот самый, что начал драку, раскрыл в удивлении рот, затем молча, без единого звука, в полнейшем ужасе бросился бежать.

Катрина втянула воздух. На ум пришли прыгающие картинки. Глазго Деморти, высокий «псевдогунн», тоже когнат из школы наложниц, избивавший ее точно так же, как эти пятеро только что ни в чем не повинного парня. Чуть наклонившись, Катрина выдрала из земли двухметровую чугунную скамейку с дощатым покрытием и метнула ее как копье вдогонку убегающему подонку. Тихо крякнув, тяжеленный предмет ударил несчастного в спину, собрав позвонки как костяшки бухгалтерских счетов, и юноша, коротко кувырнувшись в воздухе, с размаху воткнулся головой в асфальт.

Все, более никто не двигался. С момента ее вмешательства прошло едва ли более пяти-семи секунд. Пять секунд – и пять трупов.

Избитый когнат смотрел на нее, собравшись в комок, – молча и не моргая. А его девушка сидела на земле и от страха вообще не дышала. Кровь стекала по ее грязному, разбитому лбу.

Увидев на девушке кровь, Катрина автоматически стерла красную юшку со своего лица. Ушибы и порванная кожа после неумелых ударов сопротивлявшихся ей подростков исчезали с потрясающей скоростью – прямо на глазах.

– Идите домой, – сказала она когнатам, криво усмехнувшись. – Гулять по набережной одним в такое время опасно.

Парень среагировал первым. «Молодец!» – снова отметила для себя Кэти. Схватив в охапку пребывавшую в шоке подругу, он припустил что есть мочи в глубь парка, к трассе, подальше от трупов и их страшного палача.

А «палач» еще раз втянула в легкие пьянящий аромат моря, насыщенный к тому же дурманящим запахом крови от пяти тел, распластавшихся под ногами.

«Добро пожаловать в будущее! – сказала она себе. – Добро пожаловать, господь Гор!»

Искусственное Мироздание. Столичный кластер Дуат.

Город Кинополь. Космопорт 201-й береговой зоны

Три дня спустя титанический город-куб сверкал перед беглой наложницей и воскрешенным Господом всеми своими огнями. Катрина возлежала в роскошном кресле туристического лайнера, уносившего ее в загадочную космическую пустоту. Сумочка девушки покоилась на сдвинутых коленях, металлическая карточка лежала в сумке. В первые минуты пребывания синеглазой красавицы на борту космического челнока, этого изумительного конгломерата высоких технологий и комфорта, ее маленькое сердечко птички-агнатки трепетало от волнения и восторга. Бывать на громадных космических судах ей до этого не доводилось, а лайнер превосходил размерами памятную девице яхту «Гоготан», как минимум, в сотню раз. Наверное, поэтому – а других причин не имелось – сев в кресло, Кэти радовалась как дитя. Вскоре, впрочем, ее сердце успокоилось, и мысли вошли в привычную «практическую» колею.

В иллюминаторах гигантского лайнера по мере подъема на высоту открытия нуль-пространственного портала сменяли друг друга великолепные виды. Она видела гигантские трансконтинентальные трассы для лектик, зеленые пятна национальных парков и невероятные жилые массивы из небоскребов, похожих с такой невообразимой высоты на щетину из немыслимо тонких, длинных иголок, вздымающихся на десятки километров в небо. Среди жилых массивов затерялась Набережная Зона, в которой всего восемь часов назад она так славно оторвалась, угробив пятерых в сущности не заслуживших такой участи подростков.

В момент драки ее захватила эйфория, и хапи Гор, обитавший в глубине мозга, искренне радовался выпущенному пару и той бешеной энергетике, которую получает всякий убийца, прикоснувшись к смерти другого человека, а тем более – к пяти смертям. Однако, спустя уже десять минут, древний бог отошел в сторону, и ее стало просто мутить и выворачивать наизнанку от услужливо подсовываемых памятью картинок изуродованных подростковых тел.

Убравшись с набережной, девушка исторгла все, что имелось в желудке (в основном желчь), под кусты парковой зоны и поспешила в ближайшее пустующее кафе. Там Кэти быстро прошла мимо зазевавшегося охранника, нашла туалет, умылась и, как могла, привела себя в порядок. Затем, по логике вещей, агнатке следовало бы убраться из микрорайона, пока полиция не обнаружила трупы, но… Катрина чувствовала себя слишком уж отвратительно, чтобы действовать логично. Отдышавшись и удостоверившись, что явных следов преступления, а именно крови, обломков костей и кусков мозга под ногтями и в волосах у нее нет, она прошла в мокром от активных гигиенических процедур платье в зал, села и потребовала меню.

Здесь подавали мучные лепешки, рыбу, зеленый чай и мороженое.

Заставив себя поесть и при этом несколько раз чуть не исторгнув все съеденное обратно, девушка снова вышла в город.

Солнце искрилось над растрепанной головой. Искусственный ветерок, прогоняемый через город гидрометеорологической системой, шевелил на ее теле тонкое платье-хитон. Каблучки сандалий задорно стучали по мостовой. Если забыть, отгородившись стеной безразличия, о только что совершенных убийствах, жизнь, безусловно, налаживалась, входя в привычную для рядовых когнатов-обывателей колею. До отлёта лайнера Катрину отделяло еще целых семь часов, а потому красавица совершенно не торопилась.

Йенг объяснил ей, что район Кинополя, в котором будет высажена Катрина Бета – уже не агнат, но донукер Службы Собственной Безопасности, – расположен недалеко от местного космопорта, собственно, и являвшегося первой целью новоявленной шпионки. Катрине необходимо было добраться туда, приобрести билет и дождаться вылета. А за имевшееся свободное время немного осмотреться и свыкнуться с новым качеством свободного гражданина Нуль-Корпорации.

Именно этим, собственно, девушка и занялась, причем с невероятным энтузиазмом. Еще бы, ведь потрясающе красивую девушку, совершенно юную, всего двух месяцев от роду, в первый раз в жизни оставили свободной в огромном кипящем городе. Улицы столицы вселенной, вернее – столицы мириадов вселенных, шокировали Кэти, буквально переворачивая душу бывшей рабыни и изменяя все представления юной красавицы о действительности. Впервые в жизни Катрина почувствовала, что Корпорация Нулевого Синтеза – не только частные кластеры демиургов и закрытые дрессировочные школы для проституток, но просто невероятно огромный мир, населенный сотнями тысяч рас, состоящий из неисчислимого количества рукотворных, но при этом безграничных пространств, населенных бесчисленными человеческими и нечеловеческими народами.

Тем не менее в три пятнадцать по полудню она оставила изучение фантастических диковинок города и направилась к метро, а в три сорок пять прибыла в космопорт. В четыре ровно билет лежал у нее на ладони…

Уже в четыре тридцать она была в воздухе и смотрела на «Собачий город» открытыми от удивления глазами ребенка. Что и говорить, столичный космопорт впечатлял даже больше, чем шумные улицы и небоскребы!

Назвать космопорт просто «столичным» у Кэти не поворачивался язык: общее количество космопортов только на поверхностях Кинополя не поддавалось исчислению. Развернувшееся перед ней скопище строений, коммуникаций и обширных посадочных площадок являлось лишь ближайшим и, безусловно, самым главным космопортом Нуль-Корпорации в данной конкретной секции городской застройки – не более того. Заурядное положение космопорта отражалось даже в его названии – официально он именовался как «космопорт береговой зоны № 201». И от того Кэти еще более поразила немыслимая, захватывающая дух архитектура этого ультратехногенного места.

Небоскребов вокруг космопорта не имелось. Но умопомрачительные линии для перемещений воздушных судов петляли тут всюду, покрывая небо над головой изысканным и завораживающим глаз рисунком. Там и тут без видимой на первый взгляд логики вздымались стремительные пики стальных исполинов – то были наблюдательные башни диспетчерских служб. Расположенные несимметрично, они образовывали Дикий рисунок, перекрывая обзорными зонами всю территорию между взлетно-посадочными площадями.

А территория эта казалась просто бескрайней. Во всяком случае Кэти не заметила, как потерялись из виду башни оставленного ею города и весь вид от горизонта до горизонта (а горизонты здесь, на «прямой» планете, располагались головокружительно далеко) заполнили идеально ровные плиты взлетных полос. Впрочем, оказавшись непосредственно на поверхности таких плит, которые покрывали не только территорию для взлета лайнеров, но и прилегающие к пассажирским терминалам участки, Кэти поняла что слово «плиты» к такому покрытию совершенно неприменимо.

Территория космопорта оказалась выстлана идеально ровным дорожным пластиком, утыканным по всей поверхности мелкими резиновыми шипами и магнитными таблетками, разбросанными замысловатой вязью, способствующей устойчивости перемещающихся по нему транспортных средств. А «плиты» были просто нарисованы (а также пронумерованы и раскрашены) для более точной ориентации прибывающего транспорта.

Не меньше, чем искусственное покрытие грунта, Кэти поразили и сами перемещающиеся по этому покрытию от залов ожидания до посадочных терминалов мобильные транспортные средства. В большинстве своем их представляли хорошо знакомые ей по побегу и кластеру Буцефал лектики или, по-местному, «космомобили» различных размеров, форм, видов, моделей и комплектации.

Удивительным было то, что тут они не летали, а просто ездили по земле, паря над ней не более чем в нескольких сантиметрах от идеально гладкой поверхности пластикового магнитно-шипастого покрытия. Летать на территории космопорта категорически запрещалось.

Линии трасс, ни вызывавшие у Катрины во время путешествия на флаервагоне – гигантском космомобиле, предназначенном для массовой перевозки пассажиров, – ничего кроме абстрактного восхищения, оказались предметом донельзя приземленным: то были нити для скольжения частных лектик. Свободное парение запрещалось еще на расстоянии трехсот километров от зоны космопорта, и именно там, а иногда и ранее, вытягивались в воздух разлапистые концы магнитных дорожек. Свободно парящие космомобили «прилеплялись» к ним и далее уже организованно, с определенным интервалом прибывали к пропускному пункту космопорта (вернее к двум сотням КПП этого титанического терминала) в порядке строгой очередности. И только там, уже съехав с транспортных воздушных нитей, могли скользить по земле.

Доставка «прилепленных» лектик от границы космопорта до КПП шла под контролем единого компьютерного диспетчера – сев на линию, водитель уже не мог управлять собственной машиной. То же самое происходило и после контрольного пункта – прибывшие лектики не могли взлетать, не могли превышать скорость и только скользили в пределах определенных парковочных зон.

Познакомившись со всей системой, Катрина только пожала плечами. Понятно, что подобные меры приняты исключительно в целях безопасности граждан-когнатов. Достаточно было представить себе миллионы космомобилей с опаздывающими пассажирами, без всякого порядка скользящими с небес на поверхность, чтобы отказаться от самостоятельного управления собственной машиной, согласиться со всеми ограничениями и довериться компьютеру диспетчера. Впрочем, «угнетение» летающих аппаратов ничуть не мешало комфортному перемещению по колоссальной территории. Очередь космомобилей по линиям двигалась быстро, да и линий имелось предостаточно – сотни, если не тысячи. Целыми снопами транспортные нити втыкались в тот или иной терминал.

Сами терминалы являли собой гигантские раковины-купола. Не просто купола, а именно «раковины» – в них можно было опознать улиток, мидий, тетраципанов, знакомых Катрине Бете по энциклопедиям глобальной Сети, и даже гигантские коралловые заросли. Под куполами скрывалось все, что могло потребоваться – просторные торговые центры, игровые залы, роскошные холлы ожидания, головокружительные стрелы лифтов, сауны и бассейны, тренажерные клубы, детские парки, экзотические скверы, музеи, антикварные лавки, электронные библиотеки, сетевые салоны, апартаменты с секс-агнатками и, конечно же, предприятия общественного питания всех мастей, от быстрых кафетериев до шикарных ресторанов.

От подобного многообразия у девушки закружилась голова, однако она сдержалась. Посмотрев на карточку пластикового билета, длинноногая красавица направилась в сторону нужного ей терминала. Хотя «направилась» – было бы говорить неверно. Учитывая полное отсутствие на территории космопорта частных транспортных средств, тут действовали два способа перемещения пассажиров.

Во-первых, флаервагон – приземистая, комфортная, но вместительная лектика огромных размеров, снующая меж удаленными терминалами и рассчитанная на одновременную перевозку почти сотни человек. Во-вторых, знаменитые пешеходные «автодорожки», по которым Катрина стала кататься с истинно провинциальным восторгом.

Дорожки петляли как горки в парках для развлечений, по прямой, и вниз и вверх, местами превращаясь то в эскалаторы, то в воздушные мостики. Они разветвлялись и сходились, раздваивались на горизонтальные или вертикальные потоки, расширялись, сужались, ускорялись и замедлялись. Встав на основную дорожку, которая по периметру опоясывалась весь доставшийся Катрине круглый корпус-ракушку для пассажиров (диаметром более трех километров), можно было добраться куда угодно – почти на любой уровень. Стоило только шагнуть в нужном месте, перейти на нужное ответвление, эскалатор или вовремя сойти и воспользоваться лифтом. Кэти занималась этим почти минут двадцать – не столько из-за сложности транспортной задачки (везде висели схемы дорожек, да и сама конфигурация огромного здания оказалась достаточно проста), сколько из-за желания порезвиться.

Наконец, посмотрев на часы, она одернула себя и, встав на соответствующую дорожку, двинулась на выход из гигантской ракушки и далее – к посадочному терминалу на взлетную полосу.

На взлетной полосе возле посадочного рукава ее ждал еще один шокирующий сюрприз. В небе над головой (хотя на самом деле, как минимум, километрах в пяти над ней) парила ослепительная радуга. Почему-то (возможно, из-за угла зрения, а возможно, просто из-за невнимательности или удаленности) при подлете к космопорту Кэти не заметила эту оптическую иллюзию.

Радугой назвать это можно было, конечно, лишь номинально, из-за множества цветных линий. По форме же многокилометровая голограмма напоминала скорее перевернутый веник и сияла десятками цветов и оттенков – каждый рукав имел собственный цвет, переливающийся и искрящийся в вечереющем небе. Это развернулись перед Катриной так называемые «направляющие» на взлет – лазерные линии для координации движения стартующих кораблей.

Как и в случае с лектиками, использование воздушного пространства над космопортом оказалось строго регламентировано не только для мелких космомобилей, но и для космолайнеров, военных и пограничных судов, роскошных яхт демиургов. Взлетали четко, по графику, с интервалом в пять – десять секунд. На взлетные полосы, расположенные от соответствующего «ракушечного» терминала не по прямой, а «ромашкой», выходили сразу сотня-другая лайнеров. Становились каждый на свой цвет и свою взлетную «световую» линию, а затем взлетали «по радуге» – метров пятьсот ровно, с небольшим углом в небо. И сразу резко вверх, почти вертикально, прыжком вырываясь в стратосферу.

Перегрузок, конечно, никто не испытывал – в момент взлета и максимальных ускорений на борту лайнеров действовали гравикомпенсаторы. В результате «прыжок в небо» для большинства взлетающих оставался практически не ощутим – только легкое парение и стремительное изменение видов в иллюминаторе.

Отвлекшись от восхищенного лицезрения исчезающего в белесой облачной дымке столичного космопорта, этого чуда архитектуры и технологии, Кэти невольно вспомнила свой последний перед высадкой разговор с Йенгом.

Разговор был предметный.

По словам Йенга, кластер Дуат, или же город Кинополь, являлся столицей Искусственного Мироздания в течение более чем миллиарда лет. Собственно, слова «Дуат» и «Кинополь» были по факту идентичны, хотя и отличались по смыслу. «Дуатом» назывался – столичный кластер, то есть главная вселенная Нуль-Корпорации, а «Кинополем» – столичный город. Объяснение идентичности обоих слов заключалось в том, что почти все пространство кластера Дуат занимал единственный город Кинополь – самый большой населенный пункт, когда-либо построенный в Нулевом Синтезе.

За время существования «вселенной-города» ССБ Корпорации провело в нем бессчетное количество операций. При этом Служба десантировала своих агентов только в столичном кластере. Объяснялось это легко: безусловно, Искусственное Мироздание огромно, число кластеров неисчислимо, однако население отдельных кластеров было относительно невелико. Согласно рассказу Йенга, все Искусственное Мироздание состояло из 4-х групп пространственно-временных ячеек, которые наука Корпорации именовала «изолированными вселенными» или «кластерами нуля».

Первую категорию составляли своего рода «обычные кластеры», те, что создавались богами-роботами для расселения на них когнатов – свободных граждан, уже окупивших свое первичное воскрешение, бог-робот творил вселенную, создал в ней галактики и галактические скопления, звезды, планеты, расселял по планетам семена органической жизни. Затем «ускорял» в кластере время до появления первых людей, корректируя то там, то тут ход истории, чтобы все цивилизации на всех планетах пришли к железному веку примерно в одно и то же время.

Затем кластер присоединялся к Корпорации и время в нем «выравнивалось» с остальными – эта система уже была знакома Кэти по рассказам все той же Мерелин. Все проживающие на планетах человеческие особи в момент присоединения кластера к Нулю фиксировались в Сети и получали свой индивидуальный номер. После чего оставалось только регистрировать пребывающие и покидающие кластер корабли и также людей на них. Выходило, что глобальная Сеть в любой момент знала, сколько и каких людей проживает в данный момент в данном кластере. Следовательно, высадка там агента оказывалась принципиально невозможна. Вернее, агента можно там выбросить с корабля, чтобы он жил один в тайге или в пустыне, но существовать нормально он там просто не смог бы. Не мог купить себе еды, не мог арендовать дом – ведь для этого нужно иметь расчетную карту Нуля и свой индивидуальный номер регистрации в Сети. Как только ближайшая камера в метро или роботизированный продуктовый магазин обнаруживал человека без регистрации, его сразу же хватала местная полиция, которую конечно же никто не информировал о проведении секретных операций.

Вторую категорию миров составляли так называемые «правительственные миры». Закрытые ячейки, подобные тому, в котором они с Катриной находились сейчас: кластер службы собственной безопасности, а также кластеры-школы, в одной из которых Кэти были изготовлена, кластеры-тюрьмы, в одну из которых она могла попасть в случае провала миссии, а также кластеры-резервации, куда сгонялись расы чужих. Регистрация агента в таком кластере считалась тем более невозможной по понятным причинам. В правительственных кластерах проживали только служащие Нуля, а также промышленные рабы-агнаты, репатриированные чужие и так далее. Лишних там не было и по определению быть не могло.

Третью категорию кластеров представляли «частные домены», так называемые миры-дворцы демиургов, богов-акционеров Корпорации. Ситуация в них существовала та же, что и в «правительственных» кластерах. Хотя частные кластеры часто очень велики и вмещали сотни, даже тысячи звездных систем, в них проживали обычно только слуги и рабы демиургов. Появление незарегистрированного когната в таком «замкнутом» месте обнаруживалось очень быстро. Ведь демиурги не были стеснены в финансах, и это значило, что у них имелись системы безопасности подчас даже лучше, чем у армии Корпорации и самого ССБ.

В итоге оставалась последняя категория кластеров, представленная в ближайшей подмножественности именно столичным миром. То были кластеры-города. От перечисленных трех категорий «города» отличались следующим. И в частных, и в правительственных, и в «обычных» кластерах действовала четкая система регистрации всех прибывающих и всех покидающих их субъектов. Но внутри чудовищных по размерам космических городов ее не существовало! Объяснялось это тем, что слишком многие демиурги – акционеры бессмертной Корпорации часто вели двойную жизнь, меняя тела и путешествуя под псевдонимами. Для этого они нуждались в месте, помимо своих частных доменов, где бы не действовала система всеобщей регистрации. Именно по требованию акционеров в городских кластерах не фиксировались прибывшие и оставившие его люди. В каком-то смысле фиксация все равно проводилась – пассажиров регистрировали при посадке в космопорте, в гостинице регистрировали постояльцев и так далее, однако общей системы в городах-вселенных не существовало. Все базы данных велись отдельно и могли быть доступны только Учредителю, его правительству и, разумеется, Йенгу и его ребятам, то есть скромным работникам службы собственной безопасности Нуль-Синтеза. Но ни один подкупленный полицай, ни один журналист не мог ничего узнать о прибывшем в столицу инкогнито акционере.

Кроме того, существовали и технические ограничители. В городе Дуат-Кинополь, например, проживало восемьсот триллионов в двенадцатой степени человек, а протяженность города превышала четыре световых года! Даже течение времени здесь существенно различалось в разных кварталах, что уж говорить о системах учета. Регистрация прибывших и покинувших город, даже если бы она и существовала, была бы очень затруднена.

Йенг и Кэти решили использовать именно эту особенность столичного кластера – самого большого из всех городов-вселенных. Кэти получит карточку регистрации, решили они, поддельную, но вполне добротно сработанную, чтобы ее не вычислили в течение достаточного времени. Нейрошунт Катрины заменят, чтобы видеокамеры и системы регистрации шунтов в метро и на улицах не определяли девушку как беглую. После этого Кэти высадят в столице, и отследить ее в Кинополе не сможет никто!

Тогда, в тренировочном центре ССБ, обсуждая этот вопрос, Катрина согласилась с доводами старика Йенга. Дослушав собеседника, она закрыла глаза и представила себе столичный кластер Дуат. Город-куб размером в четыре световых года.

Столичный кластер Дуат. Город Кинополь.

Стратосфера над верхним уровнем куба

В данный момент представлять себе Дуат-Кинополь уже не имело смысла. Гигантский куб висел прямо перед глазами девушки. Массивная туша «Собачьего города» проплывала в иллюминаторе вверху и немного слева – чудовищный мир-столица Корпорации Нулевого Синтеза заслоняла собой даже бездонные небеса. Кэти мысленно присвистнула…

Кинополь на самом деле напоминал собою гигантский куб, с длиной грани, превышающей четыре световых года. Разумеется, охватить такое расстояние взглядом было совершенно не реально, но Кэти знала о размерах мира-столицы из информационных справочников для свободных когнатов. Глаза видели единственную бесконечную ровную плоскость, уходящую в пустоту. Агнатка вглядывалась в размытую границу света и тьмы, до рези в глазах, но идеальная, казалось, даже загибающаяся вверх светящаяся поверхность исчезала в стремительно темнеющей бесконечности – туда, где уже невозможно было ничего различить. Сколько хватало напряженного прищура грань светилась, а далее тонула в черной бездне…

Но даже видимой части мира-столицы с избытком хватало для впечатлений. Казалось, полкосмоса над головой Кэти просто вырезали огромными ножницами. Идеально ровная бесконечная плоскость давила своим чудовищным масштабом, до дрожи в пальцах, до изморози в плечах. Абсолютно искренне Катрина Бета призналась сама себе, тряхнув шоколадными волосами, что даже слова «поразительно», «сногсшибательно» и «невероятно» не в силах описать ее ощущений от лицезрения самого большого из когда-либо существовавших человеческих поселений.

Длина, которую солнечный луч проходит за четыре человеческих года, – это немыслимое расстояние. Когда на одной грани мира-столицы рождался человек и отец подкидывал ребенка в воздух, лучи света слизнувшие картинку с маленького сморщенного лица, доносили это изображение до конца другой грани города только спустя тысячу пятьсот дней!

О массе самого большого во вселенной космического тела Кэти даже не спрашивала. О чудовищной гравитации – тем более. В мире, где промышленными предприятиями создавались сами вселенные, наполненные галактиками и звездами, вопрос гравитации на поверхности гигантского куба не являлся серьезной проблемой. Сколько бы ни весил Кинополь – килограмм человеческой плоти всегда будет здесь килограммом, и не на крупицу больше! Между тем одними размерами и стандартной гравитацией на поверхности при чудовищной общей массе особенности величайшего города Искусственного Мироздания отнюдь не исчерпывались. Куб Кинополя состоял из последовательных этажей-каркасов.

Первый кубический каркас, самый нижний и меньший из всех, оплетал своими многокилометровыми секциями сухую поверхность мертвой звезды – гигантского потухшего шара из спекшихся вулканических слоев, ничтожную по сравнению с размерами невероятного города-куба. Однако каждый последующий уровень над мертвой звездой и над первым кубическим каркасом был выше и больше предыдущего ровно на тысячу километров.

Вот так, увеличиваясь с каждым разом на тысячу километров в высоту, ширину и длину, кубические каркасы оплетали себя один за другим, устремляясь по трем осям пространства в немыслимую даль. Миллиард лет назад бог Творец с глупым именем Ан-Нубис разбил поверхность верхнего кубического каркаса на множество квадратиков-кварталов, диаметром с одну астрономическую единицу каждый. Над каждым квадратом висело Солнце – настоящая искусственная звезда, только квадратной формы, – гигантский термоядерный реактор, освещавший столь же гигантский жилой квартал под собой.