Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 350 страниц)

– Сама виновата, – буркнул Джоджи.

Я вздохнула, прикидывая, как собираюсь мирить членов нашего небольшого отряда. Тут, как на грех, раб решил очень невовремя вспомнить, что умеет говорить.

– Ты жалок, – бросил он Джоджи. – Отвратительный отброс, выросший на мусорке. Мусорку ты вроде бы оставил, а вот она тебя – нет. То-то каждое слово воняет так, что мерзко подойти...

Вот отлично. Только этого не хватало!

Джоджи, и так основательно взбешённый, поступил в самых лучших традициях кабацких драк.

– Ты что сказал? – вопросил он.

Раб промолчал, но это было такое характерное молчание, очень презрительное, сопровождающееся соответствующей хореографией бровей.

Джоджи набычился.

Я мысленно помянула по батюшке и матушке раба, пророка и всех идиотов в мире, не умеющих вовремя заткнуться. А после потянулась к аргументу. Кого буду защищать от кого – раба от пророка или пророка от раба – буду решать по ходу процесса...

– Не вмешивайся, – Шам положил мне руку на плечо и сверкнул глазами. – Какое-никакое развлечение.

– Но...

– Вдруг что – сам их остановлю.

Я задумчиво покосилась на него.

В самом начале нашего пути я, зная Шамочкино представление о развлечениях (или, что правильнее и честнее – думая, что знаю), не доверилась бы ему. Теперь же... коротко кивнув, я отступила в сторону, наблюдая, как Джоджи собирается, просторечиво выражаясь, набить рабу морду.

Ну что сказать? Сцепились они знатно. Я не великий знаток боевых искусств, но всё же обученный монах. Пусть даже и не из Шаолиня. Потому действительно получила некоторое удовольствие от столкновения таких разных стилей: уличного, эффективного и грязного, с отточенным, но слегка "парадным". Впрочем... тут я слегка недооцениваю раба: обменявшись с нашим пророком парочкой ударов и отведя душу, он внезапно размазался в воздухе как тень.

В следующий миг Джоджи рухнул на пол, после чего перестал подавать признаки жизни.

Происходящее окончательно перестало мне нравиться. Даже если отбросить всякую там сопливую ерунду вроде тёплых дружеских чувств, пророк мне нужен живым и здоровым.

– Жив, – коротко прокомментировал Шам. – Аккуратно усыплён. Меня лично всё больше и больше восхищают таланты нашей покупки! Прямо вытираю скупую слезу умиления. Ты был прав, когда не позволил мне его прикончить. Вон какой экземпляр интересный!

– Благодарю за столь высокую оценку, Древний, – сказал раб спокойно. – Этот ваш... пророк жив-живёхонек. Но всё ещё остаётся ничтожеством – как и большинство так называемых "избранных". Ни на что не способные самозванцы, отбросы, возомнившие себя кем-то... но вы это тоже понимаете, госпожа монах – раз начали вести свою игру.

Я чуть не села там, где стояла. Догадывалась, что раб не так уж прост. Но чтобы вот до такой степени?

– Догадываюсь, что вы собираетесь шантажировать Первого Министра Заарды и потому оставили меня в живых, – радовал меня этот чудный парень дальше. – Догадываюсь, что вы поставили на пророка, но хотите пока что придержать меня. Но... правильна ли это ставка? И не лучше ли вам будет сделать союзником меня?

Н-да.

– Боюсь, уважаемый, я всё ещё ничего не понимаю, – ответила я предельно честно.

– Ах бросьте, – он покривил рот в усмешке. – Я наблюдаю за вами уже некоторое время. Я вижу – вы хотите бросить вызов своему монастырю. И думаю, это может получиться – коль скоро у вас в распоряжении есть собственное Небо. И не говорите мне, что вы выкупили законного наследника престола Заарды просто так. Ну и отчего бы нам не помочь друг другу? Ведь, сдаётся мне, есть то, чего мы с вами хотим одинаково: свободы от фальшивой Книги Судьбы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Да... единственная проблема: кажется, эта Книга не такая уж фальшивая.

Или, как вариант, мы тут имеем феномен самоисполняющихся пророчеств в действии.

– Знаете, – сказала я, тщательно подбирая слова. – Поступим таким образом: я задам вам вопросы и послушаю ответы. Если они покажутся мне достаточно откровенными...

...и если я сама хоть что-нибудь пойму, наконец...

– ...мы с вами вполне можем договориться. До чего-нибудь. Итак. Начнём с самого простого: как вы оказались в рабском ошейнике?

– Полагаю, вам это известно куда лучше, чем мне, – отозвался он спокойно. – Благо запихнули меня в эти кандалы ваши коллеги.

Что же, учитывая доносившиеся до меня оговорки, я подозревала нечто подобное.

– Верно, это мне известно, – слегка покривила душой, не желая показывать свою полную неосведомлённость. – Но предпочла бы услышать подробности – на удивление, Настоятель оказался на них не слишком щедр.

– Неудивительно – учитывая ваше могущество, – криво усмехнулся раб. – Подозреваю, с самого начала вы должны были стать жертвой.

– Жертвой?..

– Тот факт, что вы не знаете об этой практике – ещё одно доказательство, – пожал плечами он. – Порой жизни самых талантливых монахов становятся платой за призыв особенно могущественных существ... которые после выполняют для монастыря грязную работу.

Я нахмурилась. Мысль, пришедшая в голову, казалась абсурдной – в какой-то степени. Но... это многое бы объяснило, верно?

Я покосилась на Шама. Ветер не соизволил поймать мой взгляд, с искренним любопытством изучая облака в небесах. Так-так...

– Именно я – подлинный наследник престола Заарды, – продолжил наш раб. – Но считается, что я мёртв.

– Теперь у меня появилось множество вопросов, – усмехнулась я. – Например. А почему вы, собственно, не мертвы? Я могу чего-то очень не понимать в этой жизни, но в одном вполне себе уверена: неугодные наследники долго не живут.

– Живут – если у них есть друзья.

– И эти друзья спасли вас в Заарде, чтобы потом здесь тихонечко казнить? Интересные же у них представления о добрых делах!

Он поморщился.

– Не все союзники на поверку оказываются такими уж надёжными. А у вашего монастыря, как известно, длинные руки.

– Хорошо, предположим. Но чем вы так не устроили Монастырь Теней?

Наш раб-принц вдруг решил поиграть со мной в загадки.

– Что вы видите над собой, когда поднимаете голову, госпожа?

– Небо, – очевидный ответ.

– Верно. С земли нам, простым смертным, кажется, будто над нами небо. Но открою вам секрет, который открыл нашему роду один иномирный мудрец: небо – это просто слово, отражение океана. Там, над нами, тысячи тысяч лиг пустоты. Никого над нами. Понимаете?

Ещё как понимаю; подозреваю, "иномирный мудрец" просто был хорошо знаком с таким понятием, как "космос".

– Вы хотите избавиться от религии, – пробормотала я. – Именно такова ваша политика.

– Верно. Мой отец был умнейшим человеком. Он долго наблюдал за небом. Он долго прислушивался и приглядывался. Почему в нашем мире множество вер – но все они сходятся к одному-единственному Небу? Почему мы доверяем Книге Судьбы вместо того, чтобы писать свою судьбу самостоятельно?

– И ваш отец решил исправить это.

– Он изменил семейный девиз. "Никого над нами" – так он стал звучать...

– И Монастырю это не понравилось. – я вздохнула.

Да уж, ситуация.

– Разумеется, – принц покривил презрительно губы. – Отец казнил несколько так называемых "избранных" сразу после их появления. Он сказал: теперь не будет Книги Судьбы. Теперь мы будем писать свою судьбу сами.

Я прищурилась, сопоставляя слова принца-раба с собственными знаниями.

Будучи хорошей девочкой, я сделала домашнюю работу и прочла о Заарде всё, что успела отыскать в библиотечных архивах. Не буду лгать – это было не слишком много: собиралась на это задание я в спешке, и дотянуться успела только до самых поверхностных сведений. Однако, некоторая информация о королевской семье всплывала в памяти.

Предыдущий властитель, предполагаемый отец рабопринца, описывался кровавым тираном и воплощённым злом. Собственно, ничего удивительного. Мне ли, с учётом происхождения, не знать, как лёгок бывает разгон между "правит твёрдой рукой" и "ужасный кровавый тиран"? Да, есть и объективные критерии; помнит история Земли весёлых ребят, которые весело и задорно жрали население собственной страны, морили голодом и совершали натуральный геноцид. Но это случаи частные. В общем же историческом контексте ярлык "кровавый тиран" частенько клеится на лоб властителя в угоду текущей политической повестке.

Так может ли быть, что король был не так уж и кровав? Или "кровавость" его является флёром умелой пропаганды? Сказать сложно. И, как это зачастую бывает в таких случаях, истина где-то посредине.

С одной стороны, свергнутый король обвинялся в убийстве нескольких избранных (в том числе младенцев, на минуточку), уничтожении Храма Неба (который нынче благополучно отстроили) и казни семнадцати монахов тени.

Прямо скажем, так себе репутация. И наш рабопринц сам же эти обвинения подтвердил.

С другой стороны, да будем же честны: местные ещё не придумали ни демократии, ни всяких там милых незначительных мелочей вроде конвенций о правах человека. И на фоне обычных развлечений, которым предаются местные правители, неполная сотня жертв уже не кажется таким уж из ряда вон выходящим событием. Так что вряд ли Монастырь Теней вообще заинтересовался бы всем этим, не будь затронуты его прямые интересы.

В общем, спорно это всё. Но факты таковы: несколько лет назад кровавый тиран был свергнут своим младшим сыном. Бастардом. Смелым и справедливым – а ещё, сдаётся мне, возжелавшим прийти ко власти в обход более удачно родившихся старших братишек.

На помощь мятежному принцу Книга Судьбы направила в Заарду двоих избранных. В сопровождении нескольких монахов. Среди участников тех весёлых событий был и Роди, между прочим.

Кончилась эпическая битва осла с козлом торжеством добра и правды... то есть, свержением старого короля, казнью его семьи и массовым истреблением сторонников. В ходе разразившегося в Заарде веселья погиб один избранный и двое монахов. В живых, собственно, остались только Роди и его подопечная – ставшая после королевой Заарды.

Милостью Неба, вестимо, добро победило зло.

И всё бы было хорошо и замечательно, но случилась неприятность: новый король, справедливый и дальше по тексту, скончался, крайне неудачно свернув себе шею на ступеньках. Наследников после себя он не оставил, был последним носителем королевской крови (по официальным данным как минимум), и вопрос о престолонаследии встал крайне остро. Тут-то и возникла срочная необходимость в пророке – который, разумеется, спасёт ситуацию.

Меч в камень воткнёт, наверное. Или зубочистку кому-то в задницу – на худой конец.

В целом, никакого противоречия с известными мне фактами в рассказе принца не было – если предположить, что этот парень действительно принц, конечно. И, поведай он мне эту историю раньше, я бы только плечами пожала. Благо не верю в абсолютную правду, особенно – в политическом контексте. Поссорился Монастырь с королём Заарды? Ну да, бывает сплошь и рядом. Моя ли это проблема? Ни разу. Моё дело – довести избранного из точки А в точку В. Об остальном пусть вместо меня думают люди, разбирающиеся в подводных течениях местной политики и подлинных мотивах сильных мира сего. Я – не эти люди. И делаю свою работу.

Но теперь всё слегка изменилось. У меня накопились вопросы, довольно серьёзные притом. И...

– У меня предостаточно сторонников, – сказал рабопринц. – Я отлично разбираюсь в местной политике. Вместе мы сможем добиться небывалых высот!

Угу. Вот спать не могу, только мечтаю о небывалых высотах!

– Высоты мы обсудим после, – сказала я сухо. – Пока что уложите Джоджи поудобнее и проследите, чтобы он пришёл в себя. А заодно обдумайте: можете ли вы предоставить какие-то доказательства своего происхождения. Я люблю легенды о потерянных королях, но в реальной жизни они поразительно часто оказываются ложью.

– Значит, таково ваше решение? – вздёрнул бровь принц.

– Я ещё ничего не решила. Мне надо это обдумать. Во избежание недоразумений: если вы попытаетесь навредить Джоджи или сбежать – умрёте. И... господин ветер?

– А? – Шам всё ещё делал вид, что его тут нет.

– Почему бы нам не отыскать вместе Овиту? Думаю, она как раз немного успокоилась.

Шам посмотрел на меня, прочёл в моих глазах решимость и только закатил глаза.

– Хорошо, – сказал он. – Если ты этого так хочешь.

*

– Ну и? – спросила я, когда мы отошли от нашего рабопринца на достаточное расстояние. – Когда ты собирался мне рассказать?

– Что рассказать? – на меня смотрели ярко-голубые глаза настоящего ангелочка.

Ну-ну.

– Что цена нашей с тобой сделки – жизнь. Что меня принесли тебе в жертву. Или я не права?

Ветер пару мгновений смотрел на меня, а потом неуловимо преобразился. Вся дурашливость словно бы сошла на нет, и юным он больше не казался.

– Права, конечно, – признал он спокойно. – Твоя жизнь действительно принадлежит мне, если тебе так уж хочется знать. Ты – моё подношение, жертва, принесённая, чтобы впустить меня в этот мир. Стало легче?

– Стало понятнее, – я отвернулась.

Этого следовало ожидать. Правда. Я бы догадалась раньше – если бы потрудилась сопоставить некоторые простейшие вещи. Банальные ведь вопросы! Например: почему меня не учили вызывать демо... кхм... посланников? Почему не объясняли про сделки, не провели банальный вводный инструктаж, отправляя – ни много ни мало – совершать сложнейший ритуал?

Я бы нашла ответ сразу, если бы не была настолько высокомерна.

Он лежал на поверхности.

26. О неприятных ответах, розовых единорогах и любви

*

– Может, объяснишь? – уточнила я, когда молчание между нами стало вязким, как клей, и тяжёлым, как рюкзак после суточного похода.

– А зачем? – Шам поднял голову, и небо отразилось в его глазах.

Как будто он сам был небом, недосягаемым и высоким.

– Я понимаю, что принадлежу тебе, – сказала я зло. – Понимаю, что ты имеешь право ничего не говорить. Но...

– Пытаешься мной манипулировать? – он насмешливо приподнял бровь. – Это ты зря. Я от такого обращения только становлюсь ещё более вредным.

– Ты думаешь, это легко – вот так вот жить и ничего о своей жизни не понимать? Быть просто осенним листом, летящим по ветру? – мой голос зазвенел от слёз. Это даже не было притворством, собственно – больно и страшно действительно было.

– А кто тебе лекарь-то? – уточнил Шам сухо. – Брось, Ки, не разыгрывай драм – при всём уважении, это не твоё амплуа. Ты мне нравишься? Да. Но это не значит, что я расплачусь и брошусь тебя утешать. Уж прости, но ты – колдунья. И должна понимать: всё, что происходит с тобой сейчас – твоя собственная ответственность. Говоришь, не понимаешь, что творится с твоей жизнью? А как ты могла бы понимать, если сама всё время позволяешь другим решать за себя? Кстати, мне вот интересно: чего ради ты заключила ту, первую сделку? Богатство? Слава? Хотя нет...

Он как-то зло усмехнулся.

– Нет, ты не из таких. Позволь мне угадать: талант или чужая жизнь?

Я хотела разозлиться, но вместо этого только улыбнулась – и покачала головой.

– Угадал. Чужая жизнь... или рассудок, что точнее.

– Ну да, ну да, – фыркнул ветер. – Мне следовало догадаться ещё тогда, когда ты сунулась в драку с жителем колодца. Ты же хорошая девочка! Всё ещё – вот ведь потеха!

– Ты говоришь так, как будто это плохо, – отметила я. – И вообще, во мне не слишком много хорошего...

– Но ты ещё хочешь казаться хорошей, – оскалился ветер. – А это даже хуже, чем просто быть хорошей. Знаешь, в чём вечная проблема со словом «казаться»? В том, что приходится ориентироваться на общественное представление о явлениях – которое, увы, всегда лжёт. Что уж там, я даже знаю, как выглядит портрет «хорошей девочки» в примитивном человеческом сознании. Вариаций много, суть одна: она всегда – жертва.

– Что?..

– Скажи мне честно одну вещь, – сказал ветер. – Тот человек, ради которого ты якобы заключила свою первую сделку. Как думаешь, ему от этого стало легче?

– Во-первых, стало, – ответила я быстро (быть может, чуть-чуть быстрее, чем обычно звучат вполне честные ответы). – Наверняка.

Наверняка... я не хочу спрашивать себя, как отнеслась мать к моему исчезновению. Легион оставил её в покое. Не это ли – главное?

– Во-вторых – почему "якобы"? – продолжила я. – Я действительно сделала это ради своей матери.

– Чушь, – фыркнул Шам. – Люди никогда и ничего не делают ради кого-то. В конечном, сухом итоге все порывы на свете эгоистичны, потому что у нас нет ничего, кроме нас самих. Другой вопрос, что «я сделал это ради вон того бедняги» – отличное оправдание на все века. Гнилое оправдание, будем честны. Потому что потом, повесив на шею табличку «я делаю это ради», люди начинают думать, что им все должны. И тот, ради кого якобы принесены жертвы, и те, кто вокруг... Это же замечательно – быть хорошим! Отличное оправдание, как ни странно. Но только вот всё, что мы делаем, мы в конечном итоге делаем ради себя: собственного спокойствия, счастья, самоутверждения, продолжения, идеи. Мы спасаем других, потому что видим в них себя – отражение, часть, будущее или прошлое... Если же человек думает, что жертвует ради кого-то, то тут варианта два: либо он обманывает сам себя, либо кто-то обманывает его. Зачастую же и то, и другое справедливо.

Я отвернулась.

Мне, может, и хотелось бы поспорить с Шамом, но... спорить с тем, с чем сам внутренне в чём-то согласен – ну не глупо ли? Знаю, многим людям нравится такое, конечно. Сильнее и отчаянней всего они цепляются за ложь – особенно в тех случаях, когда правду признавать не хочется.

– Хочешь сказать, что я не имею права на жалобы?

– Нет, не имеешь, – в небесных глазах весело мерцали солнечные лучи. – То есть... жалуйся, конечно, манипулируй, пытайся показать, что вся в белом и тебе должны... так все люди поступают. И я допускаю, что ты тоже – в минуты слабости – вполне себе человек. Но Ки, мне всегда нравилась твоя честность. Так будь же честна и теперь, хорошо? То, что ты сейчас стоишь здесь, среди тайн и лжи, между землёй и небом, ничего не понимая, никак не управляя своей жизнью – это всего лишь последствия твоих собственных решений. Не так ли?

Он взял меня за подбородок.

– Так, – признала я. – Прости.

–  Ты заключила эту сделку. Ты призвала меня. Почему люди считают, что мистическая помощь им достанется даром? Почему думают, что у нас нет никаких дел, кроме как нянчиться с людьми? Мы вам ничего не должны. Никто никому ничего не должен. Есть решения – и есть их цена. Есть сделки – и есть обязательства. И ты действительно принадлежишь мне. Потому что сама призвала неведомо кого, даже не разобравшись в происходящем.

– Это правда.

– Вот и хорошо, – он тряхнул головой, снова становясь беззаботным. – Так что ты хотела узнать-то?

Я замерла.

– Ты расскажешь?..

– То, что сочту нужным, – усмехнулся ветер. – Не больше. Итак?..

– Почему ты не убил меня? – выпалила быстро, пока он не передумал.

– Тебе правду? Из чувства противоречия.

– А?..

– Да, догадываюсь, ты ожидала другого ответа. Но тут уж ничего не поделаешь: в первую нашу встречу ты ничего для меня не значила. Очередной колдунишка, возомнивший о себе невесть что и угодивший в ловушку более хитрого наставника – ничего нового. Классика. Вопрос в другом: призыв был предназначен ближайшему Высшему демону, который сожрал бы твою сущность без соли и после оказался связан незримой нитью с Настоятелем. Я же – Древний, и мне показалось унизительным действовать так, как от меня ждут. Понимаешь?

– Понимаю, – и да, тут и думать не о чем. Что для Шама может быть природней?

– И я позволил тебе жить. И быть моим контрагентом. Утешал себя тем, что могу уничтожить тебя в любой момент. Скучно, не так ли? А вот поиграть, изучить, приручить будет интересно. Так я и сделал... но правда в том, что с каждым новым днём мне всё меньше хотелось тебя убивать.

Я замерла.

Он сказал это буднично, легко и просто, как рассказывают о погоде на позавчера. И мне в глубине души хотелось спросить – очень по-женски – почему он передумал.

Но я не стала, потому что это уж слишком.

Да и не были мы оба готовы к таким вопросам... точнее, к ответам на них.

– Так значит, ты теперь ничего не должен Настоятелю? – уточнила я. – И вовсе не обязан вести пророка в Заарду – раз оставил меня в живых?

Честно говоря, эта мысль принесла мне даже некоторое облегчение. Только сейчас, с большим опозданием, я вдруг поняла для себя, что Шам, собственно, тоже попал не в самую лучшую ситуацию. Его выдернуло в неизвестность, как морковку из грядки. Иди мол, парень, пророка провожай, мир спасай – ты же посланец, нет? Да? Не хочешь быть посланцем? Неважно – иди и исполняй человечьи хотелки. И плевать, чем ты там был занят и как жил. Красотища!

И ведь он на фоне всего этого не сделал мне ничего плохого! Разыгрывал придурка, не без того, но по большему счёту всегда приходил на помощь.

И я просто принимала это как должное.

Потрясающе, что уж там. Так почему же я не подумала об этом раньше? Почему не давала себе труда озаботиться о том, каково ему, не проводила между нами никакой параллели... а ведь она есть.

Мы оба чужаки в этом мире. Оба стали частью чужой, непонятной игры. Мы по одну сторону, как минимум, в этом.

Но я... я предпочитала видеть пропасть. Возможно, так многие люди делают – так уж устроены. Что бы мы о себе ни думали, нам проще строить свои колокольни, чем общие мосты.

Нам проще придумывать пропасти. И их героически преодолевать.

А вот теперь... я просто была рада, что Шам никому ничего не должен.

Даже если лично мне это гипотетически сулило неприятности.

Впрочем, радовалась этой мысли я недолго: ветер, как и всегда, удивил.

– Расстрою тебя – пророка я всё же должен отвести, – пожал плечами он. – Как же иначе?

– Но ты ведь отказался от подношения! – что за ерунда?

– Кто тебе сказал такие глупости?

Примерно тут я поняла, что уже ничего не понимаю.

– Ты сам сказал, что не хочешь меня убивать!

– Не хочу, – он стремительно сократил расстояние между нами. – Но с чего же ты взяла, что я от тебя отказался?

Я замерла. Он был так близко, что я ощущала его запах, прикосновение его дыхания к своим губам... неужели он поцелует меня? Сердце неслось вскачь.

Он придвинулся ближе. Я прикрыла глаза...

– Нет уж, – горячий шёпот обжёг уши. – Ход за тобой, помнишь?

Я распахнула глаза – и обнаружила, что Шам стоит в нескольких шагах с совершенно невинным видом.

– Так что, мы идём искать Овиту?

– Идём, – буркнула я и стремительно пошла вперёд, стараясь не встречаться взглядом с этим... обломщиком.

Скотина пернатая!

Тихий смех за спиной я гордо проигнорировала.

27

*

Даже самое приятное и интересное путешествие можно легко испортить разладом в коллективе.

Какие бы красивые виды ни проносились мимо, как бы ни был хорош воздух, интересен мир – всё это неважно, если вокруг витает атмосфера раздражения, недоверия и недосказанности.

Так стоит ли удивляться, что последние несколько дней прошли отвратно?

Наш фургон всё так же бодро подпрыгивал на местных дорогах, мы всё так же мчались в будущее, но то чувство задора и сказки, что возникло между нами четырьмя где-то между плахой и одуванчиковым полем, пропало без следа. Наливным яблочком раздора, что очевидно, был наш принцераб. Проведя в библиотеке ближайшего города несколько длинных и утомительных часов в компании геральдических книг, я пришла к выводу, что это может быть правдой. Возрастом, внешностью и расположением с гордостью продемонстрированного родимого пятна наше приобретение совпадало с описанием принца Зайрана Солнценосного.

Но легче от этого лично мне не стало. Во-первых, это всё ещё могло оказаться аферой или провокацией. Во-вторых... для нас предполагаемый Зайран стал пинком реальности, разбившим маленький и уютный мирок.

Нет, я отдавала себе отчёт, что виноват в этом не рабопринц как таковой, а скорее то дыхание сомнений, противоречий и проблем, которое он привнёс с собой.

Как-то так вдруг внезапно выяснилось, что там, за пределами вагончика и дороги, есть и другой, большой мир. Мир, где мы не должны вести себя так, как ведём.

Потому что это не вписывается в наши роли.

И вот, как итог, мы едем по дороге в молчании. Овита забилась в угол и не разговаривает ни с кем; Джоджи в бешенстве, потому что мы, несмотря ни на что, таки оставили раба; Шам всё больше времени проводит в небе, а если и возвращается на бренную землю, то чтобы меня подразнить.

И вот это стоит отдельного упоминания. Потому что... ну нельзя же так с моей психикой обращаться, правда! Я ж не железная... И самое обидное, что ничего плохого он не делает. Обвинить не в чем! Не зажимает в уголке (да вообще не прикасается, собственно!), почти не нарушает личного пространства, не расхаживает голышом. Кажется, он не делает ничего, но... взгляды, буквально обжигающие кожу, мимолётные движения, за которыми наблюдаешь почти что против воли, глубокие нотки бархатистого голоса...

Какое-то "возбудим и не дадим" по-демонически, серьёзно!! Он сказал "следующий шаг за тобой", но делает всё, чтобы к этому самому шагу подтолкнуть. Ну разве это честно?!

Думаю, вы можете вообразить масштаб моих проблем: я всерьёз возмущаюсь, что демон, с которым я заключила сделку, нечестно себя ведёт. Разве можно придумать нечто более глупое?

И не то чтобы я сама при этом вела себя честно.

Заарда приближалась с неотвратимостью любого неизбежного финала, а я так не открыла Джоджи правды о том, что его там ждёт. И не приняла никакого решения насчёт раба. Такое вот трусливое малодушие. Каждый раз, когда я мысленно касалась этой темы, говорила себе – "Позже". И прекрасно понимала, что это "позже" из тех самых, что, как яд, отравляют человеческую жизнь и очень часто перерастают в роковое "слишком поздно". Такой себе страус, что прячет голову в песок... но, разумеется, в реальной жизни страусы не прячут голову в песок. Идиоты они, что ли?

То ли дело – люди. С нами всегда сложнее.

*

Я рассказываю это, чтобы стало понятно: климат у нас в коллективе – и в моей отдельно взятой голове – сильно испортился. Мы были похожи на природу, застывшую в вязкой неподвижности перед грозой: неловкое движение, слово, взгляд – и гром грянет.

И именно тогда, посреди предгрозового молчания, я увидела их.

Ничего не предвещало. Мы с Шамом, в кои-то веки оставшимся на бренной земле, лениво валялись рядом на крыше вагончика. Степь вокруг постепенно сменялась на субтропики, и пейзажи действительно радовали глаз многообразием красок. Чикира, парившая в небе над нами, время от времени показывала особенно яркие и интересные виды. Заметив нечто непонятное на одной из показанных картинок, я посмотрела в ту сторону и только чудом не свалилась вниз.

Это было ужасно.

– Шам! – позвала я слабым голосом. – У меня галлюцинации.

Ветер перевёл на меня удивлённый взгляд.

– Что?

– Галлюцинации, – повторила я отстранённо. – Видимо, голову напекло. Ты ведь их не видишь, так?!

Он повернулся и застыл в нелепой позе, широко распахнув рот.

– Шам?

– М-м?

– Ты тоже видишь розовых единорогов с радужными гривами?

– Да, – голос его звучал тихо и как-то безжизненно.

Совсем уж приплыли, да-да.

– У нас обоих галлюцинации?

– Если бы.

Единороги, которым не было никакого дела до невменяемых двуногих, флегматично паслись.

– Оранжевые киты, – сказал Шам с каким-то непонятным выражением. – Розовые радужные единороги.... Нет. Они не могли этого сделать!

– Может, их кто-то магически вывел?..

Он медленно покачал головой.

– Проблема не в этом. Не в этом...

А дальше Шам спятил! Он вдруг повернулся ко мне, вцепился в плечи и встряхнул.

– Ты родилась в этом мире?! Да или нет?

– Что...

– Потом задашь все глупые вопросы! Ну же, отвечай!!

Его руки стали вдруг раскалёнными, почти обжигающими.

– Нет! – вскрикнула я. – Не в этом! На Земле! Выпусти, мне больно!

Но отпускать внезапно спятивший ветер не собирался. Наоборот, он обнял меня с каким-то непонятным отчаяньем и пробормотал:

– Слава Бездне...

Я же сидела, прижатая к его груди, слушала заполошенное биение его сердца – и ничегошеньки не понимала. Не то чтобы мне было плохо, но сама ситуация озадачивала. Мы что, надышались чего-то? Сначала единороги, теперь странное поведение Шама...

– Знаешь, у меня в детстве была книга с картинками, – сказал он вдруг. – Мой дядя любил читать мне её. Там были оранжевые киты. И розовые единороги с радужными гривами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Наверное, художник был родом отсюда?

– Надеюсь, – ответил Шам, помедлив. – Очень надеюсь, что ты права. Но есть и другой вариант, который многое объяснил бы.

– Какой?

– Расскажу тебе позже, – ветер отвернулся. – Мне надо выполнить этот идиотский контракт как можно быстрее, чтобы увидеться с семьёй. Я хочу спросить кое о чём...

Он перестал меня замечать, углубившись в свои мысли. Я дождалась, пока радужные единороги скроются (слишком уж вид этих чудесных зверей настраивал меня на мысли о нейролептиках и психических расстройствах), а после рискнула прервать задумчивость ветра.

– Шам, как ты считаешь, что нам делать с пророком и принцем?

– Сама реши, – отмахнулся он. – По большому счёту, это не имеет никакого значения.

Я чуть поморщилась. Ну разумеется! Шаму, живущему в своём высоком-высоком небесном дворце, наплевать на копошение маленьких глупеньких человечков.

– Понимаю. Но скажи – принц-то настоящий?

– Интересная формулировка, – как-то очень невесело хмыкнул Шам.  – Смотря что считать настоящим...

Вот же не вовремя кого-то на философствования потянуло!

– Ну да, как же, помню... Ненастоящие пророк, посланец, жена и монах. Почему бы к этой блистательной компании не добавиться ещё и ненастоящему принцу – просто так, для симметрии? Но, Шам... имеет ли он право претендовать на трон Заарды? Я имею в виду, действительно ли он родился принцем – или просто морочит нам голову?

– Да, – сказал ветер. – Он определённо морочит нам голову. Но это не отменяет того факта, что этот придурок и в самом деле принц.

Так...

– Мы ведь сделаем это? – уточнила я нерешительно. – Посадим его на трон Заарды?

– Если ты хочешь, чтобы эта игра закончилась именно так, – как-то устало сказал посланник. – Хочешь посадить его на трон? Сделаю.

Что-то мне всё меньше это нравится.

– Шам... – я осторожно прикоснулась к его плечу. – Что случилось? Тебя так расстроил этот единорог?

– Ничего страшного, – ветер положил свою руку поверх моей. – Просто окажись настоящей, Ки. Хорошо?

С чего это его на нежность потянуло? Да и запросики у него, прямо сказать... Настоящей – кем? Большинство людей живёт себе свои смехотворно короткие жизни, не заморачиваясь о степени достоверности того или этого. Настоящие или нет, мы просто – есть. Так уж это работает.