Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 350 страниц)

Я выпустила Чикиру, чтобы та взлетела повыше и посмотрела на Храм с высоты. Зайран, конечно, движим суевериями, но неплохо было бы проверить – что такого там мог увидеть Джоджи?

– Думаешь, действительно призраки? – спросила я у Шама.

– Всё может быть, – пожал плечами ветер. – Сейчас узнаем.

Я кивнула и покрепче сжала аргумент. Просто на всякий случай.

– Брось! – ветер растрепал мне волосы. – Уж от чего от чего, а от призраков я всегда смогу тебя защитить!

Да уж, в этом сложно не поверить. Но…

– Как же красиво.

– Да.

Пейзаж действительно был потрясающим. От такого захватывало дух – без единого преувеличения. Если бы дело было в моём родном мире, то я бы сказала, что когда-то давно тут либо прошёлся ледник, либо плескался океан. Только вода, самый гениальный в мире архитектор, могла выточить скалы так фигурно, создать множество природных арок, столбов, плато и валунов, балансирующих самым причудливым образом.

– Может, это и не самое красивое место во всех мирах, – проговорил Шам. – И даже не уникальное. Но будет жаль, если эта маленькая копия Долины Вечности исчезнет.

– Что за Долина Вечности?

– Одно из неназываемых пространств, которые были и будут. Пустыня, где пески времени стелятся у тебя под ногами. Там стоит один Храм, выточенный в толще скалы. Там же, на этой скале, на камне, лежащем перед ней, начертаны наши имена.

– Ты имеешь в виду, имена всех живущих?

– Я имею в виду имена всех Древних. Истинные имена. Моё имя там есть… и то, что когда-то носила твоя сущность, тоже есть там.

– Прости? Что значит...

Шам покачал головой.

– Не думаю, что сейчас смогу тебе объяснить. Отложим этот разговор на потом, хорошо?

Честно говоря, мне не хотелось ничего откаладывать. С другой стороны, не клещами же из него информацию тянуть? Потому я кивнула и отступила – пока что.

*

Джоджи закричал, когда мы были в двух шагах от Храма.

От звука этого у меня холодом продрало затылок: как же так, а? Он же только что был у нас перед глазами!

Я побежала вперёд. Шам, обернувшись ветром, тоже помчался внутрь, в храм.

То есть, если разобраться, мы поступили, как полные идиоты. И расплата за глупость настигла быстро.

Стоило войти под своды Храма, как меня сбило с ног, закрутило и ударило о каменную стену с такой силой, что мир вокруг померк. Чуть-чуть придя в себя, я постаралась воспользоваться магией, но чужие чары, сковавшие меня, оказались сильнее.

– Не вздумай дёргаться, – сказал смутно знакомый женский голос. – Я не хочу тебе вредить.

– Вот как, – пробормотала я.

Мир перед глазами понемногу переставал кружиться, но я уже знала, с кем столкнулась на кривой дорожке. Избранная Света, подопечная Роди… вот так поворот!

– Что тебе нужно? – спросила я тихо, гадая, где же Шам.

– Мне? – усмехнулась Света. – Я хочу, чтобы ты предстал перед судом, мерзкий чернокнижник! И не надейся: твой ручной демон тебе не поможет.

Об этом я уже и сама начала догадываться: при всех своих особенностях, Шамочка не из тех, кто просто возьмёт и бросит в беде. А значит, его неприятности не меньше, а то и больше моих.

Наплевав на поборницу справедливости (всё равно нам с ней говорить не о чем), я осторожно повернула голову вглубь здания, надеясь рассмотреть – что же там творится. И знаете что? Творилось там такое, что все киноиндустрии Земли передрались бы за право заснять это всё и вставить в какой-нибудь высокобюджетный блокбастер.

Огромный зал, который некогда наверняка использовался для сборищ и молитв, был очерчен по краям светящимися письменами и знаками, наводящими на мысли о призыве потусторонней сущности.

Там, за сияющими границами начертанного на полу рисунка, бесновался ветер. Он расколотил пол, разломал в щепи всё, до чего успел дотянуться, обратил в пыль остатки старинных фресок.

Он пытался вырваться, но не выходило… и я просто надеялась, что они не смогут навредить ему по-настоящему. Они ведь не смогут, так? Зал был отгорожен какими-то специальными чарами, и я не слышала ни звука. Потому-то слишком поздно поняла, что именно происходит – когда пол пошёл мелкой рябью, открывая ворота в другой мир. И Шама, судя по всему, засасывало туда.

Это был экзорцизм. И, кто бы его ни проводил – у них получалось.

О том, что станется со всеми нами без Шама, и думать было страшно. Но я постаралась.

Овиты и Джоджи не было видно, им не помочь. А вот Зайран…

“Чикира, лети к Зайрану,” – приказала я мысленно. – “Но приближайся только на расстояние, которое нужно для ментального импульса. И только если его ещё не схватили. Покажи ему, что происходит; возможно, он успеет сбежать и спрятаться. После сама улетай как можно дальше и прячься. Жди, пока позову!”

Синичка передала сомнения и нежелание меня оставлять, но я была настойчива.

Не хочу, чтобы им в руки угодило дорогое мне существо.

Всё и без того очень, очень плохо.

Словно подтверждая эту мысль, магический рисунок полыхнул ярко, слепяще, оставив после себя пустоту: Шам ушёл. Надеюсь, хотя бы благополучно.

– Вот и всё, – сказала Света, сияя решительностью в глазах. – Теперь ты не сможешь посадить нового кровавого тирана на трон!

– Всё верно, о избранная, – я с трудом подавила дрожь, услышав ото входа в зал этот елейный голос. – Вы победили зло!

– И вам доброго дня, Настоятель. Давно не виделись.

 – Монах Кори, – он посмотрел на меня с показным сожалением и махнул рукой, обездвиживая. – Ты избрал сторону зла и хаоса, призвав демона… как жаль. Ты предал нас – и поплатишься за это.

37 О конце пути

*

– Мне очень жаль, монах Кори.

Да неужели?

– Не думаю, что сожаления уместны в данном случае, господин Настоятель, – ответила я так спокойно и небрежно, как только могла. – Их стоило бы приберечь для более благодарной аудитории.

По губам старика тенью скользнула лёгкая улыбка.

– Именно потому я и сожалею. Выдержка, интеллект, умеренная жестокость и хитрость, способность преступить законы морали… какой потенциал! Мне действительно хотелось бы отыскать для тебя иное применение.

– Ну да, – сухо отозвалась я. – Но, как и у многих ребят, желающих людям только добра, у вас что-то немного не срослось. И, коль уж у нас появилась возможность так мило побеседовать в комфортной обстановке, расскажите – что со мной будет? И с остальными?

Дурацкий вопрос, разумеется. Но нет, меня не поразил внезапный приступ клинического идиотизма: я прекрасно понимала, что хорошего конца у моей сказки не предусмотрено.

На это ненавязчиво намекала и обстановка мрачной камеры с крохотным окошком, куда меня запихнули, и антимагические цепи, и охрана, не гнушающаяся использовать заключённых в качестве боксёрской груши… Возможно, и в каких-то других качествах, но мне везло. Пока что.

Так что да, никаких иллюзий. Но шутка в том, что каждая секунда разговора – это отсрочка. Потому я была совсем не против поболтать, если уж меня навестила столь высокопоставленная личность… владеющая, ко всему прочему, некоторыми ответами.

Обидно это – сдохнуть в ненастоящем мире, ничего не понимая о себе и происходящем. Дурной тон, если вы спросите моё мнение. Хотя… наверное, до конца верить, будто всё понимаешь и мир настоящий – ещё хуже.  Как знать...

– Ах, монах Кори… – Настоятель покачал головой, как милый дедушка, отчитывающий нерадивую молодёжь. – Пытаешься потянуть время? Это не поможет, увы. Но, собственно, почему бы и нет? Я объясню. Веришь или нет, но в какой-то степени я действительно сожалею. И задолжал тебе объяснения.

– Я тронута, – что тут ещё скажешь?

– Начнём с твоего будущего. И для тебя не станет секретом, что оно с самого начала предрешено. Более того, оно было предрешено ещё до нашей встречи. Это случилось в момент, когда ты отдала своё имя. Разве ты не помнишь условия, на которых попала сюда?

 – Если мне не изменяет память, речь шла о спасении чьей-то жизни.

– Допускаю; не знаю, кто из демонов перенёс тебя к нам и что обещал. Но гарантировали ли тебе, что сама ты это “спасение чьей-то жизни” переживёшь?

Резонный вопрос, как говорится.

– Значит, меня с самого начала прислали сюда в качестве смертницы? – уточнила я со вздохом.

– Нет, что ты! – Настоятель не то действительно возмутился, не то очень качественно разыграл возмущение. – Твоя роль куда важнее и значимей; я бы назвал её судьбоносной. Твоя душа – одна из немногих в этом мире, что может стать платой за призыв Высшего. Или, как показали недавние события, даже Древнего… И это поистине грандиозно.

– Да? – надеюсь, по моему лицу он прочёл всё, что я думаю по поводу такой вот “грандиозности”.

– Не будь столь скептична, – пожурил меня Настоятель, на миг снова став тем привычным учителем, с которым я постигала основы монашеского ремесла. – Несмотря на то, к чему мы пришли, сама по себе твоя способность стать платой для Древнего – это нечто выдающееся. Нечто, чем нам следует воспользоваться.

– То есть, вы собираетесь всё же принести меня в жертву, – резюмировала я.

– Да, – в глазах Настоятеля загорелся огонь одержимости. – Я верю, что ты поможешь нам призвать на эту землю Небо. Заставить его спуститься к нам, услышать нас, ответить на наши вопросы… я верю, что ты – ключ к Небу. А это высокая судьба, девочка. Цени.

– Да? – надеюсь, по моему лицу он прочёл всё, что я думаю по поводу такой вот “высокой судьбы”. – Вот уж всю жизнь мечтала, – пробормотала я.

– Людям свойственно мечтать обо всяких глупостях, – с сожалением отметил Настоятель. – Но их предназначения это не отменяет.

Ну да, как же не верить в предназначение – если живёшь всю жизнь по книге, которую пишет какой-то псих? Вот только...

– Но зачем вам встречаться с этим так называемым Небом? Если я поняла правильно, вы очень неплохо устроились здесь, на земле. Власть, могущество, влияние… зачем рисковать? Или вы думаете, что это ваше Небо милосердно принесёт вам на блюдечке ещё большие блага?

– Правильные вопросы, монах Кори, – покивал головой Настоятель. – Правильные и своевременные. Монастырь Тени действительно может многое. Очень многое. Небо благоволит нам, а мы всецело подчиняемся Ему, выполняя то, что написано в Книге Судьбы…

– И порой добавляя что-то от себя?

– Это сакральная тайна, но ты права, – чуть улыбнулся Настоятель. – Внутренний Круг Посвящённых имеет доступ к Книге Судьбы. Но есть проблема: чем дальше, тем больше своеволия Книга себе позволяет.

Я нахмурилась.

– Своеволия? То есть, Небо исправляет ваши записи?

– Нет, – спокойно ответил Настоятель. – Если бы это была воля Неба, у меня не появилось бы сомнений. Но дело не в Небе; скорее это выглядит так, как будто Книга Судьбы обрела свою собственную волю. Звучит безумно, особенно с учётом природы нашего мира, но…

Я тихо выдохнула.

– Так вы знаете, что этот мир ненастоящий? Понимаете, что живёте в иллюзии?

– А, тебе рассказал твой Древний, – старик заложил руки за спину и усмехнулся. – Ты ещё юна, монах Кори. И придаёшь слишком много значения совершенно неважным вещам. Где по-твоему пролегает граница между настоящим и ненастоящим?

Я в ответ только устало пожала плечами, насколько позволили цепи:

– Настоящее не развеется в любой момент?

– Всё может развеяться в любой момент, – парировал Настоятель.

И, нужно признать, в его словах был некоторый смысл.

– Наш мир и всё, что в нём, было создано Небом за несколько дней. Он должен был стать исполнением некоего Великого Замысла, сражения между Тьмой и Светом. Он начален и конечен, разумеется – но это справедливо для любого мира.

Я прикусила губу. Какие бы смешанные чувства ни вызывал у меня Настоятель, в чём-то я его очень хорошо понимала. Наверное, так один колдун понимает другого колдуна, даже если они выбрали разные пути.

Или так понимают друг друга те люди, кто всю жизнь тщетно пытался дотянуться до Неба… даже если они вот совсем по-разному представляют это самое Небо.

– Но теперь нечто нарушает этот Замысел, – продолжил Настоятель. – И я боюсь, такое нарушение может стать концом для этого мира.

– А может стать началом, – отметила я тихо.

– Хотел бы я надеяться, монах Кори, – усмехнулся старик устало. – Но наш мир создан с определённой целью. Зачем он будет нужен Создателю, если перестанет выполнять свои функции? Избранные всё чаще отказываются от предначертанного; строки из Книги Судьбы всё чаще сбываются совсем не так, как подразумевалось; среди обычных людей всё чаще находятся те, кто безо всякого избранничества творит великие дела. Так что же будет с этим миром, если он изменится окончательно?

Хороший вопрос, нужно признать.

– А ещё в мире, который изменится окончательно, ваша власть больше не будет абсолютной, – отметила я.

– Это тоже важно, – признал он. – Но не является главной причиной. Я должен встретиться с Небом, потому что хочу спасти этот мир.

Ну и что тут ответишь, спрашивается?

38

Пребывание в тюремной камере – это, я вам скажу, довольно медитативный опыт.

Скованные руки болят только первые часа три, потом – немеют, и не чувствуешь уже ничего. И кровью после встречи со стражей я плеваться перестала быстро – повезло. И остались мои новые друзья: темнота и пустота, онемение и холод. Есть о чём подумать!

Ну да. Ещё, конечно, визитёры.

Не уверена, что так это работает вообще со всеми заключёнными (думаю, скорее очень наоборот), но у меня пребывание в тюрьме стало периодом редкостной социальной активности. Правда, никогда мне не приходилось принимать такого количества гостей! И Настоятель в этом смысле только открыл парад чудесных явлений.

Следующую гостью я, честно признаться, не ждала. Даже не допускала, что она может явиться. А вот поди ж ты, пришла… неужели решила поиздеваться?

– Здравствуйте, избранная Света. С чем пожаловали? – в голосе моём было слишком много сарказма. С другой стороны – я больше не монах, не так ли? И уже не обязана быть вежливой с ней.

– Здравствуй, – девчонка тряхнула головой, будто прогоняя надоедливую муху. – И нечего ёрничать! Я пришла поговорить. Правда ли, что ты тоже из моего мира? С Земли?

Неожиданно.

– Скорее всего, – признала я осторожно. – Хотя с местным мироустройством никогда нельзя знать наверняка. Мы вполне можем быть родом из параллельных вероятностей Земли. Ну знаешь, теория квантовой множественности миров и всё такое… не знаю, работает ли она на самом деле, но я бы не удивилась. Так что...

– Ох, не надо мне тут огород городить!

И то правда, чего это я.

– В городе объявили, что ты иномирянка. Ты притворялась мужчиной и обманом стала одним из монахов. Всё так?

Я поморщилась.

– И ты веришь, что я могла бы вот так просто, с улицы, прийти – и никто бы не заметил? Как ты это вообще себе представляешь?

– Факты говорят сами за себя, – пожала плечами Света. – Слава Богу, у меня есть мозги. Я понимаю, что случилось.

– Да? – страшно даже представить, что она там понимает, если честно.

– Ты работала монахом, но потом сошла с пути и призвала демона. Ты хотела попасть домой, наверное? А потом влюбилась в него? Именно потому ты решила помочь ему посадить на престол тирана. Я понимаю тебя, как землячка и женщина! Со мной он сделал то же самое. Обманул меня и заморочил. Мы в чём-то похожи! Немного.

Ох, пресвятые тапочки. Что же у неё в голове-то творится...

– Слушай, Света, – сказала я устало. – Я не хотела домой. Никогда. Это раз. Два: я хочу посадить тирана на престол не из-за любви, а из-за того, что верю в его правоту. И, говоря об этом. Демона я призвала по приказу Настоятеля, не понимая, что делаю – это три. И четыре – точно то же самое может произойти с тобой. Тебя могут использовать. И принести в жертву. Понимаешь?

Она покривила губы:

– Думаешь, я на это куплюсь? Совсем за идиотку меня держишь? Со мной это не пройдёт. Я за добро. Я – избранная.

Угу. На всю голову притом.

– Света, а кем ты была до того, как стала избранной? – спросила я.

– А тебе какая разница?! – взвилась она.

– Просто пытаюсь угадать, кем нужно быть, чтобы ощущать такую уверенность в своей правоте. В мире, где ты – без году неделя. Ты была профессором множества социальных наук? Психологом? Но даже если так… Ты точно знаешь, что именно в данном случае подразумевается под “добром и злом”? Ты точно-точно уверена, что твоя интерпретация происходящего – единственная верная? Только из-за того, что тебе сказали нечто вроде: “Ты лучше других?”

Света сделала шаг назад.

– Тебе не сбить меня с пути, – сказала она зло. – Я – избранная! Я спасаю мир!

Магия затрещала вокруг неё, яростная и необузданная. Всё же, этим избранным даруется огромное могущество… только вот, к сожалению, оно редко идёт им впрок.

– Я хотела помочь тебе, – сказала она сердито. – Я думала, ты раскаешься, признаешь, что ошиблась. Хотела пожалеть тебя… но теперь вижу, что ты увязла во зле. Демон заморочил тебе голову. Мне жаль, но я ничем не могу помочь. Мне стыдно, что мы из одного мира – с такой, как ты!

Да… наши чувства взаимны.

*

Проследив за тем, как избранная стремительно уходит прочь, я устало прикрыла глаза.

Избранные...

Вообще-то с тех самых пор, как попала в этот мир, я частенько задумываюсь о каноничных избранных. Тех самых, которые из условного чулана под лестницей (или другой не менее забитой локации на выбор) мановением бороды очередного доброго седого дедушки-манипулятора попадают в волшебный мир. И знаете что? После всего, что я узнала в Монастыре, действия этого самого дедушки-манипулятора мне вполне понятны. Всё банально: гипотетическим избранным из чулана управлять куда проще. Меньше критического мышления, больше восторженности и благодарности за новую жизнь, счастье от осознания собственной важности и незаменимости… скормил ему “зло и добро”, показал башню, где “зло” засело… с какой стороны ни глянь – удобно. А вот реально ли это “зло” намного хуже “добра”... Тут уже как повезёт.

Только вот я задаюсь вопросом: а откуда у этого чуланного избранного (на словах непременно доброго и мечтающего спасти мир, ага) взяться настоящему – гуманизму, благородству, этичности? Да что уж там, осознанности хотя бы! Он должен был познать их в перерывах между унижениями и моральными издевательствами? Или поймать в ладонь, пролежав тридцать три года на печи… ой, простите, диване?

И не поймите меня неверно. Я вполне допускаю, что личность, выросшая в чулане, в неблагополучной семье, у камина с золой, в золотой клетке, с шорами на глазах или в ежовых рукавицах – может достичь очень много. Понять многое. Что уж там, мы все проходим этот путь – никто из нас не рождается мудрецом. Только... это нелёгкий процесс. Потому что человек, которому всю жизнь приходилось выживать или проживать, должен очень вырасти над собой, чтобы начать жить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это не значит, что невозможно выбраться из условного чулана (который, как мы все понимаем, всегда в наших головах). Нет. У каждого чулана есть дверь, даже если её очень трудно найти в темноте.

Нет, это всего лишь значит, что дармовое редко идёт впрок. Вопреки всем бытующим среди людей устойчивым мифам о халяве. Будь то деньги, могущество, власть или слава… полученные даром, они могут принести очень много горя. Причём и самому везунчику, и людям, его окружающим.

Потому-то в этом мире (который, кажется, изо всех старается всё же стать настоящим) эта ерунда с избранными не работает. Просто невозможно указать на кого-то пальчиком и сказать: “Быть тебе..” и дальше по тексту. Потому что в настоящем дорога всегда расстилается перед идущим.

В книгах или фильмах нам нравятся избранные из чуланов – очень уж просто на их месте представлять себя. Стать кем-то важным, влиять на судьбу мира, получить суперсилу...

Но в реальности эти избранные, увы, были бы просто чудовищами.

И оружием в чужих руках.

39

– Какая же она идиотка, – Роди выступил из тени, как ни в чём ни бывало, стоило шагам Светы затихнуть вдалеке. – Смотреть тошно. Не знаю, утешит ли тебя это, но она не проживёт долго. Многовато видела, а со своими куриными мозгами может ещё и сболтнуть лишнего… Избранные, что уж там.

– Не уверена, что меня это утешает, – сказала я честно. – Ты всегда за ней следуешь?

– Почти, – скривился он. – Заарда – проблемный регион. Сама понимаешь.

– Теперь – понимаю.

– Вот-вот, – он передёрнул плечами, будто от отвращения. – А она ещё и вбила себе в голову, что хочет с тобой поговорить. Разумеется, я пошёл следом – на случай, если ты решишь ей подыграть.

– Разумеется, – эхом повторила я.

Роди вздохнул и быстро подошёл ко мне.

– Жаль, обстановка неподходящая. А так – я по тебе соскучился, между прочим…

Пока я ошеломлённо хлопала глазами, переваривая это заявление, он склонился к моей шее, будто собирался поцеловать. В тот же миг в ладонь мою скользнула бутылочка со знакомыми очертаниями.

– Чтобы тебе не было больно, – шепнул он. – И я поговорил с охраной. Они не тронут – по крайней мере, в интимном смысле.

Я повернулась к нему, чтобы со стороны казалось, что хочу поцеловать в ответ. И заглянула в глаза – серые, как предгрозовое небо.

– Спасибо, – шепнула я.

И, как ни странно, действительно была благодарна.

– Мне жаль, Кори, – сказал он, сделав шаг назад. – Иногда я ненавижу свою работу.

– Но всё равно делаешь её.

– Верно, – он криво усмехнулся. – До того, как стать монахом, я был никем. Совсем никем. Мою семью убил случайно очередной избранный, у которого пробудились суперсилы. И я выбрал свой путь. Изучить колдовство… может, могущество этих избранных и велико. Но что они на самом деле могут – против настоящего колдуна?

Вот не поспоришь, кстати.

– И ты приносил их в жертву.

– Иногда, – сухо ответил Роди. – И, опережая твой вопрос: нет, этих мне не было жалко. Это всё равно, что раздавить насекомое – просто рутина. Как они убили моих родителей, так я убивал их. Как они играют чужими судьбами, так я играл их судьбой. Разве это не справедливо?

– Да, нечто подобное я подозревала, – честно сказала я. – Но я мало смыслю в справедливости. И не очень-то в неё верю.

–  Они думают, что сильнее нет, – продолжил он, распаляясь. – Они думают, что сила – это швыряться магией направо и налево. Запускать красивые файерболы, сдвигать горы и спасать мир в перерывах между первым и вторым блюдом. Но это никогда так не работает – и не будет работать. Правда в том, что все эти избранные – слепые орудия, знающие о подлинной магии меньше, чем слепой о радуге. Настоящее колдовство… оно в какой-то степени ужасно, о да. Но вместе с тем…

– Это путь от себя к себе, – закончила я тихо.

– Верно.

Мы помолчали. Несмотря на обстоятельства, тишина получилась почти уютной.

– Ты с самого начала знал, что меня собираются принести в жертву? – уточнила я буднично. – Понимаю, что сейчас это бессмысленный вопрос, но мне хотелось бы знать.

– Закономерно, – Роди поморщился. – И нет, я не был уверен. Наоборот – надеялся, что этого не случится. Монахов с духовными животными много, и далеко не все из них в итоге становятся жертвами. Конечно, ты была первой, чьим зверем стала именно птица… Но как раз из-за этого я до последнего верил, что тебя не пустят в расход.

Я нахмурилась.

– Значит, далеко не все могут стать платой за призыв демона?..

– Нет. Высшего можно призвать только на душу вроде твоей.

Вон оно что… не имеет ли тогда смысл предположить, что духовный зверь – признак того, что душа настоящая? Это, пожалуй, многое объяснило бы.

Интересно, выживет ли Чикира, если я – умру? На это остаётся только надеяться. Но что-то мне подсказывает, что она в какой-то степени и есть – я…

– Но ты принесёшь меня в жертву без сомнений, – и снова – констатация факта. Но там, в глубине моей души, оставалось немного глупой надежды. Хотя бы на то, что я увижу тень неуверенности в его взгляде.

Вот правду пишут в умных книгах: надежда – лживое и бессмысленное чувство.

– Прости, Кори, – Роди холодно улыбнулся. – Не буду врать, что тут нет ничего личного – для нас двоих это, пожалуй, всё же личное. Но я исполню приказ, сделаю свою работу. И знаешь что? Не ври, что не поступила бы точно так же – на моём месте.

Я вернула ему улыбку.

– Не буду врать – ответ зависит от того, о какой именно “мне” мы говорим. Та “я”, которая только призвала Шама, с большой долей вероятности подчинилась бы приказу. Нынешняя “я”, которая прошла этот путь, уже вряд ли… дорога меняет идущего, идущий меняет дорогу. Но это один из тех случаев, когда не попробовав – не узнаешь.

Роди открыл было рот, но прервал себя на полуслове и повёл головой, будто что-то услышал.

– Долг зовёт? – уточнила я насмешливо.

– Да, – признал он. – Почти. Но мне нужно будет ещё немного у тебя здесь постоять. Ты популярна, видишь ли; к тебе ещё один гость. Постарайся не наговорить ему глупостей.

– Вон оно что, – я внимательно заглянула Роди в глаза. – Догадываюсь, кто придёт.

– Хорошо, – улыбнулся он в ответ. – Просто помни: мы следим за каждым его чихом. Предать он не сможет… так что надеюсь, ты не станешь усугублять.

С этими словами Роди вновь шагнул в тень. Мне он позволял видеть алые отсветы в своих глазах.

Джоджи, вошедший в мою камеру, заметить их не мог.

*

Наш пророк вздрогнул, увидев меня.

На лице его появилось какое-то беспомощное, сердитое выражение. Я не сразу поняла, в чём дело – каюсь, грешила на очередной приступ мизогинии. Но…

– Они что, били тебя?!

Ну да, этого следовало ожидать. Так-то Джоджи – не свет в окошке, вот совсем нет. Но чего я за ним ни разу не наблюдала, так это склонности к садизму; стоило ожидать, что состояние моё ему не слишком понравится.

С другой стороны, он должен был догадываться, чем дело кончится, когда вставал на сторону Монастыря. Или он думал, что нас всех погладят по голове и с ласковой улыбкой отпустят на все четыре стороны? Но – не настолько же он идиот? Хотя… мои бывшие коллеги, если разобраться, умеют быть поразительно убедительными. Работа у них такая.

– Упала неудачно, – сказала насмешливо.

– Ясно, – он отвёл глаза. – Так ты, значит, баба...

– Не без того, – ну и идиотский же у нас получается разговор.

– И зачем тогда в монахи подалась! – тут же присел на любимого коня этот чудесный человек. – Смазливая же, да ещё колдунья! Нашла бы себе мужика нормального…

– Джоджи, ты не поверишь, но далеко не все бабы хотят искать себе мужиков. Что бы там ни думали по этому поводу люди вроде тебя, бывают на свете очень разные женщины.

– Ну да, некоторым других баб подавай. А ведьмам вроде тебя – так вообще демонов-ветров, ни больше ни меньше.

Что же, тут уел.

– Ты пришёл, чтобы сказать мне об этом? – как же я устала.

– Нет, – он раздражённо тряхнул головой. – Ты это… не делай глупостей. Они пришли за принцем, ты им без надобности. Вас отпустят сразу, как только всё кончится, главное – продержись. Отвечай, если спрашивают, не спорь с ними… немного осталось.

Мне так и хотелось спросить: “Ты что, совсем идиот?”

Но было что-то в глазах Джоджи, что меня останавливало. Да и, если уж совсем откровенно – что бы это изменило?

– Отпустят, – сказала я, внимательно глядя на него. – Вот как только, так сразу. И правда, с чего бы им нас не отпустить-то… Если ты говоришь “нас” – значит, Овита тоже в тюрьме?

– Под домашним арестом, – сказал Джоджи, стиснув челюсти. – Она прилюдно сказала всем, что Зайран – настоящий принц… Её отпустят позже, конечно.

– Конечно, – эхом повторила я.

Мы оба прекрасно понимали: никто никого не отпустит.

– И давно ты решил сотрудничать с Монастырём? – уточнила я, когда тишина стала слишком уж вязкой. – Или ты с самого начала имел с ними связи?

– Нет, – Джоджи поморщился. – Я встретил святого Настоятеля у могилы своей матери… он показал мне, где правильная сторона.

– У могилы твоей матери, – повторила я тихо.

– Да. Он пришёл, когда твоя птица улетела.

Значит, Джоджи знал, что я за ним наблюдаю… Вот так и недооценивай людей.

– Не думала, что твоя мать была состоятельной женщиной, – я не стала отрицать очевидное.

– Моя настоящая мать – была, – Джоджи передёрнул плечами. – Но меня она нагуляла на стороне и не могла признать. Вот и отдала на воспитание, с мешочком монет в довесок. Порой она приходила, улыбалась мне, приносила ещё мешочки. Потом вместо неё являлись слуги… Но и они стали приходить всё реже. Дальше сама понимаешь, не маленькая.

– Понимаю, – я устало прикрыла глаза.

– Точно, – сказал Джоджи. – В общем, я пойду. А ты продержись тут, госпожа монах. Идёт?

Он помахал мне рукой. И перо синицы, спрятанное в его ладони, заставило меня очень по-новому взглянуть на этот разговор.

Неужели…

– Идёт, – сказала я. – Постараюсь продержаться.

40 Да здравствует Владыка Заарды

*

Чикира смогла связаться со мной не сразу.

Во-первых, виной тому были ловчие сети и ментальные подавители, окружавшие темницу. Во-вторых, состояние моё, как бы я ни хорохорилась, оставляло желать лучшего: сознание то возвращалось, то уплывало. Честно говоря, только монашеская выучка позволяла кое-как держаться. Но всё равно я мало что могла без зелий. И со связанными руками.

Тем не менее, после ухода Джоджи я прислушивалась, изо всех сил настраиваясь на ментальную связь. И спустя некоторое время это дало плоды: сначала появились разрозненные образы, а потом – вполне полноценные картинки.

После всё, что мне оставалось – наблюдать глазами Чикиры. И ждать.

*

Площадь была переполнена.

Кажется, Настоятель и компания решили собрать максимальное количество народу, чтобы в вердикте “пророка” не сомневалась ни одна собака. В итоге получился у них очень эффектный флэшмоб: во все стороны, куда только могла видеть Чикира, бурлило человеческое море.

Мероприятие было пафосным, о да. Джоджи по такому случаю принарядили, подрисовали и даже, кажется, поколдовали – для пущего величия и внушительности облика. Я задалась вопросом, не дали ли ему ещё чего-нибудь, подавляющего волю. Но не похоже: “пророк” должен был проявить себя во всей своей экспрессивной красе, быть убедительным и внушительным. Проще говоря, от Джоджи ожидали именно того, за что он на эту роль и был избран: талант лицедея, характерный для любого хорошего мошенника, в данном случае был важнее любого пророческого дара.

Ведь, как известно, толпа поверит не тому, кто честнее, но тому, кто увереннее и убедительнее.

И вот нужно сказать, что проблем на этом поприще у Джоджи не было. Он предстал перед народом в сиянии магии, отбросил назад свой белоснежный плащ и выкрикнул:

– О Заарда! Твой Пророк приветствует тебя! – Джоджи эффектным движением продемонстрировал благодарной публике сияющую метку избранного Небом пророка на своей руке. – Я прошёл длинный путь, полный опасностей, чтобы представить Заарде её истинного правителя! Я миновал сотни дорог и видел тысячи лиц...