Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

– Очень мило, – выдал между тем Мер, с удовольствием оглядываясь по сторонам, – Мне нравится. Тут есть домашние духи?

Я смотрела на остроухого со все возрастающим подозрением; пусть хоть небеса на землю падают, но не может существу, наделённому природной магией, быть комфортно в такой обстановке. А это было не показное: тьма ластилась к нему, обнимая и лаская, будто любимого ребёнка.

Мне с запозданием, как распоследней дуре, стало страшно, сразу и основательно. Что он такое?!

– Дени? – остроухий заглянул мне в глаза, и…

Хм. Интересно, а где госпожа Мокрица? Видимо, таки улетела на кладбище. Ну что же, призрак с шеи – студентке легче!

– Так что, покажешь мне, где жить? И покупки надо оставить, – сказало остроухое недоразумение. Все же, если подумать, повезло мне его призвать! Пусть он и малохольный, но стратегически и финансово полезный, как пишут в умных исторических книгах о завоёванных землях сомнительного толка. Чем эльфы хуже?

Бывали у вас случаи, когда вы покидали один дом, а возвращались словно бы в совершенно другой? Вероятно, ответ – да. Предполагаю, это совершенно обычная история для тех, кто уезжал на долгие годы и прошёл немало дорог вдали от родимых пенатов. Ещё, думаю, вернуться и застать дома совершенно незнакомую картину – нормальная практика для счастливчиков, попавших в излом реальности (вот уж не приведи Тьма – проснуться единожды и понять, что никто тебя не узнает, и жизнь твоя – совсем не та, что помнишь ты). Ещё такая ерунда может быть, если уходил утром один человек, а вечером вернулся совсем другой. Такое тоже случается: бывают такие дни, которые, кажется, длятся годы и тысячелетия, навсегда меняя тех, кто их пережил.

Шутка в том, что я ни в одну из описываемых категорий не попадала, но, зайдя в комнату, все равно ущипнула себя – проверить, значитца, не сплю ли я или не проглотила ли где-то походя галлюциногенных грибочков.

– Это что тут такое происходит?!

Кажется, голосок мой сорвался на пребанальнейший визг, потому ужасные чудища, творящие неведомые бесчинства, изволили обернуться и посмотреть-таки на меня.

Ну, из хороших новостей – Филя был просто счастлив.

– А, хозяйка, – Чуча смущенно затоптался, – Я боялся, что ты того… не поймёшь, но твой зачёт по демонологии решил сделать Филе подарок.

Я со спокойствием совершенно охреневшего от жизненных поворотов человека осмотрела ещё раз горы игрушек, сладостей, украшений и какой-то ещё совершенно невнятной, но явно дорогостоящей ерунды.

– Ага, – сказала я. – И откуда он это все взял?

– Говорит – позаимствовал, как еду вчера.

Я сдавленно простонала, опасаясь даже предположить, сколько это все может стоить. Да случись оказия, меня за воровство в крупных масштабах судить будут!

– Вы понимаете, что меня исключат, если поймают? – вкладываю в вопль все отчаяние всех мировых народов, но Рат непрошибаем – распушил хвосты, чтобы Филе сподручнее было с ними играть, да ещё смотрит с укоризной, будто я его своими словами обидела, и зло стрекочет.

– Эм… Говорит, воровал у самого Легиона документы, – быстро перевёл с бесовского на человеческий Чуча, – Просит не оскорблять его предположениями, будто он может попасться этим с размаху прихлопнутым примитивным людишкам… Вот не смотрите на меня так, хозяйка; я просто того, цитирую.

– Ясно, – сказала я мрачно, а в голове завязалась извечная борьба жадности с осторожностью. Видеть счастливо перебирающего разноцветные цацки брата – отрадно, но кто сказал, что способности Рата – не пустое хвастовство? Легиона он обворовывал, как же… В таких вот завиральных историях ничего удивительного, в общем-то: каждый бес считает себя чуть ли не владыкой иномирья, пока сущь покрупнее не объявится. Но как понять, действительно ли он так хорош, или скоро местный закон и порядок постучится ко мне в дверь?

– Мер, – повернулась к остроухому, как к единственному эксперту в вопросе, – Как думаешь, он правда хороший вор?

Полукровка посмотрел на меня с выражением не совсем понятного шока на лице.

– А это… твой? – как-то беспомощно вопросил он, кивая на Филю. Ну что за глупый вопрос? Нет, на улице нашла и принесла, чтобы комнату украшал!

– Мой, конечно, – говорю раздраженно, – Так что там с Ратом?

– Эм, – Мер смутился и явственно растерялся; смотрел он так, будто хотел у меня что-то спросить, но ответ узнать не решался. – Извини, повтори, пожалуйста – я не расслышал.

У меня вообще чувство возникло, что кто-то из нас чего-то не понял – очень уж странная реакция.

– Хозяйка, – влез вдруг Чуча, – Ты объясни по-человечески, что это брат твой, а не кто-нить ещё. А то путаешь гостей…

Тут уж и я идиоткой себя почувствовала – понятно же и закономерно, что ничего хорошего по поводу этой ситуации остроухому в голову не пришло.

– Да, – затараторила, – Извини, Мер, я задумалась, вот и невежливо получилось. Это Филя, мой младший брат. Это ничего, что он тоже с нами поживёт?

– Конечно, все хорошо, – так же быстро выдал полукровка, глядя куда угодно, но не меня. – Ты не подумай, я не осуждал или что-либо в этом роде! Просто тебе семнадцать, у вас в мире такие порядки, и я подумал…

Ну да, могу себе примерно вообразить, в какую сторону поползли его мысли! Ничего хорошего при таком раскладе как-то не думается. Одно радует – по крайней мере, этот разговор смущал не только меня. Всегда приятно ощущать такую вот ерунду в компании, а не в одиночестве!

Так или иначе, Рат как-то подозрительно весело фыркнул, и мы с тут же встряхнулись, вспоминая, что мы – циничная колдунья и магическое существо, а не какие-то детки растерянные!

Хотя, если уж совсем по правде, одно другого, кажется, совсем не исключает.

Остроухий пообещал, что проблем со Стражей действительно ждать не стоит – наша белка, мол, не попадается.

Нет, без загадочных выворотов сознания не обошлось: сначала этот малохольный порывался выплатить пострадавшим компенсацию, что-то причитая про бесов и их дурные привычки, но я оную придурь пресекла на корню. Вот уж правду говорят, что хуже патологической лживости может быть только патологическая честность…

– В общем, – сказала я, – Давай награбленное разбирать.

– Признаю, это даже звучит дико, – скривился остроухий, – Чтобы я у кого-то воровал?

И столько в этом "я" всего прозвучало, что я даже усмехнулась, глаза пряча – кажется, туго и со скрипом, но все же начала понимать, откуда у его странностей ноги растут. Простое объяснение для вежливости да правильности: Мер не считает такое поведение плохим, но считает унизительным для себя лично. Неудивительно, если все сложить. Готова спорить, остроухому и просить-то никогда не приходилось, равно как приказывать – окружающие просто делали все, чтобы ему угодить. Аристократ, выросший в закрытой семейной общине, знающий о мире только от любящих его людей и очень хорошо отобранных слуг. Нет, уверена, образование ему дали хорошее… но что оно значит супротив личного опыта? Даже обучая нас, будущих колдунов, в первую очередь смотрят не на посещаемость или дисциплину, а на результат, то бишь, умение выживать. Но семья Мера, кажется, предпочитала держать чадушко подальше от грязи да пыли людских дрязг… и мне ли их за это винить? Сама знаю, как хочется ребёнка от окружающего мира спрятать: на примере Фили познала, хоть мы с ним и сводные.

Но ещё знаю, что ошибка это. Как его не прячь, рано или поздно мир окажется сильнее. На что, интересно, родители остроухого рассчитывали? Пусть он и сильный колдун, но что это значит без хитрости да жестокости? На любую силу отыщется большая.

– Все когда-нибудь стоит попробовать, – сказала ему философски, – Считай, что это украли мы с Ратом, а ты просто помогаешь мне по хозяйству. Так что давай разделим на несколько куч и поймём, что к чему получится приспособить. Идёт?

Иномирец глазищи свои прекрасные закатил, но все же за дело взялся. А Филю с сущами и уговаривать не надо: их сладостями не корми, но дай внести в процесс веселья да разнообразия.

– Слышь, хозяйка, а это чего такого Филя в руках держит? – голосок у Чучи был настороженный, потому отвлечься пришлось.

– Статуэтка, не видно, что ли? Красиво сделана, кстати, и заколдована – вон как глаза красным горят. Залюбуешься! И чары не опасные, я проверила.

– Не, типа – что за зверь? – не отставал наш трёхногий нянь. – Мне от него не по себе чего-то.

– Осьминог вроде бы.

– С крыльями? И тело не осьминожье.

– Хм? – остроухий тоже оторвался от разгребания горы блестяшек разного назначения. Глянул на счастливого братца с уродцем в обнимку – сначала мельком, а потом внимательно так, ещё и бровь вверх поползла. Ну, я тоже на Филю уставилась, но ничего опасного в его новой любимой игрушке не увидела. Даже больше, исходила от неё магия – тёмная, вкусная, вдохновляющая. Что не так?

На эльфийский взгляд, кажется, все было несколько сложнее.

– Интересно, – сказал Мер, – Чуча, а передашь мне эту игрушку?

Дух скуксился.

– Не, – сказал он, – Вы лучше как-нибудь сами – страшная она.

– Дани?

А мне-то что? Забрала крсноглазого осьминожку у братца, тут же протяжно завопившего "Не-е-е", и протянула остроухому.

– Думаешь, эта штука опасная?

– А по твоим ощущениям?

– Как по мне, так наоборот сил добавляет, – говорю честно и на взгляд напарываюсь – внимательный такой, препарирующий.

– А ты – чистокровный человек, Дани?

– Конечно! – смотрю с тем самым недоумением, которое за годы учёбы на ура отрепетировано.

И это не то чтобы враньё, конечно – мы с Филей люди, точка, потому что в нашем роду волшебных созданий из иномирья не встречалось. И уродств нет! Будь у нас признаки магической проказы, мы были бы давно убиты, вот.

Но рожки братцу придётся теперь подпиливать чаще – пока этот остроухий у нас живёт. А то ещё вздумает ребёнка по голове потрепать – и почувствует что-то не то.

Малой, конечно, не обрадуется… Оно и понятно: я по себе помню, как это больно – уничтожать признаки уродств. И ведь отрастают, будь Матерью прокляты! Снова и снова, и болят, и чешутся, и магия с ума сходит, и приходится процедуру много-много раз повторять, чтобы проклятая болячка отступила, наконец. Но что ещё делать? Мою метку ещё хоть можно было под одеждой спрятать, а вот братику совсем не повезло, что есть, то есть.

– Ладно, – говорит Мер, все ещё подозрительно меня разглядывая. – Тогда пусть лучше Рат её обратно жрецам Древних отнесёт – для чистокровных людей это вещь неподходящая, кошмары вызывает.

Белка возмущенно-жалобно застрекотала.

– Вот как забрал, так и вернёшь, – отрезал полукровка строго, – Не лень было первый раз границу между мирами пересекать – и во второй получится. Как ты вообще этих фанатиков обокрасть-то смог?

Рат гордо распушил хвост, что-то прочирикал, но статуэтку таки унёс. Филя тут же разревелся, и понеслось: попытки успокоить братца плавно переросли в уютные посиделки на полу, сопровождаемые поеданием всяческих вкусностей. Что хорошо – о чистоте кровей мы больше не говорили.

Глава 5
Об особенностях учебного процесса, дружбе и неожиданностях

– Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, – добродушно объяснила Королева. – Поначалу у всех немного кружится голова…

Л. Кэролл «Алиса в Зазеркалье»

Новый учебный день проходил оригинально и освежающе – меня пытались убить.

Вообще-то это покушение можно считать поводом для гордости, ибо продумано оно было серьёзно, умно и с расстановкой. По всему выходило, что тут отметился кого-то из ученичков класса один, а то и вовсе старшекурсников – высокий класс. Правда, сражаясь за жизнь в темноте лестничного пролёта, я не была настроена так оптимистично, но тут ничего не поделаешь: искать во всем хорошее – отличная практика, но ею отчего-то проще заниматься постфактум, попивая тёплый чай на диване.

Причина нападения была очевидна, и демона временных искажений призывать для гадания не надо – после выходок нашего принца такого, честно говоря, более чем следовало ожидать.

Но, все по порядку.

– Уважаемые учащиеся, у нас намечаются небольшие изменения в списках, – сказал магистр Дибисиус, тонко улыбаясь. – Некоторые ученики переводятся в класс один.

По аудитории прошлась волна шепотков, а я мысленно поаплодировала неизвестным и им же посочувствовала – в первую группу переходили лишь студенты, имеющие высочайшего покровителя в Императорской семье либо Первом Колдовском Круге. И то, и другое было очень хорошо для будущей карьеры и фактически считалось высочайшим признанием, какого могли добиться дети из обычных семей. Ради таких мест делали многое: интриговали, убивали, калечили ментально… Да что там говорить, если даже Анину Марисоль, возлюбленную нашего ректора, эпизодически пытаются отравить, подчинить и далее по списку гнусностей, сопровождающих склоки среди колдуний. А ведь стоит учесть, что серьёзные игроки Ану за конкурентку не признают, считая посредственностью и очередной пустоголовой игрушкой высокородного, при любом раскладе недолговечной.

Перевестись же в первую группу за реальные заслуги – это все равно что сплясать традиционное для Дня Всех Проклятых буги-вуги в комнате, полной змей, с завязанными глазами и сломанной ногой. Умельцы, конечно, находились (только на нашем потоке было два таких вот перевода, не считая Ану). Но, скажу честно, были это ребята такого толка, с кем любая кривая дорожка ведёт на кладбище.

– Итак, – тон у Дибисиуса стал елейным. Чего это он такой довольный? – Я поздравляю с переводом в группу один студентов Мера, Дени и Монти.

Что?..

Мы умрём. Хотя Монтя, может, и выживет – его-то пришибить сложнее, чем лабораторного таракана Винсента, проведшего полжизни в чанах с мутагенами (Академическая легенда баяла, что на совести у сего дивного зелёно-фиолетового насекомого таинственные исчезновения нескольких студентов и одного слуги. Не берусь судить, правда или нет – при мне Винсент был просто милашкой, знай себе светящимися усами шевелил, всеми семью. Но помню, наблюдала как-то сражение нашего таракана с бесом, призванным одним из студентов; так вот, Винс победил с разгромным счетом и счастливо сожрал несчастного рогатика).

Магистр Дибисиус попросил нас проходить на новые места обитания. Прекрасный венценосный скот, которого я уже начинала ненавидеть всеми оставшимися кусочками души, небрежным жестом указал на места возле него, предварительно спровадив оттуда деток из влиятельнейших семей. Да он, мать его, издевается!

Монтя, кажется, подумал так же, потому что наградил высочество крайне красноречивым взглядом. Я помолилась Матери, чтобы не прибил прямо здесь: все же, изо всех птенчиков магистра Бала наш крепыш Монтя был самым могущественным боевиком. В схватке один на один он бы, пожалуй, и против Дибисиуса продержался, что уж о его ученичке говорить?

Второй выразительный взгляд достался мне. Я только голову опустила – да, мой прокол, и сказывается теперь на всех. Но принц… на кой это ему? Эдакая изобретательная месть?

– Рад вас видеть, – улыбнулся высочество, – Там, где вам самое место. Можете не благодарить, я посмотрел на вас в деле и считаю достойными; жаль, что остальные птенцы Бала с других курсов, но да ничего – они уже вписаны в список посетителей моей гостиной. А пока что, Дени, садись рядом, потом Мер, потом Монти. Поздравляю! Теперь вы – мои новые приближенные.

На наших с союзником лицах было весьма отчетливо написано, что мы предпочли бы быть максимально отдаленными. Только остроухий, из-за которого все эта ерунда и закрутилась, взирал на мир с флегматичным равнодушием аристократа, которому просто воздали причитающиеся ему почести. У, убила бы! Но обстановка к драке да выдиранию полуэльфийских патл не располагала, потому я просто устроилась рядом с прекрасным, ощущая, как накаляются защитные плетения, отбивая сглазы в диких количествах. Пока ещё спонтанные, но то ли ещё будет!

Между тем принц, кажется, решил, что живётся мне жуть как скучно, потому что внезапно склонился крайне близко. Ничего такого, но со стороны…

– Мечты сбываются, – пропело высочество, весело посверкивая иллюзорными глазами, – Хотя и не всегда вовремя. Я смотрю, вас с Мером можно поздравить, даже живёте вместе… Решила, что меня тебе все равно не получить?

– Довольно, – от голоса остроухого у меня по телу прошлась холодная волна, тёмная энергия вокруг сгустилась, как предгрозовая туча, заставляя большую часть аристократиков нервно шарахнуться подальше. А высочеству, по крайней мере внешне, хоть бы шиш: чуть улыбнулся, будто ему подарочек сделали, и демонстративно медленно отодвинулся, глядя, впрочем, только на Мера. И до меня вдруг дошло, с запозданием, но все же – да принц же специально его спровоцировал! Чтобы проверить… что?

Магистр Дибисиус прокашлялся, явственно вознамерившись продолжить лекцию. Мои щиты прогибались и трещали от яростных взглядов – о, взбешенные колдуны умеют смотреть настолько хорошо, что обычного человека или даже просто слабенького одаренного, окажись он на моём месте, уже в лазарет или на кладбище вывозили бы. А я – что я? Зубы сцепила, словно невзначай вывела пальцем на запястье Имя Зеркала на древнем языке и сдержала облегченный выдох, ощутив, как ослабло давление.

– А все же ты хороша, – сказало высочество удовлетворенно, и я в тот момент отчаянно желала примкнуть к какому-нибудь завалящему государственному перевороту. Ненавижу эту сволочь!

Бес-посыльный из учебной части прибыл оперативно, как и любая неприятность – к самому началу следующего занятия. К стыду своему вынуждена признать, что не заподозрила ничего необычного. Типология суща была такая же, как обычно, печать Академии присутствовала, да и наша преподаватель по Современным Языкам Мира, большая любительница золотых украшений и молоденьких студентов-блондинов, отпустила меня без вопросов.

Короткий путь к Административной Башне я выбрала тоже совершенно самостоятельно. Не от большого ума, конечно. Уж сколько повторяет нам магистр Дибисиус: избегайте рутины и предсказуемых решений, вы мертвы, если вас легко просчитать! И вот убеждалась же, что в таких вопросах наш куратор получше магистра Бала разбирается, а все равно по привычке бегу, ничего не боясь – как же, у меня ж защита преотличная, да и вообще я колдунья великая – всем окрестным белочкам на смех. Нет бы вспомнить дурьей башкой, что члены нашего маленького круга больше не невидимки, и потенциальные противники – не одиночки из низших классов, а организованные аристократы.

Расплатой за эдакую безответственную глупость послужил резкий удар, от которого скула взорвалась ослепляющей болью, а тело впечаталось в перила. Пока я пыталась сквозь звон в голове осознать, почему не среагировала защита и что происходит, доброжелатель дожидаться ответных действий не стал – толкнул изо всех сил, сбрасывая вниз. Я была дезориентирована, полёт длился доли секунды, но ощущение свободного падения сделало своё дело – отрезвляющая боль разошлась от спины по всему телу, будто туда вонзили два ножа, и вместо отчаянного, но бесполезного в этих обстоятельствах крика я выдохнула слово активации, в последний момент окутываясь защитой. Как итог, ударилась я пребольно, так, что даже воздуха в лёгких будто бы не стало, но осталась жива. Жива! Впрочем, лить слёзы счастья времени не было; я шепнула Имя Бесчувствия, блокируя боль и эмоции, и откатилась в сторону. Вовремя – тяжеленный ящик рухнул как раз туда, где я лежала секунду назад, брызнув в разные стороны дождём гвоздей да инструментов. Это, впрочем, было уже не важно: защиту активировать я успела.

Мой ярый фанат тоже это понял и явно решил остаться инкогнито – наверху загрохотали шаги. Я же посчитала, что скромность не красит человека и Академия должна знать своих героев, потому выкрикнула:

– Рат!!!

Уверенности, что белка придёт, не было, но сущь явился тут же, зыркнул на меня и тут же вырос, воинственно распушив хвосты. Спрашивать ничего не стал – метнулся рыжей молнией, рычащей и очень злой, но поймать не успел – на коридор обрушилась Тьма.

Я тут же забарахталась в ней, как схваченный за шкирку котёнок – но, надо признать, держали меня ласково, нежно, омывая со всех сторон покоем и умиротворением, словно волнами. Где-то далеко кто-то орал, верещал Рат, кто-то ругался и причитал. Моё сознание выхватило голос Сана неподалёку. "Смотри, какие необычные контуры! Это первородная стихия! Серьёзно! Круто же!" – ну, кто бы сомневался, что этот псих обратит на это внимание. Лисино короткое "Не отвлекайся" окончательно примирило меня с действительностью – если уж она здесь, то все каким-нибудь образом, да уладится: она была из тех самых жутких светлых и, как всякое уважающее себя чудовище, умела быть дотошной и весьма убедительной.

– Дени? – позвала она строго, – Отзовись, если жива; если померла, явись ко мне призраком – вопрос есть.

Я не сдержалась и заржала, тут же застонав от боли в рёбрах. Ну, Лис…

– Ага, – безмятежно отозвалась она, – Значит, жива. Идём к тебе.

Мгновение спустя ко мне пробилась куколка, сверкая краснотой глаз.

– Дени, к тебе тяжело подойти, – проговорила куколка тихо, – Скажи зверю, чтобы унял тьму, и тогда Мы подойду к тебе.

Это Рат такое устроил, что ли? Ну и ну…

– Хватит, – прокаркала я, чувствуя себя так, будто наглоталась под настроение битого стекла, – Уйми тьму!!

Стихия вокруг заколыхалась, забурлила, но все же свернулась, скрываясь в тенях. Ко мне тут же подбежала Лис, а ещё откуда-то материализовался остроухий. Видок у него был, честно говоря, тот ещё – мне, кажется, ещё не доводилась его таким взбешённым и огорченным созерцать.

– Отойди, – попросил он Лис, – Я исцелю её.

Девушка бросила на меня быстрый взгляд и, дождавшись лёгкого кивка, отступила в сторону. Мер протянул руку и очень осторожно, словно я была взрывоопасным реактивом, положил ладонь напротив моего сердца. В тот же миг показалось, будто по венам заструилась тьма, а ещё я вдруг почувствовала, что становлюсь легче, текучее, словно я – вода, ветер или дым… Впрочем, полёт безумной фантазии тут же пришлось прервать: скулу резануло пронзительной болью.

– Что?.. – выдохнул Мер, попытался усилить мощь колдовства – и я закричала.

– Так, ну-ка хватит! – вмешалась Лис, – Что, не видишь – тут серебряный кастет с тиснением Запрета поработал, надо отпечаток срезать, а потом уже залечивать.

– Срезать? – тихо, как-то даже слегка угрожающе повторил Мер, глядя на Лис так, что любой бы убежал с воплями. Но она у нас ничего, крепкая, лишь плечами пожала:

– Эти штучки специально придуманы наёмниками для нападения на колдунов, не тренированных физически. Для нападающего главное – ударить достаточно сильно, чтобы остался чёткий оттиск, и любая защита порушится, а вся исцеляющая магия будет только подпитывать деструктивный символ. Так что да, в этом случае – срезать кожу, а потом уже лечить. Ты обезболивать умеешь?

– Я могу, – тут же влез Сан.

– Я сам, – отрезал Мер, и что-то ой какое странное было в глубине его глаз… Надо поговорить с ним, но однозначно – потом, ибо желающих поглазеть на представление резко прибавилось.

– Тиснение Запрета? – сказал подоспевший Дибисиус, – Однако, кто-то на вас неплохо потратился, студентка Дени – цените. А вот вы – идиотка, подпустили агрессора на расстояние удара. Непростительная халатность для учащейся первого класса! Потрудитесь запомнить этот урок – никого и никогда не подпускайте близко.

Я хотела было заверить, что польщена до глубины души щедростью несостоявшегося убийцы и урок запомню непременно, но чуть не откусила собственный язык, увидев, как полыхнули глаза остроухого. Не приведи Мать, приснится! Чего это он?

– Так, все вон! – принц, кажется, ощутил напряжение в воздухе и выступил в своем репертуаре – был внезапен, как труп в проруби. – Магистр, с вашего позволения, этим займутся студенты, приглашенные сегодня ко мне на чай – интересное развлечение, будет что обсудить, дегустируя пирожные. Разойдитесь!

И, что самое поразительное, таки разошлись, притом быстро и без возражений – какой же дурак с будущим правителем-то спорить будет? Вот мы разве что…

Я скользнула взглядом по лицам оставшихся. Ана-Марисоль выглядела, как всегда, мнущейся и неуверенной, но глаза полыхали злостью да тревогой, и она не считала необходимым скрывать это за опахалами ресниц. Монтя был вроде как спокоен, но вот губы сжаты в тонкую линию, а подбородок воинственно выпячен. Сан быстро что-то черкает в блокноте, изредка косясь на меня – явно скоро насядет с предложениями по модернизации защиты. Лис стоит сосредоточенная, явно готова в любой момент броситься на помощь, а во взглядах, бросаемых на принца – чистая ненависть. На Мера и вовсе глядеть страшно, ибо спать мне ещё без кошмаров хочется, а было в его светящихся глазах что-то такое, ну, нервическое.

Вот кто явно чувствовал себя комфортно, так это высочество – и то без сюрпризов не обошлось.

– Я не настаиваю, но не обязательно тратить чистую Тьму, – сказал он Меру небрежно. – У меня есть атаме, нейтрализатор и болеутоляющее для таких случаев.

– Надо же, как удачно. Дивное совпадение! – бросила Лис, будто перчатку в лицо кинула. Ой, нет, просто молчи!

– Считаешь? – хмыкнул Дан, – Что бы ты там себе не придумала, все члены Императорской семьи таскают с собой игрушки на такой случай. Ты удивишься, но убивать нас пытаются до неприличия часто, с помощью знака Запрета – в том числе. И вообще…

Какими там ещё откровениями нас собирался порадовать прекрасный, я не узнала: ярость Мера достигла точки кипения, он подхватил меня на руки и шагнул словно бы сквозь тьму. Сон окутал меня.

– Знаешь, ты у меня первая.

Просыпаться, чтобы услышать такое заявление – практика неординарная, всем советую. Я спешно проинспектировала в голове все прегрешения, но в упор не могла вспомнить за собой чьё-либо злостное совращение, потому глаза открыть пришлось – хотя бы из любопытства.

Лежала я, укрытая одеялом, в одной из уютных медицинских комнат, предназначенных для богатеньких деток. Больше никого не было, только Мер, сидящий расслабленно на подоконнике и взирающий на меня с теми самыми странными эмоциями.

– Кажется, я проспала что-то интересное, – сообщила я ему, фыркнув, но остроухий шутки не оценил.

– Ты у меня первая, – повторил он серьёзно, – Первый мой контракт. Я много раз представлял, как это будет, если меня вызовут – плохие варианты и хорошие, представлял людей. Нет, там, откуда я родом, они тоже встречаются, конечно, но среди моего окружения их не было. Но я воображал, что готов, только потому, что прочёл много книг, воображал вопросы, которыми буду задаваться, но в итоге – ни один не угадал. А теперь смотрю на тебя и не понимаю, как, как вы можете быть такими противоречивыми и хрупкими?

Я молчала, слегка придавленная этим странным откровением, а остроухий продолжил:

– Я раньше слышал много рассказов о том, что вы, люди – ужасные. Некоторые мои знакомые, из тех, что помогущественней, полагают вас или жалкими да примитивными, или забавными и смешными. Но, даже послушав историю Легиона и его друга-пророка, я до конца не осознавал, как до ужасного легко вас убить! Вы живёте в мире, где жертва всегда сама виновата, где насилие в любой форме – это почти что метод общения, где каждый за медную монету продаст другого, где прав тот, кто победил, и как-то не сходите с ума. Как у тебя получается так счастливо улыбаться своему брату, видя все это каждый день, человек? Как у тебя получается любить своих друзей – здесь?

Что-то было не так. У меня на языке вертелось быстрое "У меня нет друзей, только союзники" – потому что именно так должен отвечать уважающий себя колдун, но были и другие проблемы, поважнее. Он же не сказал всерьёз, что разговаривал с Легионом?..

Мер покачал головой и спрыгнул с подоконника; в его движениях мне чудилась какая-то нереальная, кошачья грация. Стало тревожно, и спина ужасно зачесалась. Я что-то забыла, что-то упускаю… упускаю…

– Тише – прошептал он; глаза его засияли ярче, а зрачки вытянулись словно у кота – Тише, девочка. Ты не должна тревожиться.

И все эмоции схлынули, кроме лёгкого интереса – я просто лежала и смотрела, как ко мне подходит полукровка, все меньше похожий на эльфа: вот становятся ещё больше глаза, удлиняется лицо, завиваются назад рога, распахиваются мощные крылья за спиной – чёрные, лоснящиеся, им явственно тесно в комнате, вон как перьями задевают стены…

– Однажды Легион сказал мне, что в тех, кто вызывает нас, не стоит искать ничего, кроме алчности и ограниченности, – сказал демон. – Но я хочу найти.

Он чуть собрал крылья и плавно шагнул ко мне.

– Пророчество говорит, что я уничтожу этот мир. Это моё предназначение, мой дар – разрушать миры.

Ужас стучался откуда-то из глубины сознания, но не мог пробиться сквозь навеянное спокойствие, а Зверь, окутанный ластящейся Тьмой, стоял над моей кроватью, и пальцы как-то странно чесались от желания прикоснуться хоть на миг к его полночно-чёрным крыльям.

– Но я хочу понять, Дени, – сказал он серьёзно, – Точнее, сегодня, только что понял – немного, слегка, как увидавший каплю может воспринять море. Ты едва не умерла, знаешь? И пару мгновений я был уверен, что это случилось. Мне стало очень страшно. Новый опыт, ни на что не похожий – мне нечего раньше было бояться, боялись меня. Но в тот миг, один жалкий миг, но мне казалось, что все, что было тобой, больше не повторится: ты не станешь колдуньей, не поумнеешь, не изменишься, больше не засмеёшься, я не разгадаю твоих секретов. Столько упущенных шансов… Нельзя этого допускать. Это так просто – взять и обрушить мир в бездну, потому что он плох. Так каждый безумец может, банальность и глупый порыв. Но я тебе обещаю, что попытаюсь найти другой путь; в конечном итоге, у любого пророчества может быть тысяча трактовок, верно?

Его изящная ладонь с острыми чёрными когтями успокаивающе погладила меня по щеке.

– Ты совсем глупая, – сказал он, – Великий демонолог – всем демонам на смех, но знаешь, в тебе есть все задатки для того, чтобы в будущем стать великой колдуньей: дерзость, жажда знаний, злость, презрение к авторитетам и умение любить. А кто мы без этого? Жалкие тени. Жаль, на самом деле жаль, что тот, кто создавал ваши законы, был слишком глуп, чтобы понять это.

Он склонился ещё ниже, и я смотрела, завороженная, в кошачьи глаза.

– Мне достался нелепый демонолог, – сказал Зверь, – Ты даже защищать себя не приказала, о чём тут говорить? Несчастному мне все приходится делать самому – это нетипичная ситуация для контракта, ты знаешь? С другой стороны, наша ситуация нестандартна, как ни крути… Спи, Дени, и забудь, что тут случилось. Просто знай – я больше никому не позволю ранить тебя. В конечном итоге, мне ещё нужно разобраться, почему меня вызвала именно ты. Спи…