Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 350 страниц)

10

“Шаази?”

Я слегка вздрогнул, выныривая из мыслей, и поспешно разжал пальцы, отпуская голубиные перья.

Но – не “демон”, а по имени. Уже прогресс.

“Прости. Твой шеф – та ещё очаровашка. Я слишком сильно сжал?”

“Ты, может, забыл, но я, чтоб его, боевой ангел, – заметила она чуть раздражённо. – Чтобы навредить мне, тебе понадобится чуть больше, чем сжать меня. Но… не хочешь объяснить, что именно между вами произошло?”

“Да нет, не особенно.”

“Точно? – у, какой голосок вкрадчивый! Ей бы с таким в наш отдел. – Потому что я – твой Хранитель, если ты не забыл. Нам положено знать больше о подопечных, чтобы качественно их защищать.”

“Ты вроде была не в восторге от своей должности.”

“Это не значит. что я не готова хорошо выполнить свою работу.”

“Да ладно! Признай, что тебе просто любопытно.”

“Что же – да, мне любопытно. Я довольно рядовой ангел. В аналогиях на нынешний человеческий мир меня можно бы было назвать, наверное, следователем по делам об оккультных убийствах.”

Вот это интересно, кстати.

“То есть, ты работала среди следопытов Вафа?”

“Да. Помогала паладинам и прочим нашим человеческим представителям охотиться на совсем уж зарвавшихся поклонников тебе подобных.”

“Вроде тех культистов?”

“Ну, более или менее. Так что, расскажешь? Не думай, что тебе удастся так легко сбить меня с мысли. Что произошло между тобой и Варифиэлем?”

“Да ничего такого уж прямо особенного. Мы с ним впервые встретились во времена царя Печати. Я был одним из рабов его перстня. Если ты понимаешь, о чём я.”

“Так ты – один из тех?!”

“Ну, если ты подразумеваешь “один из семидесяти двух”, то да. Прошу любить и жаловать, маркиз Шаази. Но учти, что весь этот пафос придумали в Средневековье. Тогда вообще любили всякое подобное. Но раньше, в эпоху кольца, об этом всём ещё не было речи. У нас не было титулов. Мы были даже не демоны, не зло… Ну, просто – мы.”

Она немного помолчала, нахохлившись. Я шёл по коридору, пытаясь представить, о чём именно она может думать.

“Неужели Варифиэль тоже?..”

Я даже фыркнул.

“Это Ваф-то? Окстись! Уж его никогда не надо было связывать волей всяких там побрякушек, чтобы втянуть во всю эту заварушку. Даже когда он был ещё человеком…”

“Он был человеком?!”

“Когда мы встретились в первый раз? Да. И мы уже тогда, честно тебе скажу, были не в восторге друг от друга. А потом Ваф ещё и заключил контракт с кем-то из ваших высших. Я не про Древних, если что, и не про всякие там шестикрылые глаза и кольца – так высоко он отродясь не летал. Да и, будем честны, такие ребята его бы и слушать не стали, а просто на месте испепелили, разок на душу глянув – там всегда всё было понятно... Но кто-то рангом пониже, из добивающих драконов или благословляющих войска в путь на благородные убийства неправедных, там точно отметился.”

“Во-первых, ты утрируешь. Во-вторых, ангелы не заключают сделок.”

“Во-первых, я демон, и мне по должности положено не любить ангелов. Во-вторых, это демагогия. Если ты что-то не называешь сделкой, а называешь каким-то другим образом, суть явления от этого не изменится. И кстати, о не-сделках: а сама-то ты как стала ангелом?”

Я постарался не подать виду, насколько сильно меня тревожил ответ на этот вопрос.

Тут надо объяснить, пожалуй, что ангельская братия, как и демоническая, весьма неоднородна. В классификациях путаются не только люди, которые пытаются нас изучать, но и мы сами. Существует огромное количество разных путей, которыми ряды, так сказать, противоборствующих команд можно пополнить. И, вопреки мифам, далеко не всегда это включает в себя всякие там падения с небес, начало творения и прочие интересности. Эта история, которая в искажённом виде известна людям и была разным образом пересказана в разных религиях, касается только Древних и их сложных, запутанных взаимоотношений с Мастером нашей сетки вероятностей. К слову, мне доводилось слышать, что в соседних отражениях подобная история тоже имела место, хотя и в другой форме.

Кто бы там что ни думал по этому поводу, но Древних, то есть детей звёзд, старинных богов и прочих великих, которые участвовали напрямую в тех разборках и имели отношение к началу всей этой истории, не так уж и много. И они, если уж откровенно, от так называемых земных дел настолько далеки, насколько только могут быть. Одного нашего Шефа вспомнить, который как тот суслик: все про него говорят, но никто в глаза не видел… Впрочем, не поймите превратно, я предпочту и дальше оставаться по поводу него в счастливом неведении. Просто веду к тому, что сами Древние – ребята во всех смыслах крайне масштабные, которым по большому счёту на человеческие заморочки более-менее наплевать. Как и на наши локальные разборки бобра с козлом. Нет, Древние могут время от времени вмешаться ради развлечения, но не более того. Для существ вроде них концепции добра и зла актуальны примерно в той же степени, как для синего кита муравьиная анатомия. И разгребать наши, так сказать, конюшни, день ото дня гоняясь за сомнительного качества душонками и проталкивая интересы своей стороны… таким идиотизмом никто из Древних в жизни заниматься не станет. Как минимум, на постоянной основе.

У Древних, если уж на то пошло, в конечном итоге нет сторон как таковых.

Есть ещё, конечно, всякое там старшие менеджеры, вроде нашего управляющего. Эти уже специально для разборок бобра с козлом созданы, а потому ими крайне озабочены. В целом. Однако, их не так много. И форму они зачастую имеют такую, что носиться по свету и самостоятельно заниматься пропагандой у них никак не получится.

Для того и нужны мы, рядовые сущи.

И в этом смысле следует признать, что воинства добра и зла пополняются различными способами. Тут тебе и перерождённые языческие божки нижнего уровня, и восплощнные духи слабеньких природных явлений, и даже овеществлённые эмоции или иллюзии…

А ещё, конечно же, люди.

Конечно, нельзя сказать, что любой рандомный господин Даздрадупий с улицы может, подавившись хот-догом, стать ангелом или демоном. Для такого повышения (или понижения, уж как посмотреть) должно многое сложиться – на кругу перерождений, в личном Предназначении, в суммарном весе прожитых жизней, в качественном воплощении души… Но ещё, конечно, нужно волеизъявление.

И вот тут я, признаться, не понимаю.

Зачем, во имя всего проклятого, этой душе могло понадобиться становиться ангелом?!

Ангел не спешила разрешить мои сомнения. Она молчала какое-то время, показавшееся мне вечностью.

“Я не помню подробностей, – ответила она в итоге задумчиво. – Не знаю, известно ли тебе это, но перерождённые боевые ангелы далеко не сразу вспоминают свои прошлые жизни. Они приносят в жертву в том числе свои воспоминания, чтобы защитить мир от зла. Ещё при жизни они возносят соответствующие молитвы…”

“И предполагается, что ты очень хотела что-то защитить?”

“Видимо. И это предполагает, что в прошлом воплощении я была человеком.”

Я машинально кивнул.

За всё это длинное время она лишь один раз воплощалась в животном (а точнее, внезапно даже растительном) обличье, и было это очень давно. Все остальные перерождения её души были вполне человеческими.

“Также предполагается, что я очень хотела кого-то защитить от зла. Хотела настолько, что была услышана. И было это чувство в конечном итоге достаточно чистым, чтобы свет верхних облаков не сжёг меня.”

Я хмуро смотрел на мелькающие перед глазами одинаковые коридоры.

Это объяснение, уж простите за тавтологию, мало что объясняло. Если честно, у меня только появилось ещё больше вопросов.

Её последним воплощением был колдун-астроном, призвавший меня ради знаний. Между нами установился забавный сорт дружбы-вражды, которым я искренне наслаждался. Иногда мне хотелось склонить чашу в сторону именно дружбы, но…

Игра тогда шла серьёзная, многое висело на волоске, и я постоянно ловил отсветы стальных крыльев Вафа на коньках фигурных пражских крыш, чувствовал, как подрагивает земля от тяжёлой поступи големов, знал, сколько охотников за демонами бродит по округе. В этих обстоятельствах я не хотел давать своему хозяину повод привязаться ко мне больше необходимого. Чтобы ему не пришло в голову, например, сунуть голову между опасностью и мной, умереть ради меня...

Как в предпоследнем воплощении.

И вот теперь я гадал: когда он успел уладить все формальности? И, главное, зачем? Что он хотел защитить настолько, что согласился на сделку с ангелом? Да ещё и, прости Шеф, с Варифаэлем?! Уж о чём о чём, а уж о степени скотства данного конкретного ангела ему было прекрасно известно! Если так уж хотелось стать пернатым недоразумением в следующей жизни, мог бы сказать мне. Вслух я этого в жизни не признаю, но среди ангельской братии полно нормальных, даже местами приятных ребят. Я бы без проблем свёл с парой из них, запросил бы пару услуг, чтобы мою душу устроили получше… Ну вы не маленькие, сами понимаете, как это работает. Мы. может, и исконные враги, но со многими я ещё со времён Иерусалима знаком. А некоторым ещё и пару-тройку раз спасал пернатую задницу.

В общем, я понимал, что ничего не понимаю. И этот факт откровенно не радовал.

“Почему Варифиэль не попытался убить тебя?” – прервала ангел мои размышления.

“Что, тебя это так расстроило?” – уточнил я с издёвкой. Но её не так уж просто было сбить с толку.

“Дело не в моих эмоциях, – ответила она спокойно. – Просто я неплохо знаю, на что он способен. Он иногда бывает очень… прямолинеен в вопросах истребления скверны. Но почему же он не напал на тебя? У тебя не было бы шансов.”

“Эй! – а вот это было обидно. – Я знаешь сколько раз это крылатое чудовище на поворотах обходил?”

“Ты подразумеваешь, что одерживал верх в комплексном противостоянии, построенном на хитрости, стратегии и дистанционной магии? Или побеждал его на коротких дистанциях и в замкнутом пространстве, где невозможно даже укрыться от стальных перьев? Уж прости, но в последнем я здорово сомневаюсь.”

Ладно, туше.

Если честно, то в этом узком коридоре у меня против Вафа и правда было бы немного шансов, реши он всерьёз напасть. Но…

“У Ростовщика штуки такого рода строго запрещены. Как и любая политика.”

“Политика?”

“Ангельски-демонические разборки.”

Она возмущённо вскинулась.

“Но это ведь не политика! Это борьба добра и зла!”

Я только фыркнул.

“Ага, точно. Я постоянно путаюсь в формулировках на этот счёт, знаешь? Но тенденция просматривается: когда добру со злом приходит в голову побороться в лавке Ростовщика, он выкидывает их поганой метлой. Ещё и плюёт вдогонку, чтобы было совсем доходчиво. Он в зло и добро не верит.”

“А во что верит?”

“В прибыль, я думаю. Весьма здравая и помогающая выживать позиция.”

“Я бы назвала её трусостью.”

“Ни секунды насчёт тебя не сомневаюсь.”

Именно потому, несмотря на все мои усилия, ты всегда умирала так рано.

Но не в этот раз.

В этот раз всё будет иначе.

11

*

“О Небо! Что это?!”

“А, знакомься. Это и есть он, Ростовщик! И, что характерно, даже не в самом плохом настроении, так что нам повезло.”

Ростовщик и впрямь пребывал в отличном расположении духа: он стоял за прилавком в облике ворчливого уродливого гриба. Даже с некоторыми признаками антропоморфности, что можно считать вообще огромной удачей.

“Он выглядит ужасно!” – не смогла смолчать ангел.

“По стандартам Ростовщика? Не, это он ещё красавец. И даже обоняние блокировать не надо. Повезло, короче.”

– Ходят тут всякие, – бормотал Ростовщик, активно копаясь в ящичках, – ни минуты покоя, ни минуты!

– Зато хорошо для бизнеса, – заметил я вкрадчиво. – Здравствуй, Ростовщик.

– Если и здравствую, то не вашими молитвами! – отрезал гриб. – Тебе-то хоть чего надо, птичка помойная? Давай уже, излагай быстрее!

– Информация.

– Ну конечно, зачем бы ты ещё припёрся, голубь… телись уже: какого рода информация?

– Всё, что ты можешь рассказать мне о гибели демона по имени Айм. Сплетни, слухи, оружие, которым он был убит, имя убийцы, содержание ваших последних бесед – всё сгодится.

Ростовщик отвлёкся от своих невнятных копошений и посмотрел на меня. Всеми семью разномастными глазами. Те глаза, которые торчали из облепивших стены грибниц, тоже медленно повернулись в мою сторону.

– Вон оно как, – протянул Ростовщик задумчиво. – Значит, ты тоже решил поучаствовать в этой игре? Ну допустим. Что же ты мне предложишь в обмен на информацию?

Я широко улыбался Ростовщику, но в голове моей стремительным галопом проносились мысли.

Поучаствовать в игре… Что он пытается этим сказать? Не верю, что смерть рядового демона может сама по себе быть из ряда вон выходящим событием. То есть да, Айм, конечно, не какой-нибудь бес алкоголизма, а один из семидесяти двух, как и я. Но это, будем честны, значит не так уж много. Во-первых, мы с ним личности не особенно попсовые, наши имена никто, кроме совсем уж увлечённых демонологов и прочих задротов, вовсе не помнит. Во-вторых, не то чтобы на нас свет клином сошёлся; демонических гримуаров на свете полным-полно, и помимо нас существует ещё приличное количество духов примерно того же возраста и уровня силы. Так что не то чтобы мы были незаменимыми и офигенно ценными.

Далее. Можно, конечно, предположить, что речь идёт о контракте на благословенного… Но тут у меня тоже концы с концами не сходятся. То есть не поймите неверно, штука без сомнений ценная, не поспорить. Но уж точно не настолько, чтобы этим сам Ростовщик интересовался в такой степени. Тогда – что я упускаю?

– А что ты хочешь?

Ростовщик закряхтел.

– Ну, дай подумать… Интересная у тебя птичка нынче. Интереснее, чем обычно. Может, подаришь?

– Нет, – ответил я, холодно и резко. Даже клыки показал. И на шаг отступил от Ростовщика – чисто инстинктивно. Чтобы точно успеть, если что.

Непрофессионально, конечно, вот так вот показывать свои эмоции. Но я ещё, можно сказать, от встречи с Вафом не отошёл. Какой с меня спрос?

– О как, – протянул Ростовщик. – А может, передумаешь? Я тебе фору дам…

– Не нуждаюсь, – от моего голоса ближайшая грибница покрылась инеем.

– О, – хохотнул ростовщик, – Любопытно… А ты точно знаешь, что именно нынче на кону, Шаази?

– И что же? – не то чтобы на этом свете существовало хоть что-то, что могло заставить меня передумать. Но Ростовщику об этом знать не обязательно.

Он, приняв мой вопрос за начало торга, удовлетворённо закряхтел.

– А вот тут всё очень интересно, Шаази. Потому что в воздухе носятся интересные слухи. Говорят, то самое кольцо снова объявилось. И Айм знал, где его искать.

А вот тут я, признаться, чуть человеческую форму не потерял от шока.

То самое кольцо… Тем самым для нас может быть лишь одно.

Я, признаться, чуть человеческую форму не потерял от шока.

То самое кольцо… Но этого же не может быть, правда?!

Если это правда… Тогда…

Звучит, конечно, будто бред. Горячечный притом.

Однако Ростовщик никогда не относился к категории тех, кто нечестно ведёт дела. То есть, конечно, не поймите меня неверно: он всегда исходил из резонов выгоды и только из них. Если ты чего-то там недопонял, не увидел двойное дно в контракте, поспешил с решением и всё вот это вот – тогда сам дурак. Но вот откровенной лжи в делах за Ростовщиком никогда не наблюдалось, что факт, то факт. В противном случае его лавка так бы не процветала.

А это, в свою очередь, значит, что возвращение кольца – не просто плод больного воображения, а концепция, имеющая под собой какую-никакую основу. И вот это уже…

Даже слов правильных не могу подобрать, чтобы описать.

Полагаю, уж про кольцо (точнее, перстень-печатку) вы и сами всё прекрасно знаете. Но на случай, если в вашем отражении мира эта история не имела места, могу дать некоторые ориентиры.

Некогда жил один царь. Был он одновременно благословенным человеком, подлинным творцом, интересной личностью и очень могущественным колдуном, что даёт в сумме очень потрясающее, но и очень опасное сочетание. Он совершил много великих деяний – и наворотил кучу всякого дерьма… Впрочем, я так и не научился полноценно отличать одни от других, да и не слишком сейчас это важно.

Играет роль другое: однажды во славу своего божества этот царь решил построить самый величественный из храмов. Причём не своими руками, а с помощью духов, которые противостоят его пониманию божественного. Он полагал, что это было бы величайшей победой – и тут, конечно, никто не смог бы с ним спорить.

Я уж точно не.

Как вы понимаете, я был одним из этих духов. Теперь странно вспоминать, каким я был до кольца... Безымянный, а потому бескрайне-свободный, игривый, как любой ветер, я летал над нильской долиной и творил разные дела. Они не были плохими или хорошими, просто веселыми. Иногда я обретал материальную форму и болтал с людьми: они казались жалкими и нелепыми, а всё же интересными обезьянками.

Я принимал облик ибиса, чтобы пообщаться с ними, и рисовал клювом по болотной глине знаки, которые позже станут письменами.

Это было благословенное время.

Но потом, как вы сами прекрасно знаете, всё начало меняться.

Наступили довольно сложные дни для существ вроде меня. На небесах и в Безднах стало неспокойно, сама основа мироздания дрожала, как в лихорадке, и все мы предчувствовали приход новых богов, нового, ограниченного, чёрно-белого мира, который будет не для нас, а для людей.

Всё, что могли (даже должны были) сделать мы – выбрать сторону.

Вообще-то предполагалось, что для ребят вроде меня итог более-менее предрешён. Крылатый гений воздуха, что время от времени уже приносил людям знания и вести – я идеально подходил для роли посланника новых небес. Мне было бы достаточно просто поклониться престолам и поклясться в верности, чтобы стать частью ангельской братии.

Вопрос был только в том, что я совершенно не хотел этого делать.

Новый чёрно-белый мир пугал меня, он вызывал отвращение и недоумение. Я не понимал (впрочем, даже сейчас не понимаю), какой может быть смысл в полёте, если ты не свободен, если ты просто почтальон у кого-то на побегушках. Да и в том, чтобы сводить все цвета мира только к белому и чёрному, я видел крайне мало смысла.

Так что я решил летать, пока есть шанс, и существовать, быть может, не так уж долго, но – свободным. И даже теперь, прекрасно зная, к чему это всё приведёт, я не изменил бы своего решения.

Оглядываясь назад, свобода для меня всегда была единственной причиной, единственной высшей целью и единственным аргументом. Она стоила всего…

Или, быть может, почти всего?.. Есть же ещё столько всякого, не чёрно-белого, но полного красок. Того, ради чего я тоже готов на всё.

Знания. Искусство. Слова. Секреты.

И она, конечно. Птица на моём плече. Куда же, право, без неё?

С другой стороны, тут нет никакого противоречия. Все перечисленные составляющие успели стать частью моей свободы, её неизменными атрибутами. Потому что, если бы у меня был выбор, именно им я принадлежал бы безвозвратно.

Хотя это всё вообще не важно.

Это даже глупо с моей стороны, раз за разом попадать в ловушку самокопания. В какой-то мере мной же самим расставленную, кстати. А вы вот знали, что самокопание – один из самых любимых моих инструментов при работе с клиентами? Более того, практически моё изобретение? То есть, не принимайте за манию величия: не только моё. Но, думаю, я был одним из первых, кто посмотрел на человека из отражения в воде и спросил: “Кто ты?”

С этого вопроса, как вы понимаете, очень многое началось. В том числе – мой голос на краю сознания, тихо задающий вопросы, со временем превращающиеся либо в великие деяния, либо в навязчивые мысли… И в то и в другое, в общем-то.

Но сам факт: я отвлёкся от темы.

То есть, от кольца.

Я был, как уже сказал, свободным духом, и вполне смирился с мыслью, что растворюсь в небытие таковым. Но меня погубило (или спасло, тут уж как посмотреть) моё непонимание природы нового мира в сочетании с неуемным любопытством. Ну вы догадываетесь? Нет?

Разумеется, дело в именах.

Любой, кто хоть немного знаком с подлинной магией, не может не понимать силу имён. Назовись и назови – с этого, в принципе, всегда и всё начинается. И пусть со временем люди совершенно обесценили слова, эта часть правды про магию осталась неизменной и незыблемой.

Хотя, как ни странно, возраст этой правды равен возрасту кольца.

До кольца магия не имела отношения к именам. И к сделкам, к слову, тоже.

“Я тебе поклонюсь и я тебе покорюсь” – вот что говорили люди тогда существам вроде меня. Ну, или: “Пройдя по грани между светом и вечной тенью, я не убоюсь тебя. Я встречу тебя с открытыми глазами и открытым сердцем”. Последнее, конечно, редко, но тоже случалось. Если речь шла о прирождённых Жрецах и Шаманах, бесстрашных и, по современным меркам, совершенно сумасшедших.

В те времена люди были просителями. Они не задавали тон, не навязывали своих правил. Просто были нашими – порой игрушками, порой жертвами, порой подопечными, порой друзьями.

Последнее редко, конечно. Но, слышал я, всё же случалось.

У меня тоже было пару… не то чтобы прямо друзей, но приятелей точно. Люди одарённые, склонные интересно обходиться со словами, достаточно смелые, чтобы не бояться меня, достаточно забавные, чтобы веселить – такие всегда нравились мне. Ещё даже до… Александрии.

Один из этих человеческих приятелей, писец и поэт, дал мне имя. Не с каким-то злым умыслом, просто для удобства. Тогда я отнёсся к этой человеческой блажи философски, потому что даже вообразить не мог, чем она для меня в итоге обернётся. Мне даже где-то понравилась эта идея; я сам стал представляться этим именем. То есть, как вы понимаете, шагнул в ловушку. С широко открытыми глазами.

Что взять с идиота.

Допускаю, что человек, записавший моё имя, не хотел ничего плохого. Возможно, это был кто-то из моих любимчиков: тогда я совершенно не учитывал, что грамотные и умные люди склонны делиться такого рода знаниями. Я ещё не осознавал, какую силу могут иметь записанные имена.

Но мне не повезло (или, может, повезло): тот клочок бумаги попался на глаза великому царю, который был по совместительству великим любителем чтения. Почему он выбрал меня, вопрос отдельный, и ответа я не знаю до сих пор. Но однажды неведомая сила перехватила меня, связала мне крылья, ослепила, оглушила – а после потащила за собой в круг призыва.

Именно тогда я узнал подлинную опасность имён.

И впервые увидел то кольцо.