Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Над головой грянул залп. Сплошным накатом три ряда заряженных мушкетов выпалили картечью в упор. Пять рядов кавалерии рухнули наземь. Оставшиеся, кто избежал ранений, закружились на месте, не решаясь атаковать. Где-то чуть далее, примерно метрах в трехстах от образованного мушкетерами живого заслона, на пятки отступающим рейтарам и жандармерии наступал Крисс: «мешок» закрылся, отступление провалилось.

Немного придавленный трупом собственной лошади, лорд Хавьер судорожно пытался выбраться. В голове его был закреплен шунт, обеспечивающий передачу сознания в ближайший храм Хепри для осуществления очередного Хеб-седа, однако если сервы успеют вырезать устройство у него из виска (а эта процедура была возможна), то он лишится своего бессмертия напрочь.

Хавьер дергался, пытаясь отодвинуть тушу коня, но ничего не получалось.

– Вам помочь, сударь? – один из мушкетеров-рабов присел перед ним на корточки.

– Если возможно, сударь, – словно в припадке заорал шательен. – Хотя какой ты «сударь», сервская рожа…

И осекся – перед ним был Фехтовальщик. От ненависти, переполнившей его горло, Хавьер аж захрипел.

– Какая честь, – воскликнул серв – вы, сударь, меня узнали. И, как вижу, в ваших краях все хорошо с Хеб-седом, ибо последний раз я видел вас коленопреклоненным и с каленым клинком где-то в области сердца, не так ли?

Еле сдерживая кипящую внутри злость, Хавьер выдавил с угрожающим львиным рыком:

– Я это, братец, тоже помню. И не забуду, уж ты поверь. И я требую реванша! Так что, если в тебе, отродье, осталась хоть капля чести, то позволь мне выбраться. Скрестим клинки в честном бою! Тогда в Бронвене ты, братец, не слишком честно меня одолел. Совесть-то не мучает?

– Совесть? – Гордиан дернул бровью. – Странно, что вам, сударь, знакомы такие хорошие, добрые слова. Что же до поединка…

Гор привстал и, стараясь не выпускать повержен-ного Хавьера из поля зрения, устало посмотрел во-круг. Окруженные рейтары спешивались и сдавали оружие. Где-то далеко за спиной улепетывал по тракту, пыля в небеса, старина Бавен. На левом фланге, где сдавшихся пикинеров уже успели разоружить, ликовали сервы.

Руки и ноги болели, готовые отвалиться. Горло, не промоченное с утра и росинкой, горело, как паровозная топка. Глаза, разъеденные пороховым дымом и гарью, сильно слезились. Честный бой? Да иди ты к черту.

– Извини, – сказал Гор. – Сегодня не подаю.

Он вытащил клинок, перехватил его обеими руками и аккуратным движением пришпилил голову лорда к крупу его благородной лошади. Через висок человека – к бедру животного. Одновременно превращая «бессмертный» шунт в лом из железа.

Потом снял треуголку, взъерошил волосы и поплелся к редутам.

Хотелось пить и умыться. В редутах была вода.

* * *

Пошатываясь после пережитого, Гордиан устало побрел от редутов мимо тысяч тел, лежащих разноцветным ковром по всему полю. Такого количества мертвечины он не видел никогда прежде. Ташское поле казалось скромной усыпальницей по сравнению с развернувшимся вокруг титаническим кладбищем. Люди и лошади, останки разбитых возов, исковерканные доспехи, обломки пик, разрубленные головы в смятых рокантонах – все это на фоне солнечного, лучистого дня производило гнетущее впечатление.

Трэйт и остальные командиры из тех, кто уцелел в жестокой сече, уже подтянулись к палатке главнокомандующего, одиноко стоящей на небольшом возвышении сразу за местом, где всего час назад выстроилась последняя линия трэйтовских мушкетеров. За палаткой совершенно открыто и не менее одиноко лежало сваленное кучами добро, выгруженное из обозных возов, из которых сегодняшним утром был сооружен вагенбург, спасший по большому счету армию сервов.

Ящики с боекомплектом, мука, ранцы бойцов с личными вещами, войсковая казна, скрученные в плотные свертки палатки, инженерный инструмент – все это бесценное для марширующей армии богатство находилось под присмотром от силы нескольких сотен мужиков обозной обслуги, грумов и гаврошей. Все остальные были на поле, занимаясь делом – хоронили тела павших товарищей, собирали трофеи, обезоруживали и сгоняли в компактные кучи многочисленных пленных.

Господа-шательены, атаковавшие правый фланг, предпочитали смерть позорной сдаче на милость своих вчерашних рабов и полегли почти все, однако пикинеры, увязшие на левом фланге, смятые и рейтары, смятые артиллерийским обстрелом, смотрели на ситуацию иначе, сдавались организованно и массово, а потому только их было взято почти восемь тысяч.

Рядом с пленными стояли согнанные в плотную тучу сотни лошадей и мулов, тащивших на себе все эти груженые возы.

Сняв шляпу и откинув полог, Гордиан Рэкс вошел в палатку маршала Трэйта. Там находились хмурый и насупленный Бранд, старик Рихмендер, Критий, герой сегодняшней баталии Крисс и, разумеется, сам Трэйт, а также еще пятнадцать старших офицеров текущей военной кампании, включая Дакера и Сардана. Все были увлечены беседой, активно что-то обсуждая, а потому, не обращая на них внимания, Гор бросил мушкетерскую треуголку на ближайший стул, подошел к стоящей в углу раковине-бочонку с водой и шумно умылся.

Это была единственная раковина в армии, и остальные палатки подобными излишествами не обладали, так что он не смог сдержаться и с неописуемым наслаждением смыл с лица, шеи и рук копоть и кровь, которые за сегодняшнее утро и начало дня обильно покрыли его тело и одежду. Видимо, фырканье Гора при этом получилось настолько громким, что когда он оторвал свое лицо от висящего рядом полотенца, большинство из присутствующих в палатке людей смотрели на него.

Кто-то взирал явно неодобрительно, кто-то равнодушно. Сам же Трэйт молча показал Гору на стоящий перед ним стул и кивком головы велел садиться.

– Я продолжу, – сказал Трэйт с некоторым упреком и плохо скрываемой иронией, когда Гор опустился на стул, – ты не против?

Гор был не против – он виновато кивнул, и Трэйт продолжил.

– Еще раз, – сказал он, – благодарю офицеров за стойкость, проявленную полками в сегодняшней баталии. Я горд, что мне выпала честь командовать такими людьми! По всем законам, и военным, и человеческим, после жестокой драки, которую выдержали наши бойцы, причем выдержали с честью для нашей молодой Армии, частям нужен отдых. Выкатить пива, пожрать, поспать, подлечить раненых и прочее. Однако, судари мои, положение таково, что мы не можем позволить себе промедление. Надеюсь, все присутствующие понимают это. Бавен отошел с поля боя достаточно организованно – и с ним почти сорок тысяч бойцов. Если дать ему уйти, отдохнуть и укрепиться, успех дальнейшей кампании в Артоше будет под большим вопросом. Поэтому пить пиво и вручать награды мы будем позже. А сейчас вот что…

Он вновь развернул всем знакомую до боли карту Эшвена и ткнул пальцем в одно место, затем в другое:

– Здесь Рион, а это Бургос. До Риона отсюда менее недели пути, до Бургоса же, напротив, почти трехнедельный переход. Рион ближе, но Бургос – столица и именно туда направились остатки королевских рейтар и пехоты. Нам нужно идти за ними и достигнуть города раньше, чем они успеют приготовить его к обороне. С другой стороны, оставлять в тылу Рион с сильным гарнизоном мы не можем. Хотя Рион находится несколько в стороне от Большого кобурнского тракта, это второй по величине город Артошской марки, и он должен быть нашим.

Маршал разгладил рукой карту.

– Рихмендер предлагает нам разделиться, – Трэйт показал взглядом на старика, – и двинуть основными силами на Бургос, а менее крупный отряд направить на Рион. Меня интересуют мнения других офицеров по этому поводу. Итак, что думаете?

Первым встал Крисс.

– Сложное решение, – начал он, – в Бургосе почти два миллиона жителей. В Рионе – более миллиона. И там и там стоят гарнизоны. Оба хорошо укреплены. Чтобы взять любой из городов, потребуется каждый солдат из тех, кто остался в строю после сегодняшней бойни, а их осталось не так много. Результатов по всей армии я не знаю, но могу сказать за своих: в драгунских полках сейчас каждый второй украшает поле. А твоим пикинерам, Мишан, наверняка пришлось еще хуже. Думаю, нужно всей армией идти на Бургос и не морочить себе голову.

– Понятно, – кивнул Трэйт, – что скажет Совет?

Представителем Совета в походе, как и в прошлый раз, был Сабин.

Вилик поднялся со своего места, величавым движением поправил алый плащ на своем плече и вздохнул:

– Я не всегда разделяю мнение военного командования, – тут Сабин зыркнул на Трэйта, – но в данном случае наши взгляды совпадают. Именно потому, что Рион так густо населен, он нужен Республике. Там живет почти миллион человек, говорит мастер Крисс. Напомню, что в подавляющем большинстве это – миллион рабов! Рион должен быть взят! Как представитель Совета, я настаиваю на этом.

Он сел.

Трэйт крякнул, остальные переглянулись. Гор равнодушно прикрыл глаза, втянул голову в плечи, поерзал и вообще опустился на стуле пониже и поудобней, намереваясь немного вздремнуть, пока старшие будут драть горло и спорить. Его вообще слегка мутило после пятичасовой мясорубки, и он не был готов к покорению высот логической мысли или глубокому стратегическому анализу.

– Да, – сказал маршал после некоторого раздумья. – Рион нам нужен. Быть посему!

Он встал.

– Господа офицеры?

Офицеры также дружно поднялись.

– У каждого из вас три часа на сборы. Сейчас четырнадцатьчасов. Нужно успеть пройти до сумерек хотя бы часть пути. Подготовьте свои полки. Соберите только необходимое. Раненые и больные с незначительным конвоем сопровождения – его возглавишь ты, Критий – отправятся обратно в Бронвену. Остальные силы я разделяю на два отряда. Стрелковый корпус и конная дивизия Крисса отправляются на Рион. Остальные – со мной на Бургос. Все, что не сможете или не успеете взять с собой, – бросьте. Мастер Гордиан?

Гор, до которого вследствие некоторой заторможенности после бессонной ночи и тяжелого дня еще не совсем дошел смысл сказанного, чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Я, господин маршал! – ответил он и встал, вытянувшись во фрунт.

– Второй отряд поведешь ты. Выступаем через три часа, одновременно и в двух направлениях… – Он ткнул пальцем в карту: – На Бургос, на Рион!

Одиннадцатого дня месяца Табис тремя сотнями километров южнее затопленного кровью Шернского поля, после трехнедельных мытарств по полям и трактам, генерал Бавен во главе сорока тысяч рейтар и оставшихся после бойни пикинеров вошел в Бургос.

Столица бурлила как растревоженный проказниками-мальчишками муравейник, что Бавена нисколько не удивило. Он прекрасно знал, что даже при ускоренном марше любые армии движутся значительно медленнее чем новости, летящие из города в город со скоростью почтовых карет, скоростью горячих коней вестовых от различных власть предержащих особ, а то и скоростью частных курьеров от купцов и дворян с личными письмами к друзьям и родне.

В любом случае он нисколько не рассчитывал, что для жителей столицы мировой державы, которым без сомнения в ту пору являлось Эшвенское королевство, будет секретом известие о страшном поражении, понесенном славной королевской армией под Шерном. Соответственно и приема более радушного, чем тот, который обычно оказывают побежденным, он не ждал.

Когда после долгого перехода его солдаты в пропыленных камзолах вошли в ворота Бургоса на усталых ногах, их уже ждали!

Тысячи, десятки, нет – сотни тысяч людей (в основном сервов, но также и простых горожан) стояли по краям огромной улицы, протянувшейся от стен города к самому его центру – к Крепости Сгорающего Дракона, венчающей собой мост через Кобурн.

Сотни тысяч пар глаз, смотрели на них!

Свободные смотрели с презрением, сервы в ошейниках – с нескрываемым злорадством. А у стен Крепости их встретил сам префект – высокий импозантный мужчина, назначенный на должность сразу после отбытия Бавена из города. Префект имел благородное лицо, педерастические усики под длинным носом и расшитый золоченый кушак на талии. «Боже, – подумал Бавен, – опять владетельная шательенская рожа! Ну а с другой стороны, чего я ожидал?»

Шательенская рожа, между тем, сделала шаг вперед и изящно шаркнула ножкой.

– Мастер Бавен? – спросил столичный префект вежливо, но со слишком уж прямой спиной, что явно свидетельствовало о сдержанном презрении к побитому сервами генералу.

– Это я, сударь, – ответствовал Бавен, ни мало не смущаясь оскорбительных манер встречавшего, поскольку вещи гораздо более важные, чем его собственная честь и дальнейшая судьба, занимали его в этот момент. – А вы, насколько понимаю, новый префект города. Господин…?

– Господин де Люссак, сударь, Жорж де Люссак, к вашим услугам.

Бавен кивнул. К вашим услугам? Ну что ж, с этикетом пора было заканчивать, времени итак оставалось мало.

– Моим людям нужно место для размещения, сударь, – заявил он – корм для лошадей, возможность отмыться после многодневного перехода. И конечно же их нужно накормить.

Де Люссак дернул бровью.

– И только то? – ехидно поинтересовался он. – А как насчет женщин легкого поведения, сударь, и вина для подкрепления сил? Этого вашим чудо-богатырям не требуется? Ха!

Бавен съел оскорбление, даже не дрогнув. Ему было плевать уже на то, как к нему относятся все эти заносчивые шательены. Вестовые из арьергарда донесли, что Трэйт – так звали лидера восставших – не подождал даже нескольких часов после окончания баталии и скорым маршем выступил в сторону столицы. А значит, времени почти нет, враг вот-вот наступит ему на пятки. Поэтому плевать на оскорбления, плевать на все. Нужно было делать дело, спасать город!

Он поднялся на одну ступеньку вверх по лестнице, на которой стоял де Люссак.

– Ах, господин префект! – воскликнул он очень вежливо и, когда шательен взглянул ему в глаза, с размаху врезал высокомерному нарциссу кулаком в солнечное сплетение. Де Люссак охнул, качнулся, готовясь повалиться, но Бавен подхватил его сильными руками за шкварник и поддержал.

– Спасибо, господин префект, за предложение, – продолжал Бавен, – в следующий раз почту за честь с вами выпить, но сейчас увольте. Время, знаете ли, военное, не до вина-с. Что же касается женщин легкого поведения, то тут я могу сказать только одно, – он наклонился к уху шательена, – еще раз мне что-то подобное предложишь, гнида, и я тебя использую как шлюху для своих чудо-богатырей. – И уже громче: – Это понятно вам, сударь?

Де Люссак кивнул, по-прежнему продолжая ловить ртом воздух: судя по всему, он понял. Бавен оттолкнул префекта, который не в силах устоять без поддержки, сел на ступеньки. От благородной заносчивости не осталось и следа.

– Согласно законам военного времени, – продолжил между тем Бавен, – при приближении неприятеля командующий действующей Королевской Армией объявляет столицу королевства на военном положении и берет под личный контроль работу всех гражданских учреждений. Все пожарные команды города, городские роты габеларов, комиссары городского ополчения должны прибыть к ратуше в течение часа! Нужно открыть арсеналы – у моих солдат почти нет боезапаса, нужно организовать работу по возведению дополнительных укреплений, эвакуации женщин и детей, сбору всех свободных горожан в отряды ополчения, приготовить орудия, составить продуктовый запас!

Де Люссак снова безвольно кивнул.

– Всех сервов, – продолжил Бавен, – согнать в бараки под контроль специального корпуса охраны с пультами. Ваши люди будут оказывать мне в этом все возможное содействие под страхом немедленного расстрела. Таков закон! Вам напомнить номер королевского ордонанса, сударь? Или, может быть, перечислить все полномочия военного сенешаля при осаде города? Например, возможность повесить любого, кто посмеет не ис-пол-нять мои приказы?

Шательен вздрогнул.

– Ну что вы, сударь, – прошептал он подавленно, – военное положение, я все понимаю. Так бы сразу и сказали….

* * *

Бургос был большим городом, точнее – очень большим, а еще точнее – самым большим городом этой части мира. Здесь проживало два миллиона человек, цифра немыслимая для страны со средневековым укладом хозяйствования, каким собственно являлся Эшвен, если не считать наличия на его территории храмов Хепри с оборудованием нуль-синтеза.

В городе имелись сотни огромных промышленных предприятий, на которых работали десятки тысяч мастеровых сервов. Здесь располагались сотни Дуэльных школ, Школ наложниц, бесчисленное количество торговых домов с шикарными лавками, роскошными магазинами и гигантскими складами.

Два миллиона людей ежедневно сновали по улицам этого человеческого муравейника, спеша по собственным делам, если речь шла о свободных гражданах Эшвена, по поручению господ, если говорить о рабах, или просто праздно прогуливаясь по многочисленным паркам и садам, если рассуждать о господах владетельных шательенах.

Все это суетливое великолепие окружала огромная Круговая стена, сложенная из обожженного кирпича и прореженная башенками с конусообразными крышами, узкими бойницами и решетками в застекленных проемах. Башенки эти были весьма куртуазны, красивы и издалека казались игрушками, настолько изысканно смотрелись их очертания с вычурными барельефами, ротондами и прочими причудами эшвенских архитекторов.

Впрочем, суета была уделом не всего города, а только большей его части, укрывшейся за вышеупомянутой круговой стеной. Внутри этих стен, ближе к реке, размещался еще и меньший по размеру Старый город, отделенный от остальной части Бургоса собственным укреплением – более массивным, старым и куда более внушительным, чем внешняя круговая стена.

Укрепление это отчасти было создано самой природой, ибо возвышался Старый город на нескольких высоких холмах, по неестественному капризу Божества возвышавшихся прямо над водами Великого Кобурна, между тем как остальные берега на десятки километров вокруг выстилали пологие косогоры и пляжи.

Эти холмы, в далекие, кажущиеся сейчас доисторическими, времена легендарный основатель Бургоса, король Евгений, прозванный за свою не подтвержденную письменными источниками легендарность попросту Древним, использовал для строительства ныне знаменитой на весь мир столицы.

Пользуясь высотой обрывов и холмов, здесь возвели внушительный каменный вал-стену, стену-обрыв, высотой от тридцати до сорока метров. На этой стене, так же как и на внешней круговой, через определенные промежутки располагались башни, которые в отличие от башен внешней стены игрушечными нисколько не казались.

Покоясь на чудовищных фундаментах, сложены они были не из кирпича, а из титанических каменных блоков, неизвестно каким образом положенных один на другой. По легендам основателю Бургоса вспомоществовало при возведении этих стен само Божество. Однако если бы демиург Корпорации Гордиан Рэкс мог порыться в электронных архивах местной церкви или если бы у него имелась возможность спросить об этом экстремальном строительном чуде у самого Господа Хепри, то дело вскрылось бы довольно легко. Ибо Евгений Древний был здесь совершенно ни при чем, и соорудил он на этих холмах свыше пяти тысяч лет назад всего-то жалкую деревянную стену. Наблюдаемый же ныне шедевр крепостных укреплений, достойный титанов и какого-нибудь сумасшедшего Вобана, возвел всего тысячу лет назад сам ныне обожествленный Двенадцатый пророк Хепри с применением высотных кранов и гравитационных транспортеров.

Именно здесь, за стенами Старого города располагались наиболее важные и известные сооружения Бургоса – Центральный Собор, Ратуша, особняки и отели лордов-шательенов, богатейшего купечества и церковных иерархов, самые дорогие магазины и ресторации, самые лучшие публичные дома. К слову сказать, именно здесь стояли и мрачный, известный всем Пашкот-палас, так называемый «старый» Ново-Апостольский дворец Господа Хепри и резиденция кардинала Амира.

В центре же города, прямо на берегу Великого Кобурна, перед мостом Душ, возвышался над стремительными водами гордый и не менее стремительно вонзавшийся в небеса Замок Сгорающего Дракона, королевская цитадель, издавна служившая постоянной зимней резиденцией правителей континента.

Сначала, разумеется, она была резиденцией доисторических королей Артоша (да, да в те времена Бургос был столицей одного только лишь Артоша, а вовсе не всей планеты), затем – Апостола Хепри Святого, увековечившего величие Эшвена в созданной им всемирной империи, а затем переехавшего в Пашкот-палас. И, наконец, последние пятьсот лет – резиденцией Его Величества короля Бориноса Вечного – первого абсолютного властителя планеты после отказа обожествленного Хепри от светской власти.

Замок являлся не кирпичным или блочным, а монолитным строением из цельного бетона и также, разумеется, являлся творением Двенадцатого пророка и неизвестных этому миру технологий.

Таким образом, Бавен в процессе подготовки своих сил к обороне от приближающихся полчищ сервов имел три доставшиеся ему в наследство от архитекторов города укрепленные линии обороны – сравнительно слабую Круговую стену, окружавшую весь Бургос, внушительную старинную «внутреннюю стену», или Старый город, и, наконец, неприступный Замок Дракона, упиравшийся прямо в реку над мостом через Кобурн.

Впрочем, при определенных обстоятельствах Бавен мог использовать и еще один архитектурный элемент, бывший к тому времени возведенным в непосредственных окрестностях города. Дело в том, что Его Величество король Боринос, видя, как разрастается город, либо проявил некоторую толику прозорливости, либо просто был знаком с жестокими урбанистическими законами роста крупных городов в будущем, а потому велел заложить в непосредственной близости от города огромный городской парк, дабы в последующие века город, разрастаясь, имел внутри себя зеленую зону для прогулок и отдыха горожан.

Ныне этот парк размещался за стенами столицы, однако в будущем должен был стать зеленым центром, «легкими» города. В этой зеленой зоне запрещалось строительство домов, земля здесь находилась в собственности короля и продавать ее, сдавать в аренду или еще каким-то образом использовать кроме как для приватных прогулок, дуэлей и пикников не допускалось под страхом жестких наказаний. Парк так и получил название «дуэльного», «любовного» или «прогулочного» – это кому как нравится, ибо ни для чего более, как для уединенных встреч с той, другой или третьей из указанных целей он не годился.

Бавену больше нравилось название «дуэльный», тем более что оно более соответствовало предстоящему противостоянию двух армий.

«Дуэльный» парк окружала совсем уж невысокая стена, сложенная из глиняных кирпичей и приколоченных к ним деревянных щитов-решеток, увитых плющом и разнообразной растительностью. Как серьезное укрепление воспринимать ее было, конечно, нельзя – не только легкая полукулеврина, но и даже мушкет прошивали такую стену навылет. Между тем Бавен, осмотрев в первые же часы своего пребывания в столице и парковое укрепление, и сам парк, пришел в восторг.

Дело в том, что город Бургос был очень велик, а периметр, который надлежало охранять, весьма растянут и войск, чтобы должным образом организовать оборону по всей протяженности, явно не хватало. В этом смысле парк являлся настоящим подарком судьбы для Бавена. Деревья сильно разрослись за триста лет правления Бориноса, стали весьма внушительны. Они отличались как высотой и толщиной, так и частотой произрастания. Поэтому ни развернуть здесь надлежащим образом артиллерию, ни произвести кавалерийскую атаку, ни построить пехотные колонны было невозможно.

В то же время расстояние от края парка до городских стен оставалось вполне достаточным и полностью простреливалось с городских укреплений как орудиями, так и мушкетами. Таким образом, использовать парк, чтобы незаметно под прикрытием деревьев подобраться к городу, враг не мог.

Для Бавена это значило одно: поставить вдоль стены напротив парка небольшой отряд горожан с мушкетами – и дело в шляпе. Ни строиться для штурма на коротком простреливаемом участке, ни делать подкопы через корни вековых деревьев Трэйт не сможет. А если и сможет – это потребует от него слишком больших усилий. Кроме того, самим своим существованием парк как бы разрывал всю линию осады, поскольку для осаждающего нормально контролировать плотно засаженный деревьями и напоминающий скорее лес, чем регулярный парк, столь протяженный участок было сложно. Это значило, что Бавен сможет посылать через этот «лес» вестовых для передачи сообщений, а возможно, вообще организовать подвоз продовольствия и боеприпасов, если другие королевские войска поспешат к нему на помощь. В общем – все выглядело не так уж плохо.

За три дня Бавен вывел из города всех женщин и детей, кроме тех, кто пожелал остаться добровольно. Таких, впрочем, нашлось немало. Да, шательены из города выехали почти все, однако вот прочий свободный люд – владельцы ремесленных мастерских и мануфактур, купечество в полном составе, аптекари и рестораторы, брадобреи и бакалейщики, держатели лавок и речных барж остались почти все. Что, в общем, и не удивительно – куда же убежишь от своего добра?

Бавен набрал с окрестных поместий и армейских магазинов продуктов, пуль и снарядов (воды ему не требовалось запасать – рядом протекала огромная река), организовал горожан в отряды ополченцев и разместил их на стенах. Сервов города после завершения работ по строительству дополнительных укреплений он согнал в огромные колонны, сомкнул ошейники в длинные незримые цепи, так чтобы один не мог отойти от другого (благо «хомуты» давали такую возможность), и отправил в сопровождении незначительного конвоя габеларов на юг, в Харторикс, то есть ближе к королю и от греха подальше. В городе остались только особо преданные рабы, которым их господа поручили присмотр за домами, и небольшой контингент ремонтных бригад, чтобы выполнять черную работу во время осады.

После этого, еще раз проверив, все ли сделано и все ли сделано ли хорошо, Бавен велел солдатам как следует выспаться перед осадой и приготовился ждать своего неожиданно грозного противника.

Впрочем, Мишан Трэйт не оправдал страхов королевского маршала – сервы двигались вперед слишком медленно, и сюрпризов Бавен не ждал.

По всем расчетам большей частью пехотная и не привыкшая к стремительным переходам Армия Свободы должна была подойти к столице еще примерно через пару дней, не раньше. Конные дозоры, высланные Бавеном на север и постоянно кружившие перед носом марширующих рабских колонн, присылали ему донесения о продвижении повстанцев по два раза на дню. Так что Бавен спокойно ждал своего врага и был готов ко всему или почти ко всему.