Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 350 страниц)

– Рэй?..

Я помог ему подняться на ноги и усадил на стул у бара.

– Что случилось, Дарт?

Тот молчал, с ужасом оглядывая зал. И без того бледный, он стал совсем белым.

– Рэй… что тут произошло?..

– Сам не знаю. Что ты помнишь? – опять спросил я у него.

Он нахмурился.

– Кто-то зашептал в ушах… ужасно громко… мне кажется, это был какой-то сильный волхв. Он говорил: «Я есть тьма. Был тьмой. Останусь тьмой. И у этой тьмы есть имя». Я это навсегда запомнил, Рэй. Такого громкого боевого Шёпота я ещё никогда не слышал… – Тут Дарт вдруг вспомнил про родителей и брата. – Чёрт! Отец!

Он кинулся к лежащим на полу родным. Они тоже начали приходить в себя, как и остальные в зале.

А я уже догадывался, что тут произошло: все, кто находился в школе, подверглись одной и той же атаке и услышали одно и то же.

Они услышали меня.

Глава 4.5

Всем было уже не до праздника.

После мощной атаки и обморока люди еле пришли в себя. И в суматохе никто не обратил внимания, что с моих рук течёт кровь. Спасибо порезам, которые оставила мне Джо. И как бы я ни прятал раны под пиджаком, они никуда не делись.

На этот раз я решил обойтись без помощи Хлои.

Незаметно прихватил из бара бутылку виски, протиснулся через скопище народа, столпившегося в зале для торжеств, и быстро спустился на второй этаж, в жилой сектор. Как и ожидал, в комнате никого не оказалось. Я сдёрнул с вешалки в шкафу свежую школьную форму (она, кстати, оказалась последней, что имелись в запасе) и закрылся в ванной. Стянул с себя исполосованную и пропитавшуюся кровью одежду. Откупорил зубами бутылку с виски и выплюнул пробку.

Первым делом сделал три приличных глотка из горлышка.

Поморщился, приложив кулак к губам, но почти сразу же расслабился, ощутив, как плотная тяжёлая волна жара окатила желудок и разлилась по мышцам.

Вот теперь можно было приступить к ранам.

Мне хватило половины бутылки, чтобы залить все порезы, а их оказалось не так уж и мало – Джо постаралась на славу, исцарапав мне всю спину, грудь и руки. Пара порезов обнаружилась и на левом бедре.

Там же, в ванной, я нашёл аптечку с небольшим рулоном бинтов и перевязал раны, как умел, помогая себе зубами.

Потом замер посередине ванной, как идиот, голый и в бинтах.

Покосился на остатки виски и, недолго думая, схватил бутылку. Сделал ещё несколько крупных глотков. На самом деле хотелось упиться до полусмерти, до потери сознания, потому что это самое сознание никак не могло прийти в себя после встречи с демоном Джо.

Что это за хрень такая была?..

И воспоминания… такие яркие, выпуклые и осязаемые, будто я, и правда, делал собственными руками то, что видел. Убивал, кромсал человеческие тела мечом, рубил кости и наслаждался, обливаясь потом и чужой тёплой кровью. А ещё я видел отнятые Печати в своих руках.

Две из пяти.

Мне кажется, я даже знал, где они находятся.

Из этого всего напрашивался вывод, очень паршивый вывод: я причастен к исчезновению перстней и Великой Родовой Битве, произошедшей двести лет назад. И причастен не только я, но и моя сестра Ребекка, потому что я и она – чёрные волхвы, переродившиеся в новых телах и подчиняющиеся какому-то Хозяину (ну почему ты никак не можешь вылезти из дерьма, Рэй?).

А ещё я никак не мог понять, при чём тут демон, и какого чёрта он назвал меня своим Князем?..

Я сделал ещё один глоток из бутылки… потом ещё один… и ещё…

И не успокоился, пока не допил весь виски. Последний глоток пролетел в меня, как вода. Ни крепости, ни вкуса. Но вот эффект от проглоченного алкоголя не заставил себя ждать.

В ногах появилась заметная слабость, бросило в жар, сердцебиение участилось, в то время как реакции, наоборот, стали куда медлительнее.

Зато меня отпустила внутренняя дрожь…

В дверь ванной постучали, и через несколько секунд послышался приглушённый голос Хиннигана:

– Рэй, ты здесь? Тебя директор ищет.

Я сунул пустую бутылку из-под виски в мусорное ведро, сплюнул в раковину и ответил:

– Сейчас.

После чего надел на себя очередную новую форму (я уже перестал считать, сколько их сменил за время пребывания в школе, но скоро дойдёт до того, что Сильвер начнёт выставлять мне счета от портного).

Хинниган ждал меня у двери ванной, в своём идиотском смокинге и бледный, как смерть. Как только я вышел, он принялся задавать вопросы:

– Ты тоже слышал его, да?

– Кого? – нахмурился я.

– Ну того волхва, который школу атаковал? «Я есть тьма» и всё такое…

– С чего ты взял, что это волхв?

Хинниган поёжился.

– Чтобы атаковать такое количество людей сразу, надо иметь зашкаливающее кодо. Это однозначно был чёрный волхв. – Очкарик указал на распахнутую дверь комнаты. – Я все этажи оббежал, все коридоры… Директор попросила тебя найти. Сказала, будет ждать в кабинете, и это срочно. Злая была, как дьявол. Поторопись, Рэй.

Вместо того, чтобы поторопиться, я подошёл к распахнутой двери и прикрыл её.

– Директор подождёт. – Потом направился к своей кровати, нашарил под подушкой книгу о волхвах и повернулся к взволнованному Хиннигану: – Ты смог перевести ту последнюю главу из книги? Про этих энормосов?

Хинниган вытаращился на меня, как на безумца.

– Нашёл время про книжки разговаривать. Видимо, ударился сильно, когда в обморок падал, да?

– Ты перевёл или нет? – с напором переспросил я.

– Ну перевёл, – прищурился Хинниган.

– Пересказывай.

– Сейчас?

Я молча смерил Хиннигана тяжёлым взглядом. Очкарик покачал головой, уселся на стул и забормотал недовольным тоном:

– Никогда бы не подумал, что буду помогать такому, как ты. Отморозку, не имеющему ни капли сочувствия, и вообще…

– Пересказывай, говорю, – перебил я его бубнёж.

Хинниган протянул руку в мою сторону, и я отдал ему книгу. Он пролистал её до последней главы и уставился в текст на древнесабасском.

– Словарь, конечно, не даёт полноценного перевода, надо знать идиомы и…

– Клиф! – рявкнул я. – Не трепись без толку! Скажи, что там написано!

Тот поднял на меня глаза.

– Будешь орать, вообще ничего не скажу. – Потом он вдруг принюхался и повёл носом, учуяв что-то. Округлил глаза: – Слушай… мне показалось, или ты… пьяный?

Услышав, что я скрипнул зубами, он снова уставился в книгу.

– Короче, тут говорится, что энормосы – это уникальные чёрные волхвы. Перерождённые темнейшие сущности, самые тёмные, которые существуют в иерархии адептов кодо. То есть существуют просто адепты кодо, это инфиры, медионы и фортисы, над ними стоят обычные чёрные волхвы, а вот потом идут энормосы. И их всего двое.

– Двое… – тихо повторил я, вспоминая Ребекку.

Хинниган меня не услышал и продолжил, уже и сам увлекшись рассказом:

– Интересно, Рэй, но существует одна легенда… Якобы все чёрные волхвы – это группа демонов, которые когда-то давно пожелали прожить человеческую жизнь. И за счёт своей тёмной силы они живут очень долго, поэтому выбранное ими тело в итоге становится безобразным, отражая их сущность. Им нравятся людские пороки и чувства, им нравится управлять странами, провоцировать войны и рушить цивилизации. Только волхвы не думали, что на Земле найдётся дериллий, который лишит их силы. По легенде именно в тот момент явились два энормоса. Высшие демоны. Их имена везде затёрты, я не смог прочитать… Якобы эти демоны не реагируют на дериллий, и их призвал великий Царь, создавший перстень.

– Перстень? – вытаращился я на Хиннигана.

Придвинул к себе стул и медленно опустился на него. Мне захотелось выпить ещё чего-нибудь, и покрепче…

– Что там… дальше? – выдавил я.

Хинниган пожал тощими плечами.

– Я не совсем понял, может, что-то с переводом… написано, что если энормос переродится дважды за жизнь, то он лишается памяти и части своей великой силы, но зато перстень Царя теряет над ним власть. Так там написано. И я не совсем понял, как это – «переродиться дважды за жизнь»…

Договорить нам не дали.

В комнату ворвался Дарт Орриван. Увидев нас, он сначала замер, а потом покрутил пальцем у виска.

– Только не говорите, что вы книжки читаете. Там такое творится, а вы… идиоты…

– Ну спасибо, – буркнул Хинниган.

Дарт развёл руками.

– Там Ли обвинили, что она школу защитить не в состоянии. Государственный обвинитель орёт, что натравит на неё проверку, а секретари уже пакуют чемоданы! Все родители взбунтовались, говорят, что тут небезопасно. Не знаю даже, то ли радоваться, то ли огорчаться. – Он замер и принюхался. – Эй… от кого из вас несёт спиртом?

Дарт сразу же сделал верный вывод и покосился на меня.

Ответить ему я не успел. За спиной Дарта появилась Ли Сильвер. Видимо, не дождалась она меня в кабинете. Женщина предстала в том же шикарном наряде, в котором сегодня открывала белую границу, и выглядела непривычно.

– Всем выйти. Мистер Ринг, останьтесь, – скомандовала она звенящим голосом.

От напряжения и злости вокруг неё плавился воздух, и парни мгновенно поспешили убраться из комнаты. Директор проводила их взглядом и, как только за ними закрылась дверь, повернулась ко мне и спросила:

– Ты к этому причастен?

– К чему, док? – уточнил я, поднявшись со стула.

– К атаке на школу.

Я вскинул брови.

– С чего вы так решили?

– Секретари Суда только что покинули замок, как и сам обвинитель. Они улепётывали с невиданной скоростью, но пообещали вернуться с проверкой. А ты ведь так хотел от них избавиться. Может, это ты атаку и организовал, чтобы их напугать? Подговорил кого-нибудь? Или даже сам совершил?

– Вы вообще слышите, что несёте? – Я смерил Сильвер взглядом. – Во мне кодо ещё не восстановилось. На моей руке запретные путы.

Директор подошла ко мне и схватила за запястье, нащупывая пальцами веревку из дериллия под манжетой моей рубашки.

– Представители Суда дали мне право снять их с тебя. – С этими словами она запустила палец под манжету и вытянула путы, освобождая мою руку. Потом скомкала верёвку в кулаке и добавила: – Но я могу в любое время надеть их на тебя обратно. Особенно, если узнаю, что ты причастен к атаке. Признавайся, ты кого-то подговорил, да?

Я потёр запястье и произнёс с раздражением:

– И кого бы я тут подговорил? Софи?

Сильвер прищурилась и покачала головой. Её тон стал строже, а голос резче:

– Нет, Софи была рядом со мной и сама подверглась атаке. А вот тебя в зале как раз не было. Зато твою заметную персону видели в восточном крыле. Мне сказали, ты искал Джозефин Ордо. А ведь я просила тебя эту девочку не трогать. Просила ведь?.. Просила!

– Я её и не трогал, – ответил я холодно. – У неё спросите, если мне не верите.

– Уже спросила! – рявкнула Сильвер. – Она сказала, что тебя вообще сегодня не видела, но вид у неё был очень потрёпанный, ещё и платье порвано… будто в страстном угаре после долгой разлуки…

Я невесело усмехнулся.

– Намекаете, что это я был в страстном угаре? А, может, кто-нибудь другой? Мало ли у неё поклонников.

Сильвер уже собралась мне ответить, но тут учуяла запах алкоголя.

Её лицо вытянулось.

– Ты что, пьяный?! Р-р-рэй Питон, отвечай сейчас же!

– А что, заметно? – пожал я плечами.

– Уволю бармена к чёртовой матери, – процедила Сильвер. – И вообще, Рэй, я слишком много тебе позволяю. Твои выходки переходят все границы. И это нужно прекратить немедленно. Прямо сейчас. Красный уровень дисциплины даёт мне право поместить тебя в карцер.

Я напрягся и шагнул назад, не веря ушам.

– Док, вы серьёзно?

– Серьёзнее некуда, дорогой! – громогласно объявила директор и, повернувшись к двери, выкрикнула: – Берна-а-а-а-а-а-рд!

Камердинер явился уже через несколько секунд, бесшумно открыв дверь.

– Да, доктор Сильвер? – Он скользнул по моему лицу равнодушным взглядом и уставился на директора.

А та приказала, сверкнув свирепыми глазами:

– Бернард, проводите в первую штрафную камеру этого наглеца. Он меня вывел. Пусть посидит там, пока я не решу, что с него хватит!

***

Под конвоем Бернарда я отправился в карцер.

Находился он, оказывается, на чердаке одной из башен.

И пока мы шли, преодолевая лестницы до третьего этажа, я всё никак не мог поверить в то, что это случилось. Сколько раз Сильвер грозилась отправить меня в карцер… но ведь не отправляла же.

– Это надолго? – тихо спросил я, приостановившись и обернувшись на камердинера, шедшего позади.

– Не знаю, мистер Ринг, – сухо ответил Бернард и подтолкнул меня в спину.

– А возможно как-то…

– Невозможно, мистер Ринг, – отрезал камердинер, будто догадался, что я хотел сказать.

– Но вы же понимаете…

– Не понимаю, мистер Ринг.

Пришлось заткнуться. Разговора с Бернардом всё равно бы не вышло.

По лестницам и коридорам школы сновали растревоженные ученики, некоторые из них до сих пор были в парадной одежде. Да и многие родители ещё не разошлись. Вид у них был даже более взволнованный, чем у их отпрысков.

У выхода на третий этаж я услышал тихое перешёптывание двух пожилых женщин.

– Это прихвостни Рингов нас атакуют, перебежчики из Ронстада, – сказала одна.

– Томми говорит, что они хотят войны… ненавистные лэнсомские твари… – добавила вторая.

– Не понимаю, чего Орриван не ответит им как следует?

– Слабак этот Орриван… зато, говорят, Адепт Возмездия не подкачает…

Увидев меня, они разом смолки, улыбнулись мне и присели в реверансе. Я смерил их взглядом, но никак не среагировал на их приветствие.

Мы прошли мимо зала для торжеств, где официанты и уборщики уже прибирались после несостоявшегося праздника. Внутри я заметил и Джо. Она тоже меня заметила, но сделала вид, что не узнала. А ещё я обратил внимание, что рядом с ней стоят Питер Соло и та рыжая девчонка, Терри Соло. Наверняка, его сестра.

А вот это мне совсем не понравилось.

Какого хрена они оккупировали Джо с двух сторон?..

– Эй! Куда ты его ведёшь? – Знакомый требовательный голос донёсся за спиной.

Это был Дарт. Он быстрым шагом направился ко мне.

– Мистер Орриван, не могли бы вы не шуметь? – попросил его Бернард, не останавливаясь, но скосив на него взгляд.

– Ты куда его ведёшь? – Дарт даже и не думал понижать голос.

Он его даже повысил, привлекая ко мне и моему конвою ненужное внимание.

– Дарт, ты можешь заткнуться? – процедил я сквозь зубы.

– А какого чёрта происходит? – продолжал наседать он, но уже заметно тише.

Бернард наконец остановился и выставил руку в перчатке в его сторону.

– Мистер Орриван, это приказ директора. Мистер Ринг направляется в карцер.

– Че-е-его? Ли совсем с катушек слетела? – Дарт снова повысил голос, за что я бы ему сейчас с радостью врезал, как следует.

В дверях зала для торжеств появился Питер Соло и с любопытством уставился на меня, Бернарда и Дарта. Он понял, в чём дело, уже через несколько секунд, и поспешил громко обозначить для всех моё паршивое положение:

– Мистера Ринга нельзя в карцер! Он ведь внук императора!

Я бросил Дарту:

– Спасибо, удружил, – и пошёл в конец коридора, туда, где размещалась узкая винтовая лестница, ведущая на чердак западной башни.

Бернард догнал меня уже на лестнице.

По высоким каменным ступеням мы поднимались минут пять, пока в полумраке не показались две светлых дубовых двери с железными табличками «1» и «2». Несложно было догадаться, что обозначали они первую и вторую штрафные камеры.

Бернард потеснил меня плечом и вынул из кармана пиджака связку ключей. Со звоном выбрал один из них и вставил в замочную скважину. Последовал скрежет, затем – глухое перестукивание запирающего механизма, и тяжеленая дверь приоткрылась.

Передо мной предстал обещанный карцер.

Он оказался таким тесным, что вряд ли там можно было даже вытянуть ноги, если улечься на полу. К правой стене крепились деревянные короткие нары (всё здесь было обито деревом: стены, потолок и пол), а к левой – унитаз и раковина. Ни окна, ни искусственного света не предполагалось.

Отлично.

Посидеть тут мне придётся со всеми удобствами.

– Заходите, мистер Ринг. – Бернард сделал радушный приглашающий жест в сторону камеры.

– Бернард, давайте сделаем… – начал я, развернувшись к камере спиной.

– Не сделаем, мистер Ринг, – тут же оборвал меня камердинер.

Весь его вид говорил, что нас никогда не связывали разговоры об Архитекторе, портале и тайном деле с созданием отряда. Он вообще будто меня впервые видел.

Старый засранец.

Я пристально посмотрел на Бернарда, а тот отчеканил заученные слова:

– Вы должны знать, что при нахождении в карцере школы заметно урезается норма питания, запрещены любые свидания, передача посылок и использование кодо. У вас есть какие-то вопросы?

– Есть…

Бернард толкнул меня в камеру и захлопнул дверь прямо перед носом. Лязгнул замок, и всё стихло.

Я остался один в кромешной темноте.

Глава 4.6

Пространство карцера поглотили тишина и темень.

Правда, это было не самое неприятное. Куда хуже осознавать, что, только-только сбросив с себя неусыпное наблюдение секретарей Суда, я загремел в штрафную камеру.

Отличнее расклада не придумаешь.

Времени для подготовки отряда и без того было мало, а приходилось тратить его на тупое сидение на нарах.

Если бы директор школы знала, какой план собираются провернуть участники городского Совета Ронстада, если бы она знала о кротах из Лэнсома и намерениях Архитектора по их поимке, она бы не чинила мне препятствия.

Но она не знала, и говорить ей я не собирался.

Хотя гнев Ли Сильвер был закономерен. Её отодвинули от делёжки Печати и чётко указали на её мелкую роль в борьбе за власть, в городской Совет она не вошла, праздник по открытию границы сорван, неизвестный атаковал школу, грядёт чиновничья проверка…

Сильвер, конечно, дерьма хлебнула и хлебнёт ещё немало.

Но какого чёрта срывать свой паршивый гнев именно на мне?..

В беспроглядной темноте я нашарил руками нары и уселся на них с ногами, навалившись спиной на стену. Доски коротко скрипнули подо мной, и снова наступила тишина.

Камера была полностью обита деревом, что не позволяло использовать искусство мутаций. Керамика (раковина и унитаз), как и дерево, не поддавалась преобразованию. Ментальное чтение мне тоже вряд ли помогло бы сейчас освободиться, как и искусство рун. К тому же из рун я сумел нарисовать только самую простую, лечебную.

Короче говоря, от моих нынешних знаний в карцере не было никакого толку.

Зато от приличной порции выпитого алкоголя приятно и ровно шумело в голове. Я поёрзал на нарах, чуть меняя позу, и снова уставился в темноту…

Не знаю, сколько прошло времени, но уже скоро меня начало клонить в сон.

Я лёг на доски (а вытянуть ноги, и правда, не вышло – слишком короткие нары) и прикрыл глаза, положив под затылок ладони. Порезы, оставленные мне когтями Джо, нещадно ныли под бинтами.

Мысли тут же вернулись к одной из моих ближайших задач – ещё не созданному отряду.

Пока, кроме Дарта Орривана, в нём никто не состоял, а доверять свои и чужие тайны ещё кому-то не очень-то и хотелось. Я перебирал в уме имена одноклассников, которых успел узнать. Правда, только мельком. Из одиннадцати человек навскидку толковыми я бы назвал не больше двух, да и то с натяжкой.

Первым на ум пришёл Купер.

В деле он показал себя не с лучшей, но и не с самой худшей стороны, да и рунами владел, мог бы и меня научить. Директор говорила о нём, как о перспективном ученике. Одна проблема – этот ученик лежал с пулевым ранением в медблоке, и оставалось неясным, когда он оттуда выйдет. Так что Купера пришлось отмести сразу. Как только он оклемается, тогда и можно будет о нём вспомнить.

Поэтому я снова начал перебирать в уме одноклассников.

В памяти всплыла недавняя потасовка на уроке Софи.

Я припомнил, кто и как дрался, кто и что выкрикивал, кто показал лучшую реакцию. Да, ситуация и критерии отбора, прямо скажем, сомнительные, но других у меня не имелось.

Мне требовалось хотя бы наметить, на кого обратить внимание.

В итоге я решил, что нужно бы присмотреться к Гудьеру и Латье, они были мастерами стихий. И к Одзаки, мастеру призыва. Но вряд ли мне удастся собрать сразу шестерых парней, которые не подведут и которым можно доверять.

Найти хотя бы троих для начала.

Тут я вдруг вспомнил о Клифе Хиннигане. Он, конечно, тот ещё пытливый придурок, но ведь держит язык за зубами о том, что я чёрный волхв. До сих пор не проговорился, хотя моментов для трёпа было предостаточно.

Хинниган… хм…

Надо бы его тоже проверить, только хватило бы времени до пятницы.

Я глубоко вдохнул носом, выдохнул и погрузился в дрёму всего на секунду, как мне показалось…

***

…меня разбудила давящая боль в висках и тихий голос.

Поначалу я даже не понял, что это голос – будто прошелестели сухие листья или зашуршала тонкая газетная бумага.

Я приподнял затылок и открыл глаза, увидел кромешную темноту и снова опустил затылок на деревянные доски. Тяжёлые веки прикрылись сами собой.

И опять прозвучал голос. Теперь уже более отчётливый, но всё равно далёкий:

– …откажись…

Этот голос я уже слышал, и долгое время думал, что он принадлежит загадочному ментальному чтецу. Но как оказалось, это была Ребекка.

И сейчас меня атаковала именно она.

– Откажись, – повторила сестра.

Я не пошевелился, но опять открыл глаза и нахмурился, вслушиваясь в далёкие отзвуки эха:

– Откажись, брат мой… откажись от борьбы. Ты слаб, ты лишён силы, ты человечен и уязвим, и я уничтожу тебя, если ты посмеешь выступить на стороне Ронстада. Они тебе не союзники. Кучка изгоев, грязь под ногами… Не унижай себя, брат мой. Зачем тебе эта тараканья возня?.. Оставь их! – Последнюю фразу Ребекка выкрикнула, и её громкий глубокий голос размножился на сотни разнородных воплей и перерос в гвалт.

Я медленно сел на нарах и потёр лицо горячей ладонью.

– Откажи-и-и-сь! – опять оглушило меня. – Иначе ты пойдёшь против Хозяина!

Вспомнив урок Софи, я мгновенно зацепился за кодо Ребекки, проникшее в мои мозги, потом смешал его со своим и вернул ей обратно.

С ответом:

– Пошла на хрен, Бекки. У меня нет хозяина. А ты выбрала свою сторону.

Наступила тишина, голос Ребекки исчез, как и её вмешательство в мою голову. Боль в висках утихла. Я помассировал их пальцами, снова прикрыв глаза и задумался. О каком Хозяине говорила Ребекка? Кто он? Кто-то из Рингов? Фердинанд, что приезжал на опознание тела якобы убитого Теодора Ринга, своего племянника? Или сам Херефорд... Нет, он ведь не человек. А в своих туманных воспоминаниях я видел, что перстень был надет на человеческую руку...

И Архитектор.

Если он действительно существует, то должен знать о Пяти Печатях больше всех остальных в Ронстаде. И нужно вынудить его выйти на связь напрямую со мной, а лучше – встретиться. Возможно, это удастся сделать после выполнения задания в пятницу.

Отпустив наконец виски, я открыл глаза и чуть не ослеп к чёртовой матери…

Пришлось зажмуриться, заслонив ладонью пол-лица.

В камере появился свет. Приглушённый и, видимо, уличный. Он лился с потолка сквозь открывшийся зарешеченный люк. Но мои глаза, уже успевшие привыкнуть к кромешной темноте, даже от такого слабого света резануло болью.

Запирающий механизм двери заскрежетал.

– Мистер Ринг, – услышал я холодный голос Бернарда. – Ужин.

Еле привыкнув к свету, я открыл глаза и убрал руку от лица.

Дверь уже была заперта. Зато рядом со мной на нарах стояла деревянная миска с серой склизкой субстанцией, которую в столовой обычно именовали овсяной кашей. В неё была воткнута деревянная ложка.

А есть действительно хотелось. Даже очень.

Но один вид паршивого месива из варёного зерна порождал во мне тошноту.

– Бернард! – рявкнул я в сторону запертой двери. – Лучше директора этой дрянью угости!

Ответа, конечно, не последовало.

Через полчаса мне пришлось затолкать в себя всю порцию каши. На вкус это месиво было ещё хуже, чем на вид, но желудок уже изнемогал от голода. Понятное дело: есть мне в последнее время приходилось редко и урывками – всё как-то не до еды было… да и не до учёбы.

Люк на потолке закрылся примерно через час-полтора, хотя сложно было определить точно. Чем дольше я находился в камере, тем аморфнее и пластичнее становилось для меня время. Порой я был уверен, что миновало уже несколько часов, но потом вдруг возникало ощущение, что прошла минута, не больше.

Или слишком затянулись секунды.

Я то вставал, чтобы размять затёкшие мышцы, то снова прикладывался на нары, ворочался с боку на бок, дремал, бодрствовал, думал и не думал, мысленно строил планы и тут же их рушил, опять дремал, опять просыпался, опять думал…

А темнота и тишина становились всё плотнее, камера – теснее, воздух – жарче. Я вытирал испарину со лба и опять начинал по новой: засыпал, просыпался, вставал, садился, разминал шею и плечи, ложился и снова засыпал…

Через какое-то время лязгнул замок, и открылся люк наверху.

На этот раз по глазам резанул яркий солнечный свет, и я среагировал точно так же, как и в прошлый раз, – зажмурился от боли.

– Мистер Ринг, перекусите.

И опять я не успел увидеть Бернарда. Но вместо грязной миски из-под каши на её месте стояла уже другая миска, с кашей.

С точно такой же кашей, чёрт возьми.

Возникло желание швырнуть месиво в дверь, но камера была уж слишком тесной, и не хотелось бы потом сидеть тут с вонючей кляксой на двери. Да и ненасытный желудок просил еды, хоть какой-нибудь еды, даже такой идиотской.

Время шло.

Периодически открывался люк наверху, лязгал замок, миски с кашей сменяли друг друга, как и короткие сухие реплики Бернарда: «Мистер Ринг, поешьте», «Мистер Ринг, еда», «Мистер Ринг, перекусите», «Мистер Ринг, вот и ваша порция».

Я начинал ощущать себя псиной в вольере.

И когда уже был готов разнести эту хренову каморку к чертям, применив кинетический эрг и вложив в него максимум своего кодо, – опять раздался лязг замка, но открытия люка почему-то не последовало, как и смены мисок с очередной дозой каши.

Дверь медленно приоткрылась, и в тусклом свете проёма появился Дарт Орриван.

***

– Паршиво выглядишь, узник, – прошептал он.

Я вскочил с нар.

Дарт держал в руке блюдо с чем-то… чем-то прекрасно пахнущим… жареным и мясным…

Человек разумный первым делом поинтересовался бы у Дарта, как тот умудрился достать ключи от карцера, но я молча уставился на блюдо, как подыхающий от голода лев.

– Пожрать тебе принёс, – добавил Дарт, оглядев меня с ног до головы и усмехнувшись моей реакции. – Ты тут, наверно, подыхаешь, а? Думаю, от говяжьего стейка не откажешься? Он, правда, холодный. Ещё с обеда остался.

Дарт протянул мне блюдо, и я с готовностью его забрал. На блюде лежали нож, вилка и салфетки, но я всё это проигнорировал, взял стейк рукой и впился в него зубами, откусив приличный кусок.

Господи…

Вкуснее я никогда ничего не ел.

– Ну и как ты достал ключ? – с набитым ртом спросил я (вот теперь можно было поинтересоваться и другими вещами).

Дарт с ухмылкой наблюдал, с какой скоростью я поглощаю стейк, и не спешил отвечать.

– Осторожней, Рэй, – наконец сказал он. – Надеюсь, твой желудок сможет переварить такой кусок мяса после трёх суток голодовки?

До меня не сразу дошло, что он сказал.

Осознал весь ужас его слов я только когда дожевал стейк, вытер о брюки пальцы, измазанные в жиру, и отдал блюдо обратно, с нетронутыми столовыми приборами и салфетками.

– Повтори, – выдавил я, смерив Дарта взглядом.

– Твой желудок…

– Трое суток? – перебил я его. – Ты сказал: трое суток?

Дарт скривился и кивнул.

– Тебе ещё нельзя выходить, Рэй. Ли не давала такого распоряжения. И вообще, она с утра куда-то уехала, ещё не вернулась даже. А в обед, в столовой, я обнаружил у себя в кармане пиджака ключ. Сразу понял, что он от карцера. Поэтому даже есть свой стейк не стал, тебе оставил. Догадывался, что тебя тут не кормят ни черта. А ключ мне, видимо, Бернард подсунул, как только Ли уехала. Она пару раз говорила, что в четверг утром тебя выпустит, чтобы ты успел себя в порядок привести перед церемонией у Питера Соло.

– А когда четверг? – уточнил я. Никак не мог сориентироваться в днях.

– Завтра, – ответил Дарт сдавленным голосом.

– Это хреново… – Я потеснил его плечом, вышел из камеры и направился вниз по ступеням винтовой лестницы.

Дарт поспешил за мной.

– Рэй, давай не будем светиться, – прошептал он. – Сейчас два часа ночи, все спят, но всё равно можно случайно напороться на кого-нибудь. Если Ли узнает, что ты выходил, я и Бернард будем сидеть в соседнем карцере.

Внизу лестницы я остановился и сказал негромко:

– Разбуди и приведи ко мне Хиннигана. Только заткни его сразу, чтобы не болтал громко.

– На кой чёрт он тебе сдался? – По гримасе Дарта можно было догадаться, что он усомнился в моём здравом рассудке.

Но я ответил серьёзно и выдержанно:

– Потренируемся, пока есть время. У нас всего сутки остались, чтобы подготовиться хоть как-то. Завтра утром, если выйду из карцера, то на уроке посмотрю ещё на Гудьера, Латье и Одзаки. Но вряд ли кто-то из них успеет за день меня впечатлить. Так что остаётесь пока вы. Ты и Хинниган.

– Но Хинниган… чёрт… он же кусок идиотизма в чистом виде, Рэй…

Я прищурился, давя Дарта взглядом.

– У тебя пять минут. Я буду ждать тебя и Хиннигана в тренировочном зале на втором этаже.

Дарт несколько секунд смотрел мне в глаза.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – процедил он, сделав многозначительную паузу. – Только скажи мне, Рэй, какого хрена я терплю такого говнюка, как ты?

– Теперь у тебя четыре с половиной минуты, – ответил я.

Не задавая больше никаких вопросов, Дарт развернулся и пружинистым шагом направился в сторону жилого сектора.

Я подождал, пока его шаги стихнут в пустынном коридоре, и тоже спустился на второй этаж. Там царила тишина… напряжённая, звенящая тишина.

Подойдя к двери с табличкой «Общий зал для тренировок», я остановился и попробовал открыть дверь. Естественно, она была заперта. Но для любого мастера мутаций запертый замок никогда не становился большой проблемой.

– Вам помочь? – тихо спросили за спиной.

От неожиданности меня бросило в пот. Я обернулся. Позади стоял Бернард со связкой ключей. Вот как он умудряется передвигаться так быстро и бесшумно?

Ничего не говоря, камердинер подошёл к двери и вставил один из ключей в замочную скважину, сделал пару оборотов. Потом вынул ключ, отстегнул его от общей связки и подал мне.

– Пожалуйста, отдайте мистеру Орривану, как закончите. У вас есть пара часов. Доктор Сильвер скоро вернётся.

Я внимательно посмотрел в равнодушные и блеклые глаза камердинера.

– Бернард, я не успею сделать всё, как надо…

– Постарайтесь, мистер Ринг, – шёпотом оборвал он меня.

– У меня есть только двое.

Бернард задумался на пару секунд.

– Мастера призыва нашли? Это важно.

– Нет. На примете пока Одзаки…

– Его не советую. Если бы вы знали, какие мысли роятся в голове этого молодого человека, вы бы его даже не рассматривали. Найдите другого мастера призыва. Одзаки слишком вам завидует. Даже сильнее, чем Питер Соло. Зависть – дурное чувство.

– Я сам его проверю, без ваших подсказок, – ответил я.

– Проверяйте, мистер Ринг, но не питайте надежд. – Бернард кивнул мне и неторопливо, даже как-то ленно, проследовал по коридору в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.