Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Лучшим и самым простым вариантом подобного масштабного зодчества почти повсеместно служила «астрономическая скорлупа», то есть тонкая сферическая оболочка, сооружаемая Нуль-Корпорацией вокруг центральной звезды. Системы со многими звездами строили по несколько сфер или объединяли несколько звезд в одну.

Плюсов у оболочечной конструкции имелось много, прежде всего – полная утилизация поверхностью скорлупы энергии центральной звезды, гигантская площадь, а также относительная простота. После возведения скорлупы-сферы система превращалась в замкнутое «космическое яйцо». Большинство изначальных планет системы уничтожалось, дабы избежать повреждений скорлупы в случае столкновения. Оставалась только звезда – и сама оболочка. Континенты и города с разрушенных планет могли перемещаться на скорлупу или воссоздаваться там в виде точных копий.

На этой «строительной» ноте процесс Интеграции завершался. Возведение гигантской скорлупы-сферы отодвигало конец Интеграции на сотни, иногда даже тысячи лет, однако он с неизбежностью наступал. Процесс экономического и политического внедрения молодого мира в единый ареал человечества под флагом Нулевого Синтеза неумолимо подходил к логическому концу, оставляя за собой на месте убогих политически раздробленных планет со слабой экономикой, множеством валют, конфликтов, взаимных обид, языков и культур унифицированную яйцо-сферу единого вселенского механизма.

Таковы были «миры Интеграции».

* * *

Третий цикл носил название «Стабилизация», а проживающие его системы звались «мирами Стабилизации». Этот цикл был еще более длительным и тянулся обычно несколько десятков тысячелетий. Начало Стабилизации традиционно не связано с каким-то отдельным событием, но характеризуется моментом прохождения некого «пика», экстремума, точки кипения, если хотите, за которой дальнейшее интенсивное развитие экономики попросту невозможно.

В какой-то момент своего безумно стремительного развития новый мир – не важно, мир-сфера или обычный планетарный набор вокруг звезд – элементарно переполнялся. Переполнялся всем – населением, количеством выстроенной недвижимости, количеством товаров, способных быть купленными на планете, количеством компаний, оказывающих слуги, количеством денег, необходимых в обороте.

Количество безработных превышало количество работающих, количество разорившихся предпринимателей – количество оставшихся на плаву. Конкуренция оказывалась столь высока, что большинство предприятий просто не выдерживали бешеного темпа при столь минимальных наценках. Но главное – население увеличивалось до такой степени, что людям уже просто негде было жить. Цены на недвижимость и проценты по кредитам покоряли немыслимые вершины, а земля становилась дороже, чем золото, купленное по весу.

Подобная критическая во всех отношениях ситуация выражалась иногда в жестоком экономическом кризисе и массовом разорении рядовых граждан. Но чаще служащим Корпорации удавалось его избежать. Когда экономические показатели развития и численность населения приближались к крайним пределам, Нуль-Корпорация издавала законодательный акт, о переводе бывшего «мира Интеграции» в категорию «миров Стабилизации» с присвоением соответствующего статуса в Торговом союзе.

Получив новую «степень» в классификации миров, бывшая «молодая» система еще раз существенно преображалась. Бывший новый, а ныне чуть постаревший мир проводил жесткую реструктуризацию законодательства, состоящую главным образом в ограничении рождаемости, ограничении для иммигрантов с других миров, ограничении присутствия инопланетных брэндов, введении налогов для инопланетников и налогов на содержание агнатов.

Численность населения начинала падать, напряженность конкуренции – тоже. Одновременно, в связи с переводом мира, прожившего более одной тысячи лет в Торговом Союзе, в стадию Стабилизации, Корпорация увеличивала ему как «постоянному члену» сумму ежемесячных трансфертов. Каждый из рядовых потребителей и все планетарное государство в целом получали больше денег и отгораживались от внешнего мира стеной из ограничительного законодательства. Мир по-прежнему входил в Торговый Союз, мир по-прежнему был доступен для внешних контактов, мир по-прежнему оставался неотъемлемой частью Искусственного Мироздания, однако внезапно для самого себя он становился миром стабильности, чуть более спокойным и чуть менее активным, чем миры на стадии Интеграции.

Впрочем, как это ни странно, начало Стабилизации связывается многими специалистами вовсе не с «критическими» показателями экономики, не с предельной урбанизацией, не с увеличением суммы трансфертов и даже не с Актом о присвоении планете нового космического статуса, а с упадком духовности и культуры.

Упадок этот зарождался все в тех же туризме, рабстве и шунтовании. Появление агнатов, туристическая миграция и быстрое образование через шунт приводили к унификации культурных ценностей. Каждому, кто прошел хеб-сед, каждому, кто переехал из кластера в кластер, каждому, кто получил знания от Сети, вбивались в голову корпоративный язык и часть корпоративной этики.

Единый язык и единый рынок, единые товары и единые деньги, единые новостные каналы и единая информационная Сеть порождали единый способ мышления и одинаковые, как штамповка, мозги обывателей.

То была глобализация в наивысшей из своих форм!

Во время периода Сотворения, изолированно развиваясь в ускоренном бог-роботами времени, планеты порождали различные культуры и цивилизации, однако к концу Интеграции и началу Стабилизации они теряли свою уникальность, превращаясь в похожие друг на друга, сверх урбанизированные города-клоны, покрывающие всю поверхность планеты. В таких городах унифицировались прежде всего деловая и потребительская культура, однако вскоре изменения поедали ржавчиной сами основы человеческой этики.

К началу Стабилизации на планетах умирала такая категория, как семья. Если в первые столетия Интеграции большая часть молодежи, несмотря на обещанное бессмертие, все же вступало в брак в возрасте тридцати-пятидесяти лет, то по прошествии тысячелетия, большинство населения уже имело детей и опыт семейной жизни. Время браков заканчивалось. Тысячелетние старцы и старушки с молодыми телами, выглядящие так же молодо, как собственные, живущие рядом праправнуки и праправнучки, не стремились рожать новых детей. Эта общая тенденция, зародившаяся в «старых» слоях, быстро захватывала и молодежь. Почти никто из жителей уже не стремился заводить семью и плодиться.

Естественный прирост населения сокращался, сходил на нет. Искусственный же прирост в основном заключался в приросте агнатов, людей, не способных в условиях жесткой конкуренции оплатить свой хеб-сед. Законодательство «стабильного мира» ограничивало количество агнатов, за которых владелец-когнат мог не платить налог. В результате все большая и большая часть «воскрешенных в долг» местных жителей вывозилась в другие, более молодые миры.

Планета пустела. Городская застройка все более сокращалась. Титанические здания разрушались и сносились. Средний возраст населения увеличивался. Благосостояние «уцелевших» жителей постоянно росло за счет накоплений.

К моменту завершения периода Стабилизации, примерно через десять-двадцать тысяч лет после ее начала, в планете уже почти невозможно было узнать прежний процветающий, кипящий город эпохи Интеграции. Число постоянных жителей составляло от силы несколько сотен тысяч, большая часть планеты напоминала ухоженный парк или сад. Вместо гигантских небоскребов, оставшихся только в нескольких небольших деловых центрах (назвать их городами не поворачивался язык), поверхность покрывали гигантские ранчо, бунгало, дворцы, замки, виллы, особняки, собранные в элитные деревеньки и села, с зажиточными пенсионерами, почти столь же старыми, как и само членство планеты в Торговом Союзе.

То был уже не мир, а пенсионный рай. Работала здесь только приехавшая с других планет молодежь. Последняя, несмотря на высокие налоги для инопланетников, находила возможным вкалывать в «стабильном мире» за небольшие, но гарантированные деньги, вместо того, чтобы карабкаться по карьерной лестнице вверх в мирах Интеграции, выцарапывая себе право на богатство в суровой битве с многочисленными зубастыми конкурентами.

Подавляющая же часть местных жителей средним возрастом в несколько тысяч лет прожигала накопления и проедала высокое социальное пособие, предусмотренное исключительно для постоянных граждан.

Такова была эра Стабилизации, однако и она по истечении времени завершалась…

* * *

Четвертый цикл не имел названия. Этот, самый большой из всех названных периодов времени обычно именовали «Глубокой стабилизацией» или же «Вторым пенсионным циклом». Однако в литературе, а также в вольных социологических исследованиях, не брезговавших народным сленгом, четвертый цикл именовался «дряхлостью миров».

Для официальных документов имелись условные обозначения, понятные специалистам: «Период Стагнации» или «Постгосударственный Цикл».

И оба названия казались верны в одинаковой степени.

К этому времени все сферы жизнедеятельности планет четвёртого цикла поражал глубокий застой – полное отсутствие развития, торможение всех экономических и социальных процессов. Производство, торговля, частная инициатива, творчество – все становилось неподвижным, как мертвое, затянутое тиной болото.

С политической же точки зрения цикл характеризовался упразднением до сих пор существовавшего на территории планеты единого государства. Иммиграционное законодательство миров четвёртого цикла оказывалось к этому моменту столь жестким, а население столь малым, что считать его Конфедерацией, Федерацией, Республикой или Монархией было уже просто нелогично.

Цикл занимал по времени до сотни тысячелетий. Все это время миры медленно деградировали, а население уменьшалось. Естественный прирост среди когнатов отсутствовал, умершие от старости и не имеющие денег на реинкарнацию вывозились на другие планеты, а миграция из других миров, ограниченная законом, приводила на данную планету только обслуживающий персонал для немногочисленных отелей, курортов, лечебниц, национальных парков и публичных домов. Преимущественно – рабов, очень редко – свободных.

В конце концов, после уменьшения количества постоянно проживающих на планете когнатов (агнатов, разумеется, никто никогда не считал за полноправных жителей) до нескольких тысяч человек, по инициативе Корпорации проводился аукцион, на котором целиком разыгрывалась вся территория планеты.

Если у местных зажиточных пенсионеров хватало средств на выкуп, то планета превращалась из республики «X», например в акционерную компанию «X» с соответствующим списком владельцев.

«Местными» в данном случае могло быть как все население, скинувшееся из личных средств и выкупившее акции новой компании, так и часть населения, наиболее богатая, разумеется. В последнем случае всех, кто «не платил» за собственную планету, могли попросить с нее убраться.

В бывших монархиях всю землю часто выкупал монарх, превращаясь, таким образом, в единственного собственника. С сохранением титула, но… без прав «союзного» государства и, конечно, без прав на получение трансфертов от Нуля. Бывшие подданные, соответственно, выселялись.

Иногда (но очень редко) звездные системы выкупались богачами со стороны, прежде всего – акционерами Нуль-Корпорации или же иными частными компаниями. В случае наличия на планете культурных, архитектурных ценностей, признанных достоянием человечества, а также редкой флоры и фауны, отдельная планета могла быть выкуплена музеями или университетами.

Если же желающих на выкуп не находилось (а их не находилось в большинстве случаев), то сама система отходила в собственность Нуль-Корпорации, а всех жителей-когнатов вместе с их рабами-агнатами выселяли в другие миры с сохранением имущества и прав на повышенное соцпособие (отнимались только земля и недвижимость – за них выплачивалась денежная компенсация).

И после этого все циклы прокручивались снова.

Планетоиды Нулевого Синтеза окружали старую звездную систему силовым полем, снова закручивали вокруг нее кокон времени, увеличивали массу звезды, чтоб увеличить срок ее работы, ускоряли в коконе бег тысячелетий и давали уставшему миру-скорлупе «отдохнуть» примерно миллион лет. На планеты системы выбрасывались особые микроорганизмы, уничтожающие металл, пластик и древние строения. Силовые поля активировали вулканическую деятельность, потопы и сдвиги континентов, а новые «семена жизни» рассеивали по планете новые виды растений и животных. В новом мире возникала новая цивилизация и появлялась новая человеческая раса с оригинальными языком и культурой. История повторялась вновь.

В результате всего в ту самую минуту, когда беглянка Катрина Бета висела в лайнере в космосе над Торватином, обновленная и совершенно не узнаваемая система-яйцо медленно заканчивала свой четвертый цикл, готовая для повторного обновления.

Вечность, таким образом, замыкала круг…

* * *

Для большинства систем-яиц кластера Шакрам вечность сворачивалась в круг уже трижды. И в данный момент это самое «большинство» давным-давно перешагнуло порог Сотворения, пережило бешенный взрыв Интеграции и довольно бодро прошагало по пути Стабилизации. От Стагнации, смерти и нового цикла Шакрам отделяли еще тысячи лет и воля главного инженера системы.

Однако планетарных мегаполисов на большинстве миров кластера уже не существовало.

Шакрам населялся в основном пенсионерами Нуль-Корпорации, как и множество прочих «древних вселенных». Сорок триллионов звезд, две сотни миллиардов галактик – все они стали курортами и домами для престарелых.

Одной из таких звездных систем-яиц являлась FD-345–678, в просторечье именуемая также «Торватином». Некогда система вмещала пять звезд, сто сорок планет и девяносто миллиардов престарелого, множество раз реинкарнированного населения. В один из последних циклов Торватин превратили в сферу.

На Торватине свободно проживало около пяти миллионов человек, что для гигантской космической сферы являлось ничтожной цифрой. С другой стороны, по меркам прочих «пенсионных резерваций» системы FD-345–678, населен Торватин был с избытком, ибо на некоторых мирах-сферах из соседних систем не набиралось и сотни тысяч когнатских «голов».

Одной из таких голов Торватина пять тысяч лет назад стал когнат по имени Тим Амблер, специалист по клонированию.

В тот летний погожий день Тим Амблер выехал на охоту с пятью приятелями-стрелками на болото в поисках жирных мигрирующих стрекоз.

А в это время над их головой примерно в сотне парсек от границы звездной системы Торватин скользил по кластерам из портала в портал межзвездный лайнер «Аякс-Демархия» маршрутом с многоликого, шумного куба Дуат на веселую планету Роза…

Система-яйцо Торватин. Селение Семенхара.

Казино «Циркус Циркус». Тот же вечер. 19:00.

Три часа спустя на Сехментару рухнула полночь. Последний раз попросив прощения у мертвецов, Кэти выбралась из коттеджа, поймала флаер и, сунув таксисту наличные «души», назвала место следования. Еще в космолайнере она тщательнейшим образом изучила достопримечательности Торватина через Сеть и сейчас назвала искомое учреждение без запинки, твердым, уверенным голосом. Пенсионные «оболочечные планеты» всегда были полны мест для развлечений: санатории и дома отдыха, уютные береговые пляжи, протянувшиеся на тысячи километров, лечебницы и национальные парки, охотничьи угодья и заповедники, корты и стадионы, лыжные трассы и клубы, пивные и рестораны, театры, музеи и «веселые» дома, наконец, присутствовали на любой из них во множестве.

Добравшись до места, Кэти вышла из флаера и подняла голову вверх. Зависшая прямо в воздухе световая надпись играла и переливалась, последовательно сменяя затертые рекламные фразы:

«Господа и дамы, господа и дамы, господа и дамы!

Только в „Циркус-Циркус“ вас ждет исполнение всех желаний!

Спешите видеть!

Спешите поймать удачу!»

Голографическая, цветная, яркая и озвученная убедительными голосами реклама господствовала вокруг, заливала всё пространство. Поморщившись и желая залепить чем-нибудь уши, чтобы не слышать навязчивый речитатив, Катрина стремительно прошла через площадь, цокая каблучками, и столь же стремительно, миновав представительную охрану, вошла в казино.

Здание «Циркус-Циркуса» воистину впечатляло. В своей прошлой жизни (имеются в виду жизни катафрактария Флавия Аэция Каталины, а не господа Гора, наверняка побывавшего во множестве злачных заведений) Кэти никогда не видела ничего подобного. Здание Казино занимало по меньшей мере несколько кварталов и возвышалось над асфальтом мостовой на десять этажей. Всего десять ярусов, но каких! Высота каждого этажа составляла как минимум тридцать метров.

Внутри залы были отделаны настолько роскошно, что у Кэти от восторга просто захватило дух. С потолка свисали сусальное золото и хрусталь, со стен взирали настоящие тканые гобелены, пол блестел полированным мрамором с инкрустированными между плитами полудрагоценными камнями, а с дверей и диванов улыбались красное дерево, меха и кожа.

Персонал в ливреях разгуливал между золоченых столов и игровых аппаратов, инкрустированных литым серебром, повсюду звучала музыка, фланировали полуобнаженные хохочущие общительницы-агнатки и шикарно выглядящие джентльмены, в которых с ее способностями тшеди (по сиянию шунта) без труда можно было разглядеть переодетых красавцев-агнатов. И те, и другие, поняла Кэти, специально нанимались администрацией казино для массовки.

Несмотря на достаточно ранний час (всего семь вечера), в заведении хватало и настоящих гостей, в основном богатых местных пенсионеров. Прилипли к «одноруким бандитам» напряженные фигурки игроков в чет-нечет, а в центре зала над зеленым сукном небольшими компаниями, в основном по парам или по четверкам со своими дамами, суетились игроки в бильярд, картежники за широкими столами, немногочисленные пока почитатели рулетки и прочие, и прочие, и прочие. Толпы и ажиотажа пока не было, но Катрина прекрасно знала: чуть позже людей станет больше, прибавится общительниц и подсаженных игроков-агнатов.

План комиссара Йенга, который они повторяли в экуменополисе Дуат множество раз, обсуждая ее высадку в игровом кластере Габриэля Бруно, выглядел просто. «Обрати на себя внимание нашего врага, – говорил он ей, – но так, чтобы не попасться на глаза полиции».

Катрина Бета должна была объявится в игровом кластере Роза в самый разгар туристического сезона, в конце месяца Фармутин, месяца, в котором основная масса работающих когнатов отправлялась в отпуска. По большому счету сезон уже начался, хотя до пика, разумеется, оставалось ещё далеко. Тем не менее на курортные, игровые и развлекательные звездные системы массой повалили туристы, первые группы которых, сколоченные в густонаселенных кластерах-городах, высаживались в кластерах-музеях, в детских кластерах-парках, в охотничьих кластерах, в кластерах-борделях, в кластерах-казино или в кластерах-угодьях, подобных зажравшемуся пенсионному Торватину.

Суть собственного плана Катрины Беты заключалась в том, что сезон отпусков гордо шествовал не только по игровому кластеру Габриэля Бруно, но и по всем подобным ему мирам Нулевого Синтеза, ориентированным на досуг. Торватин славился не так, как Роза, однако он являлся «старой» планетой, а потому собственные казино, пляжи, отели на нем имелись в избытке, учитывая ничтожное число местного населения. Разумеется, это был другой мир, да что там – другой кластер, сиречь другая вселенная, и все же изначальный план лысоватого хитреца Йенга вполне подходил для личных целей беглой рабыни, которые она ставила пред собой в новых, изменившихся обстоятельствах.

«Циркус-Циркус» принадлежал Габриэлю, чья сеть игровых заведений опутала собой множество систем. «А значит, – мысленно повторила Катрина, – начать можно и здесь». Вопрос состоял в ином: как обратить на себя внимание Габриэля и не попасться полицаям? Сидя с Йенгом в кабинете, об этом было легко рассуждать, но в месте действия ситуация просматривалась совершенно иначе. Впрочем, муниципальных охранников в здании частного казино как раз не наблюдалось.

Покачивая бедрами, Катрина неторопливо проплыла к барной стойке, облокотилась на каменную столешницу, заказала немного алкогольного морса и обиняком поинтересовалась о «феномене отсутствия полицейских» у ближайшего скучающего лентяя. Дыхнув перегаром, тот пояснил ей, с интересом поглядывая на великолепный бюст и не закрытые хитоном стройные бедра девушки, что в частных казино полиции нет и быть не может в принципе, поскольку безопасность внутри заведений обеспечивают лицензированные охранники, нанятые владельцами игровых зон. Полиция прибывает только по требованию владельцев заведения, и никак иначе. Все, что происходит внутри, легавых интересует меньше, чем деньги, которые казино отстегивает местному колонелю ежемесячно, причем щедрой рукой.

«Вот в чем дело! – усмехнулась про себя Катрина. – Йенг, очевидно, знал про специфический симбиоз карательных органов и игровых заведений!» Ну что ж, жаловаться на неё в полицию Габриэль явно не побежит. Хотя, конечно, всё зависит от того, насколько сильно удастся ей тут развернуться…

Девушка любезно поблагодарила собеседника за пояснения, отвернулась и, потягивая ледяной коктейль, не спеша осмотрела огромный зал. «С чего же начать?» – подумала беглянка.

В каком-то смысле план Йенга уже был исполнен. Внимание она привлекла, правда не Габриэля, а местных властей. Инициированной ею вспышкой насилия взбудоражена вся планета-сфера, и теперь, после уничтожения лайнера, жуткого убийства на болотах и вырезанной семьи в пригороде время играло против ее замыслов. Полиция наверняка разослала фотографии девы-убийцы по всем новостным каналам, рыщет по улицам города, высунув язык. Значит, медлить нельзя. Решительно сомкнув брови, Катрина Бета поставила бокал на стойку и потянулась к сумочке, но тут ее намерениям помешали.

– Знаете, я любуюсь вами пять минут, но мне кажется, мы давно знакомы, – неожиданно хрипло заявил сосед по бару, тот самый, что объяснял про полицию в казино, – Сикха, мы нигде с вами не встречались?

Катрина замерла на мгновение, затем оправила сумочку на плече и снова облокотилась на бар, подавшись вперед обнаженным плечом и грудью. Как подсказывала ей урезанная память клона, в далеком прошлом бравый всадник Флавий Аэций Катилина был опытным соблазнителем и избегал подобных банальных вариантов для завязывания разговоров с дамами. Упоминание про давнишнее знакомство казалось стандартной схемой для идиоток. Катрина сдержанно усмехнулась.

– Да! – заявила она уверенно повернув лицо, вдруг ставшее скучающе-томным, к незнакомому собеседнику. Решение изменить изначальный план пришло к ней в голову столь же внезапно, сколь неожиданно прозвучал ее ответ для пьяного соблазнителя. – Определенно, сикх, я вас где-то видела.

Немного пьяный собеседник даже опешил от неожиданного ответа.

– Серьезно? – На мгновение он сорвался с образа, но тут же пришел в себя. – Говорю же, я помню вас, сикха! Вот только имя… Вы ослепительная девушка, а я, дьявол, забыл…

– Катрина.

– Точно! – обрадовался собеседник. – Моя фамилия Химон. Тутмос Химон, ведущий «Новостей текущего часа» с 270-го голографического канала… – Тут он замялся. – Бывший, правда.

– Уволили? – Катрина сочувствующе покивала.

Журналист фыркнул.

– Сам ушел! Эти поганые ублюдки на нашем головидении не дают говорить правду, затыкают всем рты. Где свобода для прессы? Где свобода медиакоммуникаций, знаменитая свобода слова, о которой так много говорят в правительстве Нуль-Корпорации?..

– Разумеется, ублюдки – не то слово, – скрыв улыбку, Катрина неопределенно покачала головой. – Скажите Тутмос, вы часто бываете в этом заведении?

– Да, в основном по уик-эндам. Сегодня среда, но… сегодня я не работаю. В общем, бываю часто.

– И что предпочитаете? Аппараты, рулетка?

– Преимущественно покер. Но пробовал все понемногу.

– Как мило, Тутмос, – Катрина склонила голову. – Меня интересуют разумные игровые аппараты. Я никогда не играла. Поможете мне освоиться?

– Чет-нечет? «Однорукий бандит»?

– Именно!

– Нет ничего проще, сикха… Вот только деньги…

Катрина достала из сумочки свою когнатскую карту («Тим Амблер, округ Гошаль») и помахала ею в воздухе.

– За мой счет, – пояснила она. – Не хочу создавать впечатление подставной агнатки от казино.

– О, сикха! – казалось, последней фразой девушки «клиент» был попросту сражен. В каком-то смысле, учитывая недавнее увольнение молодого человека с головидения, стремительно приближающейся нужды в деньгах, так оно и было. В любом случае ни малейших сомнений в искренности побуждений незнакомой красавицы у бывшего журналиста не осталось, и он жизнерадостно увлек ее к аппаратам. У скучающего крупье по карте Катрины они набрали блестящих жетонов для «однорукого бандита» и подошли к одному из аппаратов.

Кэти сощурила зрачки и щелкнула невидимым тумблером внутри головы. Как всегда после этого вселенная поплыла, а девушка будто рухнула, скользя куда-то в глубины иного мира.

Красное…

Красное…

Красное…

Аппараты представляли собой простейшие, в сущности, механизмы, действие которых основывалось на подборе случайных чисел. В далёком прошлом внутри таких агрегатов стояли лишь механические барабаны, но в мире интеллектуальных машин держатели игорных заведений желали контролировать даже такие вещи, как теория вероятности, удача и случайность.

Везде в казино, за исключением зоны игровых автоматов, таланты Катрины Беты фактически были бесполезны. Ни рулетка, представляющая собой обычное колесо, ни тем более покер не давали ей такой власти над господином случаем и госпожою удачей. Но вот электронный мозг полуразумного «бандита» являлся совсем другим случаем!

Шевельнув воздух, виртуальные нити-щупальца, не видимые ни для кого в этом зале, потянулись к вращающимся барабанам и глубже, за них, к платам и процессорам, управляющим этим мерным вращением…

Бинго!

Мелодично звякнув, аппарат выдал две одинаковых фигуры из трех.

Спутник клонированной красавицы крякнул и выпучил глаза. Затем с некоторым игривым самодовольством посмотрел на свою новую знакомую. По-видимому, с его точки зрения, внезапная удача вознесла его с ничтожного положения никчемного безработного выпивохи на приличную высоту. От произведенного, как ему казалось, эффекта он даже сам себе покивал.

– Отлично! – воскликнул он и тряхнул в воздухе ладонью. – Сегодня нам везет, сикха, обратите внимание. Не везет в карьере, повезет в игре!

– Причем тут слово «нам»? – возразила Катрина. – Играете вы, так играйте. Если выиграете, просто вернете мне начальную ставку. Все что проиграете – мой риск. Я хочу посмотреть и поучиться. Впрочем, не обольщайтесь, если вы начнете много проигрывать, я тут же прекращу меценатство. Идет?

Под победный звон колокольчиков в карман аппарата посыпался их выигрыш – пятнадцать жетонов номиналом по сотне кредитов каждый. Это было более чем неплохо, особенно при игре на чужие деньги.

Тутмос сгреб жетоны одним движением и водрузил их на стойку рядом с собой в виде низкой башенки.

– О чем речь, сикха, – радостно заявил он, – конечно идет. Вы очень устраиваете меня как ученица. Продолжим?

Беглая шлюха пожала плечами и мило улыбнулась.

– Валяйте, господин учитель. Но вы объясните мне правила игры?

– Разумеется! – Тутмос рассмеялся. – Правила очень просты на самом деле. Главный принцип тут таков – много не рисковать и сильно не обнадеживаться. Так, как сейчас, везет на самом деле не всегда. Уверен, сейчас я проиграю большую часть нашего выигрыша. Вот смотрите.

Он дернул за рычаг и…

Бинго!!!

Сразу ТРИ одинаковых фигуры застыли перед ним на экране.

– Вот это да! – дёрнулся бывший журналист и недоуменно поскреб потеющий лоб. – Слушайте, а у меня и правда пошла удача. Ну-ка…

Он в третий раз запустил игру и… результат повторился!

Золоченые жетоны снова посыпались в карман аппарата. Но на этот раз их было уже не пятнадцать. ТРИ совпавших картинки утраивали выигрыш. В коробе для победителя лежало на этот раз ровно девяносто жетонов. Сорок пять – за первую тройную победу и сорок пять – за вторую.

Задумчиво и немного отрешенно новый знакомый Катрины Беты выгреб из короба выигрыш и разложил его на стойке. На этот раз башенок получилось гораздо больше.

– Обалдеть… – прошептал он и продолжил задумчиво, неожиданно перейдя на «ты». – Знаешь, если три раза выбить на аппарате по три картинки, то все последующие выигрыши тоже утроятся.

Говоря это, он вновь запустил игру и, практически не следя за движением барабанов, резко дернул рычаг игрового аппарата.

Бинго!!! Три совпавших картинки глядели на него с экрана.

После непродолжительного молчания спутник Катрины нерешительно облизнулся. Пораженный столь быстрой и столь немыслимой удачей, бывший нищий безработный несколько секунд сидел, не двигаясь и взирая на совпавшие картинки на барабанах с непередаваемым выражением на лице. Сидел он с открытым ртом, ибо только что собирался прочесть Катрине лекцию по поводу основ и принципов этой игры. Но теперь, очевидно, лекция отодвигалась на некий задний план, немыслимо далекий – и он продолжил играть.

В короб посыпались жетоны. Сосчитать их уже не представлялось возможным. Если парень говорил правду и после тройного выпадения подряд трех совпавших картинок выигрыш снова утраивался, жетонов в коробе должно было быть ровно двести семьдесят. По сотне душ каждый. Итого, с учетом предыдущих побед триста семьдесят пять. Тридцать семь с половиной тысяч душ за пять минут! Это было славно.

Не давая спутнику опомниться, Катрина, также перейдя на «ты», быстро проговорила:

– Ты и правда везунчик! – Она ему подмигнула: – Попробуем дальше?

И, наклонившись, она сама вдавила кнопку запуска. Ее прекрасная грудь свесилась прямо перед глазами увлеченного игрока, но господин Тутмос, похоже, уже не обращал на женские прелести никакого внимания, поглощенный собственной почти невозможной удачей. Барабаны снова завертелись бешеным хороводом…

– Давай, – сказала Катрина, поймав барабаны на тонкую нитку своего необычного дара. – Жми!

И, как сомнамбула, бывший телеведущий нажал на рычаг.

Ее крик привлек всеобщее внимание. Другие обитатели игрового зала, оторвавшись от собственных занятий, теперь смотрели на них.

«Бинго! Бинго!! Бинго!!!» – вот что выдал им аппарат, и с каждым поворотом каждого барабана звон серебряных колокольчиков, сопровождавших выигрыш, звучал, казалось, все громче, переходя в победный набат.