Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Тутмос вернулся примерно через минуту. Находясь внутри СИНК, он почувствовал, как к его телу кто-то подошел, и решил не искушать судьбу – причем сделал совершенно правильно, ибо терпение у Катрины Беты было невероятно ограниченным. Помассировав глазные яблоки, репортер посмотрел на свою пленительницу и весело подмигнул.

– Хорошие новости, сикха. Я разговаривал сейчас с Нефертой, она кое-что закачала мне на личный адрес.

– Надеюсь, ты не сказал ей, для кого и зачем.

– Обижаете, сикха, – Тутмос еще больше расцвел улыбкой. – У нас, конечно, не ССБ, но репортеры толк в секретности знают.

– И что там?

– Сначала стоит пожрать.

– Ну ты обнаглел, может бластером заехать по твоей морде?

Лицо Тутмоса сразу стало серьезным.

– Я не шучу, – заявил он. – Являясь профессиональным охотником за информацией, сикха, я могу продать ее только за деньги. Лично с вас я готов взять сумму оплаты натурой. Это значит: либо несите завтрак, либо можете меня пристрелить. Поверьте, с завтраком выйдет проще. – На всякий случай журналист заискивающе улыбнулся.

* * *

Как показала практика, Кэти Бета 19–725 была отличным убийцей и, возможно, стала бы отличной любовницей, не зря же ее дрессировали как секс-агнатку. Однако хозяйкой она оказалась отвратительной. С другой стороны, кто бы мог ее этому научить, привив любовь к рачительности, скрупулезности, заботливости и кулинарии? Брак, семья и даже просто дети были неизвестны львиной доле населения Нуль-Корпорации и по определению не могли появиться у бесправных агнатов-рабов.

Тем не менее, ориентируясь скорее на воспоминания Флавия Аэция Катилины, нежели на подсознательные инстинкты своего юного женского тела, Кэти приготовила Тутмосу завтрак – уж как смогла. Что именно заставило ее это сделать, она до сих пор не смогла объяснить, в том числе себе самой. В любой другой ситуации, признавалась себе беглая террористка, она бы выломала пленнику руку вместе с костью, добившись любой информации. Однако Тутмос с некоторых пор вызывал у Кэти весьма неординарные чувства. Лорд и бог под черепной коробкой Катрины Беты реагировали на странную ориентацию своего нового тела без паники, однако считать подобную податливость по отношению к смазливому журналисту естественной для существа с двумя комплектами мужских воспоминаний было решительно невозможно. Впрочем, тело-то у Кэти было женским!

Как бы там ни было, порывшись в реестре старого нуль-синтезатора, того самого, с помятым жестяным корпусом, облупленной краской на углах, но, по счастью, оказавшегося рабочим, Катрина Бета послушно отыскала свежие фрукты, сыр, синтезировала горячий хлеб, лук, десяток дымящихся мясных медальонов, аккуратно разложила все это на паре фарфоровых блюд, нарезав ломтиками и кружками. Затем, глядя, как ее невольный спутник уплетает результат десятиминутных трудов за обе щеки вместе с горячим морсом, она по-настоящему умилилась. «Черт побери, – подумал, вероятно, бог Гор в ее голове, – я все-таки женщина!» Сама Катрина не думала, она любовалась.

При свете дня Тутмос Химон оказался симпатичным молодым человеком. Высокий рост и крепкие плечи дополняли мужественное лицо и львиная, почти рыжая шевелюра. Впрочем, одернула себя девушка, как и в случае с Артели, внешняя привлекательность могла оказаться всего лишь образцом из каталогов хеб-седа. Стоило ли морочить себе голову этой разницей? Что бы ни твердили ей мужские память и разум, женское тело реагировало на Тутмоса соответственно.

Надеясь подавить в себе нездоровые эмоции, Кэти решила заняться делом. Она пододвинула стул, подсела к спутнику и спросила, покусывая губу:

– Ты что-то хотел мне рассказать, Тутмос? Завтрак – на столе; я жду.

– Две вещи, – дожевывая ветчину, журналист оттопырил ладонь вверх, согнув большой, указательный и безымянный пальцы. – Во-первых, Неферта скинула информацию о найденном в зоне второго квитирования астронавте, а во-вторых, точные данные с характеристиками обоих космических взрывов, перенесенных первым квитированием. Есть еще кое-что, но, уже зная твой взрывной темперамент, я расскажу об этом, когда доем, хорошо?

Пропустив последнюю фразу Тутмоса мимо ушей, Катрина удивленно качала головой. Легкость, с которой невольный спутник добыл необходимые сведения, радовала беглянку, однако хранение данных, засекреченных ССБ в архивах провинциального новостного канала, шокировало и смущало.

– Вся эта информация запросто хранилась у вас на студии? – переспросила она.

– Разумеется, ведь мы же делаем новости.

– Я поняла, – Катрину почему-то известие совсем не обрадовало. – Покажешь?

– Уже.

С набитым ртом, а потому по возможности молча, Тутмос активировал интерфейс нейрошунта, вышел в Сеть в раздел личной почты, соединился со стоящим в комнате голопроектором и развернул в воздухе несколько страниц текста с иллюстрациями и столбиками цифр. Активировав свой нейрошунт, Катрина быстро скачала оба подарка, затем внимательно вчиталась. Информация обескураживала.

– Это все? – она подняла взгляд на Тутмоса.

– Чем богаты, – ответил тот, работая челюстями. – Кстати, отличная штука этот нуль-синтезатор. Есть в нашем мире вещи, которые неизменны со временем. Между прочим, ты никогда не задумывалась, почему Корпорация Нуля, имея за плечами миллиард лет развития цивилизации, остается на том же уровне, что и в момент бегства из Естественного Мироздания?

– Честно? Да, меня мучил этот вопрос, – ответила Катрина немного растерянно, погруженная в свои мысли. – Ну и почему?

– Бессмертие! – воскликнул журналист, оседлав, вероятно, свою любимую тему. – Люди, которые живут сейчас, это те же самые существа, что жили в далеком прошлом. О каком прогрессе может идти речь, если состав человечества почти не меняется? Он растет, этот проклятый состав, но никогда не обновляется полностью. Другая причина – нулевой синтез. Наше общество – это общество избыточных ресурсов, мы строим для себя даже кластеры, настоящие звездные вселенные, каждая из которых больше изначального Естественного Мироздания, в котором возникла Древняя Земля. Я уж не говорю о полезных ископаемых, топливе, продуктах питания. Наш уровень развития – тот, которого мы заслуживаем. Какую культуру могут создать бессмертные люди, у которых есть все, причем в избытке? Только такую, как Нуль-Корпорация: культуру выродков, цивилизацию потребления! Взять, например, мой родной Торватин. Это хорошая планета, чистая и ухоженная, на ней процветает природа и построен отличный город, есть все условия для жизни… если бы не одно «но», а именно: клоническое бессмертие и хеб-седы. Наша система повергает в шок, когда начинаешь о ней размышлять: все население Торватина в течение примерно тысячи лет занимается полным бездельем, а затем несколько тысячелетий подряд отрабатывает свое бессмертие по рабским контрактам. Тысячи лет рабства, затем тысячи лет излишеств. И снова, и снова, одно за другим, бесконечная череда реинкарнаций, заполненная бездельем. Понимаешь, весь наш прогресс за миллиард лет существования Нуль-Корпорации сводился к одному – к росту числа и количества потребительских товаров, к коим Правительство Нуль-Корпорации относит даже пространство и время. Мы изначально эксплуатируем вещи, которые считаются совершенными, поскольку достались нам от Анубиса, от творца. Ты знаешь, о чем я говорю: это неразрушимый материал ишед, аппаратура хеб-седа, оборудование для нуль-синтеза, боги-роботы для создания новых вселенных, всеобщая информационная сеть и техника для создания нулевых лифтов, нашей транспортной системы. Я журналист, я читал и видел много разного, подчас невероятного или не имеющего объяснений. И знаешь что? Наши ученые понятия не имеют, как работают четыре предмета, составляющих основу существующей цивилизации! С точки зрения науки нулевой синтез, нулевой лифт, хеб-сед и ишед невозможны! У наших ученых нет не то что математических объяснений, но даже теорий о том, как работают эти вещи, только общефилософская демагогия, детский лепет, сплошная мистика да загадки. Кто-то загнал человечество в Искусственное Мироздание, словно мышей. Этот кто-то дал нам пять волшебных подарков – вечную жизнь в форме реинкарнации, бесконечные ресурсы в форме машин нуль-синтеза и богов-роботов, ишед, порталы, Сеть и… тем самым убил нашу настоящую цивилизацию. Цивилизацию Человека!

Тутмос задумчиво помолчал, потом отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком. Вероятно, он насытился, или же пропал аппетит.

– Катрина, иногда я думаю, что боги Нуля проводят над нами эксперимент. Самый масштабный эксперимент на свете. Возможно, в этом обмане участвуют не все божества, но самые главные, основные, такие, как Анубис или Сэт-Эливинер, обязаны знать самую суть. К числу великих богов всегда относили и Гора…

– И что же это значит?

– То, что ты можешь знать причину существования Искусственного Мироздания, разве не понимаешь? Столь масштабный эксперимент не может не иметь причины или же цели. Искусственное Мироздание уже давно превышает по своим фактическим размерам Естественное Мироздание, из которого мы пришли – как по количеству звездных систем, так и просто по совокупному пространственному объему, который она занимает. Мы пока младше Естественного Мироздания по возрасту, но это дело наживное, особенно учитывая технологии локального ускорения времени в закрытых кластерах. Я говорю сейчас о другом. Наша цивилизация стагнирует весь миллиард лет существования, с момента создания Анубисом самого первого кластера. У нас ничего не меняется! Растет количество кластеров – это да. Растет население, множится количество товаров и услуг, циклично меняется мода, создаются новые произведения искусства. И это все! Наука не развивается, политическая и социальная системы стоят на месте. Мы те же, что были миллиард лет назад. Зачем?! Ведь это не нужно никому, по крайней мере, никому из жителей Искусственного Мироздания. Но вот боги-акционеры, самые древние из них – другое дело. А значит, если ты и правда бог Гор…

Катрина слушала своего спутника очень внимательно, ход мысли бывшего журналиста наводил ее на определенные размышления, однако выводы, к которым он подводил, ее не устраивали совершенно. Обычный смертный, тщедушный и слабый, со своими «вечными» вопросами о вечности бытия, он был не нужен божеству Гору. Но был ли он нужен ей? Только сейчас в голову Кэти закралась страшная мысль – ведь созданная в клонической колбе взрослой, она, тем не менее, оставалась шестимесячной девственницей и никогда не знала мужчин. В первые дни в проститутской школе сама мысль о соитии вызывала яростное сопротивление катафрактария Катилины, а позже, когда Каталина ушел, погрузившись в глубину ее подсознания, не представилось случая, чтобы…

Девушка яростно помотала головой. Вероятно, если вы делаете на заводе искусственную наложницу, то, кроме знания эротических поз и команд для пси-принуждения, вы должны вложить в ее голову нечто большее – например, вожделение, желание быть с мужчиной. Катрина вздрогнула от страшной догадки. С предательской дрожью в коленях беглянка почувствовала вдруг, что при взгляде на Тутмоса, на его широкое лицо, на глубоко посаженные глаза и на крупные, сильные руки с голубыми прожилками вен у нее теплеет внизу живота. Проклятый организм брал свое!

С этим нужно было что-то делать.

– Ладно, Тутмос, спасибо тебе, – выдавила она через силу. – На самом деле, спасибо. Отныне ты свободен и, самое главное, жив. Уходи!

Тутмос хмыкнул:

– Значит, на этом все кончено? Мои вопросы о смысле Искусственного Мироздания, мои предложения помощи не тронули тебя?

– Дверь там… – Катрина пальцем ткнула себе за спину.

Тутмос сокрушенно опустил голову, затем вскинул глаза и вдруг быстро, с жаром заговорил.

– Мы вместе начали это кровавое дело, Катрина, и вместе за него ответим. Те, кто видел записи видеокамер в «Циркус-Циркусе», знают, что ты вступилась за меня. В бойне охранников могут обвинить нас обоих. Такой красивой женщины, как ты, я не встречал никогда! И если ты позволишь мне остаться…

«Спасибо, – вздохнула Катрина с невиданным облегчением. – Ей-богу, еще немного и я бы не смогла устоять». Вслух она вызывающе рассмеялась.

– Я вижу, ты себе много вообразил, когнат Тутмос. Ты по-прежнему мой пленник, если не хочешь уйти сам, я помогу.

– Катрина, я просто хочу остаться.

– С каких пор я вдруг стала тебе Катриной?

Тутмос осекся.

– Но мы…

Кэти выругалась и, отбросив ногой стул, в два шага оказалась рядом с лепечущим журналистом. Схватила тонкими пальцами своего спутника за воротник – жестко, почти до удушья.

Тутмос был выше Катрины почти на голову и гораздо шире в плечах, однако сомнений, кто именно в этой паре является плотоядным, не возникало. Синие очи блистательной секс-агнатки снова сверкали вечным холодом горных вершин. Едва не ломая ребра, она прижала своего собеседника к стене.

– Нет никаких «нас», Тутмос, ты забылся! Я благодарна тебе за помощь, но это все.

– Я не был бы лишним.

– Ты лишний уже.

– Кто это сказал?

Катрина почти зарычала, приподняв своего поклонника за шею над полом, протащив волоком по обоям.

– Это сказала я, пойми! Я пытаюсь тебя защитить.

– Отправляя в лапы к полицейским? – Тутмос захрипел. – Спасибо, вот это помощь!

– Ты думаешь, мне будет легче, если ты пойдешь в полицию? Нет. Но так будет легче тебе. Расскажешь им, и тебе поверят.

– Ерунда, ты не понимаешь. Если помнишь, я не дорассказал тебе еще кое-что. Астронавт-найденыш и характеристики квитирования – это интересно, но они вовсе не главная моя новость. По всем каналам передают, что Семенхару по радиусу в шестьсот километров окружили наемники, подряженные одним из демиургов-акционеров. Имя его не сообщается до конца операции, но нам с тобой, я думаю, несложно догадаться, кто это такой. От властей уже получено официальное разрешение на зачистку зоны внутри городского периметра. Все перекрыто! У меня на студии – беспредел, сведения о нарушениях и превышении прав со стороны хедхантеров и наемников идут со всех районов. В редакции новостных программ творится полный хаос!

Разумеется, это несколько меняло картину. Отпустив воротник горе-репортера, Кэти отступила на шаг.

Тяжелое мужское тело с грохотом повалилось наземь. Очевидно, легкое удушение подействовало на почитателя ее красоты отрезвляюще – по крайней мере, влюбленным его взгляд уже не казался.

– Так ты звонил не только Неферте, но и в редакцию новостных программ? – Катрина внимательно смотрела на Тутмоса.

– Только предупредил, что не приду сегодня за расчетом… – Репортер тяжело дышал, однако смущенным или растерянным не казался, скорее раздосадованным и злым. – Так вот, в редакции говорят, что наемники будут прочесывать весь город спустя примерно сутки, как только закончат подготовительный этап и распределятся по поисковым командам.

Катрина в ответ лишь усмехнулась.

– Пусть попробуют!

– С ума сошла?! – Спутник воззрился на нее расширенными глазами. – Неферта говорит, что будут искать с тепловизорами и уловителями шунтов. Думаешь, не найдут?

На пару секунд беглая проститутка задумалась.

– Ваш город будут прочесывать до тех пор, пока меня не поймают или пока не убедятся, что я сбежала или мертва, – отрешенно проговорила она. – А раз так, то они должны меня найти, иначе покоя вам не будет. Пусть возьмут меня, потом я попробую прорваться через периметр.

– Ты сумасшедшая! – скривившись, выдавил из себя журналист. Злость в его взгляде пропала, однако большего, чем собственная жизнь и свобода, он от Катрины уже не хотел. – Быть пойманной, а потом сбежать от целой армии невозможно, а впрочем, – тут журналист вспомнил «Циркус-Циркус», – а впрочем, дело твое… Но что будет со мной? Минуту назад я действительно хотел бежать вместе с тобой, но раз так…

– Ты, Тутмос, спрячешься. Я скрою тебя от Сети, а с тепловизорами что-нибудь придумаем.

С этими словами Катрина поднялась и, смерив Тутмоса снизу вверх быстрым, словно бы оценивающим габариты взглядом, направилась в комнату с синтезатором.

– Ты куда? – закричал ей вслед Тутмос.

– За льдом, – донеслось из-за открытой двери.

Тутмос скользнул глазами по прозрачному экрану небольшого холодильного шкафа рядом с опрокинутым столиком, где он только что ел. Со дня заезда, а именно со вчерашнего вечера, там стояли различные прохладительные напитки, шампанское, а также серебрилось стальное ведерко для льда. Нечто, похожее на хрусталь, играло в нем мутными переливами.

– Но у нас есть лед, – прошептал репортер очень тихо и, неуклюже поднявшись, резво заковылял к синтезатору.

В соседней комнате Кэти склонилась над аппаратом. Смотрела она на Тутмоса хмуро. Взгляд девы-убийцы не был жестким или суровым, просто смотрела она словно бы сквозь него. Опять.

Тутмос вздрогнул.

– Но у нас есть лед, – снова повторил он.

– Нет, – ответила девушка еле слышно. – Льда у нас нет, поверь.

– Желаете заказать что-нибудь, сикха? – в то же мгновение вежливо спросила машина.

– Мне нужен гражданский скафандр для подводных исследований с хорошей теплоизоляцией и пищевой лед, – ответила Катрина кратко.

– По гражданскому скафандру заказ принят, – ответила машина, – однако по льду, сикха, уточните объем. Бокал, ведерко для шампанского, чаша для пунша?

– Ванна. Мне необходим объем льда на одну чугунную ванну, в которую поместится человек.

– О, госпожа любит закаливание? – умилился синтетический голос.

– Нет, – ответила Кэти скромно, вновь смерив Тутмоса оценивающим взглядом с головы до пят, – скорее, госпожа не любит теплых мужчин. Выполняй!

Система-яйцо Торватин.

Таун-хаус «Большой капитанский». Три часа спустя.

Второй по сложности из задач управления электронной техникой древний бог Гор считал контроль над нейрошунтами. Разумеется, лично Гор ничего такого Катрине не говорил. Он вообще ничего не говорил, а ощущался девушкой только как некий слой подсознательных знаний и совершенно интуитивных откровений, когда подстегнутый адреналином и опасностью мозг начинал вытворять совершенно немыслимые для обычного человека вещи. Иногда к Кэти являлись образы из неких времен, наверняка очень древних, иногда она видела странные сны и даже целые видения, в которых путешествовала или сражалась. В отличие от наполненного самомнением и мужским эго катафрактария Флавия Аэция Катилины, который в последнее время проявлялся в ее теле только во время рукопашных схваток в виде совершенно рефлекторных навыков и умений, бог Гор оказался существом ненавязчивым. Он как бы все время спал, а в краткие моменты бодрствования, сопровождаемые фантастической активностью пси-энергий, поучал и показывал Кэти, как и что нужно делать для управления машинерией.

Кэти, таким образом, не получала от него пояснений. Кэти видела, что он делает, и могла ощущать те чувства, которые Гор испытывал к тем или иным операциям. Какие-то из них были для него привычнее и проще, какие-то – сложнее.

Нейрошунты относились как раз ко второй категории. Сложность их «приручения» состояла вовсе не в технических показателях самих нейрошунтов. Шунты, то есть те маленькие стальные приборчики, что красовались за ухом у каждого обитателя Искусственного Мироздания, как у когнатов, так и у агнатов, представляли собой не только микрокомпьютер, но и, самое главное, аппарат-передатчик для соединения человека-носителя со Всеобщей Сетью. Именно наличие шунта в черепе и его контакт с человеческим мозгом обеспечивали возможность хеб-седа или реинкарнации после смерти.

Шунт снимал матрицу с мозга, передавал ее в Сеть на специальный сайт, там матрица регистрировалась и передавалась далее в палату хеб-седа, где разум мертвеца помещался в новое клонированное тело, и мертвый человек возрождался.

Обеспечение бессмертия являлось важнейшей функцией шунтов, однако только ею их важность не ограничивалась.

Как знала Катрина, во вселенной не было человека, который бы не имел в своем черепе маленькую стальную таблетку. Конечно, таблетка облегчала образование, существенно скрашивала досуг, упрощала общение, подключение к Сети и новостным каналам, к информационным сайтам, играм, форумам и коммерческим каталогам, объединяла людей в клубы по интересам, но главное – она осуществляла контроль. Во вселенной не было человека, который бы не носил шунт. Во вселенной не было человека, которого не контролировала бы система Нуль-Корпорации. В мирах Искусственного Мироздания Всеобщая Сеть не просто окружала людей, они сами являлись ее неотъемлемой частью…

Спустя сутки после разгрома «Циркус-Циркуса», спустя три часа после расставания с примороженным Тутмосом и гостиницей «Травесина» Катрина сидела в темной квартире напротив казино Геба в полном и пугающем одиночестве. Ночь медленно наваливалась на Торватин многотонной, давящей тушей, поглощая дома и людей своей вязкой массой.

Время после высадки с туристического лайнера «Аякс-Демархия» ослепительная постельная красавица отметила убийством почти двух сотен ни в чем не повинных людей, если считать и пассажиров лайнера. Где-то по удаленным районам ее уже искали и сейчас, но здесь, в самом эпицентре поисков, было довольно спокойно.

Камеры, те самые, что совсем недавно фиксировали совершенные Катриной массовые убийства крупье и охранников «Циркус-Циркуса», взирали сейчас так же, как и тогда, – честно и прямо, обозревая открытое пространство парковки перед игорным заведением ее главного врага. Делали они это совершенно без толку, поскольку беглянка укрывалась от них за тонированным стеклом и за шторой своих новых апартаментов.

Поместив Тутмоса, облаченного в теплоизоляционный скафандр, внутрь ванны со льдом, Кэти надеялась избежать проявления его тела на экранах тепловизоров. Для Тутмоса это означало стопроцентное спасение, поскольку шунт нечастного спутника беглой агнатки оставался отключен от Сети. Кроме скафандра Катрина подарила несостоявшемуся любовнику новое имя, перепрограммированный когнатский жетон Тима Амблера, новую регистрационную запись в глобальной Сети, новую жизнь и все наличные деньги, которые у нее оставались.

И с деньгами, и с навязчивым помощником-журналистом Катрина рассталась с невиданным облегчением, ибо ее изуродованное пси-программированием тело уже буквально зашкаливало от желания. Возможно, пси-программирование было тут и ни при чем, а проклятые специалисты, разрабатывавшие тела для секс-агнаток, покопались в ее химии и гормонах. Как бы там ни было, Катрина усвоила для себя урок – находиться слишком долго наедине с привлекательным мужчиной ей не стоит, дабы не переклинило мозги.

Оставив Тутмоса в ванне, она покинула «Травестину», кинула пару монет услужливому портье на входе, отмахала несколько километров пешком по улицам, корректируя изображения уличных видеокамер и, наконец, выбрала для себя новую точку ожидания незваных гостей. Способ спасения от тепловизоров со скафандром, ванной и льдом, выбранный ею для бывшего журналиста, самой Катрине Бете не годился, поскольку охотники не прекратили бы прочесывание зоны внутри периметра до тех пор, пока ее не нашли. Это значило, что снаряженные по ее душу и тело ищейки просто обязаны ее отыскать, ибо в противном случае затея с Тутмосом провалится, и журналиста схватят.

Удивительно, но те, кто рыскал сейчас по округе в поисках ее головы, чрезмерно доверились Сети, шунтам и полицейской аппаратуре, а, вероятно, просто привыкли действовать именно так. Системы слежения СИНК, по мнению местных стражей, были слишком мудры и хитроумны для того, чтобы такая беспутная и глупая искусственная шлюшка без технического образования могла ей противостоять.

Мнемодатчики, раскиданные на каждом углу каждой стены, каждого домика, каждой улицы, слепо фиксировали всех, кто носит шунты – когната или агната, не важно. И охотники совершенно не думали о том, что как раз эту Сеть она способна перехитрить.

Беспокоило Катрину другое.

Вооруженные группы «хедхантеров» и подкупленные ими полицейские патрули, вышедшие на улицы якобы для того, чтобы обеспечить защиту рядовых граждан от охотников за головами, а на самом деле – банально поучаствовать в охоте за «призом», прочесывали улицы, не останавливаясь ни на секунду. И в их руках, в отличие от глупых сетевых мнемодатчиков, сияли зеленым светом весьма примитивные приборы – тепловизоры. И в этом заключалась вся соль!

Катрина знала: информационная Сеть с помощью мнемодатчиков фиксирует шунты каждого подключенного человека в пределах зоны поисков. А патрули с помощью тепловизоров фиксируют тех, кто излучает тепло. То есть тоже – каждого живого человека.

И если Кэти считала себя способной обмануть СИНК с ее мнемодатчиками и навороченными компьютерными мозгами, разбросанными по триллионам серверов по всей пенсионной планете-сфере, то исказить показания примитивного теплового прибора без намека на компьютеризацию она была просто не в силах!

Геб был умен, его «хедхантеры» искали три вещи.

Первой целью являлись нейрошунты с матрицей беглой агнатки из кластера Седан, проклятой убийцы Катрины Беты. Этот пункт огласили, однако все понимали, что он почти не реален, учитывая способности Гора к воздействию на мнемодатчики СИНК.

Поэтому ввели цель вторую – нейрошунт с любой другой матрицей, но зарегистрированной на планете дважды. На сорок часов все контакты Торватина с окружающим миром оказались прерваны – космолайнеры остановились, на орбите ввели карантин, нуль-лифты заблокировали. И Сеть точно знала, сколько и каких человек (вернее, их нейрошунтов) находится на планете. Всякий лишний – мишень. Всякий «двойной» – мишень дважды.

Однако самой простой являлась третья цель. Излучающий тепло человек, с бьющимся сердцем и кровеносной системой, но… не подключенный к Сети вообще! Тень, привидение, призрак. Существо, отключенное от Системы, – хомо сапиенс ВНЕ КОРПОРАЦИИ!

Из любви к простоте Катрина выбрала третье: обмануть Сеть она вполне могла, но вот систему регистрации – нет. Тогда к чему напрягаться? Очистив свой шунт от данных ложной регистрации и полностью отключив его, она теперь просто не фиксировалась мнемодатчиками и была «пустой». Теперь, как только ближайший из теплосканеров направит на ее окно свой широкий раструб, в СИНК поступит сигнал о единственном во вселенной живом человеке, не подключенном к Сети. Живом, теплом, но без подконтрольного СИНК нейрошунта.

Катрина рассчитала все верно. Буквально перед этим подключившись через Сеть к системе хедхантерской связи и настроив на нее свой мобильный телефон, она последние три часа прослушивала их короткие перебранки и болтала ногой, удобно устроившись на деревянном подоконнике. Как подсказывала ей память легата Флавия Аэция Каталины, в свое время активно баловавшегося лисьей охотой в мире гуннов и занесенного снегом Каталаунского поля, «хедхантеры» действовали по старинной охотничьей схеме. Район поисков был окружен двумя сотнями групп общей численностью почти семь тысяч охотников за головами и двумя тысячами легавых. Круг шел на сужение в процессе прочесывания кварталов. От границы – к центру. Медленно, но неуклонно. Так действовал ее враг.

Но что же она?

Катрина повернула голову и отрешенно посмотрела на женский труп, раскидавший мертвые конечности посреди большой комнаты. Кэти вошла в эту квартиру еще вечером, отключив все видеокамеры в районе. Квартиру она выбрала из-за удобной наблюдательной позиции. Войти было просто – движение мысли отключило электронный замок, а три новых трупа, в которых через минуту после явления гостя превратились хозяева, против пребывания секс-агнатки совершенно не возражали.

Три новых убийства также диктовались необходимостью. Остановиться на время охоты в очередном отеле Катрина не хотела – при регистрации постояльца считывалась матрица, пусть даже ложная, а это ускорило бы развязку. В частных апартаментах подобного не требовалось. Выигрышем, возможно, стало всего несколько часов, однако они ей были необходимы.

Внутри квартиры луч эстимета поочередно коснулся трех тел. Хозяин дома встретил длинноногую смерть на пороге – он вышел в коридор, услышав щелчок замка. Какой-то мужчина, возможно, брат ли друг, замер на кухне, не допив свой легкий наркотический морс. Последней попалась женщина, когнатка среднего возраста, давно не модифицированная в регенерационном центре. Она умерла в гостиной, поскольку, кроме вида на «Циркус-Циркус», Катрине требовалась тишина.

Рабыня-убийца поежилась – словно от отвращения к самой себе. Смерть легка в этом мире, подумала она, но совесть не оправдывала подобных поступков. Зато такие поступки оправдывала ОХОТА. Габриэль и Катрина – суть два капкана, алчущие друг друга. Они хлопают челюстями, перемалывая попавшихся на пути…

* * *

Учитывая скорость продвижения отрядов «чесальщиков» к центру, которым, вне всякого сомнения, должно было стать пресловутое казино «Циркус-Циркус», до момента, когда ближайшие преследователи с теплосканерами выйдут на парковку перед казино, должен уйти еще как минимум час.

Теплосканеры дальнобойны, размышляла Катрина. Поэтому у охотников нет нужды заглядывать в каждую квартиру – они просвечивают ими здания «насквозь», на глубину почти в километр. Одно за другим, одно за другим, одно за другим.

Беглянка почти не ошиблась. Сорок восемь минут спустя первые темные силуэты, закрывая рваные облака, появились над ее кварталом. В небе за окном она видела пока только смазанные тени, бегущие по стенам домов, по улицам и по крышам низких строений, – охотники на нее проплывали над городом стальным журавлиным клином. Играя в догонялки с тенями, лучи мощных прожекторов с днищ катеров «хедхантеров» падали на опустевшие мостовые…

До казино далеко, подумала Катрина и вздохнула. Короткий период нормальной «гражданской» жизни, кафе, виртуальный шопинг и прочие идиотские прелести потребительского существования, занявшие у нее всего лишь несколько часов из последних суток, завершался решительно и бесповоротно. Эта сладкая жизнь, обычное, примитивное существование небогатого, но свободного когната Корпорации, уходил сейчас в никуда.

Кэти спрыгнула с окна и, отложив в сторону ненужный ей бластер, спокойно прошла на кухню. Неизвестный любитель чая лежал там скромно, как будто бы спал, водрузив голову на руки, а локти – на стол. Мужчина был жив, просто час назад, когда она вошла в эту комнату, луч бластера, настроенный на оглушение, коснулся его темени легким тычком – удар отключил сознание человека.

Аккуратно Катрина спихнула безвольное тело на пол и пристроила, расправив ему руки по швам, а затем села прямо на него сверху.

Шайрону Артели такая позиция напомнила бы одну из тренировок его учениц на мужском муляже – упражнение «женщина сверху». И правда, Кэти склонилась, прижалась бедрами к поверженному ею когнату, затем обхватила виски несчастного тонкими пальцами и медленно прижала свое прекрасное лицо ко лбу отключившегося мужчины.