Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 350 страниц)

– Значит, вот как? – хохотнул магистр, – Имеет смысл. Ну, отчего бы и нет – заходи, обустраивайся, но учти, что в этом подземелье надо соблюдать мои правила и – желательно – никого не убивать, тут категорически негде прятать трупы. А вот вам, ваше высочество, тут не место.

– Смешно, – сказал принц, – Просто обхохочешься. Так или иначе, я буду участвовать в этих ваших… мероприятиях, это очевидно нам обоим. К чему это все? Вы не можете мне отказать. Никто не может.

Бал захихикал.

– Молодой человек, – сказал он, – Как ни парадоксально, по закону нашей Империи на данном этапе вы – просто ученик, который рассказывает мне, что я могу или не могу, в моём же собственном подвале. Кем вы станете или не станете в будущем – не моего ума дело, но здесь и сейчас вы мне не подходите.

– Чем же?

Уй, от него аж чёрный парок пошёл… Силён принц – и очень, очень зол.

– Вы – ученик моего коллеги, Дибисиуса, – сказал Бал мягко, – Лучший, насколько я знаю.

В глазах высочества промелькнуло удовлетворение.

– Так вон оно что! Уверяю, я могу открыть интересные перспективы каждому из вас. В том числе подарю возможность уничтожить конкурента – если у вас найдётся достаточно могущества, конечно.

– Да, – хихикнул Бал, – Я говорю именно об этом – не о каких-то возможностях. Посмотрите на меня – какие мне перспективы? Нет, юноша, речь идёт о том, что философия обучения, присущая моему почтенному коллеге, налицо. Мне не подходит ваш образ мышления, и вполне очевидно, что вы не согласитесь с принятыми у меня правилами. Таким образом, уж простите, сотрудничество не состоится.

– И что же это за правила? – прищурился Прекрасный.

– О, достаточно жёсткие, на самом деле – по крайней мере, по меркам нашего учебного заведения, – хмыкнул Бал, – Условие первое и главное: у нас – перемирие. Никто никого не убивает, не подсиживает, не заколдовывает и не шантажирует. Условие второе: никаких иллюзий и чар обольщения; хотите оставаться – принимайте тот облик, что вам дан природой, и никакой другой. Условие третье: те, кто соглашаются остаться, работают, причём своими руками. Если вы хотите быть здесь, то будете пересаживать цветы в оранжерее, ходить с метлой и чистить вольеры моим животным.

Принц поморщился.

– Что за бред? Мой истинный облик – государственная тайна, которую у меня нет повода разглашать, – сообщил он раздраженно, – Касаемо же всех этих глупых поручений – я могу призвать вам орду бесов, которые будут все это делать!

– Не сомневаюсь, – покивал магистр Бал, – А ещё вы вполне можете вернуться к магистру Дибисиусу. Уверен, уж он-то способен по достоинству оценить то, насколько вы ценны, родовиты и избранны.

Принц задумался.

– Ладно, – сказал он, – Но ваши ученики дадут клятву о неразглашении.

– Хорошо, – кивнул Бал, – И отдайте кольцо.

– Простите?

– Я сказал – никакого шантажа. Кольцо с кровью Дени, отдайте его мне.

– А не слишком ли много вы требуете?

– Вы все ещё вольны выйти и забыть излишне требовательного меня, как страшное сновидение.

Принц едва заметно улыбнулся.

– Что же, ладно, – кивнул он, демонстративно снимая с пальца броский перстень с ярко-алым камнем, – Вот, возьмите.

– Другое кольцо, – Бал был спокоен, как дверь, – С кровью Дени, а не несчастного юноши, погибшего позавчера при призыве. Вы ему помогли?

– Слегка, – обаятельно улыбнулось высочество, – А вы хороши. Зачем вам эта дыра? При желании вы могли бы попытаться сменить Дибисиуса или, по крайней мере, составить ему достойную конкуренцию.

– Остается только радоваться, что у меня таковое отсутствует, – отрезал Бал, – Ваш выбор?

Дан усмехнулся и вдруг щёлкнул пальцами. Его облик пошёл рябью, и мгновение спустя рапрекрасный принц исчез, как сон – передо мной стоял высокий, чуть сутулый темноволосый юноша с длинным лицом, волевым подбородком и чуть раскосыми глазами, серыми, как осеннее небо.

Впрочем, была новость похуже – я прекрасно знала этого юношу.

– Ты?!

– Сюрприз, – ухмыльнулся он криво, – Но не подумай о себе слишком много: я звал на свидание всех, влюбленных в принца – считай социальным экспериментом. Ни одна не согласилась… но ты, по крайней мере, была мила. Я оценил.

Пока я пыталась вспомнить, как меня зовут и как я тут оказалась, принц стянул с пальца одно из серебряных тонких колечек и протянул профессору Балу.

– Условия соблюдены, – сказал он, – Искренне надеюсь, оно того стоит.

Я скосила глаза на присутствующих, но, кроме меня, превращение прекрасного принца в изредка появляющегося на парах парня из класса четыре никого особенно не удивило. Лис вон вообще статуей замерла, даже головы не повернув; ну, оно и понятно, её в первейшие сторонники Императорской власти ну никак не записать. А Мер, тот и вовсе выглядел так, будто созерцает интереснейшее представление и ему крайне весело. У, стукнуть бы эту эльфийскую рожу… всё из-за него!

– Значит, решено, – сказал профессор Бал и, без перехода, – Дени, девочка, ты неплохо себя показала, но совершила несколько грубейших промахов – я огорчён, право. Хочешь назвать свои ошибки?

Чего я действительно хотела, так это пойти домой, поиграть с Филей, пожаловаться Чуче и уснуть. Профессора, однако, надо знать: он хоть и не кричит, но в жизни не слезет, пока все свои промахи не вспомнишь и назвать не изволишь. А потом, как пить дать, ещё и за книги посадит – пробелы в знаниях заполнять.

От немедленного разбора спасла Ана: принесла отвар её собственного приготовления да пирожки, позвала нас к столу и принялась мирно щебетать. Теперь, когда и принц, и Мер были одобрены профессором, они стали вроде как нашими, своими, потому атмосфера хоть и была чуть напряженной, но без перегибов. Принц, правда, таращился на нас, будто в музей попал; особенно пристальный взгляд Лис и её куколке достался. Я бы задымилась под таким, но её такой ерундой не проймёшь – даже головы не подняла. Так что Дану пришлось обращать внимание на мишени более лёгкие.

– Минутку, – сказало вдруг высочество, приглядевшись к Ане, – А ты в каком классе учишься? Я не помню твоего лица, хотя по сей день полагал, что знаю всех в Академии.

– Да в том же, что и вы, – лукаво улыбнулась она, – С недавних пор.

Она щелкнула пальчиками, и её облик сменился: броская, чуть вульгарная красота уроженки Южных Гор сменилась анемичным тонкокостным обликом Аниного парадного костюма – Марисоль. Взгляд принца стал одновременно изумленным и цепким.

– Магия иллюзий высшего порядка…. не думал, что она здесь подвластна кому-то, кроме меня.

– Возможно, вы удивитесь, но у вас нет монополии на знания, – не смог смолчать Сан, который очень болезненно относился к этому вопросу. Неудивительно – довольно сложно быть одновременно могущественным колдуном и сыном чистильщика отхожих мест; такие вещи, хочешь или нет, заставляют особенно рьяно бороться за равноправие.

– Но зачем нужна эта маска? Вы же на самом деле… – тут высочество запнулся, явно не желая говорить "красивей". Ана закатила глаза.

– О, сама знаю – полная безвкусица, но что поделать, тут же речь не о роже как таковой. Просто, знаете ли, Марисоль – это идеальное попадание в хотелки нашего почтенного ректора: она выглядит, как типичная жертва, в меру умна и в меру глупа, девственница, боится его и проявляет мазохистские наклонности. Для людей его типа – чистой воды торт. Не думаете же вы, что меня просто так в группу один перевели?

– Вас могли бы попасть туда за могущество и характер…

– И тут же стать мишенью для потомственных колдунишек и, главное, их родителей, почуявших возможного конкурента для их чад? Зачем мне такое счастье-то?

В глазах прекрасного (точнее, симпатичного; не важно, не о том думаю!) зажглось восхищение вперемешку со странным сомнением. Он внимательно оглядел присутствующих, словно вдруг начал по-новому понимать нас. А, может, и впрямь начал?

– А что потом? – вдруг спросил Мер; остроухий выглядел одновременно смущённым и огорчённым, будто услышанное ему претило. – Когда он узнает, кто вы на самом деле?

– А он и не узнает, – весело сверкнула глазками Ана, – На последнем курсе между ним и Марисоль, наконец, все состоится; она перестанет быть для него загадкой, начнёт бегать за ним, надоедать капризами и хотелками, превратится из неземного видения в реальную женщину. Так и выйдет, что он бросит её, несчастную, как раз перед выпуском.

– И вы не думаете, что он, возможно, любит вас?

Я сдавленно фыркнула – полукровка, как всегда, в своём репертуаре. Остальные присутствующие тоже развеселились, даже принц, потому что наш ректор и любовь – да ладно! Только Ана посмотрела на Мера в ответ серьёзно.

– Нет, – сказала она, – Как бы он любил того, кого вообще не знает? В этом прелесть чар обольщения вроде тех, которыми пользуемся мы с его высочеством: они показывают лишь то, что объект хочет видеть. А это так легко – полюбить свою фантазию… Куда легче, чем живого человека.

– И вам не кажется это, не знаю, подлостью? – гнул эльфик свою прямую линию.

– Нет, – улыбнулась Ана, – Ещё чаю?

– Спасибо, не стоит, – покачал головой полукровка, а я подумала – ой, не помешает остроухому ещё одна мозгопрочистительная беседа! И в этот раз подобрать надобно подходящий вантуз, потому что я не позволю презирать моих дру… союзников. Коль уж решил посмотреть на наш мир, то нечего воротить нос – принимай нас такими, какие мы есть! Потому что не без причин мы такие – каждый из нас.

– Держи, – вдруг буркнул Сан, протягивая мне исчерченный знаками листок, – Тебя в любом случае ещё участвовать в показательных боях заставят, и слабой теперь не притворишься, так что пригодится.

Я быстро взяла схему и свернула: наш гений ерунды не посоветует. Принц проводил наши манипуляции задумчивым взглядом, но говорить ничего не стал – как минимум, до поры.

– Что же, – хихкнул профессор Бал, отвлекшийся, наконец, от содержимого собственной чашки, – Это познавательно, детки, но мой любимый зверинец сам себя не почистит. Дени, ты привела этих молодых людей, вот и покажи им, что там да как!

Я едва удержалась от того, чтобы скривиться. Вот ведь спасибо!

– Признайте, вам просто хочется повеселиться за наш счёт! – вздохнул принц со страдальческим видом.

Профессор в ответ предсказуемо захихикал:

– Да я постоянно веселюсь за ваш счёт, потому что вы у меня диво какие забавные, хоть слёзы гордости утирай! Но растения одним смехом не пересадишь, и зверинец не почистишь. Между тем, цикличный и монотонный труд в качестве части воспитательного процесса здорово недооценивают. Вот, предположим, одолевают учеников проблемы собственного неоспоримого величия, чрезмерной важности и просто несовершенства мира – что тут поделаешь? Это в определённом возрасте, можно сказать, симптом, а некоторые так и вовсе не перерастают эту проблему. А так все замечательно! Никто тебя не понимает? Пересаживай венерины мухоловки, все тысячу сто сорок три; примерно на девятисотой точно почувствуешь с ними духовное родство. Не знаешь, куда девать могущество? Почисти иглы ежу мардафи, рядом с которым невозможно использовать никакую магию. Сразу поймёшь, что в этом мире присутствуют вызовы, на которые ещё нет ответа. Ну, и так далее: полагаю, вы уловили динамику моих мыслей. За работу! Не зря же я покупаю вам печенье?

Я пошла заплетать волосы нашему кельпи, Ишике – именно такую работу профессор советовал выбирать тем, кого одолевает излишне большое количество мыслей. Дело это непростое, потому что Ишика, конечно, привязался к нам и с удовольствием жрёт сладости, однако при всём при том все ещё остается одним из течений подземной реки, своенравным и опасным. Прикасаться к нему надобно со специальными начертаниями на ладонях, нашёптывая каждые минуты три древнее Имя Воды, иначе руки прилипнут, а дух прыгнет в грот, соединённый с подземной рекой – и поминай, как звали.

Мальчишек я пристроила к работе подальше, чтобы хоть здесь их рож не видеть, и, пропуская меж пальцами струящуюся гриву, думала.

Заучка Нод из четвёртой группы, на поверку оказавшийся истинным обликом Прекрасного Принца, появлялся на занятиях редко, но зачёты сдавал исправно (и теперь вполне понятно, почему). Мы с ним пересекались пару раз – ерунда, разговоры ни о чём, не более, но он нравился мне – немножко.

Слегка. Наверное.

Не так, как прекрасный принц – тот был желанен, как все ослепительное и недоступное, с чем не успел познакомиться поближе. А Нод… ну, мне нравились его глаза и редкие ответы на общих практикумах, умные и выверенные. Когда он позвал меня выпить вместе отвара в ближайшей студенческой забегаловке, моё сердце радостно забилось, вот только… Я как раз перевезла Филю, он серьёзно болел и требовал всего свободного времени, даже несмотря на все презентованные профессором Балом лекарства. Что мне оставалось, кроме как отказаться? Конечно, в теории можно было бы рассказать правду, объяснить истинную причину – но это было все равно, что самолично дать в руки другому колдуну одну из своих слабостей; между тем, о Филе и здесь знают только профессор Бал да Лиса. Как я могла открыть такое малознакомому колдуну? Да и хорошо, что не сказала – уж принц нашёл бы, как использовать это против меня.

Только вот почему стало стыдно и обидно, когда он сказал про "ни одна не согласилась"? Я что, правда вижу в этом несправедливость?

Скосила глаза на высочество, которое со слегка шокированным видом пыталось снять с себя призрачных мышат, и с трудом подавила смешок. Вот интересно, когда он заметит того, что забрался ему на голову?..

Ишик резко боднул меня головой, и я встрепенулась, прочтя нужные слова едва ли не в последний момент – повезло! Кельпи посмотрел с укоризной, а я шепнула одними губами "спасибо". Дух он там или нет, но приятель хороший. А что его природа – убивать… ну так, а наша?

Глава 4
О познании мира, детских игрушках и неудобных вопросах

Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!

Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»

– Я буду жить с тобой, – сообщил мне Мер, и к таким вот несрастухам меня в Академии не готовили.

– Абсолютно исключено.

– Это почему? Общежитий тут нет, ты меня вызвала, мира я не знаю, так что вполне логично, что я расквартируюсь у тебя. Мне кажется, это в целом входит в рамки нормального, когда заключаешь контракт с существами из иномирья.

Так, обо что бы тут побиться головой?!

– Это нормально, когда вызываешь демона, и то не всегда!

– А я тебе чем не демон?

– Ха-ха, – говорю мрачно, – Ты себя в зеркале видел? Ты – самое мало похожее на демона существо, которое я встречала в своей жизни – и дело не только во внешности, если что!

– Да, – вздыхает остроухий, – Не ты одна так думаешь.

Ещё и кончики ушей опять опустил потешно, словно обиделся. Ха! Ещё бы ангелом назвался, дурачок (ужасные, говорят, иномирные твари, жестокие и особенно к убийствам охочие – им в Светлой Империи поклоняются). Да и вообще, если уж на то пошло, я, может, и переживала бы на его счёт – как-никак, из пентаграммы вылез – но сама несколько раз видела, как эльфик пересекает защитные руны, для всяческих сущностей совершенно непроницаемые, так что уж по этому поводу можно быть спокойной.

– С демонами что хорошо – их ничем, кроме душ, кормить не надо. А вот существам вроде тебя, из плоти и крови, подавай и первое, и второе, и компот – особенно мужикам. Потому-то вас в пентаграммах находить и невыгодно.

– Кто может сравнить душу с первым, вторым и компотом?

– Тот, кто голодал хотя бы недельку.

Мер поморщился, но спорить не стал – вот и умница, вот и молодец. А то мне есть что вспомнить на эту тему – свои четырнадцать, например, то бишь первый курс, что по сей день иногда в кошмарах является.

– Мер, – говорю, – Серьёзно, у меня денег нет на такие вещи.

– Я могу заплатить, – тут же оживился ушастый, – Это же логично! Мне учитель дал сто ки на мелкие траты, когда мне обучение в этом мире устраивал. Этого хватит?

У меня чуть глаз не задёргался. Шутит или нет? Смотрю подозрительно, но парень, вроде как, серьёзен.

– Хватит, – говорю, и жадность прямо-таки в муках корчится, но все же добавляю, – Ты за эти деньги можешь снять себе дом в районе Колдунов Второго Круга на весь семестр, ещё и на девиц из Весёлого Квартала хватит.

– Нет, полагаю, мне будет попроще в обществе того, кто знает о моём иномирном происхождении.

Я тихонько выдохнула и дальше возражать не осмелилась – кто же отталкивает удачу, когда она сама плывёт в руки? Даже если Мер взвоет и сбежит из моего дома на третий день (что, скорее всего, произойдёт), какую-то часть его сбережений я смогу прикарманить в качестве аванса. А что? Ему все равно учитель ещё даст – судя по всему, семейка у него даже богаче и родовитей, чем я могла себе вообразить. Плохо, конечно, что он узнает о Филе – но он не из нашего мира и, что уже очевидно, надолго тут не задержится: слишком уж наивен мальчишка для этого мира, слишком много в нём честности, принципиальности да веры в то, во что верить не след. У таких два пути – они или ломаются, или умирают на баррикадах опасных идей. Надеюсь, в этом случае будет первое, а не второе.

– Идём, – говорю, – Заодно на базар заскочим! Он аж возле порта, идти далеко, так что – ножками, ножками!

– А я слышал, тут неподалёку есть какой-то Ночной Базар…

– Туда студентов не пускают. И вообще, хотел ты посмотреть мир? Вот я тебе заодно экскурсию и проведу! – потащила эльфа прочь, вот так вот щебеча. Не хватало ещё с Хабой столкнуться! Как-то не готова я сызнова обсуждать перспективы сотрудничества с их Гильдией, да-да…

Вот мы и пошли дворами да закоулками, все больше углубляясь в портовую часть города. Мер все по сторонам глазел и, несмотря ни на что, в его лице то и дело проглядывало восхищение. Оно и понятно: Ородио – как публичная казнь или война, то бишь уродлив, жесток и страшен, но все равно необъяснимо притягивает людей. Мы, те, кто смог в городе обустроиться и получить карточку местного жителя, всегда гордимся этим, будто получили пропуск в мистическое Заречье, где мёртвые обретают свободу и счастье. Вот и я, хоть спешила домой, а все равно повела Мера по самым старым улочкам, живописным и внушающим безотчетный трепет.

Конечно, мы пару раз по дороге натолкнулись на трупы разной степени свежести, но это, как говорится, уже издержки.

Так или иначе, я дождалась, пока полукровка залипнет, разглядывая один из Черных Фонтанов, и завела осторожненько разговор.

– Слушай, ты же знаешь, что не прав насчет Аны?

Мер поморщился.

– Разумеется, я не имел права высказывать суждения о личной жизни леди, – сказал он, – Просто негодовал, даже не столько из-за её поведения, сколько из-за самой концепции. Откуда ей знать? Вдруг он полюбил бы её – настоящую, по-настоящему? И не надо на меня так смотреть; конечно, это маловероятно. Любовь нечасто встречается, ставки и так безумно высоки, а уж прятаться под маской, лишая себя и так мизерного шанса…

– Мер, прежде чем судить, ты должен знать: наш ректор выбирает себе фаворитку каждые лет пять-семь, – сказала я тихо, – Это всегда девушка не из городских, из класса три-четыре. Ему нужна не просто какая-нибудь, а неопытная, наивная жертва, неспособная оказать сопротивление и похожая на его первую любовь. Та девица умерла – уж не знаю, покончила с собой, не выдержав такого-то счастья, или нечто в этом роде. Вот он и находит замену – и, скажу тебе по секрету, если выбранная на эту роль вдруг ведёт себя неправильно, гибнет при странных обстоятельствах. Так что, если бы не фальшивая Марисоль, он нашёл бы кого-то другого, действительно беспомощного.

Мер вытаращил глаза.

– Но это значит, что Ана в опасности!

– Она знает, что делает, – улыбнулась я коротко, – Её защищают чары нашего круга и собственная хитрость, она куда могущественней, чем думает большинство учителей. Их с ректором великая любовь – противостояние двух хищников, а не отношения между охотником и жертвой, как он привык. В этом смысле повезло, что он не особенно сильный колдун – посадили в это кресло, ибо дальний родственник Императора, пусть и бездарный, как бревно; его сил только и хватает на то, чтобы поддерживать долголетие и красоту. К слову, на внешность и происхождение многие провинциальные дурочки и ведутся – Ане ещё и завидуют некоторые! Сами не представляют, что их миновало. А, и ещё: ты должен понимать, что Ана не с самого рождения хорошо умеет обращаться с мужчинами такого типа и накладывать высшие чары обольщения. Ей пришлось научиться, и лучше тебе не спрашивать, как.

– Я… – он замолчал, и в глубине глаз появились злость и беспомощность, – Это ужасный мир. Я начинаю понимать, почему этот ваш Зверь захочет его уничтожить. Так не должно быть!

– Ну, мы вызываем демонов – значит, чем-то на них похожи.

– Шутить изволишь? Да я биться об заклад готов, что все мало-мальски приличные демоны, заслышав зов из вашего мира, цепляются за дверные косяки и рыдают дурными голосами, вопя что-то на манер: "О, нет, только не к этим безумцам, лучше развоплотите меня на пару-тройку веков, мне не нужны пожизненные кошмары!" А потом, после вызова, впадают в повальное пьянство или острое депрессивное расстройство, что, между прочим, весьма пагубно для бессмертных.

Смеха я сдержать все же не смогла.

– Я вот смотрю на тебя и думаю – родители любили тебя, да?

– Очень, – парень улыбнулся так светло и тепло, что у меня защемило сердце, – У меня замечательная семья, хотя и немного… странная. Но, знаешь, мы счастливы.

– Ясно, – сказала я, – И какие они, те, кто тебя воспитывал?

– О, – улыбка стала ещё шире, – Ну, я всегда был с братом. Он немного… ну, чем-то похож на принца по характеру – настолько, что во мне даже ностальгия проснулась, но более прямолинейный и менее закомплексованный, не так озлоблен на мир. Брат всегда готов меня защитить и сметает любые преграды, как шторм – он же северный полуденный ветер. Мама, она, ну… крылатая кошка, восточный полуночный ветер, а ещё, некоторым образом – воплощение любви. Отец чуть строже, но это показное: на самом деле он очень умный, хитрый, постоянно язвит и подшучивает – западный ветер в волчий час, как-никак, но на самом деле у него огромное сердце. Есть ещё учитель… ну, это именно он устроил меня здесь, и нрав у него тот ещё, но ради своих он наизнанку вывернется… полагаю, даже буквально, если надо.

– А учитель твой какой ветер?

– О нет, он не из крылатых.

– А, ясно! – ничего не ясно, на самом деле. Ох уж мне эти ребята, которые шибко поэтическим красноречием ушиблены! И вот пойми ты: не то он под "крыльями" подразумевает родовитость, не то магическую одаренность, не то ещё что…

– Ещё у нас есть друг семьи, его женщины, сын и дочь. Он как бы наш садовник, но в то же время… там все сложно, в общем. Его сын ещё маленький, а дочь, кажется, собирается сбежать с бродячими музыкантами – ну, это если её мама номер один не узнала.

– Ага, – сказала я, – Мама номер один. Бродячие музыканты. Ясно. Забудем, пока я не сошла с ума похлеще, чем профессор Бал. Скажи лучше, а ты вот какой ветер?

– Я – западный полуночный, – порадовал меня этот невозможный иномирец.

– Красиво звучит… Это потрясающе, что ты веришь в любовь, правда. Но, понимаешь ли, здесь не время и не место для таких вещей.

– Мой садовник говорит, что для таких вещей всегда время и место, пока у тебя есть сердце.

– Хорошее уточнение, – хмыкнула в ответ, – Главное, чтобы то самое, которое есть, от излишней мечтательности не перестало биться.

– Десять киили за вот эту пародию на мясо? Пять, и ни монеткой больше!

– Это отборная индюшатина!

– Да она, по-моему, при жизни была крысятиной!

– Это ты, что ли, по себе судишь?

– Достаточно, – голос Мера, разом как-то подозрительно похолодевший, ворвался в этот активный диспут, – Сия птица, разумеется, не была крысой, однако почила довольно давно и, как я подозреваю, своей смертью – от старости. Между тем, вы оскорбляете клиентку, что и вовсе недопустимо. Мы поищем другую лавку. Идём, Дени.

Мы с торговкой, подбитые, так сказать, на самом взлёте красноречия, посмотрели на остроухого с нескрываемым недоумением (я, признаться, и вовсе успела подзабыть о его существовании). Полукровка, однако, присутствовал рядом и был неумолим, как кабздец: осторожно, но твёрдо взял под руку и отволок к каким-то напыщенным торговцам, которые втридорога продали нам мясо.

Естественно, я надулась и попыталась объяснить этому ушастому недоразумению, что это – марнотратство как оно есть.

– Иногда за вежливость стоит платить, не торгуясь, – выдал этот доморощенный мудрец, – Она – признак добросовестного отношения к работе. Да и, коль уж на то пошло, я имею право голоса и официально заявляю: есть индюшачью мумию я не готов.

– А что такое мумия? – сдуру вопросила я и получила в ответ жизнерадостную лекцию о том, как кому-то крючками взбалтывают мозги через нос.

Уж сколь я не впечатлительна, но воображение богатое, потому остальные покупки прошли мимо меня, как в тумане – кажется, на то хитрый иномирец и рассчитывал. Да что там, у меня даже корзину забрали, ненавязчиво так, но непреклонно – что-то насчет того, что девушкам носить тяжелое не стоит и так далее по тексту. Потом он и вовсе залип над магическими благовониями, и вот тут я сочла за лучшее отойти: подбор материалов для колдовства – дело интимное, тут никто не должен стоять над душой и дышать в затылок, поминутно задавая вопросы разной степени глупости.

Между тем, на площади Имени Легиона явно творились какие-то народные увеселения. Не желая быть задавленной в толчее, я вспрыгнула на ограду, пробормотав заговор левитации, и уставилась на вполне привычную картину досуга местных жителей – они вешали светлых шпионов.

На самом деле не факт, конечно, что несчастные действительно как-то там предали – скорее всего, перешли дорогу кому-то из колдунов или наговорили каких-то глупостей на подпитии, что было подслушано не теми ушами. Настоящих светлых не так уж просто поймать – на то они и монстры. Да и вообще, мало ли, кого они там сняли с очередного корабля!

Но я все равно испугалась, потому быстро перенастроила зрение, проверяя, но, слава Матери, нет – Лисы среди них не было.

– Мы в порядке, – прозвучал за спиной голосок куколки, – Не оборачивайся и не тревожься, у нас все хорошо. Нам приятно, что ты волнуешься.

Я не стала даже кивать – и так все понятно, просто отвернулась и стала смотреть на реку, ибо никогда не умела по-настоящему приобщаться к общественным гуляниям. Скучный я человек! Мне нравится любоваться вереницей кораблей, проплывающих под мостом, и думать о тайнах.

У нас всех, собравшихся под крылышком профессора Бала, есть секреты, более или менее опасные. Некоторые из них можно доверить широкому кругу, тому, что собирается по вечерам в уютном подвале, некоторые мы оставляем для себя и тех, с кем связаны более мощными клятвами и узами. И да, Лиса знает о Филе – и что на самом деле произошло в вечер, когда я забрала его из дома. А я… знаю, кто она такая и, как ни странно, без сомнений умерла бы за этот секрет.

Что поделать? Мы – колдуны, у нас не бывает друзей, но бывают близкие союзники и долги. А ещё любой из нас хранит множество тайн; маска за маской, как в ежегодных карнавалах в честь Дня Всех Проклятых. Интересно, понимает ли Мер хотя бы примерно, куда попал?

Ведь он, наверное, единственный из нас, у кого нет особенных тайн…

– Дени? Что там?

Вот, только вспомни – и явился, чудище остроухое. Стоит под заборчиком, смотрит снизу так проникновенно, доверчиво – ох уж эти эльфийские глаза…

– Ничего, – говорю, – Люди развлекаются, празднуют удачную охоту. Давай не лезть в толчею? У меня дома ещё дела есть.

– Ладно, – улыбнулся полукровка, – Я только за – если честно, не очень люблю шумные сборища.

– Ну, в общем, это здесь.

– Э… красиво, – выдал Мер, – Чем-то мой дом напоминает.

Я оценивающе оглядела переполненный призраками грузный мрачный особняк, от которого фонит тьмой на всю улицу. Тоже мне, юморист нашёлся… Разумеется, именно в таких вот помещениях живут знатные эльфы, какие уж тут сомнения?

С другой стороны, настрой у эльфёныша правильный, вдохновляющий; чем дольше он задержится, тем больше мне от него денег перепадёт. Я мысленно помолилась Матери, чтобы госпожа Мокрица потерялась где-то в коридорах или снова обреталась по соседству, подпитываясь энергией старинного кладбища, но не тут-то было – призрак была тут как тут.

Не зря, видимо, говорят, что Тьма, как и любое божество, не выносит малодушных молитв – моя призрачная домовладелица обнаружилась тут же и с ходу пошла вразнос.

– Хахаля привела, – завопила она с места в карьер, – Одного маленького уродца мало, второго хочешь? Учти, за эти делишки – двойную оплату. Ну, или можешь меня на разок в своё тело впустить – это эльфийское отродье ничего так… и…

Из-за спины повеяло каким-то подозрительным холодом, зашелестело, будто по спине прошёлся ветер – тот самый, западный полуночный, пахнущий грозовой свежестью, солёной водой и кладбищенскими фиалками. Я хотела было обернуться, но руки Мера легли мне на плечи – какие-то до странного тяжелые, но даже не в физическом смысле, а в ментальном, словно придавило вдруг невыразимой тяжестью отчаянья, когда не то что голову повернуть – сделать вдох не можешь.

– Вы уходите, – прошелестел голос за спиной, и у меня от него все волоски на теле встали дыбом – подозреваю, даже в самых интересных и сложнодоступных местах. Родимые пятна на спине вдруг пронзило болью, резкой и сшибающей с ног, и в глазах потемнело.

А потом госпожа Мокрица ушла, в самом прямом смысле этого слова: беззвучно развоплотилась, будто и не было тут таковой.

Я в ужасе скосила глаза на амулет Призрачной Защиты, призванный присматривать за выполнением нашего с домовладелицей контракта и оберегать её от моих злодейских посягательств. По счастью, с точки зрения артефакта никаких правонаружений не произошло – он продолжал источать ровный красный свет, и не думая переходить в боевой режим или звать Чёрную Стражу.

Между тем, тяжелые руки исчезли с моих плеч, и мгновение спустя голос Мера, вновь обычный и светский, произнёс:

– Вообще-то я не склонен относиться с предубеждением к эктоплазменным формам жизни, но порой их психическое состояние оставляет желать лучшего. Полагаю, этой особе давно пора было уйти на перерождение. А ты как считаешь?

– Полностью согласна, – сказала быстро, – Со всем и авансом.

Вот вы хотели бы спорить с кем-то, кто призраков развоплощает без специальных ритуалов, чуть ли не по щелчку пальцев? Я точно не хочу. Невольно задумалась, не было ли в роду у парня тёмных эльфов – такие штуки больше им свойственны. С другой стороны, видала я как-то представителей сего народа, и их уж ни с чем не спутаешь, особенно зубищи.