Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Пробежав глазами по остаткам своего отряда, Гор с удивлением нашел Никия. Честно признаться, он полагал, что старый товарищ пал, поскольку почти все конные сервы лежали на земле вместе с преданными животными, сраженные автоматными очередями. Никий сообщил, что его коня действительно подстрелили, но сам он остался жив, поскольку упал за скакуном, а не перед ним, и предназначавшиеся человеку автоматные пули достались быстроногому другу. Гордиан порадовался за приятеля и тут же отправил Никия в начало походной колонны с указаниями к действию.

Повинуясь команде, три батальона мушкетеров, похватав с подвоз по паре запасных мушкетов и распиханный по ранцам боезапас, прибежали из головной части колонны к обстрелянному участку, на котором суетился Гор. Остальная колонна, упираясь в лафеты орудий, продолжила путь по тракту.

Всадников с автоматами было не так много. Значит, если их цель – сам Гордиан Рэкс, а не его артиллерия, то подводы и орудия смогут спокойно уйти. В качестве цели на ближайшие несколько часов Гор определил для основной колонны ближайшее поместье, окруженное обширными виноградниками и видневшееся в двух-трех километрах далее по тракту. Сам бывший демиург вместе с подошедшими к месту обстрела тремя батальонами мушкетеров остался на дороге.

Солдаты быстро добили раненых лошадей, сдвинули трупы, а также подводы и пушки, которые уже некому было тащить в плотную баррикаду. С тел погибших товарищей был быстро снят боезапас и оружие, сами тела оттащили подальше от дороги и оставили, поскольку хоронить было некогда и чревато увеличением числа подлежащих захоронению тел. Затем всякое движение прекратили, и три тысячи мушкетных стволов застыли, глядя дульными срезами в колышащееся море степного ковыля.

Наблюдая за маневрами, казалось бы, беззащитного против современного автоматического оружия, но необычайно активного противника, офицеры конных автоматчиков посовещались и после того, как колонна сервов разделилась на две части, кавалеристы также разделились, и их небольшой отряд поскакал вдогонку основным силам сервов. Однако вскоре, расстреляв по магазину и положив множество лошадей и орудийной прислуги, отряд вернулся, поскольку понял, что методичный расстрел большого пехотного корпуса силами одной автоматной роты – задача слишком долгая и утомительная, а кроме того, она никак не согласуется с основной целью – захватом Апостола рабов.

Бросив прямо на тракте лишенные тягловой силы возы и орудия, громоздкая походная колонна с Никием во главе медленно поползла вперед к спасительным виноградникам и садам.

В это время основные силы автоматчиков совершали очередной наскок на Гордиана и его мушкетеров. Укрывшись в канаве, бойцы отрезанного отряда палили залпами по наседавшим кавалеристам, отбрасывали первый мушкет, хватались за второй, тут же палили и брались за третий. Три мушкетных выстрела, конечно, не шли ни в какое сравнение с автоматной очередью, однако недостаток скорострельности ручного оружия Гор с лихвой компенсировал числом своих стрелков. И на ближней дистанции его огонь производил сокрушительное действие! Дальность же стрельбы автоматов также не могла сыграть решающей роли, поскольку канава, возы и пушечные лафеты достаточно надежно прикрывали солдат Тринадцатого пророка. Время от времени всадники наскакивали на укрепившихся вдоль дороги мушкетеров, но, получив по рогам и оставляя во влажном травяном море кровавые островки человеческих тел и лошадиных туш, откатывались назад. Кавалеристы попытались атаковать сразу с двух сторон, затем – атаковать с флангов, вдоль дороги, но Гордиан перестроил линии своих мушкетеров в «круговую», растащил возы, перегораживая тракт, и с кровавыми потерями для обоих сторон отбил все атаки. Ситуация заходила в тупик.

* * *

Кардинал наблюдал за происходящим на экране монитора и тихо плевался. Ситуацию усугубляло то, что в первой же решительной атаке на укрепившихся по тракту мушкетеров погиб вновь назначенный командир спецназа и теперь кардиналу некому было отдавать команды и не на кого орать. Более всего его раздражала путаница, из-за которой по совершенной случайности захваченный в самом начале операции серв в полковничьем мундире оказался не Апостолом восставших, а всего лишь одним из старших офицеров корпуса.

Матерясь в рацию на связного, Амир приказал прекратить хаотичные налеты и захватить предводителя сервов одним решительным ударом, не считаясь с потерями. Кавалеристы нехотя сконцентрировались для броска. Чтобы собственные пули не могли повредить нападавшим, решено было атаковать не по всему периметру, а с одной стороны, нацелив конные эскадроны на точку, где находился Тринадцатый пророк. Половина автоматчиков при этом спешилась, и на каждую лошадь сели по два человека. Затем перегруженных двойным весом скакунов построили в линию, и всадники перезарядили автоматы.

Гордиан видел, как, находясь на безопасном расстоянии, конный спецназ строится компактной группой, а офицеры старательно рассматривают линии его мушкетеров в современные для демиурга навороченные бинокли. Большинство биноклей смотрело в его сторону, так что цель следующей атаки не оставляла сомнений. Он спешно переместился в центр своих позиций, подозвал к себе дополнительные взводы мушкетеров, рассадив их за возами и бронзовыми тушами кулеврин, а целую роту стрелков заставил залечь за трактом, создав таким образом, резерв на случай прорыва линии обороны.

Наконец всадники сорвались с места, словно разом подстегнутые невидимым кнутом. Не прозвучало ни звука горна, ни гортанной команды старшего офицера. «Радиосвязь», – подумал Гордиан. У него не было сомнений, что каждый спецназовец снабжен миниатюрной рацией.

Не имея подобных технических возможностей, Гор просто дал отмашку вестовому – и команды понеслись по рядам. «Готовьсь!» – дружно проорали лейтенанты, и подразделения стрелков разом выставили мушкеты в сторону нападавших.

Триста метров.

Ружейные стволы дрожали в воздухе, старательно выцеливая жертвы среди маленьких приближающихся фигурок.

Двести пятьдесят метров.

Враг вышел на линию огня, но стрелять пока рано, пуля достанет цель лишь наизлете.

Двести метров.

Дистанция! «Пли!»

Первый залп прогремел, и маленькие фигурки стали выпадать из седел. В этот момент всадники разделились. Часть из них, те, что сидели вторыми, попадали с лошадей на землю, но не от мушкетных пуль, а по собственной инициативе. Действуя также, как трейтовские драгуны, спешившиеся бойцы рассеялись по полю, вжались в землю и полоснули автоматными очередями по линии сервов. Без особого результата, однако заставив мушкетеров прижать головы к земле и лафетам. Оставшаяся часть кавалеристов, то есть собственно всадники, огрызаясь короткими очередями, повернула назад.

Атака, таким образом, внезапно превратилась из конной в пешую. В первое мгновение это напугало Фехтовальщика, поскольку всадники представляли собой куда лучшую мишень, чем вросшие в землю пехотинцы, по которым залповый огонь неэффективен, но поделать ничего было нельзя.

Гор собрал вокруг себя часть артиллерийской прислуги, посадил ее за возами и велел перезаряжать мушкеты для передовой линии стрелков. Мушкетерам же было приказано стрелять не залпами, а по индивидуальной готовности, тщательно выцеливая свои жертвы. Бой окончательно превращался из отражения лихой кавалерийской атаки в затянувшуюся позиционную перестрелку.

Прошел почти час. Мелкими перебежками, прикрывая друг друга огнем, рассыпавшиеся по полю автоматчики медленно, но упорно приближались к позициям сервов. Мушкетеры огрызались как могли, и множество тел в пятнистой форме снова развалились на земле перед дорогой, но теперь уже без конных туш, а в одиночку. Наконец автоматчики вышли к тракту почти вплотную и принялись полосовать свинцовым дождем залегших сервов почти в упор. Под кинжальным огнем автоматов передовая линия мушкетеров прекратила стрельбу, не в силах даже оторвать голову от земли.

Автоматчики еще раз сменили магазины и рванули в короткий бросок, покрыв отделяющее их от дороги расстояние за несколько секунд. Встречного залпа не прозвучало, поскольку все стрелки Армии Свободы, потрясенные скорострельностью противника, валялись в пыли или засели за лафетами, не в силах даже выглянуть наружу.

Достигнув линии, автоматчики начали «резню». Видя пятнистые мундиры прямо перед собой, мушкетеры поднимались в штыки, однако тут же выкашивались огнем автоматов. Как понял Гордиан, местный спецназ в принципе не признавал рукопашной схватки и целиком полагался на мощь своего оружия. А зря: в атаку на позиции сервов было отправлено всего три сотни автоматчиков – ровно половина от уцелевших в предыдущих атаках спецназовцев. Гор же в центре своих позиций имел почти тысячу штыков и две сотни резерва, залегших в траве за линией дороги.

По знаку Фехтовальщика из-за воза протрубил рог, и вся эта масса разом поднялась. Без всякого строя, одной ревущей толпой мушкетеры бросились в контратаку! Каждый солдат бежал, делал выстрел и кидался на врага со штыком. Автоматчики выкосили первую шеренгу, затем вторую, но на третьей и четвертой запас магазинов иссяк, и пятая линия вбила автоматчиков в дерн и исколола штыками!

В этот момент, видя близкое фиаско своих пеших товарищей, оставшиеся эскадроны конных автоматчиков бросились в стремительную атаку.

Стрелять по ним было некому, однако и сами конные автоматчики не решились полосовать массу сервов, смешанную с бойцами в камуфляже, из своего смертоносного, но не слишком разборчивого оружия. Всадники влетели в плотную толпу и принялись расстреливать сервов из автоматов короткими сериями в упор. Но в столь плотной мешанине преимущества автоматов сводились почти на «нет» численностью хуже вооруженного, но упрямого противника.

Всадников сшибали с коней одиночными выстрелами пистолей и ударами штыков. Понимая неминуемый крах операции, несколько групп спецназовцев решились на прорыв, пытаясь достать Гора, раздававшего команды из задних рядов. Они сбились плотной кучей и, очищая себе путь автоматными очередями, рванулись к цели. Впервые за время затянувшейся перестрелки перед ним оказались не рассеянное по полю каре и не вжавшиеся в землю пехотинцы, а плотная кавалерийская масса, упорно пробивающая тесными рядами сбившихся в толпу пехотинцев.

Гор подал знак, и из травы за трактом поднялась резервная рота. Ее первая линия метнулась вперед и плюнула в сторону атакующего конного клина гранатами из бомбард, но тут же была выкошена автоматами.

Гранаты перелетели через головы первых всадников и приземлились под копытами лошадей в самой гуще их строя. Гулко бухнуло – ошметки человеческих тел и изувеченные лошадиные трупы разбросало в стороны. В центре атакующих эскадронов зияли страшные пустые дыры, где вместо бодро гарцующих кавалеристов стелился страшный покров из рваного мяса, щедро сдобренный красным.

Не дожидаясь, пока противник оправит свои ряды, рассеянные взрывами гранат, резервная рота изготовилась к стрельбе. Вторая линия припала на колено, третья пригнулась, четвертая вытянулась в рост – и все вместе грянули тройным залпом. Десятки автоматчиков и лошадей рухнули наземь. Дальнейшее уже было за пределами какого-либо контроля. Уцелевшие автоматчики продолжали палить вокруг, почти не разбирая, куда и в кого стреляют. Ряды резерва рассеялись под автоматным огнем и стали еще одной частью неуправляемой толпы, кромсающей всех, кто попадался под руку.

Все окончательно смешалось, и в этом диком хаосе, в каком-то шизофреническом припадке люди иступленно расстреливали друг друга, кололи штыками и рубили саблями, скользя по окровавленным трупам, которые лежали уже не кучами, а настоящими холмами из свежей плоти!

Внезапно несколько конных автоматчиков, несмотря на сопротивление сервской пехоты, все же преодолели расстояние до воза, за которым укрывался импровизированный штаб Гордиана Рэкса, состоявший из него самого, трех вестовых и горниста, сидевших за телегой.

Гор выпалил в первого из пистоля, не глядя, попал или нет, отбросил разряженное оружие и достал меч. Рядом упал горнист, затем по очереди трое вестовых, сраженных автоматным огнем. Один конный автоматчик перепрыгнул с коня на повозку и, выкатив бешеные глаза, навел на Гордиана ствол автомата. Второй гарцевал рядом, расстреливая ломящихся к нему со всех сторон мушкетеров, бросившихся спасать своего Апостола.

Почти не задумываясь, действуя скорее на уровне рефлексов, чем осознанной оценки ситуации, Гор метнул свой меч в автоматчика на возу. Клинок полетел косо и лишь разодрал солдату плечо, рассек мышцы и задел кость. Боль наверняка была сильная, однако всадник даже не вскрикнул, а только дернулся и выронил оружие, оставшись, впрочем, верхом и каким-то чудом удержавшись в седле. В это время кто-то из сервов достал лошадь второго автоматчика из мушкета, и тот завалился на бок вместе с конем. Раненое животное забилось в агонии, выбрасывая седока из седла и топча подвернувшихся под ноги людей. Выброшенный из седла кавалерист встал, пошатываясь, но тут же оказался насажен сразу на несколько штыков.

Пара счастливо улыбающихся мушкетеров подбежала к Гору, полагая, что тот спасен. Но тут всадник на возу достал одной рукой из-за пояса барабанный пистолет и снял обоих выстрелами в голову – сервы даже не успели понять, что произошло. Не сбавляя темпа стрельбы, спецназовец на возу выстрелил Гору по ногам.

Привыкший уклоняться от меча и секиры, Гордиан инстинктивно понял, куда последует выстрел, и подпрыгнул буквально за мгновение до того, как пули полоснули по земле там, где он только что стоял.

Чертыхнувшись, всадник прицелился выше, и Гор понял, что следующий выстрел придется уже не по ногам, а в голову, поскольку стрелок, видимо, разочаровался в возможности взять Апостола восставших живьем. Как в замедленной съемке Гордиан смотрел на поднимающийся ствол. Руки были пусты, и он был совершенно безоружен перед лицом своей смерти. Звуки исчезли…

Но в следующее мгновение по ушам ударил гром выстрела – чей-то мушкет выпалил картечью в голову конного стрелка. Теперь его тело сидело на лошади без головы, медленно покачивая плечами в такт движениям дрожащего и почти обезумевшего от постоянной пальбы животного. Странно, но пистолет в правой руке обезглавленный спецназовец продолжал держать и даже рефлекторными движениями бедер сжимал и разжимал бока бедного скакуна. Как живой, надо же! – отвлеченно подумал Гордиан. Вид всадника без головы вызвал у него внезапные ассоциации с каким-то хорошо известным ему, но давно позабытым литературным героем.

В этот момент еще один конный автоматчик был ссажен с лошади ударом штыка, и крик умирающего отвлек экс-демиурга от анализа литературных ассоциаций. Схватка вокруг, такая яростная в начале, медленно затихала, сменяя боевой рев атакующих подразделений на стоны раненых и умирающих людей, а также предсмертное ржание животных.

Еще через несколько минут хаотичной потасовки все было кончено.

Оставшиеся автоматчики, в основном те, кто не пошел в атаку, а остался со свободными лошадьми на безопасном расстоянии, продолжали гарцевать по периметру. Гор без труда насчитал всего два десятка всадников – остальные лежали вокруг его отряда, в траве и на дороге.

Спустя еще полчаса уцелевшие спецназовцы отступили, быстрым галопом удалившись в ту же сторону, откуда появились несколько часов назад.

Гор велел изловить возможно большее количество свободных лошадей, оставшихся от «темных арбалетчиков», запряг их в возы, собрал оружие с трупов, бросил тяжелые орудия, оставил без погребения тела павших и ускоренным маршем двинулся к поместью, где уже укрылись основные силы его корпуса. День клонился к вечеру, однако в том, что кровавые дела на сегодня еще не закончены, Гордиан нисколько не сомневался. Почти на каждом трупе поверженного автоматчика он находил ноктовизоры – приборы ночного видения, и это значило, что ночью ситуация может измениться кардинально. Вздумай кардинал атаковать не днем, на марше, а в ночное время, успех нападения был бы обеспечен.

Ночью эффективность мушкетного огня станет практически равна нулю, а это значило, что Гору следовало хорошо подготовиться к предстоящей схватке.

* * *

Кардинал метался из угла в угол, меряя шагами комнату наблюдения. К сожалению, оборудование комнаты, связанное с космическими спутниками, было слишком секретным, и доступ к нему имел лишь очень ограниченный круг людей, а именно два оператора, чьи трупы лежали сейчас на поле перед походной колонной проклятого Фехтовальщика, и отстраненный от дел викарий. А также, разумеется, и лично он, кардинал Бургоса.

В результате заменить Его преосвященство на этом посту сейчас было не кем, а обстоятельства требовали срочного вмешательства.

Что делать?

В долгой клерикальной практике Амира случалось, что рота автоматчиков смещала с престолов монархов и заставляла парламенты гигантских держав трепетать перед властью церкви, однако сегодняшние события шли вразрез с его устоявшимися представлениями о способностях этой квазирелигиозной организации.

Кардинал вполне отдавал себе отчет, что причиной гибели семисот двадцати бойцов клерикального спецназа является его собственная увлеченность. Если бы он не посылал в атаку своих солдат так безоглядно, вполне возможно, большая часть уцелела и сейчас, в ночное время, смогла бы сделать то, что не представлялось возможным при свете дня, а именно атаковать ослепшего на ночь противника, используя ноктовизоры. Но что сделано, то сделано. Воскресить без позволения Господа Хепри своих спецназовцев Амир не мог, однако в его распоряжении оставались и другие силы…

Он опустился во вращающееся кресло и, оттолкнувшись ногами, резко развернулся к экрану. Быстро пробежал пальцами по клавиатуре и пробудил из летаргии Священный легион.

Легионеры ворочались в своих летаргических камерах, медленно приходя в себя после почти десятилетнего сна. Крышки камер автоматически раздвинулись, и огромные тела поднялись, вставая на ноги в узком коридоре. Матово-белесая слизь, в которой они пребывали во сне, тяжелыми сгустками сползала по коже, обнажая гипертрофированную мускулатуру торса и уродливых конечностей. Повинуясь беззвучной команде, пробежавшей по нейрошунтам, биороботы синхронно развернулись и, чеканя шаг, двинулись на выход.

Закончив пробуждение киборгов, Амир вышел во двор поместья, которое до последнего времени служило местом дислокации клерикального спецназа. Увы, до возвращения Господа новых автоматчиков ему не видать и поместью придется побыть под надзором немногочисленной хозяйственной прислуги. Во дворе толпились бойцы его личного эскорта, гвардейцы кардинала, «красноплащники», ровно тридцать два всадника – один «полный корнет», или полуэскадрон. Остальные подразделения кардинальской гвардии пребывали снаружи, на обширном лугу, обильно поросшем цветущими васильками.

За исключением всего пары десятков бойцов, дежуривших сейчас в Пашкот-паласе, перед поместьем собрался весь гвардейский полк кардинала в полном составе. Четыре тысячи опытных рубак в черных мундирах и в алых с золотой оторочкой плащах. Все, как на подбор, красавцы и великаны. В отличие от гвардии короля, подбиравшейся исключительно из дворянских отпрысков, в гвардию кардинала набирались рекруты из среды простолюдинов за рост, ширину плеч и прочие телесные габариты. Все они проходили жестокое обучение в закрытых клерикальных лагерях по индивидуальной программе и после двух лет тренировок превращались в бойцов, на порядок превосходивших по выучке и технике владения оружием обычного королевского солдата. И если гвардия Бориноса считалась последним доводом Его величества, то эти красноплащные всадники, вне всякого сомнения, должны стать последним доводом Его преосвященства.

Подвели коня, и кардинал взлетел на него с лихостью хайранского бедуина. В почти позабытом прошлом, в те немыслимо далекие годы, когда Господь Хепри только появился в мире Невона, Амир был одним из его старших офицеров и командовал кавалерией. Сейчас он уже не чувствовал себя тем беспечным рубакой, который некогда лихо бросался в кавалерийские атаки и безудержной личной отвагой заслужил уважение Божества, однако кураж остался. Пришпорив вороного, кардинал выехал за ворота, и четыре тысячи гвардейских глоток дружно приветствовали своего господина могучим ревом.