Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 350 страниц)

Глава 2. Зарождение бури

Дверь бесшумно открылась, и я вошёл в кабинет.

Софи заметила меня не сразу. Она стояла у доски и в своей немного нервной манере объясняла ученикам, каким образом выбирается новый патриций рода, а потом – и его супруга, если её нет, как всё это тщательно подготавливается и сопровождается церемонией, ритуалами, приветствиями, подарками, приглашениями высоких персон…

Первыми меня увидели ученики.

И весь класс встал.

Разом.

В едином порыве.

Софи смолкла и повернула голову в мою сторону, как всегда скрытую под плотной вуалью и шляпкой, и теперь-то я знал, что она под ними прячет.

На минуту повисла гробовая тишина. Настоящая немая сцена.

Я кивнул Софи, она тоже поприветствовала меня кивком, медленно и уважительно (но, судя по реакции, директор о моём появлении её не предупредила). Я скользнул взглядом по лицам замерших учеников и бегло оглядел кабинет.

Ничего не изменилось: всё те же три ряда по две парты в каждом, на окнах тяжёлые тёмные портьеры, на стенах – плакаты и полки с книгами.

Моё место за первой партой крайнего ряда у двери так и осталось пустовать. Дарт Орриван сидел один, и вариантов не оставалось, как направиться к нему.

– Класс, садитесь, – громко велела Софи.

Никто не шелохнулся.

Все остались стоять, выпрямившись, как солдаты.

В такой же накаленной тишине я прошёл к парте, повесил сумку на спинку стула и сел на своё место. И только после этого сели все остальные ученики. Причем так же – разом, будто повинуясь чьей-то неслышной команде.

Побледневший Дарт покосился на меня, и я буквально кожей почувствовал, как он напрягся. А вот Клиф Хинниган не просто косился, он откровенно пялился с соседнего ряда, как и многие другие. Они будто увидели что-то сверхъестественное.

– Класс, внимание! – Софи вновь попыталась взять управление учениками в свои руки, но ничего у неё не вышло. И тогда она обратилась к ним с вопросом: – Ну и что я только что сказала? Что получает новый патриций рода? Какой церемонией это сопровождается?.. Мистер Купер?

Она повернулась к первой парте у окна, к рунному ведьмаку Ральфу Куперу. Тот нахмурился и посмотрел на Софи так, будто она привязалась к нему с малозначительной ерундой и отвлекла от очень важного занятия.

Но потом всё же пробубнил:

– Что-то вроде церемониала принятия общей родовой силы… и ещё там эти… как их… дебютантки… их специально готовят…

Софи шумно вздохнула и повернулась к среднему ряду.

– А вы что скажете, мистер Хинниган? Уж вы-то меня, конечно, порадуете?

Хиннигану было не до Софи.

Он продолжал пялиться на меня, и вопрос преподавателя благополучно миновал его уши. Когда же его в бок ткнул сосед по парте, очкарик вздрогнул и с видом только что проснувшегося человека уставился на преподавателя.

– А-а… э… как?

– Понятно, – покачала головой Софи. – Придётся сначала разобраться с другим вопросом. – Она оглядела ряды учеников. – Итак, давайте обсудим кое-что. Да, я тоже немного… хм… поражена появлением в нашем классе Теодора Ринга. И хочу узнать, как вы относитесь к тому, что Теодор Ринг здесь? Уверена, на этот вопрос вы в состоянии ответить.

Первым руку поднял Хинниган, за ним – и его сосед, через десять секунд почти каждый ученик класса хотел ответить.

Лес рук.

Я молча косился на них и мечтал, чтобы весь этот цирк побыстрее закончился, но, судя по всеобщему оживлению, он только начинался. Софи позволила ответить ученику с задней парты, полноватому неказистому увальню с тяжёлым подбородком, вздёрнутым маленьким носом и длинными руками.

– Слушаю вас, мистер Гудьер?

Парень поднялся.

В полный рост он выглядел ещё более угловатым и неуклюжим. Гудьер прокашлялся, будто готовился к громкой речи, но ответил на удивление тихо, зато глубоким хрипловатым басом:

– Это большая честь для нас… появление мистера Ринга в школе… точнее, принца Теодора. Мы все знаем, что он сделал для Ронстада. И мы гордимся, что он пришёл учиться вместе с нами. Он великий человек. И мой отец так говорит, и все его знакомые.

Парень медленно уселся на место.

– Как интересно, – хмыкнула Софи. – Кто ещё хочет высказаться?

И опять почти все подняли руки, но некоторые, не удержавшись, начали выговаривать с места, что именно думали по поводу меня:

– Он не испугался харпагов.

– Когда все отсиживались, он сражался!

– Его должны наградить.

– Пусть он научит нас драться… скажите директору…

Софи махнула рукой, и все заткнулись, но руки не опустили.

– А вы что думаете, мистер Соло? – спросила она. – Вы один не изъявили желания ответить.

Питер Соло.

Если честно, я уже успел про него забыть. Он сидел за партой сразу позади меня, и было отлично слышно, как он вздохнул перед тем, как ответить.

Скрипнул и сдвинулся стул – Питер поднялся.

– А что тут сказать? – произнёс он за моей спиной, нехотя и с недовольством. – Ну да, Теодор Ринг очень крут. Он убийца… – Питер тщательно прокашлялся. – Убийца харпагов, в смысле. Все так решили. Хотя ни одного харпага он не убил, потому что их, как всегда, убила Кай. Но это никому не интересно. Зачем нам для восторгов старая чёрная вдова? Всем нужен новый герой, весь такой аристократ… кровожадный и неукротимый парень со смазливым лицом. А вы не думаете, что он нас всех подставил? Не думаете?.. Если Ринги останутся у власти, то Ронстад сотрут с лица Земли и адептов объявят вне закона, их просто истребят к чёрту. Об этом вы не подумали? А ещё все будто забыли, что в Теодоре Ринге течёт та же самая кровь, что и во всех остальных Рингах, а вы прицепились к нему, будто он вас спасёт. – Питер сделал многозначительную паузу и добавил: – Вы ещё хотите что-то от меня услышать, Софи?

Та не ответила, зато слово взял Дарт Орриван.

Он развернулся к Питеру и выдал с претензией:

– Намекаешь, что все вокруг идиоты? Мой отец видел, как Рэй Питон… то есть Теодор Ринг продемонстрировал владение кодо, а ведь он знал, что ждёт весь его род после этого. Но всё равно не испугался. А ещё мой отец лично видел убитого харпага, он валялся мёртвым, в банкетном зале, с отрубленным языком. И мой отец…

– Твой отец восхищён, его можно понять, – перебил Дарта Питер. – Не удивлюсь, если именно такого сына, как Теодор Ринг, он бы хотел видеть вместо тебя, бездаря и идиота с одной извилиной…

– Мистер Соло! Оставьте своё мнение при себе! – быстро осекла его Софи.

Класс зашумел, послышались возмущённые выкрики в сторону Питера.

– Заткнись, Соло!

– Сам бы чего-нибудь стоил!

Дарт вскочил и сжал кулаки, они мгновенно покрылись тлеющими углями и всполохами белого пламени. Тут ещё и ведьмак Митчел вспыхнул рунами и подлил масла в огонь, поддакнув Питеру:

– А вы чего так вступаетесь за Ринга? Совсем недавно вы все его ненавидели! Даже ты, Дарт. А теперь Ринг вдруг стал героем, потому что прошёлся по городу с каким-то там щитом?

После Митчела высказался ещё один парень, низкорослый азиат, он сидел в среднем ряду, сразу за Хинниганом:

– Говорят, щит у него был странный. Не такой, как обычно.

Ему тут же возразил ведьмак Купер:

– Нормальный у него был щит. У тебя, Одзаки, вообще никакого нет. Даже силы не хватает…

– Отвали, Купер! – огрызнулся тот и сдвинул рукав пиджака, демонстрируя одну из татуировок призыва на внешней стороне запястья. – Я не с тобой говорил, вообще-то. Но, если хочешь поговорить, давай поговорим.

Фамилии своих одноклассников – а их было одиннадцать – я знал не все. Всего несколько человек. Но, кажется, Хинниган уже говорил мне, что Купер и Одзаки терпеть друг друга не могут и всякий раз ищут повод для драки. А ещё он упоминал Гудьера и Теллера.

С задней парты как раз и пробасил Гудьер:

– Для такого щита нужна огромная сила. Теодор Ринг – великий адепт, я же говорил уже, ну.

– А ещё про овеум в газетах писали, – добавил Одзаки. – Говорят, он овеум принимал…

– Сам ты – овеум! – неожиданно рявкнул Хинниган, развернувшись к нему. – Если бы ты знал, кто он такой, ты бы сейчас пикнуть побоялся!

– А ты что, много знаешь, очкастое лицо?

– Уж побольше тебя. Я вместе с ним по мишеням стрелял, понял? Я бы тебе сейчас мигом лоб продырявил.

– Да ты бы и себе в лоб не попал, слепой псих! – загоготал Одзаки.

– Я бы во всех попал, в каждый лоб!

И тут Софи не выдержала.

Над головами учеников с треском пронесся шлейф чёрных молний, опаляя воздух. Следом кабинет окатил порыв обжигающе морозного ветра.

– Всем молча-а-а-ать! – гаркнула Софи так, что Дарт и Питер тут же уселись на место, а остальные пригнулись и стихли.

И в наступившей тишине мой голос прозвучал особенно громко:

– Может, вернёмся к уроку, Софи? Извините, но обсуждать Теодора Ринга при Теодоре Ринге – не лучшая идея.

– Согласна, мистер Ринг, – куда более спокойно ответила Софи. – Но прошу вас уяснить, что ваш статус и ваша популярность никак не увеличивают ваши шансы при сдаче экзамена, никак не влияют на вашу дисциплинарную ответственность и никак не делают вас значимее остальных учеников класса. Надеюсь, мы друг друга поняли, мистер Ринг?

Она отступила к доске и, как ни в чём не бывало, продолжила урок, уже не обращая внимания на то, что ученики всё равно никак не могли успокоиться и косились на меня.

Я же давил в себе желание покинуть кабинет.

Обращение «мистер Ринг» расцарапало нервы, внутри всё ощетинилось, наотрез отказываясь принимать новое имя и новую роль. Пришлось заставить себя не реагировать на недовольство своего «Я», но, видимо, до Суда моя воля будет испытана ещё не раз.

– Итак, – сказала Софи, – мы говорили об избрании нового патриция рода и церемониале принятия общей родовой силы. И тема урока удачно вторит тому, что произойдёт в самое ближайшее время. Наверняка, вы все об этом слышали. Среди нас есть ученик, который уже на следующей неделе станет патрицием. Как только ему исполнится восемнадцать. Редко кому оказывают столь высокую честь в столь юном возрасте… правда, мистер Соло?

Софи обратилась к Питеру, и тот снова вздохнул позади меня.

– Спасибо, что вы обратили внимание на мою скромную персону, Софи, но у нас уже есть популярная личность. Оставим ему все лавры.

Я поморщился.

Посмотрите, какой вежливый сукин сын.

Значит, он скоро станет патрицием клана Соло? Да уж, его родственники с выбором явно поторопились. Мне же захотелось развернуться и пару раз приложиться кулаком к его бледной худой роже.

Но тут ко мне обратился Дарт, причем обратился так, что злость притупилась, теряя остроту.

– Слушай, Рэй… – Он подождал, пока я к нему повернусь, потом внимательно посмотрел в глаза, будто что-то там искал, и спросил: – Ты надолго сюда?

Он произнёс «Рэй» так непринуждённо, будто Теодора для него не существовало, будто ничего не случилось, не было Часа Тишины и трёх недель комы, как и газетных статей, трубящих и вопящих обо мне на каждом углу.

– Не знаю, как пойдёт, – ответил я.

Мне бы следовало поправить Дарта и напомнить ему, что разговаривает он не с Рэем Питоном, а с Теодором Рингом, но я не смог себя пересилить. Вынужденное двоедушие и без того давило на мозги (не заработать бы себе раздвоение личности за две-то недели).

Пока урок продолжался, я всё больше погружался в мрачное безучастие, пока мои мысли не оборвала тихая мелодия, зародившаяся прямо в голове, причём её кто-то напевал, только не понятно, мужским или женским голосом. Мелодия охватила и сдавила сознание так сильно и стремительно, что породила головную боль, опалившую череп изнутри.

Сомнений не оставалось: только что кто-то использовал против меня ментальное чтение.

Однозначно.

***

В памяти всплыла короткая лекция Сильвер о ментальных чтецах и об их приёмах. Что там она говорила? Фильтрация, Чистка, Туман, Деформация…

Даже думать об этом было неприятно, не то, что испытывать на себе.

Вот только какой конкретно из приёмов был использован, я, конечно, не понял. Сдавил пальцами виски и пробежался взглядом, считывая лица и настроение одноклассников, по крайней мере, тех, кто был в поле моего зрения – выискивал засранца, который пытается залезть ко мне в голову, но тут вспомнил, что в нашем классе ментальных чтецов нет.

А ведь точно.

Как говорила Сильвер, в школе имелся только один такой адепт, и она обучалась в восточном крыле. Хотя, мало ли, за три недели многое могло измениться. Ещё нельзя исключать преподавателей: кто-то из них вполне мог быть ментальным чтецом. В конце концов, та же Софи, чёрный волхв, была в состоянии покопаться в моих мозгах.

Я посмотрел на Софи.

Она говорила о девушках-дебютантках, которых готовят специально для патрициев, говорила о балах и светских танцах (надеюсь, до самих танцев дело на уроке не дойдёт), говорила о свадебных традициях…

Значит, это не она.

Тогда кто?

Ментальный чтец способен воздействовать на жертву, только находясь от неё в пределах нескольких десятков метров, не дальше.

Мелодия в голове сменилась шёпотом:

– Ребекка очень мучается…

Шёпот стал громче:

– Хочешь посмотреть, как ей плохо?

Ещё громче:

– Посмотри же, жалкий адепт жалкого возмездия, посмотри, как ей плохо!

Сознание полоснул истеричный выкрик:

– Посмотри-и-и!

Меня ослепило розовыми вспышками, и я зажмурился.

Перед внутренним взором замелькали картины, жуткие картины.

Перекошенное от боли лицо Ребекки… истощённое, в синяках, тело в больничной пижаме… воспалённые покрасневшие глаза… она привязана к стулу, над ней нависает бугай в голубом халате с лысиной на затылке и наотмашь бьёт её по лицу, потом опять, но уже другой рукой, по щекам Ребекки текут слёзы, а бугай всё хлещет и хлещет.

Он орёт, хочет, чтобы она что-то рассказала ему или в чём-то призналась, но она молчит. А потом выкрикивает непонятную короткую фразу, после чего бугай начинает хохотать, затем смолкает, подходит ближе и плотоядно улыбается, тянет к Ребекке свои сраные руки и рвёт на ней больничную пижаму… и в этот момент я вижу, отчётливо вижу синюю нашивку на вороте халата этого ублюдка, каждый штришок ниток…

«К-Д. Шеридан».

Меня окатило морозом: я ведь допускал, что сестра уже давно мертва, но эти картины... такие живые...

Слух резанул болезненный и страшный визг Ребекки, он прозвучал так отчётливо, будто она находилась в метре от меня.

– Ах ты сволочь! – Я и сам не понял, подумал это или высказал вслух, я даже не понял, когда успел вскочить и замереть, стиснув кулаки.

Класс снова затих.

– Да, мистер Ринг? – повернулась ко мне Софи и уточнила недовольным голосом: – Вы кого-то конкретно имели в виду? Или в слово «сволочь» вы вкладываете иной смысл?

Я посмотрел на её вуаль, её чёрную шляпку, оглядел её всю, но, казалось, ни черта не видел и не воспринимал. И только когда вереница картин начала постепенно освобождать мой мозг, а крик Ребекки стих, я смог перевести дыхание и выдавить:

– Нет… ничего.

Тут же опустил зад на стул, но всё равно успел привлечь к себе нешуточное внимание. Опять.

Только на этот раз Софи бурю унять не успела. Или просто не захотела этого делать.

***

Всё случилось за несколько секунд.

– Это ты сделал, да? Не трогай Ринга! – Первым вскочил Купер, его кожа вспыхнула татуировками, он начертил знак в воздухе и метнул сизую руну в азиата со среднего ряда.

Одзаки успел уклониться, но не удержался на стуле. Послышался грохот, потом – возмущённый выкрик с пола:

– Ты совсем уже, рунный придурок?!

Одзаки ответил Куперу вихрями боевого Шёпота. Ведьмак застонал, обхватил ладонями уши и упал на колени. С задней парты в Одзаки прилетел сноп с острыми ледяными иглами от Гудьера, он сшиб азиата с ног. Гудьеру попало от ведьмака Митчела: тот выпустил сразу две руны, и обе достигли цели – неуклюжий Гудьер упал на спину, свалив на себя парту, и так крепко выругался, что сосед Купера смущённо хихикнул.

Вскочил Хинниган.

– Перестаньте, стадо бар-р-р-ранов!

Его заткнули сразу с двух сторон: лицо и одежду очкарику чуть не опалил неизвестный мне парень, который сидел рядом с Гудьером; на помощь Хиннигану пришёл освежающий душ от Дарта Орривана. Мокрый до нитки Хинниган юркнул под парту.

– Хью! Только попробуй, только… – закричал Гудьер и тут же заглох.

Он скинул с себя навалившуюся парту, вскочил, но закончить фразу не успел – его пронзил парализующий эрг, отправленный черноволосым невысоким парнем, который сидел рядом с Одзаки. Видимо он и был Хью Теллером.

Гудьера скрутило судорогой.

– Пьер! – проорал Купер, зовя на помощь соседа по парте, долговязого блондина с длинным носом.

Парень кивнул и прищурился. На его лице отобразился Дух. Похоже, это был Древесный Удав: два длинных зуба, раздвоенный язык и огромные выпуклые глаза-линзы.

– Не вздумай, Латье, – прорычал на него Одзаки.

Но его снизу уже подмяла невидимая сила, азиат заорал от боли, заскрипел зубами, застучал руками о пол.

Я оглядел поле спонтанной школьной битвы: это выглядело и забавным, и опасным одновременно. Одна искра – и всё вспыхнуло к чертовой матери. Единственным, кто не проявил никакого интереса к драке, был Питер Соло. Он даже не двинулся с места, и пару раз я ловил на себе его ледяной тяжёлый взгляд, когда поворачивался к Питеру боком.

Потом он приподнялся и навалился животом на парту, приближая ко мне лицо:

– Это всё из-за тебя, Теодор.

Я смерил его таким же ледяным взглядом.

– А не пойти бы тебе на хрен, Питер?

Тот усмехнулся.

– Скоро увидим, кто пойдёт на хрен, крыса Рингов.

Я хотел ответить, но тут ко мне подошла Софи, наклонилась к моему уху. Жёсткое кружево её вуали коснулось моей щеки, и от этого прикосновения по позвоночнику пронеслась волна холода.

– Случайно сказанное вами слово способно спровоцировать не просто драку, но войну, мистер Ринг, – сказала Софи тихо, но, кажется, Питер умудрился её услышать. – А теперь, будьте любезны, успокойте учеников.

Я уставился на неё.

– А вы?

Она покачала головой и ничего не ответила. Зато Питер не преминул добавить, белозубо и широко улыбнувшись:

– Используй свои ораторские навыки, мистер Ринг.

Я поднялся и мрачно оглядел всеобщую драку.

Нет уж. Ораторскими навыками тут не обойдёшься…

Глава 2.2

Унять дерущихся одноклассников я мог по-разному.

Но существовал самый действенный и быстрый способ.

Кодо во мне было совсем немного, поэтому я без колебаний решил применить гравитационный эрг. Причем, ко всем одиннадцати ученикам класса, даже к Питеру, который сидел за партой позади меня, в драке не участвовал и не нуждался в том, чтобы его успокаивали (но лишним ему не будет).

Я вышел на середину кабинета, развёл руки в стороны и произнёс ключ «Агникара» с уверенностью, что уж сейчас-то ничего страшного произойти не должно…

Сначала послышался хруст.

За ним – воющий гул.

А потом волны гравитационного эрга, приобретя странный сизый цвет и вид воронки, метнулись от меня. Учеников мгновенно раскидало в разные стороны и прибило ко всем четырем стенам кабинета.

Даже Софи пошатнулась и шагнула назад, прикрыв вуаль и шляпку рукой, чтобы их не сдёрнуло с головы.

Одноклассники с ужасом смотрели на меня, и всё бы ничего, но, применив эрг, я не мог остановить его действие. Мощь кодо всё сильнее давила на парней, распластанных по стенам…

Первым от боли застонал Митчел, за ним – Одзаки, после чего Теллер и Гудьер охнули одновременно, следом не выдержали Купер и его сосед по парте Латье, зажмурились, уже не в состоянии дышать, только выдавали сквозь сжатые зубы затухающий скулёж.

– Этого достаточно, мистер Ринг, – сказала Софи.

Я и без неё понимал, что «этого достаточно». Но эрг лишь набирал силу, как и моё кодо, оно будто появлялось из ниоткуда, наливая энергией мышцы, обжигая пальцы, ладони, руки до самых плеч, охватывая вспышками сознание. И продолжало наращивать силу эрга.

– Ты что… творишь… – выдавил побледневший как смерть Питер

Его прижало между полками к задней стене кабинета рядом с Митчелом.

– Хватит! – потребовала Софи. – Уберите эрг!

– Он не убирается! – рявкнул я ей в ответ.

– А-а-х-х-с-с-с-с… – На этот раз застонал Дарт Орриван, издав нечленораздельные звуки.

Его заглушил жуткий вой Хиннигана. От давления его очки треснули… ещё чуть-чуть – и осколки линз вдавились бы в глаза.

Софи взмахнула руками, атакуя меня парализующим эргом.

Тело пронзили молнии, будто в меня воткнули тысячи ледяных игл, по нервам прокатилась холодная судорога, в одну секунду меня скрутило и выгнуло, мышцы одеревенели, я упал на спину, впервые в жизни благодарный за своевременную атаку противника.

Вот только мой эрг…

Краем глаза я видел, что он не прекращает действия, будто живёт своей жизнью. Одноклассники так и оставались прижатыми к стенам, стонали от боли и страха… уже все одиннадцать человек.

Софи подскочила ко мне, взяла за грудки, приподняла и встряхнула.

– Контролируйте! Сопротивляйтесь!

Вуаль на её лице колыхнулась, оголяя часть подбородка, серокожего и костлявого.

Я же вытаращился на Софи, не в состоянии ничего сделать: кодо мне не подчинялось, оно вышло из-под моего контроля резко и неожиданно.

Софи сжала мой воротник сильнее и прошептала:

– Тогда мне придётся убить вас…

***

Она швырнула меня обратно на пол.

Я стукнулся о паркет затылком и лопатками, но боли почти не заметил. Чувства парализовало, всё вокруг затмила кромешная темнота, а через мгновение, когда я открыл глаза, меня уже окружал плотный, похожий на кисель, воздух и блестящие водяные бисерины, раскиданные в пространстве роем.

Мёртвый сон.

Точно в такое же состояние меня уже погружала Ли Сильвер, когда демонстрировала приёмы всех пяти искусств.

Боль ушла, все звуки исчезли, пространство наполнилось глухой непробиваемой тишиной, паника сменилась странным умиротворением, я сел на полу и посмотрел на Софи. Она раздвоилась. Одна из женщин так и замерла, чуть ссутулившись, с выставленной в мою сторону рукой, а вторая шагнула ко мне.

Я же бегло осмотрел кабинет и одноклассников.

Расчёт Софи оказался верным: мёртвый сон лишил меня кодо и нейтрализовал эрг.

И, как говорила Сильвер, время во сне и в реальности отличается ровно в сто раз, поэтому я уже успел подняться на ноги и оглядеться, пока одноклассники, наконец получившие свободу, медленно соскальзывали со стен и валились на колени.

Угроза миновала. По крайней мере, для них.

Я уронил взгляд вниз, на своё мёртвое тело.

И теперь неприятный вид уже не вызывал острого желания отвернуться.

Я посмотрел на самого себя с холодным спокойствием: бледный, с взъерошенной чёлкой и заваленной набок головой, всё такой же худой, как раньше, но уже не до слёз тощий и хрупкий, а вполне жилистый.

Это было заметно по шее, на левой стороне которой всё так же полосой выделялся шрам, от уха до ключицы, полученный Теодором Рингом ещё до того, как я оказался в его теле. Кто оставил ему этот шрам и почему – оставалось загадкой. И, если честно, я об этом особо никогда не задумывался и успел о нём забыть.

Заметил я и ещё кое-что.

На пальцах обеих рук остались красные ожоги – но ведь раньше кодо никогда не оставляло на мне ран или отметин.

И пока я над этим раздумывал и разглядывал себя, глаза Софи ярко вспыхнули за вуалью, но не погасли, а продолжили светиться в густом мраке кружева. Она подошла ко мне и поманила за собой пальцем.

Говорить в мёртвом сне было невозможно, поэтому приходилось общаться жестами. Софи прошла к парте, за которой сидел Хинниган, взяла с его стола тетрадь и карандаш и написала прямо на обложке (на удивление корявым отрывистым почерком):

«Кто-то пытается управлять твоим кодо, кто-то стремится завладеть твоими мыслями. Победи его, иначе до Суда ты не доживёшь. Он истощит и уничтожит твоё тело, настроит других против тебя. Я помогу создать защиту. Сегодня в 7 вечера, кабинет 14. Будь один».

Я уставился на Софи.

Как такое возможно? Управлять чужим кодо на расстоянии…

В голове тут же родилась догадка, кто бы это мог быть.

Херефорд. Только он.

Возможно, при переносе из одного тела в другое он смог завладеть частью моего кодо. С другой стороны, он ведь не знал, что сила у меня природная, а не химическая.

Или мой враг находится здесь, в школе, совсем близко?..

Или что-то произошло, пока я лежал в коме?

Если так, то это плохие новости. Я и без того мало кому доверял, а тут и вовсе придётся к каждому присматриваться.

Софи бросила тетрадь и карандаш обратно на стол. Одноклассники же в это время только перестали соскальзывать со стены и опустились на пол. Всё происходило в таком замедленном действии, что хотелось их поторопить.

Гудьер, выпучив глаза, смотрел на Теллера, тот кашлял, и кровь снопом вырывалась из его рта, медленно-медленно окрашивая доски школьного паркета. Хинниган в этот момент скрёб лицо трясущимися пальцами – убирал лопнувшие линзы, чуть не пробившие ему глаза. Купер и Одзаки снова друг на друга орали, но что именно, мёртвый воздух сна услышать не давал. Парни открывали рты, и выглядело это так, будто они зевали, а не кидались обоюдными оскорблениями.

Питер Соло навалился спиной на стену и тяжело дышал, его грудь высоко поднималась и опускалась, точно он был близок к сердечному приступу. Рядом с ним трясся Митчел, перепуганный до полуобморока.

Дарт Орриван тоже приходил в себя у боковой стены, но при этом ещё и пялился на меня, лежащего мёртвым, и на Софи, замершую с вытянутой рукой. Потом он что-то сказал и неторопливо, до раздражения неторопливо, повернулся к Куперу. Тот округлил глаза и тоже посмотрел на моё бездыханное тело.

Одзаки начал подниматься на ноги. И в то же время произносил какую-то речь. Уверен, он собирался объяснить одноклассникам, что перед ними два участника мёртвого сна, ведь наверняка Одзаки узнал этот приём, потому что был мастером призыва. Ну... либо он говорил, какой я говнюк, потому что чуть не покалечил весь класс.

Софи помаячила у моего носа ладонью, бесшумно пощёлкала пальцами, намекая, что пора бы возвращаться в реальность. Я кивнул, и женщина, не церемонясь, толкнула меня в плечи, роняя прямо на мёртвое тело. Точно так же, как в прошлый раз сделала Сильвер.

На мгновение свет померк, и…

…очнулся я уже на полу, с сильнейшей болью, гулявшей по мышцам после действия парализующего эрга.

Со всех сторон переговаривались одноклассники, ещё не до конца пришедшие в себя. Я узнал их по голосам.

– Она его убила? – Это бас Гудьера.

– Ты что… Он сам, кого хочешь, убьёт. – Чуть истерично, Хинниган.

– Рэй, ты там живой? – С тревогой, Дарт Орриван.

– Он нас чуть не прикончил… – С ужасом, Одзаки.

– Кажется, у меня ребро треснуло. – Незнакомый голос, наверное, длинноносого блондина Латье. Перепуганный и дрожащий.

– Он умер! – Опять Орриван. Уже громче, не скрывая паники. – Он мёртвый!

– Да не мёртвый он, не ори. – Одзаки, с раздражением.

– Его так просто не убьёшь. – Питер Соло. Мягко, вкрадчиво и, кажется, с улыбкой.

– Но я бы с удовольствием. – Митчел, зло и презрительно.

Потом послышался стук каблуков.

Я приподнял голову и увидел, что Софи прошла к доске.

– Класс, внимание, – сказала она негромко, но требовательно, даже с угрозой. – Этот инцидент не подлежит огласке, всем понятно? Директору школы я расскажу о нём сама, но другим ученикам об этом ни слова. Ясно?..

В ответ – тишина.

– Я спрашиваю: ясно?

Послышался тяжкий вздох.

– Я-я-я-сно, – отреагировал Купер за всех.

– Вот и договорились, господа, – кивнула Софи. – Через пять минут урок закончится, и это время я позволю вам просто… ничего не делать. Да. Просто ничего не делать. Успокойтесь, придите в себя…

– Мы-то успокоимся. А Ринг? Вы гарантируете нам безопасность? – спросил Питер, вставая на ноги и тщательно отряхивая форму. – Или Ринг на каждом уроке будет пытаться нас убить? Я бы на вашем месте посоветовал директору его изолировать, а то он нас…

– Вы не на моём месте, мистер Соло! – отчеканила Софи.

Я медленно поднялся и оглянулся на одноклассников.

Некоторые из них старались на меня не смотреть, но некоторые, наоборот, не сводили глаз. Питер оглядывал с усмешкой, Хинниган, казалось, вот-вот просмотрит во мне дыру, как и Митчел. Только выражение лиц у них было совершенно разным: Питер открыто наслаждался моим провалом, Митчел открыто меня ненавидел, Хинниган открыто восхищался, даже после того, как мой эрг раздробил ему очки.

Остальные ученики оставались настороженными.

Все послушно проковыляли к своим местам, и я тоже. При этом я на всякий случай проверил взглядом парту Хиннигана: тетрадь лежала на том же месте, как и карандаш. Значит, вещами в мёртвом сне можно пользоваться, но в реальности ничего не изменится.

Интересное открытие.

– И что это было? – шёпотом спросил Дарт Орриван.

– Ничего хорошего, – сухо ответил я.

Не получив от меня внятного ответа, он смолк, но ненадолго. Нахмурился и, чуть смутившись, сообщил:

– Если что, у тебя… это… из носа кровь пошла.

Я прикоснулся ладонью к коже под носом и посмотрел на пальцы: действительно, кровь. Причём густая, тёмная, почти чёрная, будто это не кровь, а чернила.

Пришлось вытереться ещё раз, и уже другой рукой.

Да уж. Прошёл всего-то первый урок, но уже началась чертовщина: то картины в голове, то неуправляемый эрг, теперь кровь…

Дарт опять наклонился ко мне и прошептал:

– Отец говорил вчера, что после Часа Тишины тебя нужно было поместить в главный городской госпиталь под охрану, а не в медблок школы Сильвер. Здесь небезопасно. Но Ли захотела, чтобы ты был у неё под присмотром, сказала, что у тебя ученический статус неприкосновенности… будто он тебя бессмертным сделает. Такая наивная. Тебе нужна охрана.

Я нахмурился.

– У палаты охрана из адептов стояла.

Дарт кивнул.

– Это отец выставил своих людей. Они пропускали в палату только старшую медсестру и директора школы. Ну… ещё камердинера Бернарда, кажется.

– А ему какого чёрта понадобилось?

– Не знаю, у него спроси. – Дарт пожал плечами. – Отец предложил прислать для тебя телохранителя, даже двух, но Ли наотрез отказалась. Говорит, у неё в школе нет шпионов Лэнсома и предателей, что здесь тебе ничего не угрожает, но отец ей не верит. Поэтому он попросил… – Дарт замялся.

Да он мог и не продолжать – я и так всё понял.

– Отец попросил тебя за мной присмотреть?

Дарт кивнул, после чего заметно помрачнел.

– Отец сказал, что для меня это важное поручение рода и проверка на пригодность. И если я не справлюсь, то хрен мне, а не статус патриция в будущем. Вот, например, Питер Соло уже на следующей неделе им станет, а чего бы стоил, придурок. И никто ведь с него не требует выполнения поручений рода, зато ко мне папаша опять прицепился… я же говорю, упырь… всю кровь мне выпил.

Он вздохнул.

– Да ладно, – усмехнулся я. – Думаю, до Суда, да и после него, на меня никто не позарится, кому я нужен?.. Так что у тебя есть все шансы справиться с поручением рода.

Дарт покачал головой, выражая весь свой скепсис.

На самом деле, я и сам понимал, что вряд ли меня оставят в покое, но в телохранителе в лице школьника-инфира Дарта Орривана (и вообще, кого бы-то ни было) я однозначно не нуждался.